Жанр: История
Цена чести
...азалось Эрику почти черным.
- Ну? - спросил Велигой и вновь перевел взгляд на дорогу.
- Послушай... - Эрик замялся. - То есть, скажи... Нет, в самом деле...
Откуда
ты знаешь... ну, эту?...
- Златовласку-то? - на лице витязя вдруг ни с того, ни с сего вспыхнула
довольная улыбка. - Знаешь, когда охотишься за диким зверем Боги знают
сколько
времени, днем и ночью, под конец теряешь все следы, и вдруг, когда уже
плюнул на
все с высокой горы, махнул рукой... во время прогулки по лесу совершенно
случайно находишь его в капкане...
- Ни чего не понимаю! - возмутился Эрик. - Капкан, зверь... Говори ты
толком!
- Ну, это долгая история, - витязь вновь посерьезнел. - Про Залешанина
ты
наверняка слыхал, о нем каждая собака на Руси ведает, да и не только на
Руси...
Ну так вот, как я уже говорил, эта самая Светлана Золотой Волос состояла в
его
шайке. Народ в банде менялся постоянно, кроме нескольких особо
приближенных к
атаману, в числе которых была и твоя любушка...
- Велигой Волчий Дух!!! - рявкнул Эрик, хватаясь за топор.
- Прости, прости, это я так... Уж больно ты этой с...стервой
заинтересовался.
Вот и подумал, что приглянулась. А что, ничего такого в этом нет, девка
видная...
- Ты давай, зубы не заговаривай, на то у меня Трувор есть, - прервал его
Эрик.
- Ты расскажи, откуда ты ее знаешь. И за что так ненавидишь.
- А что тут рассказывать? - пожал плечами Велигой. - Ну, доводилось
охотиться
за Залешаниновой бандой по княжьему приказу. Сколько они нам, гады, крови
попортили - слов нету. Я и Ратибор, который Теплый Ветер, полтора года
гонялись
за ними по всем окрестностям Киева с сотней отборных дружинников. Кучу
своих в
лесах загубили, а этим мерзавцам хоть бы хны. Эта вот твоя краса
ненаглядная,
которую ты героически бросился защищать от моего меча, - хотя в тот момент
я
отчаянно жалел, что у меня в руках не булава - пробралась ночью в наш
лагерь,
зарезала во сне четверых, чуть не укокошила Ратибора и смылась, даже не
попрощавшись. И в таком вот духе изо дня в день. И что я, после этого,
должен к
ней нежной любовью воспылать? Опозорились мы тогда, как щенки побитые к
князю
вернулись... тьфу! Я чуть от счастья не задохнулся, когда ее в том шатре
обнаружил. Теперь не отвертится!
Эрик попытался представить себе прекрасную деву, призрачной тенью
крадущуюся в
ночи, сжимая в руке обагренный свежей кровью нож, но ничего не получалось.
В
задумчивости ехал дальше, уставившись пустым взглядом в землю.
Сзади подъехали Драгомысл и Сечень.
- Эй, Велигой!.. - весело начал купец, но осекся, напоровшись на
раздраженный
взгляд витязя, будто на копье.
- За... забодали! - пробурчал тиверец. - Ну, что стряслось? Небо
рухнуло?
Трувор в волхвы подался? Али Радивоя увидали?
- Да я просто спросить хотел... - несчастным голосом промямлил
Драгомысл. -
Все ж таки я человек не военный, а торговый...
- Ну так на кой ляд ты с нами поперся, раз не военный? - огрызнулся
Велигой. -
Сидел бы с обозом, Эрикову любовь караулил...
- Велигой! - взревел Эрик, но витязь только отмахнулся.
- Ты мне вот что скажи, - Драгомысл тоже начал злиться. - С чего ты все
ж таки
так уверен, что на разбойничий лагерь нужно нападать именно сейчас?
Велигой застонал, закатив глаза.
- Боги мои, этот еще почище Репейки... - пробормотал он.
- Я тебя, а не Богов спрашиваю! - взъярился купец. - И что еще за
Репейки
такие?
