Жанр: История
Царская Россия: мифы и реальность
...аз локальную войну, я же не считаю ее более
возможной при сохранении современных громадных армиях и гибельных
последствиях для побежденного" (т. 39, сс. 23-24).
А перед этим в письме Шарлю Бонье от 24 октября 1892 г. он с уверенностью
утверждает: "Если война разразится, то на долю тех, кто потерпит
поражение, выпадет возможность и обязанность совершить революцию - вот и
все" (38, с. 431).
А вот еще три выдержки о неизбежности революции в России.
В письме Полю Лафаргу от 18 декабря 1994 г. Энгельс пишет: "А затем Россия
- это неведомая страна, где определенно лишь одно: нынешний строй не
переживет смены царя, а там также наступит кризис" (т. 39, с. 291). В. Адлеру
(27 декабря 1894 г.): ":в России начало конца царского всемогущества, так как
самодержавие едва ли переживет эту последнюю смену монарха:"(т. 39, с. 293).
Эдуарду Вайяну от 5 марта 1895 г.: "А в России маленький Николай поработал
на нас, сделав революцию неизбежной" (т. 39, с. 349).
Могут ли господа критиканы Энгельса привести в качестве примера хотя бы
один прогноз подобного качества у их любимых идеологов и политологов или
экономистов того времени. В данном случае я не имею в виду интерпретации
бреда Нострадамуса.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Место России в мире в начале XX века
Я напомню, что сравнительное место страны в мире определяется рядом
макроэкономических показателей, среди которых важными считаются
следующие: 1) уровень ВНП или ВВП (в нашем случае я вынужден обращаться к
индикатору уровня промышленного производства, поскольку статистика
начала века не пользовалась категорией ВНП); 2) произведенная продукция на
душу населения; 3) уровень торговли; 4) военный потенциал; 5) уровень
просвещения; 6) средний уровень продолжительности жизни. Хочу подчеркнуть,
что все эти макропоказатели имеют смысл только при сравнении с
аналогичными показателями других государств. Поскольку мы всегда
претендовали и претендуем на роль великой державы, то и сравнивать будем
себя с великими, каковыми в то время считались Великобритания, Франция,
Германия, Италия, Австро-Венгрия, США.
Сделаем это сравнение в указанном порядке.
1. Уровень промышленного производства.
Таблица 10 дает определенное представление о нашем месте среди основных
государств Европы и США по главным на то время видам промышленного
производства.
Таблица 10
Производство основных видов продукции (среднегодовые данные) 1910-13
Герм
ания
Англ
ия
Фран
ция
Итал
ия
Австр
оВенгр
ия
СШ
А
Рос
сия
Населени
е (млн),
1910 г.
64,9
45,0
39,2
34,7
52,4
97,6
132
,1
Чугун (в
чушках)
(млн
тонн)
14, 8
9,8
4,7
0,4
2,2
30,2
3,9
Сталь
(млн
тонн)
15,34
6,94
4, 09
0,83
2,46
4,2
Уголь,
вкл.
бурый
(млн
тонн)
251,5
292,0
39,9
50,7
450,
30,
Ж/дороги
(1913)
(в тыс.
км)
63,7
37,7
51,2
17,6
46,2
410,
62,
Ист.: J.A.S. Greenville. A History:, pp.16, 24-25, 33, 53-54. Столбец по США, а
также строка - ж/дороги - стат. источники из: В.И. Ленин. Тетради по
империализму. Т.28, сс.462-463, 468.
Как уже отмечалось выше, по совокупному объему промышленного
производства Россия стояла на пятом месте в мире после США, Германии,
Великобритании и Франции. Но это пятое место не должно обольщать,
поскольку отрыв от ведущих держав был весьма значительный. В оценках
Кэнвуда и Логхида, в 1913 г. на Россию приходилось 4,4% мирового
промышленного производства, в то время как на США - 35,8%, Германию - 14,3,
Великобританию - 14,1, Францию - 7,0%. Но в то время Россия обгоняла Японию,
доля которой составляла 1,2%.47
В то же время, как отмечают авторы Всемирной истории, "доля России в
мировом промышленном производстве в 1913 г. была ниже, чем в 1901 г.
Огромная страна с неисчислимыми природными богатствами и
многомиллионным населением занимала пятое место в мире по выплавке стали
и шестое по добыче угля, пятнадцатое по производству электроэнергии". 48
2. Продукция на душу населения.
