Жанр: История
1991-й Год: дневник помощника президента ссср
...с Бейкером о решении
вывести нашу бригаду (напутал: в ней 3000 человек, а не 11000, как он
заявил). Кубинцы протестуют. Еще один символ крушения эпохи.
Дубинин (наш посол во Франции, который паскудно себя повел во время
ГКЧП). Все-таки М. С. сжалился, не стал объявлять о его снятии... Я
"заступился", но самому Дубинину сказал все, что думал: ваши оправдания
достойны мелкого чиновника, а вы политическая фигура, вы же представляете
государство, президента, хотя у нас не существует какой-то особой присяги
для послов! И кроме того, вы же знаете о личных отношениях М. С. с
Миттераном и Дюма1 Почему бы не прийти к ним и не "посоветоваться", что
делать: вот, мол, какое послание от хунты, а я не верю... А вы, вместо того
чтобы помочь Миттерану сориентироваться, подтолкнули его к тому, что он
занял в первый момент такую позицию. И т. д. Жалок... А это ведь дипломаты
нового мышления — теоретически... Но шкурность, корысть, привычка к
комфортному положению, ужас перед тем, как бы его не потерять, сыграли с
этими элитными персонажами злую шутку... В их числе — и Замятин, и Логинов,
и Слюсарь (Греция), и Успенский (Норвегия), особенно пригретый Горбачевым.
Впрочем, в поведении каждого из названных и многих других для меня нет
ничего неожиданного. Пожалуй, исключение составляет Бессмертных. Он оказался
действительно в тяжелой ситуации.
...Третьего дня у меня обнаружилась плохая кардиограмма, а я ничего не
чувствую.
Измотался за эти послепутчевые дни больше, чем во время самого путча.
Там сработала моя особенность, которую я очень хорошо изучил в себе во время
войны: в моменты опасности для жизни — предельная собранность и
спокойствие, ни тени страха: чему быть — того не миновать. И перед М. С. и
Р.М. играл часто бодрячка, который нутром будто чувствует, что "все
обойдется".
Для международной конференции СБСЕ по человеческому измерению (9--11
сентября, в Колонном зале) я Горбачеву "красивую речь" написал... Тут он,
пожалуй, впервые публично выступал не только "без", но и в контрасте с
"социалистическим выбором", который ему очень навредил в последние два года.
15 сентября
"Ухайдакался", чиня комод. Читал много газет. Союза, думаю, не будет, и
Верховный Совет не соберется: зачем он республикам? Прав Гаврила Попов
(сегодня в газете его статья "Сомнения"): за круглый стол Госсовета не
каждого нужно сажать, а только тех, кто прием-лет минимум демократических
правил.
С Н. Н. ходили на Крымскую набережную. Там тысячная очередь на
порновыставку Романа Афонина(?). Стоять не стали. Рядом — под открытым
небом — "скульптуры тоталитарной эпохи": сброшенные памятники Дзержинскому,
Свердлову, Калинину, Сталину... "Народ" лазит по ним, фотографируется,
хихикает. Противно — некрофилия. Чудовищно безнравствен "народ". И что
самое ужасное — не сознает этого...
19 сентября
Вчера месяц, как нас заточили в "Заре". Но, между прочим, 16-го --
гнуснейшая передача на ТВ — на фоне чучела Никсона в момент импичмента.
Полтора часа Ольшанский, Буковский + еще два сопляка-подонка доказывали, что
М. С. и есть глава путча. А наутро в "Правде" статья Овчаренко — о том же
открытым текстом...
Вообще неделю назад пошла новая волна "затаптывания" Горбачева... Но
Игнатенко устроил "круглый стол", где пытаются восстановить его имидж с
помощью фа-мильярничания... Довольно, однако, неприятно смотреть, как Егор
Яковлев, Лен Карпинский, Потапов (редактор "Труда") и другие, которых М. С.
на ранних этапах перестройки спасал и поднимал, теперь "запросто" низводят
его до "рядового гражданина".
Но потом, говорил мне Игнатенко, уже без ТВ был полуторачасовой
интим-междусобойчик, с которого М. С. ушел "окрыленный".