- Потом расскажу... - махнул рукой витязь. - А на счет того, почему
сейчас...
Поставь себя на место разбойников. У тебя из-под носу сперли не
кого-нибудь, а
атамана. Что бы ты сделал?
- Ну... выручать бы пошел...
- Правильно. Очень даже может быть, что именно это и пришло им в головы
в
первый момент. А потом... Ну хорошо, пусть даже решили они ее выручать.
Стали
судить-рядить, кто поведет шайку на сие благородное дело. И по ходу в
чью-нибудь
башку, а то и не одну, вдруг возьми, да и стукни мыслишка - а какого Ящера
нам
вообще эта баба нужна? Что мы, без нее не управимся? А желающих захапать
место
атамана всегда хватает, у каждого есть сочувствующие. А кто-то,
разумеется,
будет вообще против такого передела власти... Чуешь? Думаю, что как раз
сейчас
борьба за место атамана идет полным ходом, а разбойники народ простой, не
склонный к словопрениям. Понял теперь, не военный человек?
- Понял, - буркнул Драгомысл. - Не мог сразу ответить. А то репейник
какой-то
выдумал, небо уронил, Радивоя увидал...
- Кстати, я тебе не рассказывал эту историю? - подал голос обычно
немногословный Сечень. - Про Радивоя?
Велигой весь напрягся, навострил уши.
- Нет, - ответил Драгомысл. - А что?
- Да так, ничего, к слову пришлось, - пожал плечами Сечень. - Просто мне
думается, что однажды довелось мне увидеть Радивоя Проклятого.
Велигой весь превратился в слух.
- Что, правда? - заинтересованно спросил Драгомысл. - А сколько ты перед
этим
выпил?
- Ни капли, - сказал, как отрезал, старый воин. - У Святослава на службе
хрена
с два бы тебе дали нажраться перед сражением. А тут еще в такую передрягу
угодили...
- И как же дело было? - Драгомысл поудобнее устроился в седле, -
Рассказывай,
пока время есть.
Сечень выпрямился, прокашлялся.
- В общем, осадили нас ромеи в Доростоле. Осаждать - дело неприятное, а
сидеть
в осаде, понятно, и того хуже. Поэтому мы, по большей части, старались
сами
ромеев дергать. А их, сволочей, видимо-невидимо, такое стадо пока
перерубишь -
руки отваляться... Сотником был у нас тогда сам Зарян. Не слыхал? Э-э-э-х,
куда
этот мир катиться? Если уж такого воя позабыли...
- Не позабыли, - вмешался Велигой. - Лично я о Заряне слышал раз сто, не
меньше. Так ведь он же вроде бы там, под Доростолом и пал смертью
геройской?
- Ну, слава Богам, раз помнят, значит есть еще на земле Правда, -
вздохнул
Сечень. - А что посекли его... ты дальше слушай. В общем, сделали мы
очередную
вылазку. Сам князь с нами пошел, ну мы, от излишка рвения и обмишурились
малешка... В общем, отрезали нас от города. Ну, что делать, не сдаваться
же!
Кое-как построились, пошли на прорыв. Много наших тогда полегло, самому
Святославу мечом так заехали, что аж через голову перевернулся. Слава
Богам,
кольчуга на нем была добрая, переломало его, но жив остался... В общем,
пробились-таки мы к воротам. Зарян в последних рядах шел с десятком лучших
бойцов, отход прикрывал. А ромеи валом валят, в ворота им, видите ли,
хочется
вслед за нами! А Зарян, когда понял, что не успеют наши ворота закрыть, со
своими богатырями ка-а-ак двинет в контратаку! Шагов на десять от стен
ромеев
отбросили, как раз последний из нас успел в ворота проскочить. Тут ромеи
очухались, стали Заряна сотоварищи вновь к воротам теснить. Ну, мы для них
одну
створку приоткрыли чуть-чуть, чтобы, значит, по одному проскакивали... Да
не для
ромеев, дубина!... В общем, все наши в город отступили, Зарян последним
шел. А
ромеи прут, как лоси на водопой, такой напуск взяли, что только держись...