В этом пункте ситуация была значительно хуже. По оценкам Майкла Корта,
доходы России на душу населения по сравнению с "европейскими соперниками"
уменьшались, а не увеличивались. "За 50 лет между 1860 и 1910 гг. Россия по
данному жизненно важному измерению индустриального прогресса не смогла
обойти даже Испанию и Италию - наименее развитые державы того времени".49
По его же подсчетам: "В 1900 г. продукция на душу населения в России была
равна 1/8 от США и 1/6 от Германии; перед войной эти цифры соответственно
были 1/10 и 1/8. В 1913 г. Россия производила 1/10 угля и почти наполовину
меньше стали, чем Великобритания, страна с населением вдвое меньше чем у
России. Более половины промышленного оборудования империи все еще
импортировалось".50
Если же прибегнуть к специальной методике У.А.Льюса (при которой
промышленное производство США берется за 100 единиц), то окажется, что
производство на душу населения в России в 1917 г. соответствовало 9
единицам, то есть она находилась на 22 месте, уступая своим вассальным
государствам Финляндии (27 ед.), Польше (13 ед.), а также таким странам как
Чили, Аргентина. У Японии этот индекс в то время был равен 6 единицам.51
3. Военный потенциал.
В данном пункте Россия занимала верхние строчки. По совокупному военному
бюджету она уступала только Великобритании, а по количеству сухопутных
войск занимала первое место в мире, по флоту - четвертое (после
Великобритании, США и Франции).
4. Уровень торговли.
По торговле Россия находилась на 6 месте в мире, причем к 1913 г. ее доля в
мировой торговле была равна около 4%.
5. Просвещение.
Уровень просвещения - важнейший показатель потенциала нации.
Относительно царской России на эту тему распространялось и
распространяется много спекуляций в том смысле, что при царе чуть ли ни
каждый крестьянин умел читать и писать. На самом деле ситуация была иной,
хотя следует признать определенный прогресс в этой сфере, причем после
1910 г. Между прочим, любопытный факт: На рубеже веков, в 1900 г., затраты
на образование достигали 2,1% от всего бюджета, а в 1804 г. они были равны
2,6% (см. Таблицу 7)!
У Брокгауза и Эфрона есть сравнительные цифры на конец века: на
просвещение в 1897 г. было затрачено 26 476 тыс. рублей, что составляло 2%
от всего бюджета. Это намного меньше, чем в основных европейских странах
того периода, если иметь в виду затраты на "душу" (в Англии - 2 р.84 к., во
Франции - 2,11, Пруссии - 1,89, Австрии - 64 к., Венгрии - 55, в России - 21
копейка).52
В России 1896 г. было 52 высших учебных заведения (без Финляндии). В 1893-94
гг. в них училось 25 166, из них женщин 983, т.е. 4%. В 1896 г. в начальных
классах училось 3 801 133 человека при населении 126 369 000 чел. "На основании
этих данных, - указывается в Энциклопедии, - можно принять 3 за показатель
начального образования для всей России". Для С.А. Соединенных Штатов этот
показатель был равен 21 (с. 400).
Из Таблицы 7 видно, что в 1913 г. суммы на образование стали увеличиваться,
достигнув 4,6% от бюджета. В целом же по современным уточненным данным,
к началу века около 30% взрослого населения было грамотно. 53 Опять же надо
иметь в виду, что в основных государствах Европы и Америки 90% населения
было грамотно.
Для некоторых, возможно, могут оказаться любопытны и последующие
данные. Какая литература выпускалась в тот период? Оказывается, за
пятилетие (1890-1894) тематика книг распределялась следующим образом:
богословие - 13,13%, произведения словесности (художественная литература,
по-нынешнему) - 12,19%, справочные издания - 9,13, учебники - 8,43, медицина - 7,
история русская и всеобщая - 6,29, издания для народа - 5,22, политические
науки, финансы, статистика, коммерция и пр. - 4,88, правоведение - 3,44,
издания для детей - 3,16, естествознание - 2,71, : философия - 0,63%. 54
Богословы явно били философов.
6. Население и продолжительность жизни
Конечный показатель развития общества - средняя продолжительность жизни
населения. На конец века картина была такая.
В России в то время на 1 000 чел. умирало 35 человек, в скандинавских странах
17, в Англии - 19, во Франции - 22, в Германии - 24 человека. До 5-летнего
возраста доживало 550 человек из 1000 родившихся; в Западной Европе - более
700 человек.
