Жанр: Фантастика
Одиннадцатый легион 5. Забавы агрессоров
...и, тут же скинув туфли, растянулась на хозяйской
софе. На ее красивом лице заиграл хищный оскал, а карие глаза, которыми моррон когда-то
восхищался, стали невыразительными, по-животному примитивными, как у почуявшего запах
дичи волка.
- Надеюсь, ты не обиделся, дорогой? - произнес наконец-то вампир, уставший играть в
гляделки-устрашалки-пыхтелки.
- На что, на тебя, что ли? - спросил Дарк с пренебрежением.
- Напрасно ты так, я ведь тебя люблю... по-своему, и только от меня будет зависеть
впредь твоя и, кстати, ее жизнь. Надо быть аккуратнее, разговаривая с хозяйкой!
Нахальная вампирская улыбка уже бесила, Аламез подумывал накинуться и загрызть
Миранду зубами. Он не сомневался, что Гроттке ему с удовольствие помогла бы.
- Хочешь знать, почему и что тебя ждет в ближайшем будущем?
- Не-а, - покачал головой моррон, - не люблю предвкушений.
- А напрасно. Знаешь, я все-таки расскажу, - настаивала Миранда.
- Не надо, мне безразлично, взорвешь ли ты меня, посадишь на муравейник или
растворишь в кислоте. Играй в садистские игры сама или найди более пугливую жертву.
- Я тебя не убью, ты будешь жить долго, очень долго, я буду пить твою кровь, -
щерясь, как только что выгрызшая печень у лани волчица, прошептала красавица и
продемонстрировала плененным морронам обворожительный набор белоснежных клыков.
- Пожалуйста, пожалуйста, -Дарк закивал головой, - можешь начать прямо сейчас.
- Видишь ли, Дарк, кровь моррона раньше для нас действительно была ядом, но
исследования в Полесье велись не только по оболваниванию людей, - открыла страшную
тайну Миранда. - Предварительно проглотив всего одну маленькую таблетку, я могу спокойно
поужинать тобой и нашей тихоней Дианой. Дело лишь в том, что я не хочу это делать сейчас, у
вашей морронской крови слишком плохие вкусовые качества, а через месяц наши ученые
клятвенно обещали исправить сей прискорбный факт, ты уж потерпи немного...
Завершив разговор на оптимистичной ноте, Миранда позвонила в колокольчик. В комнату
тут же вбежали четверо вооруженных вампиров из клана Самбины, схватили пленников и,
подняв на ноги, тычками прикладов погнали кдвери.
Самбина не соврала, вампиры действительно готовились к войне. Пока морронов вели в
подвал, они успели увидеть многое. Еще неделю назад тихие коридоры и пустые залы, в
которых гулко отдавался эхом самый тихий звук, наполнились шумом, гамом и топотом
бегущих ног. Множество вооруженных вампиров в цветах различных кланов расположились на
лестницах, в холлах и освобожденных для них комнатах. Картины армейского становья
напомнили Даркудальверийские фильмы о путчах и народных восстаниях в слаборазвитых
экваториальных странах, где сегодня карнавал, а на следующий день революция. Здесь царил
точно такой же беспорядок: конфликты между отрядами, иногда перерастающие в мелкие
стычки с применением прикладов, касок, накрученных на руку ремней и прочих подручных
средств, не исключая котелков с провизией. Кого могла победить разношерстная армия с такой
дисциплиной, Аламез не представлял, но чувствовал, что против шаконьесов им не выстоять.
Кто полагается на численный перевес, лишь усыпляет свою собственную бдительность. Даже
крестьянские орды встарь не могли справиться с немногочисленным, но сносно обученным
рыцарским отрядом.
Двери одной из комнат с шумом распахнулись, из них с криком выбежали две девицы в
разорванных одеждах и кинулись к лестнице, но натолкнулись на отдыхавшую группу
вампиров и мгновенно стали едой. Убежавшая от одних и без спросу съеденная другими,
добыча стала причиной красивой драки со скаленьем клыкастых рож, с размахиванием
когтистыми лапищами и уморительным по технике исполнения фехтованием на прикладах.
