Жанр: Фантастика
Книги Огня 3. Храм теней
...ите? Вы имеете в виду, что ваэре - просто машина?
Лежа ничком на холодном полу, Джарик замер, чувствуя, что стоит на краю важного открытия. Но
безумное кипение сатидов в его крови не давало ему собраться с мыслями.
Он ступал босиком по песку, его плечи грел ласковый солнечный свет, воздух был полон аромата
кедров. Сын Ивейна с привычным восхищением узнал знакомое совершенство загадочного острова
ваэре.
Зазвенели колокольчики, а вслед за тем раздался полный укоризны голос:
- Джарик, сын Ивейна! Наследник Повелителя огня! Встань и повернись ко мне!
Джарика как будто окатили холодной водой. Резко обернувшись, он увидел ваэре Тамлина. То
было не воспоминание; он вдруг перестал чувствовать сатидов - резко, внезапно, как будто они
никогда и не оказывались в его крови. Джарика окружил покой, но в этом нечеловеческом спокойствии
не было надежды на спасение.
Ваэре вонзился в него убийственным взглядом:
- Юноша, ты переступил через все положенные смертным пределы! Это плохо. Ни моя сила, ни
приборы "Коррин Дэйна" теперь не могут тебя спасти!
Джарика встряхнула дрожь, но через пространство и время он в упор посмотрел на своего учителя.
- У меня не было выбора.
Ваэре раздраженно топнул ногой и отвернулся, но Джарик успел заметить на его лице глубокую
печаль.
- Тогда ты меня поймешь, наследник Повелителя огня. У меня тоже нет выбора. Помни об этом,
когда тебе придется ответить за свои поступки!
Одетого в кожаную одежду человечка вдруг окружила мерцающая дымка, и Повелитель земли
впервые увидел истинную сущность Тамлина. Под землей, в недрах острова ваэре, скрывалась
прямоугольная металлическая машина. Было видно, что она сильно искорежена, как будто пострадала
от ужасного удара; но в ней непрерывно мигали огоньки и переплетались странные световые линии.
"Мне подвластны пространство и время", - прошептал из прошлого голос Тамлина.
В тот же миг Джарик вспомнил рассказы ллонделей, которые раньше не мог понять, - и все
сложилось в единую картину, открыв юноше ужасную правду. Тамлин был не живым существом, а
навигационной системой звездного корабля "Коррин Дэйн".
Джарик вздрогнул от удивления и ужаса; но еще больше ужаснуло его то, что и демонам теперь
известна истина.
Юноша начал бороться с оковами так яростно, что из его запястий потекла кровь. Образ машины
исчез, теперь Джарик увидел пергамент и себя самого, выводящего первые неуклюжие буквы. Пальцы
его были перепачканы чернилами, из щелястого окна в спину задувал ветер, а главный писец Морбрита
внимательно осматривал его работу.
- Знаете, кузнецы думают, что я слишком глуп, чтобы вести счета, - смущенно пробормотал
мальчик. - Почему вы взяли меня к себе?
Мастер Ивег посмотрел на него поверх очков и сложил на коленях узловатые руки.
- Даже не знаю, Джарик, - он ухмыльнулся добродушной ухмылкой старого пса. - У тебя
такой тощий зад, что ты даже скамью для меня не согреешь. А теперь давай поправь свои заглавные "Т"
- они у тебя смахивают на столбы для шатров горцев.
Это беззлобное замечание заставило Джарика улыбнуться. В тот далекий день, когда он только
начал овладевать своим новым ремеслом... Но сейчас, когда его сковывали волшебные узы, а дикие
сатиды пытались загасить его разум, юноша не улыбнулся, а закричал. Библиотека и стол исчезли, голос
старого писца донесся до него ответным криком боли: морщинистые руки старика дергались и рвались
из оков, когда демоны жгли его заживо на костре из книг.
Джарик забился, его замутило, он зажал уши руками.
Нет, он не может этого видеть и слышать! Когда погиб мастер Ивег, его, Джарика, не было в замке
Морбрит!
Сцена была извлечена не из его воспоминаний, а из изменившегося сознания одного из сатидов.
