Жанр: Фантастика
Чародей 2. Наследник чародея
...йся со мной как с круглой дурой. Что там эти солдафоны
вынюхивают на плоту?
- А, - с усмешкой отмахнулся Вурм Диднис, - это они проверяют, не подложил
ли кто-нибудь взрывчатку. Должно быть, по их мнению, это исчерпывающая мера
предосторожности.
Джоски рассмеялась.
- Итак, моя принцесса, я поручил тебе подготовить наше оружие. Задание весьма и
весьма ответственное, но я ничуть не сомневаюсь в твоей компетентности. Так порадуй
же своего отца, моя умница.
- Раз плюнуть.
Несмотря на столь решительное заявление, Джоски прямо-таки распирало от
самодовольства. Слегка улыбнувшись, она задрала подол и отцепила от потайного пояса
несколько предметов.
- Всегда подозревала, что для чего-то эти юбки да годятся.
Она проворно скрепила детали воедино и, приладив к деревянной опоре маленький
тугой лук, потянула за рычаг, который поворачивал шестеренку и изогнутый прут, а тот, в
свою очередь, притягивал тетиву к пусковому крючку. Осталось только снабдить арбалет
увесистой стрелой.
- Все. Готово.
Вурм Диднис внимательно осмотрел оружие.
- Идеально, моя принцесса. Быстро и безупречно. Иного я не ожидал.
- Что теперь, ваша светлость?
- Теперь придется запастись терпением. Вскоре наша благородная добыча займет
место прямо под нашим носом. Мы хорошенько, не спеша, присмотримся к ней. Потом
так же хорошенько прицелимся. Легкое нажатие на спусковой крючок - и стрела летит в
цель. Герцог Ланти-Юма падает наземь, на его место восходит новый правитель, и род
Вурм Диднисов влияет на ход истории.
- Мы прославимся?
- В определенных кругах.
- Должны, непременно должны прославиться! Мы ведь самые лучшие, правда?
- Наследственность моей Джоски проявляется в ее воинственном духе. По
храбрости ты не уступаешь своей покойной матери, дитя мое, а высшей похвалы для меня
не существует.
- Ваша светлость, а какой она была?
- Неукротимой, моя принцесса. Человеком редкостной силы духа, удивительного
бесстрашия и благородства. Никто на свете не сравнился бы с ней в искусстве управляться
с кинжалом. И ты - вся в нее.
- Спасибо, ваша светлость. - Видимо не желая обнаруживать обуревавшее ее
чувство дочерней привязанности, Джоски не сводила глаз с герцогской платформы. Через
секунду она спросила: - И долго нам его ждать?
- Думаю, пару часов. Может, больше.
- Придется несколько часов сидеть здесь сложа руки?
- Отсюда открывается чудесный вид. Можно любоваться, как корабли собираются
на регату.
- Па, но это такая скучища.
- Многие дорого бы заплатили за такой наблюдательный пункт.
- По мне, так пусть бы забирали его за так. Говорю же, скучища. Да и вообще, как
можно думать о судах, когда в животе пусто? Между прочим, я не завтракала.
Вурм Диднис с улыбкой отставил арбалет в сторону.
- Неужели ты думаешь, будто я допущу, чтобы моя голубка голодала? Хорошим же
я был бы тогда отцом! Смотрите, миледи Джоски... я позаботился о нас обоих.
Говоря это, наемный убийца выудил из одного из своих бездонных карманов
завязанную узлом салфетку, которую тут же развернул и расстелил на крыше. В салфетке
оказались: небольшой хлебец с изюмом, ломоть сыра, несколько яблок и груш и два
миниатюрных глазированных пирожных. В другом кармане нашлась бутыль эля и гроздь
винограда.
- Завтрак!
- Пикник, дитя мое. Пикник на заре.
- Какая красота! А что там за начинка в пирожных?
- По-моему, миндальная паста.
- Ой, чудесно!
- Приступайте, миледи. Приступайте.