От острозаразных болезней в Европейской части России в 1893-95 гг. на 100
000 человек умирало 555, следующей идет Австрия - 350 и далее по убывающей
от Бельгии - 244 до Ирландии - 102,5. Мы - на 10 месте. На 1 млн населения у
нас в эти годы было 155 врачей, а в Норвегии и Австрии (худшие показатели
после России) 275 врачей, а в Англии - 578 . 55
В целом же, в 1913 г. продолжительность жизни в различных странах
составляла: Великобритания - 52 года, Япония - 51, Франция - 50, США - 50,
Германия - 49, Италия - 47, Китай - 30, Индия - 23 года.56 В России - 30,5 лет.57
Небесполезны могут оказаться данные по эмиграции. По мере развития
капитализма в России усилилась эмиграция населения. Корректной полной
статистики в то время не было, однако было зафиксировано, что в 1861-1870
гг. в Северные Американские Соединенные Штаты ежегодно уезжало 3 050
человек, в 1887-1891 гг. уже по 55 524 чел., в 1892 -1896 гг. - по 52 969 чел, а в
1897 г. уехало 29 981 чел. То есть в 1880-1897 гг. рост эмигрантов в 9 раз
превысил период 1861-1870 гг..58
Таким образом, номинальная экономическая масса России соответствовала
рангу пятой державы в мире. Однако, как уже говорилось, масса или вес страны
в мире не прямо пропорциональны роли государства на международной арене.
Рассмотрим коротко и эту категорию применительно к России.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Роль России в мире
Наиболее заметную роль в международных делах Европы (а тогда это означало
и мира) Россия играла в период между Венским конгрессом (1814-1815 гг.) и
поражением в Крымской войне (1853-1855 гг.). Определенный шанс сохранить
значимую роль давало, как это не покажется странным, возникновение единой
Германии после ее побед над Францией (1870-1871 гг.), так как открывался
простор для использования франко-германских противоречий. Этого не
получилось, свидетельством чему служит Берлинский конгресс 1878 г., на
котором Россия растеряла некоторые результаты, завоеванные в период
русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Россия, выражаясь словами канцлера А. М.
Горчакова, впав в "сосредоточение", так из него и не выкарабкалась вплоть до
вовлечения в первую мировую войну.59
На первый взгляд кажется парадоксальным такое явление: в начале XIX века и
даже ранее, еще во времена Екатерины II, роль России в мировых делах была
выше, чем в начале ХХ века. На самом деле, этому есть объяснение, в том
числе и чисто экономическое.
К последнему относится такой простой факт: в 1804 г. на международную
"роль" затрачивалось 44,3% расходной части бюджета, в 1850 г. - 42,8%, в то
время как в 1900 г. и в 1913 г. эти суммы составляли 26,5% и 27,1% (см.
Таблицу 7). Другими словами, несмотря на отставание от основных
европейских держав по экономической "массе", расходы России на
международную деятельность (а фактически это означало расходы на военный
потенциал) были сопоставимы с аналогичными расходами Лондона, Парижа и
Вены, не говоря уже о Берлине, Мадриде и Риме. В начале же века, хотя Россия и
занимала 5-е место по "весу", однако ее 25-30% бюджета по абсолютным
значениям были намного ниже аналогичных процентов впередистоящих
государств, поскольку бюджет 5-й державы качественно уступал бюджету 4-й
державы. Но это одна сторона проблемы.
Другая сторона связана с искусством использовать внешнеполитические
ресурсы с толком, т.е. с искусством дипломатии. Известно, что у России к
началу ХХ века существовали противоречия со всеми государствами, за
исключением Франции, с которой она фактически имела антигерманский
военный союз, зафиксированный договором 1894 г. Но аналогичные
противоречия имела каждая держава с той или иной степени глубины. Весь
вопрос заключался в том, кто кого переиграет в разрешении противоречий в
целях отстаивания своих национальных интересов. И в этой связи возникает
главный вопрос: а как были сформулированы национальные интересы страны?