Юноша вдруг понял, что его восприятие расширилось до небывалых пределов. Ему являлись события
из прошлого, настоящего и будущего - из возможного будущего.
Это открытие окрылило его надеждой. Может, демоны и сковали его власть над огнем и землей,
но они ничего не могли поделать с силой, приобретенной благодаря связи с двумя десятками диких
сатидов. Возможно, Джарик сумеет нанести удар Храму Теней, прежде чем сатиды поработят его волю.
Джарик собрал все силы и, охнув от мучительного напряжения, перекатился на спину. Пот стекал
по вискам, его тошнило.
Постанывая от терзавших его кошмаров, сын Ивейна вдруг увидел слезы на горестном лице Таэн,
но ее образ рассеялся, как только дверь в комнату распахнулась.
Приближающиеся шаги и голоса на фоне водоворота видений показались ему просто
оглушительными.
- ...он должен быть уничтожен, - прошипел Скайт - наверное, это его когти так ужасно
скребли по металлу. - Его могущество теперь для нас бесполезно. Никто не может предсказать, что
будет, когда дикие сатиды завоюют разум, переживший Круг Огня.
Перед глазами у юноши все плыло от жара, но все же он разглядел, как в свете фонаря блеснул
меч.
Сейчас его убьют, а он беспомощней овцы на бойне! Джарика тряхнул страх и гнев, и когда
клинок устремился вниз, четыре десятка сатидов впервые согласились с человеком, в чьей крови они
оказались. Они прекратили сражаться друг с другом и со своим будущим симбиотом и, чтобы
предотвратить грозившую им общую беду, слили свои силы воедино, позволив юноше управлять ими.
К Джарику вернулась способность действовать как раз в тот миг, когда сталь обжигающе
чиркнула его по горлу.
18
ХРАМ ТЕНЕЙ
ПАЛАТКИ, ПОХОЖИЕ на черные грибы, скучились на склонах между городом и крепостью
Скалистой Гавани. Наступили сумерки, замерцали фонари, качаясь на кривых ветках миндальных
деревьев, а под фонарями собрались группки волшебников в темных мантиях. Таэн, наблюдая за ними
со стены гавани, невольно вспоминала ярмарки горных кланов. Именно она и Анскиере позаботилась о
том, чтобы волшебники Мхоред Кара прибыли в Скалистую Гавань; колдовской конклав должен был
сыграть большую роль в защите Кейтланда, однако девушка без особой радости смотрела на результаты
своих достижений.
Волшебники Мхоред Кара были очень странными. Заклятия, которые они установили повсюду,
чтобы укрепить реальность, составлявшую основу их веры, противоречили волшебству ваэре. Вблизи
их лагеря сновидческий дар Таэн плохо работал, и все же девушка чувствовала: что-то пошло не так.
Она тревожилась не из-за заклятий колдунов, а из-за чего - и сама не могла сказать.
Ветер над Главным проливом совсем утих. Сквозь стук молотов корабелов сновидица вдруг
услышала шаги, подняла голову и увидела направляющегося к ней Корли. Волосы капитана были
испачканы смолой, вид у него был необычно хмурый.
- Знаешь, - сказал он, подойдя, - меня за это на гарпун насадят.
Он махнул рукой, показывая на палатки, и Таэн поняла, что он имеет в виду яростную ненависть
Килмарка к пришлым волшебникам. Воины, охранявшие колдовской лагерь, оживленно толковали о
том же самом: многие утверждали, что по возвращении короля Корли потеряет свой пост, а возможно, и
голову.
Сновидица сочувственно улыбнулась.
- Можно подумать, у тебя был выбор. Если я не ошибаюсь, Анскиере грозился вызвать шторм и
разметать все бригантины в гавани, если сюда не пропустят волшебников Мхоред Кара.
Корли прислонился к стене рядом с Таэн.
- Угрозы Анскиере Килмарка не волнуют, - он раздраженно потер шею, которую натирал обруч
с рубинами.
Внизу мальчики в серых одеяниях послушников продолжали зажигать фонари, пока кроны
деревьев не засверкали, как опиумная греза об экзотических ночных цветах. Но капитан не любовался
этой красотой.