Сегодня его посетил Брэйди (министр финансов США). Довольно высокомерно
ставил условия помощи. А М. С. все тянуло на "воздуси": "историческая задача
помочь великой стране, это позволит изменить весь мир" и т. д. и т. п.
Вечером был посланец короля Саудовской Аравии Фатха... Привез 1,5
миллиарда и без всяких американо-западноевропейских ужимок и скрытого
"унижения" того, кому дают.
Сегодня закончил брошюру "Августовский путч" (причины — следствия),
составленную из бесед М. С. Он жмется, не хочет вроде выпускать. А надо бы,
чтоб заявить позицию — против новой волны дискредитации, политический смысл
которой, скорее всего, убрать последний оставшийся символ Союза --
президента.
Или просто бьют лежачего? Вот такова наша новая, перестроечная
интеллигенция.
Может быть, у них вызывает подозрение, почему он не публикует статью,
которую начал писать в Форосе и которой похвалялся на пресс-конференции 23
августа?
20 сентября
Отдал М. С. на 80 страницах брошюру "Августовский путч". На Западе с
руками бы оторвали. Рекомендовал ему частями давать в газету и тут же издать
отдельно. И включить в брошюру августовскую статью, которую уже назвали по
ТВ инструкцией для введения чрезвычайного положения... Если нет, почему,
мол, тогда скрывает?..
Трижды с ним по телефону сегодня общался: о брошюре ни слова, будто и
не получал. Хотя знаю, что на стол ему положили поверх всех прочих бумаг.
Такова его манера.
Приходил поверенный в делах США Коллинз. Принес памятную записку о
создании совместной рабочей группы по анализу проблем нового качества
советско-американских отношений. Я отдал ее М. С., убеждал, чтоб не тянул.
Предложил ему поехать в Киев на 50-летие Бабьего Яра... Еще в "Заре" до
путча ему говорил об этом: ни ответа ни привета.
Корейский посол от имени Ро Дэ У еще неделю назад просил, чтобы М. С.
не принимал лидера оппозиции. Все московское корейское лобби давит на меня
который день, настаивая на том, чтобы принял. Но я даже не докладывал
Горбачеву об этом. Ро Дэ У нам сейчас дороже этого "Жуна", хотя тот может на
следующий год стать президентом.
Дзасохов привязался ко мне: оказывается, он, как ни в чем не бывало,
функционирует в качестве председателя Международного комитета Верховного
Совета, готовит ратификацию договоров по обычному вооружению и СНВ!! Вот
тебе и недавний секретарь ЦК КПСС, редактор писем ЦК на места с требованием
поддержать ГКЧП!
Сегодня следователи принесли запись моих показаний и стенограмму. Два
часа я смотрел и слушал себя, сверяя с текстом. Я себе "понравился" больше,
чем в ТВ-передаче с Ольгой и Тамарой. Вообще, отстранение я смотрюсь, как-то
сильнее, увереннее, чем обычно в жизни.
На обратном пути в метро прочитал в "Известиях" беседу М. С. за чашкой
чая... Это тот самый разговор по душам после "круглого стола", который
устроил Игнатенко. Горбачев возвращается к своему человечному облику начала
перестройки: без маски самоуверенности, возникшей от мировой славы и от
"порчи" властью.
Хочется за город. Тамара зовет съездить в Снигири, где Дунаев меняет с
ней дачу... А мне хочется — с Людой, на крайний случай — с Ирочкой, с
Н.Н., наконец? Нет, я не запутался. Просто организм хочет полно жить перед
уходом... Видно, скоро он состарится. Вера Валерьевна (мой доктор)
объяснила: у меня "на сердце" что-то такое необратимо испорчено, раз
профессор заговорил об операции...
Приходил Ожерельев. Мелкий, оказался на обочине. Говорит, что и
Медведев в таком же положении невостребованности... Я "советовал" (как
старший!) не суетиться: мы, мол, преувеличиваем место, которое занимаем "в
жизни и деятельности" президента, а он вспоминает о нас, только когда
"надобимся". Не сказал, но подумал: он не вспоминает даже о том, что я был с
ним "эти три дня" в Форосе. Рассказывал охотно разным собеседникам о том,
что там было, но взволнованно говорит только о семье...