"Война еще не началась, а они уже мародерствуют и устраивают потасовки. Глупая
Самбина, в какую глубокую яму завели ее собственные интриги и необузданные амбиции!" -
размышлял пленный моррон, предчувствуя, что резня в Варкане кончится плохо не только для
беззаботного, не видящего, что творится у него под носом, человечества.
На лестничной площадке между вторым и первым этажами конвоируемые нос к носу
столкнулись с Тварью. Женщина выглядела уже совсем по-другому и была, как ни странно, в
одежде. Она едва взглянула в их сторону и, сделав вид, что не знает, продолжила болтовню со
своими товарищами. По выполнении задания они стали для нее обычными кусками мяса,
которыми, кстати, совсем скоро можно будет питаться. На другое отношение Дарк и не
рассчитывал, а вот Диану поведение бывшей соратницы почему-то задело. Наверное,
сказывался необычайно малый опыт жизни в шкуре моррона.
Подвал замка был обустроен на славу, здесь находились и складские помещения, и
холодильный зал для хранения запасов плазмы, а также клетки для содержания живых сосудов
с кровью, то есть людей, прикованных к стенам цепями. Щемящее сердце зрелище,
оптимальное будущее для людей с точки зрения сиятельной графини Самбины, на которую
возлагал такие большие надежды ныне покойный маг Мартин Гентар. К сожалению, гении
обычно близоруки, отлично разбираются в сложных кознях противников, но пригревают
гадюку на собственной груди.
Развязав им руки, морронов впихнули в переполненную людьми камеру. Страшная вонь,
запах пота и ужасная сырость стали не самым тяжким испытанием. Находившиеся на
крошечном пятачке в шесть квадратных метров узники плакали, выли и стонали, тем самым
постепенно сводя друг друга с ума. По счастливой случайности, Дарк заметил маленький
пробел на скамейке слева от входа и едва успел усадить растерявшуюся Диану. Страх страхом,
горе горем, но желающих поудобнее устроиться было множество.
Аламез сел рядом, возле ног Дианы, и положил голову на ее колени. Девушка осторожно
погладила ее кончиками пальцев.
- Дарк, а ты им сказал правду? - внезапно спросила девушка, когда моррон уже почти
задремал.
- Ты о чем? - поднял сонный взор Аламез.
- Ты не боишься смерти?
- Я уже привык, - пытался пошутить моррон, но, видя, что удевушки совершенно не то
настроение, ответил серьезно: - Правда, когда-нибудь и я не воскресну.
- А за меня... за меня ты боишься?
- Боюсь, но им этого нельзя показывать. Стоит лишь намекнуть на твое слабое место, и
туда обязательно ударят грязным сапожищем, да еще каблук провернут.
- Но все чего-то боятся. И у нас,у морронов, есть слабости. Что же делать?
- Не показывать, обманывать, пусть враг думает, что ты боишься чего-то другого.
- Так чего же боишься ты? Неужели есть что-то, страшнее окончательной смерти?
- Есть, - ответил Дарк, кивнув головой на толпу стенавших людей. - Их будущее, я
умер тысячу лет назад и с тех пор живу только для них. Это не громкие слова, поверь. Я не
могу позволить превратить человечество в безвольное стадо баранов. Потеря личности - вот
истинное лицо смерти.
- Ты ведь не сдался, ты что-то придумал, - тихо прошептала Гроттке. - У нас ведь еще
есть шанс спастись?
- Придумал, - соврал Аламез, боясь лишить надежды единственно близкого ему
человека, - но пока нужно ждать... возможно, долго.