- Когда Килмарк видит волшебников, его рука так и тянется за мечом.
Таэн ничего не ответила.
В тени под стеной заблеяло стадо коз; вода в гавани поблескивала под вечерним солнцем, и весь
этот мирный закатный покой казался девушке неуместным и странным, потому что ее продолжала
точить тревога.
Таэн невидящими глазами уставилась вдаль, видя то, что никто больше не мог увидеть. Она тихо
пробормотала несколько слов - о клятве отплатить и еще о чем-то, чего капитан не расслышал.
По спине Корли пробежал озноб.
- Что?
- Больше он никогда не возьмется за меч. Никогда...
Таэн пришла в себя, вздрогнув, как от удара. Лицо ее смертельно побледнело.
- Милостивый Кор! Храм Теней... Килмарк... - Глаза сновидицы широко распахнулись, в них
застыли недоумение и боль.
Корли схватил ее за плечи.
- Что с Килмарком? - Пальцы капитана впились в плечи девушки, смяв ее льняное одеяние.
Таэн задрожала.
- Он мертв!
Эти слова ей самой показались невероятными.
То, что только что случилось, никак нельзя было увидеть с помощью ее дара. Килмарк погиб в
темницах Храма Теней, под каменной толщей, куда не могли пробиться мысли учеников ваэре. Таэн не
понимала, каким образом смогла уловить эхо случившейся недавно трагедии, - но видение,
посетившее ее, было ясным и четким.
Сновидица даже не успела испугаться того, что все законы колдовства оказались нарушены; горе
Корли и ее собственное смело все мысли и ощущения, захлестнув ее с головой.
Капитан порывисто прижал Таэн к себе; обруч с рубинами сдавливал его шею, как проклятие.
Капитан пытался найти слова, чтобы спросить, что же случилось, но его сознание все еще отказывалось
поверить в такую потерю. Без Килмарка - яростного, бешеного, неукротимого - будущее показалось
ему пустым и безрадостным, словно он лишился родного брата.
Под стенами на ветру мягко покачивались фонари волшебников, и Корли закрыл глаза, когда
слезы расщепили огни на множество радуг.
- Дурное предзнаменование, - проговорил он хрипло. - Любой моряк знает. Как в море
заговоришь о шторме, он придет. Не надо было мне соглашаться, когда он оставил мне свой обруч.
Голос Корли звучал почти спокойно, но сновидица чувствовала терзающую капитана острую
тоску.
- Твой повелитель не сомневался, что вернется.
Корли промолчал, прекрасно зная, что в любом случае не смог бы отговорить Килмарка от его
решения.
Он еще крепче обнял Таэн и открыл глаза.
Фонари волшебников под стенами горели слишком ярко; чтобы избежать их блеска, капитан
перевел взгляд на мачты кораблей в гавани.
- Скажи мне только одно. Успел ли этот безумный герой в отместку погибших в Морбрите
прихватить с собой несколько демонов?
Не в силах вымолвить ни слова, Таэн кивнула. Хватка Корли на ее плечах слегка ослабла, хотя
горе его ничуть не утихло.
- Килмарк стал бы ругаться, как обманутая шлюха, но наверняка согласился бы с моим решением
пустить сюда колдунов Мхоред Кара. Месть Храма Теней будет скорой и жестокой - я правильно
сделал, разрешив волшебникам сойти на берег Скалистой Гавани.
Таэн нечего было добавить. Она посмотрела на лагерь колдунов, стараясь не думать о том, как и
почему она сумела увидеть случившееся в Храме Теней. Скорее всего, благодаря какому-то
загадочному повороту событий видение пришло к ней через самого дорогого ей человека - Джарика,
сына Ивейна. И вот теперь он остался один, и ему грозит ужасная опасность.
Над гаванью сгустилась ночь, повеяло холодком, предупреждавшим о надвигающейся зиме.
Наконец Корли шевельнулся и, поддерживая Таэн, повел ее прочь от крепостной стены.
- Пойдем, надо рассказать обо всем Анскиере.
- Он наверняка уже знает.