Да и на "круглом столе" в "Известиях" третьего дня и даже потом за
чашкой чая... разговор не раз заходил о "ближайшем окружении". Но обо мне
никто не вспомнил — ни он, ни собеседники! А ведь был бы не я, кто другой в
этой должности, новое мышление и сам Горбачев, его инициатор, выглядели бы
не так, как это предстало перед всем миром: ибо форма тут, как нигде, очень
содержательна. Плюс "облегающие" идеи вокруг главных, которые принадлежат,
конечно, ему самому.
21 сентября
Зашел на работу... Шифровки. Ответы М. С. на мои текущие записки:
согласился ехать на 50-летие Бабьего Яра, просит (без огласки) готовить
выступление.
Дано "добро", чтоб Яковлев патронировал нашу часть совместной с США
группы "по стратегическим размышлениям" — как строить новый мировой
порядок... Яковлев сегодня зашел — не хочет предложенных мною в группу в
качестве "рабочего" руководителя Мартынова или Кокошина. От американцев там
будет Росс — помощник Бейкера.
Спросил меня:
— А что, Арбатова ты уже совсем не приемлешь?
— Да, с тех пор как он стал искать нового хозяина, чтоб остаться на
Плаву. От Горбачева к Ельцину — "тушинский" перелет... Нюх...
— Я подумаю...
— Думай!..
М. С. согласился на договор с Чехословакией без требования — "не
вступать во враждебные союзы", — на чем настаивал Квицинский.
"Независимая" совсем сегодня в ярости. Сам Третьяков кроет номенклатуру
"четвертой власти" (пресса) на примере встреч М. С. за "круглым столом". А я
грешным делом подумал о напечатанном в "Известиях" интиме за чашкой чая:
"свои все ребята", жалится им. Выглядит бедолагой: все, мол, проиграл, а
человек я хороший, сочувствуйте мне.
24 сентября
Сегодня М. С. мне сообщил: обнаружено, что его "тайный" разговор в
Ново-Огареве с Ельциным и Назарбаевым, когда они просидели перед "9+ 1" до 2
ночи, "записан" Плехановым... А там ведь все "места" (должности) были
распределены, и Крючков, Бакланов, Болдин и прочие, естественно, не
предусмотрены. Это и явилось последней каплей... Видимо, тогда и был
"завязан" заговор.
Договорился с Мэрдоком (приедет его представитель Белл) и с
"Бертельсманом" об издании брошюры "Августовский путч" на английском и
немецком. А с издательством "Новости" — об издании здесь. М. С. еще раз
правил сегодня рукопись...
Фельд принес от М. С. (хотя была уже полночь) правленную окончательно
(?) брошюру "Августовский путч" и ту самую статью. Значит, дело пошло!
Жалко, что убрал некоторые ядреные места.
Я решил опубликовать свой "дневник" трех дней в Форосе. Договорился с
Голембиовским ("Известия"). Хочу двинуть также в "Штерн" или в "Тайм".
Он предложил мне стать госсоветником по международным и
внешнеэкономическим вопросам — в ряд с Яковлевым и некоторыми другими. Я
отказался, сославшись на возраст и на то, что я "в принципе" устал. По
инерции могу делать то, что делаю, но браться за работу, где главным будут
оргдела, не могу. Не справлюсь и перечеркну тем самым то, что "наработал" за
последние годы в роли помощника. В душе обидно было. А он обрадовался!
Знаешь, говорит, я думал в том же направлении: взвалить на тебя еще эту
ношу, с твоей совестливостью... Лучше останемся вместе, будем так же
работать, как раньше, вместе ездить (это что — премия?!). И в зарплате не
такая уж разница... А международным экономическим советником назначить
Примакова. Я поддакнул, похвалил Женю... и подумал: доволен, что я
отказался, потому что раздваиваешься — вроде бы стоит меня вознаградить, но
кто будет делать то, что делает Черняев каждый день??? На том и порешили.