И тут
Зарян, видя, что если сейчас же ворота не закрыть, то все, хана,
просочатся,
гады, ту приоткрытую створку хвать... одной рукой!... и перед собою ее
хлоп!
Только стены задрожали. Ну, у нас выбора не было, засов накинули, думаем,
как
теперь сотника нашего выручать. А Зарян к воротам прижался и такого шороху
ромеям задал! Великий, великий богатырь был! Таких и нет уж больше... Я на
стену
с луком забрался - все ж какая-никакая, но подмога... И вижу все, на
исходе
силушка у нашего сотника. Вокруг него уже здоровенный вал из вражьих тел
образовался, меч так и блещет, но чую, все, скоро конец... Ору своим,
чтобы
думали быстрее, сам дергаюсь, стрела на тетиву не попадает... И гляжу,
все. Пал
Зарян на колени, из последних сил меч подымает... И вот тут-то все и
случилось...
Велигой затаил дыхание. Впрочем, как и все, кто слушал рассказ старого
воина.
А Сечень тем временем продолжал:
- Не знаю, откуда он взялся. Огромный всадник на могучем коне. Только
вот
серый весь какой-то, блеклый... Волосы длинные - вон, как у нашего
Велигоя, - и
совсем седые. Меч в руке здоровенный, что твоя оглобля... Выметнулся
словно из
воздуха, и на полном скаку как вломится в ромейские ряды! Не поверите, это
было
похоже на то, как будто бы острейшим ножом кусок масла рассекли... Никогда
бы не
подумал, что один человек может ромейскую фалангу разметать, как стог
сена, но
было же, было... Где промчится - горы мертвых тел, только меч свищет, аж
клинка
не видать... Мы пока глаза терли, да мозгами скрипели, от ромейского
напуску уже
ни хрена не осталось. И во время. Заряна-то как раз последние силы
оставили.
Упал ничком на трупы поверженных врагов... Кто-то из наших очухался-таки,
бросился ворота открывать. А всадник этот, серый, к Заряну подлетел,
подхватил в
седло... и поминай, как звали. Будто в воздухе растворился, и сотник наш
вместе
с ним. И вот так я думаю - не иначе, как был тот всадник сам Радивой...
На некоторое время повисло молчание, только слышно было, как чивиркает в
холмах какая-то птица. Сердце Велигоя стучало, как кузнечный молот. Вот,
тебе,
Барсук, и зацепка. Настоящая, не бред впечатлительного юнца, не пьяное
видение!
Не упустить! Не упустить ни в коем случае!..
Молчание нарушил Драгомысл.
- Чудные дела творятся порой... - пробормотал он. - Чудные!
- А что потом было с Заряном? - спросил Велигой, стараясь, чтобы голос
не
выдал его волнения. - Так и сгинул?
- Разное говорят, - пожал плечами Сечень. - Слыхал, будто бы видели его
потом,
спустя много лет где-то то ли в Таврике, то ли у вас, в тиверских землях.
Но это
всего лишь слухи, потому утверждать не буду.
"Так. Таврика. Если жив Зарян, разыщу. Из-под земли достану, но разыщу."
- Ладно, - раздался голос Эрика. - Все это, разумеется, очень интересно,
но
давайте заканчивать треп, мы уже подъезжаем.
Впереди выросла неровная стена деревьев. Солнце спряталось за холмы, и
их
верхушки светились словно своим собственным багровым светом. В ветвях
деревьев
заговорщицки перекликались ночные птицы, в воздухе, еще сохранившем
дневное
тепло, звенели комары. Ветра не было, в ложбинках между холмами начал
скапливаться вечерний туман. Приближалась ночь.
Глава 15
Велигой как в воду глядел. Жуткий гам, состоящий из звона оружия, криков
боли
и ярости, а также отборных матюгов, услыхали еще только подъезжая к
перелеску.
Похоже, выяснение вопроса, кому вести братию на выручку пленной атаманше,
и
стоит ли вообще этим заниматься шло полным ходом.