Сновидица попыталась объяснить, что ее дар никак не мог проникнуть в пещеры Храма Теней; и
какая бы неведомая сила ни передала ей весть о смерти Килмарка, ничего хорошего это не
предвещало... Но едва начав говорить, Таэн вдруг скорчилась и с криком прижала руки к груди.
Корли подхватил ее, не дав упасть.
- Таэн?
Она, казалось, не слышала.
- Таэн, ответь - что-то с Джариком?
Глаза сновидицы были крепко зажмурены, лицо исказилось от боли, и все же она сумела
выдавить:
- Да...
Корли подхватил ее на руки и пустился бежать.
Он крикнул первому попавшемуся стражнику, чтобы Страж штормов явился в кабинет Килмарка.
Потом ему пришла в голову еще одна мысль, и, обернувшись, он рявкнул, чтобы туда же прислали
верховного лорда Мхоред Кара.
"А если этот вздорный старик не поторопится, - подумал наследник Килмарка, - я насажу
старикана на гарпун!"
Джарик пронзительно отчаянно вскрикнул - но тут же захлебнулся, а в следующий миг раздался
скрежет лезвия, царапнувшего по камню, когда меч проткнул горло юноши и врезался в мраморную
столешницу.
Повелитель огня был уверен, что умирает, но чувствовал только ужасную боль - для страха
места уже не осталось.
Сверкнув в полумраке желтыми глазами, повелитель демонов Скайт рывком вытащил меч.
Джарик мучительно закашлялся, его закованные в наручники руки забили по столу. Потом вслед
за болью пришла ярость - такая жгучая, что перед глазами как будто полыхнул багровый свет. И
сатиды в крови юноши ответили на эту ярость, нанеся врагу ответный удар.
Волшебная энергия устремилась вверх по клинку меча и взорвалась с оглушительным треском.
Скайта, по-прежнему сжимавшего оружие, отбросило назад.
Джарик изогнулся, хотел закричать, но не смог выдавить ни звука, а потом его сознание вдруг
рассыпалось на тысячи огненных искр. Скайт рухнул на пол рядом со столом и умер так быстро, что не
успел даже послать своим сородичам предсмертное видение.
Но диких сатидов не удовлетворила смерть повелителя демонов. Они исследовали воспоминания
Джарика, в одно мгновение узнав про бойню в Эльринфаэре, уничтожение Тьерл Эннета и гибель
Морбрита. Этого им хватило, чтобы счесть союз демонов угрозой для своего существования, - и их
инстинкт самосохранения слился с яростным стремлением Джарика к мести за похищенных детей, за
Килмарка, за Маэлгрима, который когда-то был Эмиеном, сыном Марла.
Пока Джарик бился в смертных муках, тьензы с ужасом почувствовали, как в его сознании
объединяются в едином бешеном порыве десятки диких сатидов. Демоны попятились от тела своего
властелина и в панике рванулись вон из комнаты.
Но ни стремительное бегство, ни стальные замки не уже могли их спасти.
Угасающие искры сознания Повелителя огня зажгли сатидов неистовым гневом, и гнев этот
вырвался на свободу, как бушующий ураган. Джарик, не сопротивляясь, позволил урагану подхватить
себя и понести.
Пока смерть гасила его мысли, сила куда более мощная, чем любая из тех, какими когда-либо
управлял Повелитель огня, рванулась вперед.
Бежавших по туннелю тьензов сожгло в мгновение ока - они даже не успели вскрикнуть. Но это
не успокоило сатидов, и в один кошмарный миг Джарик познал темные страсти, которые изуродовали
душу его отца. Им овладела жажда уничтожения; он хотел наслаждаться своей властью над жизнями
других живых существ. Пусть его враги погибнут в муках!
Сам пребывая на волосок от смерти, Джарик погрузился в блаженный круговорот мести, и сатиды
внутри него питали эти чувства, как сухие дрова питают разгоревшийся огонь.
Сын Ивейна увидел вдруг всю цитадель Храма Теней, каждый здешний лабиринт, каждый
туннель, каждую из перепутанных лестниц; и убийственная сила его гнева, полная жестокого
возбуждения, потекла из комнаты в комнату, с этажа на этаж.