ГЛАВА 19: А ПОЕЗД МЧАЛСЯ НА ВОСТОК
Клотильда Дебарн сильно рисковала, выйдя наружу и идя навстречу врагу. Хоть
наводчики орудий и не сводили с моррона перекрестьев прицелов, но близость босса к мишени
не позволила бы им выстрелить в случае неадекватных действий террориста-одиночки. Конт
понимал это и оценил, поэтому и не пытался захватить заложницу, а, наоборот, вызывающе
продемонстрировал свою беззащитность: снял бронежилет и поднял руки вверх, показывая, что
не прихватил с собой оружия.
- Что ты делаешь? - удивилась Дебарн.
- Ребят твоих успокаиваю, наверняка нервничают, - ответил моррон, оценивающе глядя
на смуглую темноволосую красавицу, в чьей родословной явно не обошлось без трех-четырех
эфиольских поколений.
- Напрасно, они знают, что делать, и совершенно спокойны, - заверила Клотильда.
- Извини, как-то раньше не доводилось беседовать под дулами сразу трех орудий, -
небрежно пожал плечами моррон и опустил руки.
- Так в чем же дело? Пошли внутрь. - Дебарн ловко развернулась на высоких каблуках
и, подав Конту знак следовать за ней, пошла к боковому люку грозного танка.
- А на фотографии она красивее, - прошептал себе под нос Конт, ничуть не
опечаленный этим фактом, скорее, наоборот, обрадованный.
Крепость на колесах была небольшой, но расположение внутри аппаратуры и механизмов
было компактным. Экипаж состоял всего из четверых шаконьесов, не считая
высокопоставленную пассажирку. В принципе "танкистов" было даже много, учитывая степень
компьютеризации и автоматизации управления бронированным монстром. Сложность систем
не исключала комфорта, проектировщику даже как-то удалось впихнуть между кабиной
управления и орудийным отсеком маленький кабинет, в который и завела гостя Клотильда.
Впрочем, радушие хозяйки ограничилось предложением сесть в кресло, напитков из бара и яств
Дебарн не предлагала, видимо, решив свести предварительные деловые игры к минимуму и
сразу перейти к делу.
- Чего ты хочешь? - задала откровенный вопрос Клотильда и, сев напротив, без страха
посмотрела в бесцветные глаза Конта.
- Откуда ты меня знаешь? - задал встречный вопрос моррон и не собирался продолжать
разговор, пока не услышит ответа.
- Читала много, - пошла на поводу Клотильда, - "История Легиона" плюс еще
кое-какие источники.
- Допустим, а как узнала, что в подземелье именно я?
- А кто же еще? Только один из морронов подходил под описание убийцы добряка Отто.
Тело моррона ощутило легкий толчок, поезд тронулся с места и куда-то поехал. Тряска не
ощущалась, но скорость мгновенно стала огромной. На мониторе компьютера появилась
умопомрачительная цифра: "2500 километров в час".
- Куда мы?
- Подальше отсюда, - не покривила душой Дебарн. - Не думаю, что встреча с
"воронами" или иными подразделениями нашей армии сейчас уместны.
- Интриги плетешь? - усмехнулся Конт.
- Нет, - покачала головой Клотильда, - просто я спасаю положение. Есть
врачи-хирурги, они стараются вырезать любой гнойник, любую опухоль, - шаконьесская
красавица выразительно посмотрела на Конта, давая понять, что гнойником является именно
он, - я же скорее терапевт, сторонница экстенсивных методов. Но ты не ответил на мой
вопрос: чего же ты все-таки хочешь достичь, убивая Великих Вождей?
- Сумятица, страх, бардак в ваших рядах, межплеменные конфликты, передел сфер
влияния и прочая неразбериха, - понимая бессмысленность вранья, признался Конт. - Это не
решит проблему, но даст время, затянет внедрение "проекта 107".
- В принципе того же самого хочу и я, - шокировала Дебарн моррона своим
признанием. - Видишь ли, шаконьесы на самом деле не такое уж и зло, как ты думаешь. Тебе
просто приходилось общаться не с лучшими из нас, с радикалами, которые находятся в плену
прямолинейных и отчасти наивных представлений прошлого.