Скажем, Россия в качестве стратегического интереса на первый план как в XIX
веке, так и в начале XX века ставила контроль или захват Босфорского
пролива, положив на это направление немало средств и жизни российских
солдат. Ради чего? - Выход в Средиземное море? Чего ради? Экономических
интересов? Между прочим, кажется, единственным политиком, открыто
выступавшим против "босфорской" политики России, был министр внутренних
дел П.Н. Дурново, 60 который в Меморандуме на имя царя за шесть месяцев до
войны предсказал пагубные последствия для России в случае вовлечения ее в
войну с Германией, и самое главное - бессмысленность для Российских
интересов захвата Константинополя.61 И он был тысячу раз прав, поскольку
более чем за столетье у нас так и не сложилось масштабное экономическое
сотрудничество ни с одним из Средиземноморских государств, за исключением
Франции, торговля с которой успешно осуществлялась и по суше. Таких
вопросов можно задавать сколько угодно и на них невозможно получить
внятного ответа.
Точнее ответ есть и на него частично отвечает С. Витте. Характеризуя
руководящий состав господствующего класса в специальной главе
"Характеристика правящих кругов", он дает такие оценки. И.Н. Дурново
(министр внутренних дел, затем председатель кабинета министров) - "очень
недалекий человек, но житейски умный и хитрый"; В.К. Плеве (министр
внутренних дел и шеф жандармов с 1902 г.) - "очень умный агент тайной
полиции, недурной юрист, оппортунист, поверхностно образованный, хитрый и
ловкий карьерист-чиновник, вообще весьма неглупый, но без всякого
государственного инстинкта"; К.П. Победоносцев (обер-прокурор Синода в 18801905
гг.) - "выдающегося образования и культуры человек, безусловно, честный
в своих помышлениях и личных амбициях, большого государственного ума,
нигилистического по природе, отрицатель, критик, враг созидательного
полета, на практике поклонник полицейского воздействия"; А.А. Абазе (министр
финансов в 1880-1881 гг.) - "человек с громадным здравым смыслом, большой
игрок, весьма ленивый, кончил курс в университете, но затем мало учившийся";
великий князь Николай Николаевич - "мистически тронут", его мать - "тоже
мистически тронута" (с. 422, 423, 434). О партии черносотенцев, которым
поют дифирамбы нынешние кадет-патриоты: "Она состоит из темной, дикой
массы, вожаков - политических негодяев, тайных соучастников из придворных и
различных, преимущественно титулованных, дворян, все благополучие
которых связано с бесправием и лозунг которых - "не мы для народа, а народ
для нашего чрева" (с.432). О царе уже писалось. Но вот еще одна цитата: "Пишу
эти строки, предвидя все последствия безобразнейшей телеграммы
императора проходимцу Дубровину, председателю "Союза русского народа" (3
июня 1907 г.). Телеграмма эта в связи с манифестом о роспуске второй Думы
показывает все убожество политической мысли и болезненность души
самодержавного императора:" (с. 432). И т.д. и т.п.
Конечно, за этими субъективными оценками стоит обида С. Витте и на царя, и
на многих его чиновников за отставку и невостребованность. Но дело в том,
что результаты деятельности правящего класса на службе "отечества"
подтверждают данные оценки.
В правящей элите царской России, особенно перед первой мировой войной, не
было личностей, соответствующих масштабам великой роли России. Это,
кстати, касается и самого С. Витте.62 Не "тянули" они ни на уровень О.
Бисмарка, ни даже на таких не очень выдающихся английских деятелей, как Б.
Дизраэли или Т. Дж. Пальмерстон. То есть мы имели на вершине власти
совершенных дегенератов, являвшихся одной из причин всех поражений России в
начале века. Другая причина, связанная с предыдущей - это сверхзависимость
России от иностранного капитала.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Война с Японией
Первая особенно наглядно демонстрируется ходом и результатами войны с
Японией в 1904-1905 гг. Об этой войне написано множество книг. Здесь
напомню, что только людские потери составили 400 тыс. убитыми, ранеными
и плененными. Кроме этого, как пишет Е. Агад, нужно иметь в виду, что
"потери России в японской войне, включая Порт-Артур, Дальний и южную часть
Китайско-Восточной железной дороги, составляют приблизительно 4 500
миллионов рублей, т.е. половину государственного долга, по которой таким
образом русские крестьяне должны платить проценты и погашение, не получив
в руки капитала".63 (Агад забыл добавить среди потерь южную часть о.
Сахалина, весь Тихоокеанский и Балтийский флоты; остался только
Черноморский).64
Все эти потери могли быть обоснованы в какой-то степени, если бы мы не
имели военного превосходства над Японией. Современные публикации на эту
тему вскрывают все новые и новые факты, из которых видна
безынициативность российских высших офицеров в критических ситуациях, в
частности, продемонстрированная командиром "Варяга" капитаном 1-го ранга
Рудневым,65 в ходе событий 27 января 1904 г., когда пришлось потопить "Варяг"
и "Кореец".