От самого глубокого подземелья до самых верхних сторожевых площадок башен Храм Теней
захлестнул ревущий огонь, в котором погибло все живое. Яйца оборотней карас превратились в прах;
погибли все до единого тьензы; главный зал стал могилой советников Скайта, как врагов его, так и его
фаворитов - все они превратились в кучки пепла.
Но глубоко под землей один-единственный защищенный заклятиями грот, выходивший в коридор
с обожженными стенами, остался цел, его не затронула ярость огня. Из всех демонов Храма Теней
только морригиердж и его прислужники избежали гибели, и с этим Джарик ничего поделать не мог.
Истекающий кровью, слабый и одинокий, он боролся за то, чтобы не потерять сознание, - но в
конце концов проиграл этот бой.
Повелитель огня замер и перестал дышать, лежа рядом с мертвым демоном, все еще сжимающим в
пальцах окровавленный меч.
Но дух Джарика пока не отлетел.
Чуждая энергия струилась по его телу, исцеляя юношу с быстротой и уверенностью, недоступной
никакому человеческому хирургу. Разумные кристаллы-сатиды обладали псионическими
способностями, и их общая воля могла в мгновение ока разгадать многие тайны природы. Исследовав
страшную рану, кристаллы принялись сращивать мышцы и связки, поддерживать пульсацию
слабеющего сердца. Один, два, даже три сатида не сумели бы обмануть смерть; но в теле Джарика
сейчас жили четыре десятка разумных кристаллов, и вместе они обладали огромной мощью.
И наконец грудь юноши дрогнула, он сделал еле слышный вдох. Жизнь продолжала тлеть в нем,
слабая, как пламя свечи на ветру.
Часы переходили в дни; Джарик дрейфовал на грани жизни и смерти. Иногда его кожа
приобретала голубоватый оттенок, когда кристаллические существа передавали своему симбиоту
энергию, чтобы тот мог выжить. Потом приходила лихорадка, и юноша начинал метаться в горячке.
Кошмарные сны сменялись спокойными, но невидимые целители продолжали свою работу.
Спустя неделю сердце Джарика стало биться сильно и ровно. Сатиды не только лечили его тело,
но и исследовали его душу - и наконец обнаружили заклятия демонов, лишившие юношу власти над
огнем и землей. Распознав, насколько чужеродны эти заклятия, кристаллы принялись сражаться с новой
угрозой.
Заколдованные оковы замерцали на неподвижных запястьях Джарика. Потом сияние угасло, как
гаснут угли в золе, и тогда дикие сатиды впервые обнаружили двух сатидов Джарика, усыпленных
магией демонов.
Четыре десятка диких сатидов пробудили своих дремлющих собратьев и слились с ними - с тем,
что давал юноше власть над огнем, и с тем, что помогал ему властвовать над землей.
Джарик открыл глаза.
Он шевельнулся в плотной, как войлок, темноте, сделал вдох - и тут же задохнулся от вони
разлагающейся плоти. Голова его закружилась, он облизал губы - и вздрогнул, вспомнив, как владыка
демонов ударил его мечом.
Джарик нахмурился, поднял руки и, увидев, что оковы больше не мерцают, понял, что заклятия
демонов сняты и что власть над огнем вернулась к нему. Однако он не посмел зажечь свет, твердо
помня правило ваэре: воспользоваться волшебством, основанном на силе сатида, в то время как ты не
установил связь с другим кристаллом, - значит накликать большую беду.
Джарик сел и положил руки на колени.
Тело подчинялось ему без усилий и боли, разум был подозрительно ясным. Уверенный, что
сатиды скоро дадут о себе знать, Джарик напряг мышцы рук и рванул. Звенья цепи, соединявшие его
наручники, лопнули со звуком, похожим на звук бьющегося стекла.
Радуясь своей победе, даровавшей ему относительную свободу, сын Ивейна потер запястья.
Оказалось, что ссадины на них чудесным образом успели зажить.
И вдруг он ощутил прикосновение к своему сознанию - настойчивое, ласковое и до боли
знакомое.