Конные спешились, с лошадьми оставили двоих, наименее пригодных к бою
русичей
из числа возниц. В молчании обнажили оружие и стараясь как можно меньше
шуметь
углубились в темноту меж деревьями.
Дозоров, как и ожидал Велигой, на этот раз не оказалось: отсутствие
предводителя сказалось на всей организации самым плачевным образом. Никем
не
замеченный, отряд беспрепятственно добрался до поляны, и быстро
рассредоточился
вокруг нее. Даже проклятия спотыкающихся в темноте варягов не привлекли
внимания
разбойников: им было не до того.
По всей поляне, озаренной трепещущим светом костров, шла жестокая,
бессмысленная драка. Понять кто, кого и за что лупит, было совершенно
невозможно. Возможно, поначалу и были какие-то отдельные группы,
объединенные
общими интересами, но к моменту появления отряда в рядах разбойников
окончательно и бесповоротно воцарился полный беспорядок. Все дрались
против
всех, рубили все, что движется, без разбору и без пощады. Поляна была
залита
кровью и усеяна телами. Многие еще шевелились, пытались ползти, их
топтали,
добивали, пользуясь передышкой спешно шарили по калитам, сдирали все
мало-мальски ценное. Мелькали перепитые рожи, перекошенные звериным
бешенством,
сверкала сталь, раздавались страшные крики умирающих, глухие удары, топот,
чавкала под сапогами кровь.
Но возле уже знакомого белого шатра и разложенной вокруг него добычи
непоколебимо замерли шестеро стражей в сверкающей броне, удерживая
дерущихся на
некотором расстоянии. Личная охрана атаманши то ли так и осталась ей
верна, то
ли просто дожидалась, когда страсти улягутся сами собой и оставшиеся в
живых
наконец возьмутся за ум.
Притаившись в тени раскидистого куста, Эрик смотрел на побоище широко
раскрытыми глазами, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
- Боги мои... - прошептал он заплетающимся языком, - Один Великий,
Тор-воитель, что ж это на свете делается? Боги, как это... как все это
мерзко!
- Мерзко, - согласился Велигой, пристально всматриваясь в происходящее
на
поляне. - А что ты, собственно, ожидал увидеть? Новгородское вече?
Впрочем, то,
что обычно твориться на этом самом вече, не многим лучше происходящего
здесь...
Это тот самый случай, когда свобода начинает у человека из ушей хлестать.
Нет
больше никаких запретов - ни совести, ни рассудка... Свобода превращается
во
вседозволенность.
- Мерзость... мерзость... - бормотал ошеломленный Эрик, ощущая себя, как
после
трех бочек крепчайшей медовухи .
Он нервно вытащил лук, трясущимися руками наложил стрелу. Велигой
схватил
Эрика за плечо, когда тот уже начал оттягивать тетиву.
- Стой! - шикнул он на варяга, и передал он по цепочке в темноту: -
Ждать.
Пока те, у шатра не вступят в бой, и пока боеспособных татей не станет на
треть
меньше - никакой стрельбы.
- Обнаружим себя слишком рано, - пояснил витязь уже для Эрика, - и все
пойдет
коту под хвост. Пусть они сейчас не могут договориться, но когда дело
дойдет до
реальной опасности, они всю свою ненависть обрушат на нас также, как
сейчас
изливают ее друг на друга.
Эрик застонал и закрыл глаза, но и сейчас звуки отвратительной резни
заставляли желудок выворачиваться в рвотных позывах. Эрик был воином, он
убивал,
видел смерть, казалось, во всех ее обличиях, зрелище крови и растерзанной
плоти
волновало его не больше, чем свежая стружка волнует плотника. Но ЭТОГО он
понять
не мог. Когда люди, только что скрепленные единой цепью общего дела вдруг
набрасываются друг на друга в лишенной всякого смысла резне - это было
недоступно его разумению.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Велигой толкнул сомлевшего
варяга
кулаком в бок.
- Пора! - шепнул он.