Были у М. С. сегодня Вайгель и Келер (германские министр экономики и
"шерп"). Все они твердят одно и то же: с кем иметь дело, оказывая помощь?
Были на Украине: там явно хотят отделяться. Как, мол, будете жить-то? Но М.
С. — оптимист. Твердит об эффективности новых союзных органов. Верует в
Экономический договор, убежден, что и Союзный договор будет.
27 сентября
Вчера Би-би-си снимала меня (Маша Слоним, оказывается, внучка М. М.
Литвинова, знаменитого наркома) для сериала "2-я русская революция"... Два
часа спрашивали о перестройке, Горбачеве. Отчасти и о нашем заточении в
Крыму. Очень деликатная публика... И действительно хотят истины... И монтаж
талантливый. Вечером Брейтвейт (посол) пригласил в свои роскошные
шехтелевские хоромы. Показали 6-ю серию, которая кончается стоп-кадром --
записью перед любительской камерой Горбачева в "Заре". Поразительное,
обреченное лицо!
Были Яковлев, Лаптев, Шахназаров, разные англичане. Прекрасный вечер,
потом умное застолье... Все вращалось вокруг путча. И я, оказалось, им
интересен. Очень жалели кинематографисты, что не добрались до меня раньше,
хотя добирались. Маша звонила в 7 утра: умная, точеная еврейка... Впрочем,
умеет хорошо и честно зарабатывать. Я сидел рядом, распространялся на разные
темы, распускал павлиний хвост... Но чувствовал, что она мысленно
отфильтровывает только то, что пригодится для работы в Би-би-си (она давно
британская подданная).
Хорошо посидели...
А сегодня "спроваживал" Явлинского к Мейджору и Колю, писал в связи с
этим послания, мысленно отфильтровывая, Горбачева премьеру и канцлеру.
Переделывал материал, который позавчера еще поручил сделать М. С. к его
встрече с египетским президентом Мубараком.
Параллельно писал послание М. С. для сбора в Бабьем Яру, куда он сам
таки не хочет ехать, посылает Яковлева.
Принимал корреспондента "Time" и договаривался с ним о публикации моего
форосского дневника. Одновременно отдам в "Известия". 23 страницы
получилось.
Нервотрепка и напряжение. Заглянул в поликлинику: ЭКГ хуже, чем
позапрошлый раз, но лучше, чем в прошлый, а нижнее давление ПО, никогда
такого не бывало! Загнусь я.
Разозлился на М. С., когда он прошел мимо меня (будто я неодушевленный
предмет или охранник) в комнату, где его должны снимать для ТВ.
Впрочем, потом мирно сидели у него в кабинете вдвоем. Рассказывал, как
они с Р.М. вчера "Мартовские Иды" смотрели — по случаю 38-й годовщины своей
женитьбы. Вычленял актуально звучавшее: об убийстве диктатора, о поэзии и т.
д.
Подписал письма Мейджору, Колю, Бушу и Обращение к читателю для брошюры
"Августовский путч": завтра приедет от Мэрдока издатель Белл.
С Бовиным сговорились пойти, наконец, в кабак (в Марьиной Роще, на
Октябрьской улице). Но я опоздал (из-за М. С.). Он не дождался. И я его уже
не нашел в том самом армянском ресторанчике, где многие его знают. Обиделся,
наверное.
Рекомендовал Горбачеву генерала Батенина в помощники по обороне,
Петракова — взамен Воронина в ЕС и В.И.Щербакова — в советники по
международным экономическим отношениям. Он мне: "Не примут — замазался в
ГКЧП".
Примаков с удовольствием согласился быть начальником советского "ЦРУ",
контора эта выделилась из бакатинской. А Яковлев все шляется по митингам --
и ни дня без интервью! Я подозревал в нем непомерное тщеславие, но думал,
что оно обуздывается интеллигентностью и умом. Оказывается, оно в нем
сильнее всего и все подавляет.
Утром позвонил Коллинз: Буш хочет говорить с М. С. Но предварительно
мне, мол, поручено проинформировать — о чем. Я звоню М. С. — в 11.00 у
него встреча с Мубараком. В 10.30 он принял Коллинза. Тот передает
"инициативу Буша", которая будет сегодня обнародована: одностороннее
сокращение ядерного оружия, даже "Томагавков", на что США никогда не шли.