"Джарик?"
Повелитель огня напряг зрение и слух.
Не может быть... Наверное, это просто иллюзия; ведь его темница запечатана, а обученная ваэре
сновидица не умеет проникать сквозь толщу камня. Сатиды вполне могли бы выкинуть подобный трюк,
чтобы помучить его.
Но голос раздался снова, и Джарик не выдержал - его сознание слилось с теплым, как солнечный
свет, сознанием Таэн.
Дикие сатиды наблюдали за этой встречей, терпеливые и смертоносные, как гнездо гадюк, и
сновидица сразу почувствовала их присутствие.
"Джарик, любимый, что они с тобой сделали?" - вскрикнула она.
Остатки подозрительности сына Ивейна рассеялись как дым, и он увидел родное лицо Таэн.
Юноша попытался заговорить, но до сих пор пересекавший его горло чудовищный шрам от меча
Скайта позволил ему лишь едва слышно просипеть:
- Ведьмочка, если бы жизнь была справедлива, я бы умер прежде, чем ты меня нашла.
"Джарик! Демоны ввели тебе в кровь раствор кристалла?"
- Не совсем. - Стараясь говорить как можно более кратко, он пояснил: - Скайт пытался
поработить меня с помощью кристалла, уже вступившего в симбиоз с тьензом. Я избежал судьбы
Эмиена, но только потому, что Проклятые Кором не посмели со мной связываться. В моей крови теперь
несколько десятков диких кристаллов. - Сын Ивейна сглотнул и закончил: - Скайт погиб. Союз
погиб вместе с ним, но украденных у ллонделей сатидов уже не вернуть.
Образ Таэн вдруг стал расплываться, и Джарик внезапно почувствовал себя очень одиноким.
Он задрожал, чувствуя, как глаза наполняются слезами, вслушиваясь в отдалившийся невнятный
голос сновидицы, которая как будто умоляла кого-то.
Потом голос Таэн снова окреп - только для того, чтобы произнести горькие слова прощания:
"Джарик, я люблю тебя. Никогда не забывай об этом!"
Тепло, которое дарило юноше мысленное присутствие Таэн, угасло. Сжав кулаки, он попытался
взять себя в руки, но тут раздался повелительный зов: "Джарик, сын Ивейна!"
По пещере, полной запаха тления, словно пронесся свежий ветер; сквозь отчаяние юноши
пробились строгие, четкие мысли Анскиере из Эльринфаэра.
Стыдясь того, что потерпел неудачу в своей миссии в Храме Теней, Джарик отпрянул, но ему не
удалось скрыться от Стража штормов. Волшебник появился пред мысленным взором юноши: как всегда
высокий и стройный, он стоял на площадке смотровой башни Скалистой Гавани. Анскиере был облачен
в серый, как тучи, бархат; бриз с моря теребил его серебристые волосы; его посох был прислонен к
сгибу локтя. Страж штормов печально глядел на пару янтарных кристаллов у себя на ладони, и сын
Ивейна с трепетом узнал эти кристаллы - в них хранилась основа его, Джарика, власти над огнем и
землей.
Страж штормов поднял голову и в упор посмотрел на юношу: "Ты обречен".
Потом он перевел взгляд на затянутый дымкой горизонт... Для Джарика, так долго пробывшего в
темноте, море, небо и солнце казались почти нереальными.
"Ваэре Тамлин предупреждал тебя, - продолжал Анскиере. - А теперь тебе уже ничто не
поможет. Хватит ли у тебя силы хранить верность человеческому роду до конца, или тебе лучше
самому приблизить этот конец?"
Джарик понял, что имеет в виду Страж штормов: ради судьбы всего Кейтланда Анскиере
предлагал юноше покончить с собой, пока дикие сатиды не превратили его в грозное неконтролируемое
чудовище.
Просьба эта была высказана не просто так. Кристаллы в ладони Анскиере больше не были
прохладными на ощупь: их согревали страсти и эмоции диких сатидов, сосуществующих сейчас в крови
Джарика рядом с этими двумя. Пока Страж штормов ждал ответа, дикие сатиды почувствовали, что
человек, который держит кристаллы, может принести им беду. Вспыхнув как единое существо, они
подтолкнули своих прирученных сородичей к бунту.