Эрик открыл глаза. Велигой уже стоял на одном колене, левой рукой
свободно
держа свой большой черный лук с толстыми рогами и рукоятью странной формы.
Колчан, полный длинных стрел, витязь расположил перед собою на земле так,
чтобы
движения правой руки были как можно более коротки и естественны.
- Ну, не спи! - зло шепнул Велигой Эрику. - Эта братия у шатра вынуждена
вступить в бой, поскольку кое-кто уже решил, что самый верный выход из
положения
- спереть уже упертое и смыться. Самое время ударить, пока они еще ничего
толком
не соображают.
Эрик подхватил лук, наложил стрелу. Быстрым взглядом окинул поле
страшной
бойни, чувствуя, как вновь подкралась к горлу тошнота омерзения.
Поляна была завалена телами. Разбойников осталось хорошо, если только
треть от
того числа, которое насчитывала шайка еще этим утром. Около дюжины
оставшихся
сейчас ожесточенно дрались из-за награбленной у Драгомысла добычи, теперь
уже в
беспорядке разбросанной вокруг поваленного шатра. Шестеро стражей уже не
пытались им помешать, у них нашлось более важное занятие - они сражались
за свою
жизнь.
Велигой натянул тетиву, отчетливо послушался тихий скрип сгибаемого
дерева,
прицелился.
Над поляной пронеслась, перекрывая шум драки, одна единственная команда,
отданная холодным, как зимний лед, голосом витязя:
- БЕЙ!!!
Вокруг поляны разом щелкнули, освобождаясь, тетивы двух десятков луков.
Воздух
наполнился гулом, свистом стрел. И тут же раздались отчаянные крики.
Оставшиеся
в живых разбойники падали, обливаясь кровью, отчаянно хватаясь за древки
пронзивших их стрел, не успевая понять, что же их убило. А тетивы щелкали
вновь
и вновь, все новые смертоносные жала устремлялись к метущимся в неровных
огненных сполохах теням. В панике разбойники пытались вжаться в землю,
укрыться
за разбросанными тюками, телами ими же убитых товарищей, но всюду их
настигали
карающие стрелы, выпушенные из темноты невидимыми лучниками. Кто-то
пытался
ползти , пронзенный сразу в нескольких местах, оставляя за собой кровавый
след
на истоптанной траве, кто-то с предсмертными хрипами катался по земле,
сжимая
обломок застрявшей в горле стрелы. Некоторые в последней надежде спастись
бросая
то, что успели подхватить бежали к стене деревьев, такой близкой и сулящей
укрытие, но оттуда летели стрелы, а те, кто все же успевал добежать,
напарывались на острия клинков...
Велигой опустил лук, поднялся во весь рост. На поляне было почти тихо,
только
вновь и вновь раздавался чей-то отчаянный, полный смертной муки стон.
Витязь
небрежно засунул лук в чехол за спиной, повесил колчан на пояс. Эрик все
еще
стоял под прикрытием толстого древесного ствола, вцепившись в рукоятку
лука
онемевшими пальцами.
В почти полной тишине раздался голос Велигоя:
- Собаки перегрызлись из-за украденного мяса. Пришли волки и сожрали и
мясо, и
собак.
И вдруг, вторя его словам, откуда-то с другого конца перелеска раздался
победный, ликующий волчий вой.
Эрик почувствовал, как похолодела в жилах кровь. Велигой стоял, тенью
выделяясь на фоне освещенной багровым светом поляны и в его облике вдруг и
в
самом деле неуловимо промелькнуло что-то волчье.
"Волчий Дух, - мелькнуло в голове варяга. - Его прозвище - Волчий Дух."
- Пошли, - сказал Велигой, и видение исчезло. - Заберем то, что наше.
Он повернулся, и быстрым шагом пошел через кусты к освещенной все еще
ярко
пылающими кострами поляне. Эрик сумел наконец разжать застывшие на
рукоятке лука
пальцы, убрал оружие в чехол, и двинулся вслед за витязем.