Они уселись поудобнее и плотно позавтракали, а мир вокруг тем временем
понемногу просыпался. Ночную прохладу сменило мягкое влажное тепло солнечного
утра. Воды канала и лагуны замерцали мириадами золотых огоньков под безоблачным
небом, поднялись на крыло крикливые морские птицы, и вот уже на берегах начал
собираться народ. Самые первые, сгорая от нетерпения занять удобные места, прибыли
едва ли не следом за Диднисами. Потом подошли другие, громко переговариваясь в
звонкой утренней тиши. С каждой минутой ручеек зрителей становился все полноводнее,
и вскоре лантийцы тысячами хлынули отовсюду, нагруженные корзинами с провизией,
одеялами, на которых можно будет сидеть, и в широкополых соломенных шляпах, чтобы
уберечься от солнца. К гомону человеческих и птичьих голосов примешивался плеск
весел - последние из судов спешили занять свои места в торжественном параде.
Появились вездесущие лоточники с талисманами, безделушками, шарфами, конфетами и
переносными жаровнями. Вскоре к морскому воздуху примешался аромат жареного мяса,
запах дыма, специй, мусора и человеческих тел. Следом за торговцами явились жонглеры
и акробаты, крысоловы нищие - весь тот сброд, что придает любому событию
праздничный дух. И вот уже на берегах лагуны яблоку негде было упасть. Единственные
незанятые места остались под огромным полотняным балдахином, раскрашенным во все
цвета радуги, что бросал тень на ряд мягких кресел, возвышавшихся слева от герцогской
платформы.
- Там же свободные места, - указала рукой Джоски. - Почему эти болваны сидят
на земле?
- Потому что прекрасно знают свое место, мое сокровище, - ответил Вурм
Диднис. - Кресла эти исключительно для знати, для членов благородных семейств
Ланти-Юма. Видишь наброшенные на отдельные участки флаги? Персиковый со слоновой
костью - это Дил-Парнисов, лиловый - Уэйт-Базефов, жемчужный - Глесс-Валледжей,
розовый и серый - Рион-Вассарионов и так далее. Следует учитывать нужды знати. И это
вполне справедливо. Однажды в этом разноцветье по праву засияют и наши цвета -
цвета Диднисов.
- А какие они, ваша светлость?
- Увы, дитя мое, они затеряны в лабиринте времени.
На лице Джоски явственно читалось уныние.
- Ничего, - утешил ее отец. - Благородное происхождение просто обязывает нас
иметь собственный герб и флаг. Мы достаточно смелы и предприимчивы, чтобы избрать
себе необходимую символику. Джоски, какими будут наши цвета? Выбирай - раз и
навеки.
Джоски просияла.
- Любые, какие захочу?
- Любые.
- И навеки?
- Слово лантийского дворянина.
- Что ж, тогда... - задумалась Джоски, - пожалуй, серебристый, цвета клинка. И
красный, цвета крови. Самые что ни на есть подходящие, верно? Серебристый и красный
- вот цвета Вурм-Диднисов.
- Серебристый и красный? Так тому и быть, родная. Настанет день, и цвета эти
станут известны всюду, от Ланти-Юма до побережья Ледового моря. Вот увидишь.
- Знаю, ваша светлость. Однажды мы станем богатыми и знаменитыми, как того и
заслуживаем. Особенно когда взнуздаем этого болвана лорда Никто. А пока... где там
герцог?
Словно в ответ на ее вопрос, расположившийся внизу оркестр грянул марш, и
бравурная мелодия вознеслась к самой вершине башни Вежни.
- Едет, моя принцесса, едет!
Джоски подскочила к перилам и всем телом подалась вперед.
- Осторожно, миледи Джоски, - предостерег Диднис. - Не забывай, эта башня
считается пустующей. Нельзя, чтобы кто-нибудь нас заметил.
- Простите, ваша светлость.
Джоски нырнула вниз и припала все к тем же перилам. Но волнение мешало ей
оставаться неподвижной. Она слегка подпрыгивала на четвереньках, а на Щеках горел
лихорадочный румянец.
- Смотри, вон он, выбирается из портшеза! Виден как на ладони, попасть - проще
простого. Уберем его! - И она схватила арбалет.