Выгодно... Красиво... Тем более что по обычному оружию они нас сильно
обгоняют. Но не в этом дело. М. С. пытается дозвониться маршалу Шапошникову:
чтоб у него подготовили "позицию" для разговора с Бушем в 16.00. Но... увы!
Так и не дозвонился. Ушел на переговоры с Мубараком, а мне поручил созвать
генералов + Карпова и передать им, чтоб "отформулировали" наш ответ.
Пришли Лобов (начальник Генштаба) + какой-то генерал + Карпов. Полтора
часа дискутировали... Они сразу начали копаться: сколько — чего --
почему... как на многолетней бодяге в Женеве и Вене: тупиково и хлебно для
переговорщиков.
Я им: "Вы считаете, что вся эта инициатива, чтоб нас "обыграть",
обмануть, унизить, показать, что мы уже не сверхдержава? Давайте, мол,
совсем разоружаться? Никакого начала новой политики США, новых отношений с
нами, итогов нового мышления вы в этом не видите?! И как будет выглядеть наш
президент, когда весь мир будет ошарашен этой инициативой, а М. С. Бушу
станет толковать насчет того, что вот тут у вас больше, а здесь надо бы еще
обсудить? И это — когда Буш прямо заявляет, что будет разоружаться
односторонне, и призывает нас последовать примеру?".
Сбавили тон, пытались изобразить, что они "конечно, понимают". Но таким
нафталином запахло... Опять М. С. нашел начальника Генерального штаба,
которому, дай Бог, дивизией командовать. Не генерала-политика, какие у
Буша...
Ушли. Я продиктовал Тамаре "подсказку" для разговора с Бушем:
крупнейшая инициатива, под стать рейкьявикской, которую вы, американцы,
тогда не приняли. Поддерживаю. Давайте начинать, а по ходу уясним детали:
что "навстречу", что параллельно, что в переговорах.
Правда, к 15 часам Шапошников (он умнее моих давешних собеседников,
современнее, политичнее) принес концепцию разговора, близкую моей...
Собрались у М. С. Пришедший позже Лобов пытался "давить": нам
невыгодно, обманут, никакой односторонности не вижу и т: д. — вопреки тому,
что М. С. тыкал ему пальцем в текст Буша, доказывая противоположное. Оставил
генералов у себя в кабинете во время разговора с Бушем по телефону. Ход
неплохой. Говорил в духе — "исторический шаг, приветствую, отношение
позитивное в принципе, а остальное — обсудим и договоримся, как лучше".
Условились и о публичной оценке со стороны М. С.: он записался на ТВ.
Я уже упоминал, что Горбачев и Р.М. смотрели "Мартовские Иды" в
Вахтанговском. И вдруг он стал генералам рассказывать о своих впечатлениях,
об аналогиях! Взял том энциклопедии с полки и стал вычитывать про Цезаря:
смесь простодушия в нем с хитрой игрой в доверительность с новыми
генералами! Шапошников оценил, Лобов, по-моему, ничего не понял.
Утром отправил в "Известия" свой дневник о трех днях в Форосе. В
понедельник будет целая полоса. Приходил и корреспондент "Тime" с
фотографом-девушкой. Много снимала: и на фоне портрета Горбачева, и на фоне
Ивана Великого, заставила сесть на подоконник с блокнотом (т. е. оригиналом
дневника) в руках... Репортер заметил, что Голливуд много бы заплатил, чтобы
заиметь этот блокнот...
В 17 часов был у меня Белл — от Мэрдока. Уговорились об издании
горбачевской брошюры ("Августовский путч") за 4 недели: 100 000 — аванс,
500 000 — при начале издания, первая часть гонорара. Очень они ухватились
за такую сенсацию... Хорошо заработают.