На поляну выходили варяги и русичи, кто с безразличием, кто с интересом,
а кто
с ужасом оглядывая дело рук своих. Драгомысл споткнулся о растерзанное
тело,
побледнел, как покойник, и его вывернуло прямо на обезображенный труп.
Сечень
подхватил его под руки, увел в сторону. Трувор наклонился над стонущим
разбойником и с бесстрастным лицом перерезал ему глотку. При виде этого
вывернуло еще двоих, кто-то зашептал молитву светлым Богам. Велигой
направился к
шатру обходя распластанные тела. Эрик, спотыкаясь двигался шагах в десяти
позади
него.
И тут один из трупов вдруг ожил.
С диким ревом вскочив на ноги, огромная фигура в залитой кровью броне
бросилась Велигоя со спины, замахиваясь тяжелым топором. Эрик бросился
вперед,
но понял, что не успевает, не успевает!... Время на поляне словно замерло,
люди
двигались, как увязшие в густом студне, хотя умом Эрик понимал, что все
они, как
один, кинулись на выручку витязю. Затем время вдруг вновь рванулось
вперед,
будто гончий пес, сорвавшийся с поводка.
Велигой обернулся, одновременно качнувшись в сторону, пропуская мимо
себя
несущееся с оглушительным ревом тело, которое вдруг словно споткнулось о
воздух,
и пролетев шагов пять вперед, ничком рухнуло на залитую кровью траву. Но
нападавший мгновенно подхватился и с перекатом вправо вскочил на ноги,
обеими
руками держа перед собой огромный топор. Он был страшен - с головы до ног
в
грязи, крови и железе, та часть лица, что выглядывала из-под шлема было
замотана
окровавленной тряпицей. Глаза в прорезях личины, казалось, метали багровые
искры, отражая пламя костров.
- У фто, офяфь фьифевся, мытай хоншкий!!! - прошамкал неизвестный, и
только
тут Эрик узнал в нем командира атаманьей стражи, которому Велигой этим
утром так
смачно засветил в зубы.
Вокруг послышался скрип сгибаемого дерева, загудели на легком ветерке
натягиваемые тетивы. В грудь, спину, голову и бока стража хищно нацелилась
сразу
дюжина стрел, готовых уже в следующее мгновение превратить его в большого
ежа...
- Отставить, - Велигой поднял руку, голос его был спокоен и холоден.
Луки нехотя опустились, на лицах русичей и варягов появилось недоумение.
Замер
и бывший командир стражи, настороженно глядя на витязя.
Велигой снял с пояса колчан, расстегнул ремень, удерживающий за спиной
чехол с
луком, швырнул оружие Эрику. Тот машинально поймал на лету, следя за
витязем
широко открытыми глазами.
Из-за правого плеча Велигоя с шипением выскользнул меч. Витязь замер,
опустив
оружие, тяжело глядя на противника. Тот некоторое время изумленно
оглядывался по
сторонам, затем до него дошло. Со сдавленным ревом он взмахнул над головой
топором, и, подобно урагану смерти, ринулся на Велигоя. Тот встретил удар
с
холодным спокойствием, приняв всю его тяжесть на клинок меча. Раздался
страшный
звон, но витязь даже не пошатнулся. Разбойник обрушивал на него удары,
каждый из
которых был способен повалить молодую сосну, но витязь отражал их все с
тем же
ледяным спокойствием на лице. Страж наседал, отскакивал, рубил,
сопровождая
каждый удар звериным воплем, но везде его топор встречала надежная сталь
меча.
Толстая рукоять секиры покрылась зарубками, лезвие пыталось найти хоть
малейшую
щелочку в защите витязя и не находило ее.
Велигой ни на шаг не сдвинулся с места.
Страж попытался зайти витязю сбоку, но тот лишь плавно поворачивался
вслед за
ним, его защита была все так же безупречна. Он еще не нанес ни одного
ответного
удара.