- Если ты меня уважаешь, прекрати демагогический бред, - прервал вождя Конт. -
Или говори, что хотела, или останови поезд, на ходу я прыгать не буду, хоть тебе этого
хотелось бы.
- Хорошо, но могу я заручиться твоим молчанием, вне зависимости от того, что бы я ни
сказала, как бы больно ни было это тебе слышать?
- Пятнадцать минут вытерплю, - после раздумий ответил Конт.
- А больше и не надо, - ответила Дебарн и впервые подарила моррону чарующую
улыбку. - Шаконьесский род всегда был един и испокон веков преследовал всего одну
великую цель - выжить. Нашим предкам удалось сначала избежать полного уничтожения, а
потом выжить среди людей, стать незаметными в безликой человеческой толпе, но при этом не
потерять себя. Именно эта цель и заставила нас держаться вместе, примерно так же ведут себя и
обособленные группки людей, когда они попадают в чужое государство, например,
филанийские переселенцы в Мальфорне активно поддерживают друг друга, а в Альмире, в
свою очередь, есть герканский квартал. Все это вполне объяснимо: национализм меньшинства
против агрессивного неприятия большинства, состоящего из коренных жителей этой местности.
У нас тоже существуют племенные отличия, но они менее выражены, потому что есть общий
враг, люди, среди которых приходится выживать. Хотя, признаюсь честно, в последние двести
- триста лет нам живется довольно неплохо, мы разбогатели, заняли достойное положение в
обществе, в том обществе, подавляющее большинство членов которого даже не знают слова
такого "шаконьес". Было бы нашей целью уничтожение людей, мы бы уже давно применили
менее изощренное средство, но мы этого не хотим, не хотим ощущать себя плантаторами,
живущими за счет труда рабов. Шаконьесский род никогда не пойдет по пути эльфов, потому
что тогда ослабеет, и нас постигнет их же участь. Любой социум живет лишь в движении,
останавливаясь, он разлагается. Взять хотя бы Восточно-Континентальную Империю, она
развивалась, пока отвоевывала новые земли, но когда предел был достигнут, заметно ослабла и
сама превратилась в жертву. Вот уже семьсот лет, вплоть до самого объединения в КС,
который, кстати, тоже наше детище, ее правители были озабоченны лишь одним - не
допустить распада: залатать дырки национальных разногласий и удержать вместе пытавшиеся
отделиться территории. Это не прогресс, это профанация и упадничество! А причина в том, что
одни люди направляли свои усилия, чтобы жить за счет других, а не работать самим.
- Ты хочешь сказать, - преждевременно нарушил Конт обещанное пятнадцатиминутное
молчание, - что вы не ненавидите людей, а, промыв им мозги, просто хотели принудить их к
прогрессу?
- Почти, - кивнула Клотильда Дебарн. - А разве ты не видишь сам, куда катится ваш,
да и наш тоже, мир и в чем скрыта настоящая угроза? За столько веков развития ваша
цивилизация так и осталась скопищем примитивных дикарей. Вы тратите деньги на что угодно,
кроме работы, то есть осознанного создания качественно новых продуктов. До начата
объединения в КС и подчинения Дальверией разрозненных земель Нового Континента на
политической карте мира было множество государств, ведущих между собой постоянные
войны. Намного проще ограбить соседа, чем попытаться заработать самому, а в природе
человека заложено всегда выбирать самый короткий и легкий путь. Как богатеют правители?