Сыну Ивейна не нужны были подсказки, чтобы осознать, чем это грозит - и ему самому, и всем
людям. Он сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Но он не знал, как покончить с собой. Он помнил, что случилось со Скайтом, пытавшимся его
убить, и уже успел сообразить, что спасло его от неминуемой смерти. Джарик хрипло и торопливо
начал рассказывать Анскиере, как дикие сатиды спасли его, излечив смертельную рану, нанесенную
мечом. Даже если он наберется храбрости и сам бросится на меч - он все равно выживет.
У Джарика кружилась голова от лихорадочного бурления сатидов в его крови, каждое слово
давалось ему с трудом, потому что страшный шрам на горле еще не до конца зажил, - и все его
попытки объяснить что-то Стражу штормов пропали втуне.
Анскиере тревожно нахмурил брови.
"Повелитель огня! Тогда, у ледяных скал, ты принес мне клятву. Неужели теперь ты посмеешь ее
нарушить?"
Несправедливое обвинение больно ударило юношу.
Джарика захлестнула обида, потом - гнев оттого, что Анскиере снова усомнился в его
искренности. Сын Ивейна мельком подумал, что дикие сатиды вполне могут усиливать эти чувства,
чтобы использовать их ради своей выгоды, но, отмахнувшись от мимолетных догадок, Джарик взглянул
на Стража штормов глазами своего отца.
"Ты сомневаешься в моих словах?"
Анскиере не ответил, он лишь поднял руку, чтобы Джарик сам увидел: кристаллы на его ладони
пульсируют красным светом.
Дикие сатиды так растревожили двух первых сатидов Джарика, что те превратились в
раскаленные угольки... но меньше всего Стража штормов сейчас заботила боль. В любой момент
структура этих двух кристаллов могла нарушиться, выпустив на волю враждебную энергию, выдержать
которую не смог бы ни один человек. Прежде чем это случится, носитель кристаллов должен был
умереть!
На висках Джарика выступил пот, его гнев перешел в безумное отчаяние: сталь теперь не могла
его убить. А если он попросит Анскиере нанести удар милосердия с помощью волшебства, наверняка
разразится ужасная катастрофа: дикие сатиды среагируют на эту попытку так же, как среагировали на
попытку Скайта убить их носителя.
Сын Ивейна снова заставил себя заговорить:
- Ваше высочество, в моей смерти заключена огромная опасность!
"Большая, чем эта?"
Анскиере разжал кулак, и пещеру осветил рубиновый свет; все находившиеся в ней кристаллы
внезапно вспыхнули неровным кровавым пламенем.
Не в силах усмирить огонь, бушующий в крови, Джарик лихорадочно крикнул:
"Да!"
Объяснять было уже некогда.
Дикие сатиды закрутили его мысли в бешеном вихре, и сквозь взметнувшуюся завесу огня он
увидел, как Анскиере выпустил из ладони оба кристалла. Невидимая Джарику Таэн беспомощно
крикнула что-то про волшебников Мхоред Кара. Страж штормов посмотрел на нее и печально покачал
головой. Никакие волшебники уже не могли спасти жизнь ее возлюбленного.
Безжалостный, как штормовой ветер, Анскиере из Эльринфаэра обожженными пальцами схватил
свой посох, и вокруг металлического навершья вспыхнули защитные заклятия.
"Нет!"
Сын Ивейна протянул руки, как будто мог дотянуться через многие десятки лиг до Скалистой
Гавани и удержать посох; законы ваэре гласили, что уничтожение кристалла сатида, вступившего в
симбиоз с волшебником, вело к немедленной гибели последнего. Дикие сатиды тоже поняли, что сейчас
произойдет.
Джарик выкрикнул еще одно предупреждение не ради себя, а в отчаянной тревоге за людей,
которых защищал Страж штормов:
- Принц, все, что тебе дорого, в опасности!
Но этот полукрик-полушепот уже никто не услышал.
Анскиере, окруженный завесами
...Закладка в соц.сетях