Разбойник почувствовал, что силы его на исходе. Дыхание вырывалось с
хрипами,
в искалеченном рту меж остатками зубов вновь появился привкус крови. Руки
с
топором поднимались все медленнее и медленнее, пот заливал глаза, а этот
проклятый воин с искалеченным лицом стоял, будто заколдованная статуя,
даже
дыхание не сбилось. В последнем отчаянном порыве страж вложил все свои
силы в
один тяжелый замах, направив быстрый, сокрушительный удар туда, где голова
соединяется с телом, надеясь развалить своего противника на две косые
половины
вместе с его треклятым мечом...
Все, кто видел, что произошло дальше, ахнули в один голос. Велигой
качнулся
назад, опуская меч. Удар разбойника явно достигал цели. И не было
спасения, не
было защиты...
Лезвие огромного топора встретило пустоту. Велигой вдруг отступил назад
на
полный шаг, а его меч, описав почти полный круг серебристой молнией
обрушился на
шлем стража. Раздался звук, с который лопается переспелая дыня.
Витязь шагнул чуть вбок, уклоняясь от повалившегося навзничь тела.
На поляне воцарилась полная тишина, только вдалеке тоскливо ухнул филин.
Велигой наклонился, вытер клинок об одежду поверженного врага, с
невозмутимым
видом забросил оружие в ножны. Повернулся, быстрым шагом направился к
шатру.
Наблюдавших за поединком постепенно оставляло завороженное оцепенение.
Послышались тихие перешептывания, кто-то хмыкнул, склонившись над телом
разбойника голова которого была косо разрублена вместе со шлемом.
Эрик догнал витязя, отдал лук и колчан. Вместе подошли к поваленному
шатру,
перешагивая через трупы. Сапоги хлюпали в лужах крови, в воздухе висел
леденящий
душу запах недавней смерти, будто духи убитых все еще витали над поляной.
Велигой занялся осмотром отбитого у врага товара. Эрик плелся позади,
нервно
теребя рукоять секиры. Отряд разбрелся по поляне, варяги деловито
обшаривали
убитых - ограбивший грабителя сам таковым не является, - перебирали
оружие.
Разговоров не было - вид побоища как-то не располагал к трепотне.
Велигой перевернул несколько мешков, с сожалением поглядел на пару
разбитых
кувшинов заморского вина. Эрик чихнул - из распоротого куля высыпалась
целая
горка едких пряностей. Велигой наклонялся, отпихивал трупы, оттаскивал
подальше,
чтобы не марать товар кровью, да еще такой поганой. Эрик пытался помогать,
чувствуя себя не бывалым воином, а неопытным сопляком. В сражениях такого
рода
ему участвовать как-то не приходилось. Это больше напоминало истребление
бешенных собак. И еще остался один вопрос, ответа на который он, как ни
старался, упорно не мог найти...
- Ты дал ему поединок... - спросил он вполголоса. - Почему?
- А ты не понял? - Велигой ногой столкнул с груды мешков труп
разбойника,
пронзенный сразу тремя стрелами.
- Нет, - честно ответил варяг.
- И не надо, - витязь закончил осмотр, повернулся и направился к лесу.
- И все же?
- Потому что, когда остальные грызлись, он и его люди стояли на страже,
-
отрывисто бросил Велигой. - Верный пес заслуживает лучшей доли, чем
взбесившийся. Я бы не стал горевать, если б его истыкали стрелами вместе
со
всеми, но раз уж так получилось...
- Понял, - пробормотал Эрик.
"Понял, что ты пытался что-то доказать. Но не ему. Самому себе. Почему?"
*******************
Обратно шли молча, не спеша. Прикусил язык даже бессовестный Трувор.
Велигой
шагал прямой и сосредоточенный, еще более мрачный, чем перед побоищем.
Эрик
плелся позади, стараясь не оглядываться, но это у него почему-то плохо
получалось. Он считал, что за свою жизнь повидал все, что только можно. Но
этой
ночью понял, что ошибался. Сегодня ему приоткрылась такая сторона
человеческой
натуры, о существовании которой он, выросший в окружении благородных
воинов,
даже не подозревал. Как все-таки страшно, мерзко, нелепо, когда ч
...Закладка в соц.сетях