Да только подчиняя себе других и обворовывая свой собственный народ. Как ты думаешь,
почему полесские торговые династии так упорно сопротивляются вхождению в КС? Да потому
что тогда они потеряют реальную власть и больше уже не смогут держать свой народ в
изоляции, распродавая на сторону по дешевке природные ресурсы. "Каждый удельный князек
тащит себе кусок!" - процитировала Клотильда отрывок из песенки малоизвестного
полесского автора. - Да, мы глобализируем мир и уже целых пятьдесят лет инициируем
поступательное движение человечества. Именно в этом и заключается смысл "проекта 107", а
банки с пищевыми добавками - лишь не доведенный до ума инструмент. Без нас вы бы уже
давно переубивали друг друга, если бы не мы, то еще лет тридцать назад началась бы последняя
война, в которой не было бы победителя. Взгляни в окно, мы мчимся в два раза быстрее, чем
ваш межконтинентальный лайнер, и это еще не предел. А знаешь, почему мы смогли создать
такую технику и протянуть под всем миром сеть скоростных подземных тоннелей? Потому что
не отвлекались по пустякам, не тратили наши силы на войны, решение никчемных проблем и
конфликтов, не стоивших даже выеденного яйца. Пойми, пока человечество не объединится
под одним флагом, вы уже не сможете идти дальше. Государства под разными предлогами
будут и впредь заставлять народы драться друг с другом ради своих интересов. У корабля
"человечество" должен быть один лоцман, а не тысяча, иначе он не только никуда не поплывет,
но и потонет при первом же шторме!
- И этим лоцманом, конечно же, станете вы, - снова вставил слово моррон.
- А кто же еще, кто же еще способен? - ничуть не смутилась Клотильда. - Стремление
кразвитию и постоянному движению заложено в шаконьесах природой, точно так же, как в
человеке лень. Когда человек беден, он работает, чтобы поддержать свое существование, но как
только ему выпадает случай разбогатеть, он сразу забрасывает дело и самодовольно складывает
ручки на отъеденном животе. В основе всех без исключения природных явлений лежат два
процесса: возбуждение и торможение. Шаконьес и человек, разве не похожее сочетание, но
только на социоуровне? Один стремится вперед, второй пытается сделать жизнь комфортной;
один осваивает новые технологии и территории, другой адаптирует их под рамки своей лени,
разве это не плодотворный симбиоз?
К тому же шаконьесы уже давно перестали быть отдельным биологическим видом, ну, за
исключением "воронов". Я лично готова пройти любое медицинское обследование, ни один из
ваших ученых светил не осмелится заявить, что я не человек...
- Понял, - прервал дальнейшие объяснения явного моррон. - В чем же подвох?
Почему же "проект 107" свелся к обычному плану массовой промывки мозгов?
- Несмотря на единство цели, племенные различия все же существуют, они выражаются
прежде всего в привычных образах восприятия мира и в методах достижения цели. Я считаю
ошибкой, что много лет назад Великий Сбор поручил курировать проведение
исследовательских работ по проекту Огюстину Дору. Он не ненавидит людей, но по-другому
оценивает опасность, исходящую от них, именно поэтому и торопится внедрить не доведенный
до ума препарат, а уж только потом дорабатывать его на ходу.
- О чем ты?!
- Дор считает, что, несмотря на наше усиленное воздействие обычными методами, люди
все-таки уничтожат себя в течение ближайших десяти лет, поэтому и торопится.
- А ты?
- Я с ним частично согласна. Все к этому и идет, но, по моим расчетам, у нас еще есть
как минимум пятьдесят лет, значит, есть время усовершенствовать препарат, довести его до ума
и удалить из его состава все вредные элементы. Ты можешь сказать, что воздействовать на
подсознание противоестественно да еще через Коллективный Разум. У меня есть два
контраргумента: во-первых, мы, шаконьесы, превратились из отдельного вида в часть
человечества, а значит, и стали частью Коллективного Разума. Лучшее доказательство этого -
несколько шаконьесов-морронов, но их имен я не назову, извини.
- А что во-вторых?
- Медицина, - ответила Клотильда, мило улыбаясь. - Вставлять протезы вместо
выпавших зубов, отбеливать зубы, выравнивать их; упорными упражнениями и диетами
корректировать свою фигуру, это все так противоестественно, но люди почему-то охотно
пользуются плодами науки, имплантируют в себя инородные материалы и активно
воздействуют на пищеварительный процесс. Я хотела довести наши препараты именно до
такого безобидного уровня. Это возможно, нужно только время!
- Только ты или кто-то еще?