Безусловно, просчеты стратегические были сделаны на высшем уровне, когда
этот самый уровень не осознавал ни реальных интересов России на Дальнем
Востоке, ни реальных врагов России. В Санкт-Петербурге должно было быть
для всех очевидно, что после заключения англо-японского союза 1902 г. Япония
непременно начнет войну с Россией при поддержке финансовой и экономической
со стороны Англии. Это было очевидно для любого мало-мальски
разбирающегося в международных делах человека. Гренвил пишет: "Чтобы
защитить свои приморские интересы в Китае, Британия заключила
союзнический договор с Японией в 1902 г., санкционируя японскую агрессию в
Корее и делая войну в Восточной Азии с Россией более вероятной" (р. 43). Об
этом прямо говорил царю германский император. "Наше же величество" на
подобную информацию отвечает: "Войны не будет, так как я ее не хочу"
(Витте, с. 436).
Одна глупость порождает другую. Например, согласие вести переговоры о мире
в США, зная при этом о прояпонских позициях Т. Рузвельта. Биограф этого
президента подробно описывает отношение Рузвельта к русским, которых он
рассматривал как "глупых, лицемерных, готовых к предательству и
коррумпированных".66 Он считал, что русская победа была бы "ударом по
цивилизации" и потому был весьма рад японской победе, так как "Япония играет
нашу игру". 67
Но дело было не только в Рузвельте; в целом американцы были настроены
против России, с одной стороны, в связи с антиеврейскими погромами в 80-90-е
годы, с другой - в связи с публикацией книги Джорджа Кеннана (дальний
родственник известного дипломата) под названием "Сибирь и система ссылки".
На тот момент прошли времена, когда Россию считали "единственно
настоящим другом Америки" (до конца 70-х годов прошлого века). Как пишет
Стоссинджер, "хотя именно Япония начала войну первой, большинство
американцев были на стороне японских "обиженных" (underdog).68 Естественно,
при таких настроениях соглашаться вести мирные переговоры на территории
США было верхом глупости.
В этой связи непонятна позиция автора книги о Витте, который в главе о
Портсмутском договоре пишет: "Заключение Портсмутского договора может
по справедливости считаться вершиной дипломатического искусства Витте.
В очень неблагоприятной обстановке он сумел добиться столь необходимого в
то время единственно приемлемого для царизма "почти благопристойного"
мира".69
Можно ли давать подобные оценки, имея в виду, что, во-первых, истощенная
Япония сама была инициатором переговоров через американцев; во-вторых,
Россия выполнила почти все ее требования, за исключением контрибуции, но,
взамен отдав пол-острова Сахалин; в-третьих, роль России на Дальнем
Востоке фактически свелась к нулю. И это называется "вершина
дипломатического искусства"? У русских действительно необычная логика:
проигранную войну называть победой. Сам Витте оправдывался тем, что
Южный Сахалин он уступил по настоянию царя (с. 486). А можно было не
"уступать".
В японо-русской войне выиграли все, проиграла только Россия. Правящие круги
тогдашней страны не смогли отстоять интересы России в силу своей
тупости и безмозглости. Эта интеллектуальная импотенция вела ее к
следующей войне без выигрыша.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Первая мировая война и роль России
О первой мировой войне написаны горы литературы. Причем, большинство из
авторов (в основном международники, историки дипломатии и журналистыпублицисты)
придерживаются мнения, что война возникла как-то случайно,
немотивированно, по воле какого-то рока. В частности, Барбара Таккер,
наиболее популярная из этой когорты авторов, в своих знаменитых
"Августовских пушках" подробно описывала, как все старались эту войну
предотвратить, а она все равно началась. К такого типа авторам примыкают
"субъективисты", т.е. те писатели, которые считают, что война возникла изза
дураломов в правящих кругах основных стран, особенно, в Германии и России.
На мой взгляд, только ученые экономического профиля верно вскрыли причины
войны, ее неизбежность, вызванную к тому же, помимо всего прочего,
империалистической сущностью государств - основных участников мировых
событий того времени. Среди такого типа аналитиков, естественно, первые
строчки занимают Ф. Энгельс, В. И. Ленин и другие по-марксистски
образованные ученые (К. Каутский, А. Бебель, К. Либкнехт). Вместе с тем
немалый вклад в понимание проблемы внесли и небезызвестные из ленинских
же работ австриец Р. Гильфердинг, англичанин Джон Гобсон, а в послевоенное
время - немец Георг Хальгартен, американец В. А. Вильямс.