Переписывал Обращение к участникам встречи в Бабьем Яру. Там я прямо --
и о сталинском антисемитизме, и об исходе талантливых сограждан, и о великой
нации, и о том, что уроки мы извлекли из собственного, не только нацистского
антисемитизма. Не уверен, что все это Горбачев примет. Яковлев сказал мне:
если вычеркнет, он сам об этом скажет от себя. В общем, правильно Тамара
сказала: "Не рабочий день, а сумасшедший дом!"
Явлинский в передаче "Взгляд" выдал сегодня о золотом запасе — 240
тонн осталось... А в письмах Мейджору и Колю М. С. не обозначил цифру, а
разрешил Явлинскому устно конфиденциально назвать ее. Теперь узнают цифру
раньше из нашего ТВ, чем из закрытого письма президента. Вот так у нас
делается!
Но цифра ужасающая... Мы действовали на грани... Распродавали,
оказывается, по 400--500 тонн золота в год... У США — 4200 тонн — у нас
Ирочка звонит каждый день и только обещает... А мне она мерещится
неотступно.
28 сентября
Поставил дату, чтоб начать запись, но звонок Горбачева: направь
телеграмму Явлинскому в Лондон или Бонн — чтобы в 10 утра в понедельник был
на совещании у президента.
Сказал, что сидит редактирует "Августовский путч". Я ему:
— Как так? Текст уже в Лондоне, если не в Америке!
— Ну и что? Всегда так бывало... Правили по ходу...
— Много?
— Порядочно! Пока.
Сидел у книжной полки. Перебирал книги. Боже мой, сколько не прочитано!
И сколько упущено своевременно... Это — у меня, который все-таки что-то
читал не только из обязательного для рядового совинтеллигента... А у
других?! Интеллектуальный процесс был извращен, удушен до узкого, едва
пропускающего канальца. Как же требовать культуры от общества, в котором
оборвалась — на полвека минимум — связь истории?!
1 октября 1991 года
Стоят жаркие дни.
Вчера в "Известиях" появилось мое "сочинение" "Трое суток в Форосе".
Сегодня "все об этом говорят": кто подчеркивает политическую значимость, кто
журналистский "успех", кто литературный дар, "зарытый в землю", кто
человеческий аспект блокады... и т. д.
Французские и немецкие газеты и журналы просили разрешения
перепечатать.
Но М. С. не понравилось: сделал вид, что не читал. "Ты, говорят,
опубликовал какой-то свой дневник в "Известиях"?!" Разговор был при Грачеве.
Тот начал хвалить... М. С. перевел на другую тему. Это значит: не
понравилось Р. М. — я там действительно не очень к ней "вежлив".
В воскресенье поехал на 42-й километр. Немножко погуляли с Н. Н. — до
Раменской железнодорожной платформы. За столом Кира вдруг бросает поразившую
всех мысль: могло бы ведь произойти и так, что никакого путча не
потребовалось бы. У Горбачева вдруг приступ, умирает или утонул, водица не в
то горло и т. п. — и что? При ком мы остаемся? При Янаеве, Язове, Крючкове
и К°. Вполне законно, легально и не сразу с танками... А танки потом --
легально и законно. В самом деле, наследников-то каких он себе подобрал...
для продолжения перестройки!
М. С., сразу после того как принял Кристоферссена (ЕС), стал у нас с
Грачевым спрашивать: кого бы взять в госсоветники по
международно-экономическим вопросам? Может, Адамишина? Мы с Андреем хвалим
Адамишина... А потом я говорю: вот Обминский (заместитель министра
иностранных дел). Он только что присутствовал на встрече с Кристоферссеном
— ас своего дела (т. е. во внешнеэкономических делах).
М. С.: "Но он только по экономике, а мне нужен политик-международник...
Ну, конечно, и с экономическими знаниями".
Я: "Так берите обоих: Адамишин и Обминский, а я их буду
"координировать" (шутя, разумеется).
Он: "Нет уж, мы с тобой как работали, так и будем работать..."
Что это значит? А то, что либо я ему надоел, либо хочет сменить имидж
окружения, либо действительно я ему нужен, только чтоб писать речи,
составлять вот такие брошюры, вроде "Августовского путча", всякие письма
лидерам, приветствия, ответы и поздравления. Скорее всего и то, и другое, и
третье. А в общем — "пренебрежение к личности". Пока ему не покажешь свои
зубки, "уважать себя не заставишь"... Наверное, пора.