- Несколько дней назад состоялся Великий Сбор, дебаты были трудными, но я отстояла
свою позицию. Дора поддержало трое Великих Вождей, меня - остальные семеро. В итоге
восемь: четыре за продолжение исследовательских работ по проекту.
- Но Дор ослушался, начал раздор и гражданскую войну в рядах шаконьесов, -
высказал предположение Конт.
- Он никогда не посмел бы идти против воли Сбора, ты путаешь нас с людьми, -
покачала головой Клотильда. - Я бы тоже не решилась, для нас это также невообразимо, как...
как... - Дебарн призадумалась, ища подходящий пример для сравнения, - ...как воевать со
своими собственными детьми, как прийти за отпущением грехов пьяным, с девицей и голым, в
общем, совершенно невозможно.
- Хочешь меня убедить, что мир теперь в безопасности и что я могу не беспокоиться за
судьбу человечества?
- Нет, не хочу, - глаза Клотильды наполнились беспокойством, - не хочу, потому что
это не так. На самом деле мир еще ни разу не был в такой опасности, как сейчас. Огюстин Дор
выбрал не те методы и не тех союзников несколько десятилетий назад. Вампиры обманули его,
и пока он полгода назад воевал с группкой чрезвычайно активных морронов, - Дебарн с
упреком покосилась на Конта, - кровососы выкрали результаты исследований. Они взяли наш
препарат за основу и приспособили его под себя. На мир надвигается безумное царство детей
ночи, вот-вот вспыхнет война. Мы же не можем допустить полнейшей остановки развития
общества и глобального оболванивания людей.
- Варкана, - прошептали побелевшие губы Конта.
- Да, эпицентр конфликта именно там, - кивнула Дебарн. - Твои "проказы" оторвали
меня от очень важных дел, но сейчас мы возвращаемся туда. Ты с нами или, как истинный
моррон, сам по себе?
- Сколько у меня времени? - спросил Конт, закрывая глаза и погружаясь в раздумья.
- Полтора часа.
- По прибытии решу, стоит ли тебе доверять или, может, просто прирезать за компанию
со всем экипажем, - заявил Конт и, не обращая внимания на внешние раздражители,
погрузился в полудрему.
Аламез не знал, сколько просидел на корточках возле Дианы, отсчет времени был
потерян. Обдумывать план спасения мешали сначала крики, а потом монотонный,
многоголосый вой. Моррон из последних сил пытался сохранить рассудок, еще немного, и он
собственноручно придушил бы всех пленников, настолько малодушных и жалких, что даже не
могли держать свои нервишки в узде. Выставлять свой страх напоказ - не самое лучшее дело,
тем более перед лицом опасности. Понять перепуганных бедолаг было можно, а вот терпеть их
нечленораздельное блеяние не хватало сил.
Как ни странно, но справиться с проблемой обезумевших сокамерников помогли
тюремщики. Видимо, во дворец прибыло подкрепление, проголодавшимся в дороге вампирам
нужно было слегка подкрепиться. На фоне безумных стенаний раздался металлический
скрежет, потом дверь распахнулась, и вошедшие в камеру охранники стали выпихивать наружу
податливый, как бараны, люд. Напасть на тюремщиков Дарк не решился, он вовремя остановил
и Гроттке, собиравшуюся оглушить одного из солдат. Шансов на успех не было, слишком
много кровососов, и все они хорошо вооружены.
Вампиры вывели всех, за исключением двух пока несъедобных морронов, к тому же
предназначенных не для общественной трапезы, а для личного пользования самой госпожи
Миранды, правой руки сиятельной графини Самбины. Процедура выгона заняла не более одной
минуты, потом дверь снова закрылась. Кроме морронов, в камере осталось четыре трупа: кто-то
не выдержал сырости и духоты, у кого-то сдало сердчишко. Дарк с Дианой не обращали
внимания на тела, близость с покойниками не могла испугать тех, кто много раз убивал и к
тому же сам являлся живым мертвецом. Сев на скамью, Аламез подставил лицо под тусклый
свет лампы и, сам того не подозревая, инициировал воскрешение одного из тел.