В данной работе у меня не стоит задача определять причины войны и ход ее
развития.70 Замечу только, что борьба за передел мира была основной, хотя и
не единственной, мотивацией колониальной политики ведущих держав. И то,
что война разразилась именно в 1914 г., а не на десятилетие раньше, или
десятилетие позже, было связано с законами неравномерного развития
капитализма, переплетенного с законом силы в международных отношениях.
Повторяю, в данной главе стоит другая задача, точнее три задачи, а именно: 1)
как рассматривали основные державы роль России в реализации их
собственных государственных интересов; 2) в чем состояли государственные
интересы России в тот период; 3) как работала концепция баланса сил, или
тогдашний вариант многополярности.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Россия во внешней политике великих держав
Великобритания. К началу века основные внешнеполитические интересы
Англии распространялись почти на все регионы земного шара. При этом сама
Европа занимала не самые верхние строчки в иерархии этих интересов.
Следовательно, главные противоречия у Лондона завязывались, прежде всего, с
другими колониальными государствами, в качестве которых выступали
Франция, Германия и Россия. В результате войн и искусной дипломатии
("политикой блестящей изоляции") Англия сумела нейтрализовать, а во многих
случаях и временно разрешить противоречия в свою пользу по всем азимутам
своей колониальной политики.
С Францией это удалось сделать на основе разделения колониальных
территорий на сферы влияния в Африке и в Юго-Восточной Азии. В
определенной степени по этому же принципу были установлены сферы влияния
и с США.
Что касается России, то благодаря поддержке Японии в ее антирусской войне
1904-1905 гг., она добилась ослабления царских позиций на Дальнем Востоке в
зоне, главным образом, Китая, умиротворив ту же Россию путем раздела сфер
влияния в Персии, зафиксировала рубежи влияния России в Афганистане,
ограничив ее действия в районе Черноморских проливов.
Менее удачно достигались договоренности по колониям с Германией. Несмотря
на уступки со стороны последней в марокканском конфликте (1907 г.), Берлин
не собирался складывать оружие, что, естественно, всерьез беспокоило
Лондон. И хотя в самой Европе англо-германские противоречия не носили
острого характера, однако, продолжающееся усиление Германии, особенно
после того, как немцы запрограммировали скачкообразное усиление своего
военно-морского флота, в Лондоне все отчетливее стали осознавать
неизбежность грядущего столкновение с молодым и агрессивным
империализмом. Но поскольку самой Англии сталкиваться "физически" с
Германией очень не хотелось, то на эту роль она уготовила Францию на
Западе, Россию на Востоке. Россию даже в большей степени, т.к. столкновение
двух "варварских" держав (для англичан немцы тоже варвары) на взаимное
изматывание или уничтожение весьма отвечало имперским интересам
Великобритании. И хотя Лондон подписал с Россией договор 1908 г. (как раз по
разделению сфер влияния в Персии), который оценивался как возникновение
тройственного альянса - Антанты, двуличное поведение министра
иностранных дел - Эдуарда Грея в конце июня и в июле 1914 г. (т.е. после
убийства эрцгерцога Фердинанда), из которого не было ясно: вступит Англия в
войну или останется в стороне, стимулировало решительность Берлина в
объявлении войны. В германской столице посчитали, что Лондон все-таки не
вступит в войну. И хотя Англия в силу обстоятельств объявила о вступлении
в войну, в Лондоне хорошо понимали, что не англичане будут главными
жертвами в этой войне, а французы и особенно русские, хотя бы уже в силу
географической близости восточных государств. По планам Лондона, роль
России определялась не только военными действиями против Германии. Там не
безосновательно рассчитывали поживиться на военных поставках оружия,
боеприпасов и снаряжения для российской армии. Причем, надо иметь в виду,
что все эти поставки происходили на условиях, намного удороживших
стоимость заказов, да и выполнялись они лишь частично и несвоевременно.
Ллойд Джордж после войны откровенно признал, что союзники могли вооружить
русскую армию и спасти ее от поражений 1915 г., но из эгоистичных
соображений не сделали этого. Английское правительство, в руках которого
фактически находился контроль над большей частью русских заказов,
потребовало, чтобы Россия в качестве гарантии оплаты заказов перевела
свой золотой запас
...Закладка в соц.сетях