Тем более что просто задыхаюсь в этих текстах: материал к беседе,
запись и ответы после беседы, материал к звонку в Бонн, Лондон — куда еще,
проект распоряжения, заготовка к мнению и бесконечные приветствия и
обращения. Сегодня только: по случаю годовщины объединения Германии и для
телефонного разговора с Колем... И опять и опять — подчищать тексты после
его редактуры. Вот моя встреча с новым послом США Страусом: нужен отчет о
ней Горбачеву и предложения, в том числе о совместной советско-американской
"группе по стратегической безопасности". Вообще-то встреча — ничего
особенного. Вроде как пришел удостовериться, можно ли со мной иметь дело. Ко
мне тянутся сейчас многие: это из-за падения престижа МИДа. Я в их глазах
выгляжу гораздо значительнее, чем на самом деле.
Кстати, у Коллинза, который в пятницу приносил М. С. "инициативу Буша",
отек легкого. Чуть не умер, но спасли на Грановского. Страусе говорит, что в
Америке бы не спасли. Буш прислал благодарность, просил, чтоб и М. С.
поблагодарил врачей.
Просились опять Брейтвейт, Белл (посол Канады), Николаенко (заместитель
министра иностранных дел, он только что с Кубы). Земцов (Израиль) с
Велиховым прорвались мимо меня к М. С. Соблазняли почти даровыми
миллиардными кредитами... Хотя прошел слушок — деньги-то от торговли
оружием.
Я убедил М, С. принять-таки нью-йоркского ребе Шнайера и мадам Кардэн
— председателя американской организации в защиту советских евреев.
Согласился в порядке компенсации за то, что не поедет в Бабий Яр.
Явлинский вчера зашел. В отчаянии — повторяется осень 1990-го. М. С.
опять начинает отруливать, заявил: пока не будет Союзного договора, не будет
и Экономического соглашения.
Я: "Он что, спятил? Он же не только всем иностранцам в сентябре
говорил, что Экономическое соглашение вот-вот появится, а Союзный договор --
потом, когда получится. Два дня назад после Мубарака на пресс-конференции
сказал это же... а теперь? Почему?"
Явлинский: "Не знаю, но будто договорился с Ельциным. При их разговоре
были Силаев и Руцкой. Руцкой поддакивал. Силаев молчал. Это опять провал. И
я ему сказал, что снова уйду, если так пойдет. Вот поеду в Алма-Ату с
премьерами республик согласовывать проект, если он от него открестится --
уйду".
Я: "Но ведь провал и перед Западом. Вообще провал — никакого Союзного
договора не будет! Он что — не видит, что Россия его провоцирует, чтоб все
разбежались, а она в "гордом одиночестве" будет потом им диктовать свои
условия, "спасать" их в обход Горбачева, который уже совсем не будет
нужен!!"
Явлинский: "Наверное, не видит. Но я действую как профессионал и
гражданин. Мне больше ничего не нужно. Не будет Экономического соглашения --
нет смысла тянуть резину... Ибо не будет ни рынка, ни единения с Западом".
Я: "Но М. С.-то каков! Он что — не понимает, какая это для всех
символика, если он еще раз привлек Явлинского и опять от него отвернулся! С
кем он останется?"
Явлинский мне рассказал, о чем он "информировал" Мейджора, а именно --
что не только у нас золота всего 240 тонн (я, говорит, перед отъездом в
Лондон записался в "Вестях", чтобы свои узнали раньше, чем иностранцы. Ибо
согласно их порядкам, если мир узнает о подобном раньше своей страны,
премьер на другой день должен уйти в отставку).
Но золото, говорит Явлинский, это для обывателя. А вот что у нас пусты
все активы — это действительно катастрофа. То есть Внешэкономбанк на счетах
не имеет ни сантима, ни цента. Рыжков и Павлов все растратили. Мы
совершенные банкроты. И я сказал об этом Мейдж
...Закладка в соц.сетях