- Андерсон, проклятый ублюдок, подь сюда! - раздался из темного угла сдавленный
хрип.
Нога одного из покойников зашевелилась, но Аламеза удивило совсем не это, а то, что
сокамерник назвал его старым именем, которым его уже давно никто не называл. До начала
"шаконьесского марафона" Дарк вел тихую, размеренную жизнь частного детектива и охотника
за головами. Под этим именем его знали только преступники и киношники, которых он иногда
консультировал, как снимать исторические фильмы. Последние вряд ли стали бы его называть
"проклятым ублюдком".
Аламез поднялся и приблизился к зашевелившемуся телу, Диана, хоть ее и не звали,
пошла следом. Сначала Дарк не видел лица, его взгляд приковали уродливые рваные раны на
груди и руках сокамерника. Мужчина ожесточенно сопротивлялся напавшим на него вампирам,
но в конце концов проиграл схватку и стал пищей. Из него выпили почти всю кровь, но потом,
видимо, оценив по достоинству упорство и боевые качества противника, кровососы решили
принять его в свои ряды. Однако что-то пошло не так, рубцы хоть и стали срастаться, но плоть
гнила, не желая подчиняться чужой воле. Человек умирал, умирал медленно, но вряд ли
чувствовал боль, судя по тому, что не стенал и что его изуродованное тело не отвечало
судорогами на прикосновения рук мор-рона.
- Курт, это ты? - удивился Дарк, приподняв голову умирающего и взглянув на белую
маску его лица.
- Узнал, гаденыш, и это хорошо, - прошептал Курт Громбмайсер без злорадства и
злости, но радуясь восстановлению справедливости. - Что, не ожидал оказаться со мной в
одной лодке? В одной камере сдохнем, дружище, в одной... Это судьба тебе мстит, что тогда в
Шеварии нас с Арно...
- Это один из тех, кто...
- Я понял, - прервал Дарк Диану и жестом попросил ее отойти.
- Что с тобой произошло?
- А ты не видишь? - Недогадливость бывшего врага рассмешила Курта. - Подыхаю я,
дружище, обсосали меня, как леденец, кровососы проклятые.
- Твоя плоть, она...
- А-а-а, ты об этом, - произнес Курт, пачкая ладони Даркаостатками крови,
вытекающими изо рта. - Это наш с Арно новый хозяин постарался, страховка, так сказать...
- Дор? Вы работаете на шаконьесов?
- У-у-у, парень, - протянул умирающий, -да ты, как я погляжу, все помойки мира
облазил, в каждую клоаку нос засунул.
- Не без того, - уклончиво ответил Дарк.
- Слушай, Андерсон, ты, конечно, скотина изрядная, но умирающему в просьбе ведь не
откажешь?
- Смотря в какой. Если попросишь на ремне удавиться, так не надейся.
- Не-а, не попрошу, - замотал головой Курт. - Пусть тебя лучше упыри сожрут, так
мучиться дольше будешь.
- Доброта душевная как из рога изобилия плещет, - ухмыльнулся Дарк, в душе не
ожидавший иного ответа.
- Дор нам с Арно капсулы с ядом ввел, боялся, что мы сбежим, - признался Курт. -
Вот из-за нее я как раз в тварь и не превратился. Протекла она, видать, чуток, гниль по телу и
пошла.
- Чего ты хочешь от меня, отомстить?
- Не-а, и не надейся выбраться! Тебя тоже сожрут, - обнадежил Курт. - Вынь ее, она
до конца прорвется, и я сразу...
Глаза Громбмайсера закатились, тело террориста на девяносто процентов окончательно
онемело, но оставшиеся десять процентов рецепторов иногда оживали и причиняли
несусветную боль. Сознание вот-вот должно было покинуть гниющего заживо. Дарк был
весьма невысокого мнения о Курте и его светловолосом дружке, но подобная смерть
...Закладка в соц.сетях