Вурм-Диднис мягко отнял у нее оружие.
- Рано, дитя мое. Еще не время. В твоих жилах бежит горячая кровь истинной
дочери своих родителей, но нужно научиться быть терпеливой. Не торопись.
- Но почему? Он же совсем близко. Прекрасная возможность!
- Ах, как порывиста юность! Послушай меня, Джоски, и хорошенько запомни.
Действительно, жертва наша в пределах досягаемости, и не исключено, что меткий
выстрел сразит ее наповал. Однако этот план отнюдь не лишен недостатков. Прежде
всего, герцога окружает свита, причем окружает достаточно тесно. Высокая
величественная дама сбоку едва ли не полностью скрывает его от нас, хотя мы находимся
много выше.
- И что с того? Все равно можно в него попасть. Клянусь тебе.
- Не забывай: он движется. Посмотри, как быстро шагает к платформе. Что-то уж
слишком он энергичен, даже, пожалуй, взвинчен. Сразу видно, что осознает опасность,
потому и нервничает. А раз он настороже, то не такая уж и легкая мишень.
- Но разве нам нужны легкие мишени? Скажи?
- Наконец сейчас его милость в центре всеобщего внимания.
- Как это?
- Все смотрят на него, и убери мы его сейчас, место, с которого стреляли, будет
мгновенно вычислено, нам не дадут беспрепятственно исчезнуть.
- Мне плевать! Лично я не боюсь! За дело, ваша светлость!
- Девочка моя, - улыбнулся Вурм-Диднис и укоризненно покачал головой. -
Твое мужество и сила духа восхитительны, однако не помешала бы и толика мудрости.
Послушай своего отца. Неоправданный риск никого еще не доводил до добра. Знаю, тебе
трудно в это поверить, но когда ты станешь старше, поймешь, что известная доля
осторожности изрядно продлит срок твоей жизни.
- Осторожности! Тоже мне добродетель! А как же слава, отец? Как же известность?
- Чтобы сполна ими насладиться, неплохо бы для начала остаться в живых.
Взгляни вниз, моя принцесса. Гвардейцы помогают его милости герцогу сойти с причала
Вежни на плавучую платформу. Через пару секунд герцог поднимется на трон и с него
обратится с речью к народу, дав тем самым сигнал к началу торжественного парада.
Зазвучит музыка, придут в движение суда, и на них переключится всеобщее внимание.
Вот тогда герцог и станет великолепной мишенью для единственного отпущенного нам
выстрела. Более того: когда возникнет переполох, в смятении никто толком не поймет,
откуда произведен выстрел, и мы спокойно удалимся. Ну скажи мне, разве не стоят эти
оводы нескольких минут ожидания?
- Может, и стоят, - согласилась Джоски. Но никак не усидеть на месте, ваша
светлость.
- Уже недолго ждать, девочка. Совсем недолго.
Там, внизу, лантийцы, все, как один, повернули головы туда, где поднимался к
своему трону герцог Повон. Предвкушая обращение правителя, все притихли, даже
торговцы прекратили зазывать народ, музыканты петь, нищие клянчить милостыню.
Тишина, опустившаяся на лагуну Парниса, нарушалась разве что криками неугомонных
птиц. Это была не более чем дань традиции, поскольку все знали, что большинство
столпившейся на берегу публики не услышит ни слова из речи герцога. Каким бы Повон
ни был опытным оратором, он не мог рассчитывать на то, что его голос донесется до
самой дальней оконечности лагуны. Речь его будет услышана лишь стоящими поблизости
- друзьями, родными, гвардейцами, бархатно-парчовыми аристократами, вальяжно
расположившимися в тени навеса, и группкой чуть менее высокородной знати,
устроившейся справа от него. Услышат его также те, кто облюбовал местечко у окон и на
крышах немногочисленных ближайших зданий, в том числе парочка на башне Вежни.
Впрочем, сколь бы символична ни была оказанная герцогу любезность, сам факт ее
обнадеживал, поскольку говорил о том, что народ по-прежнему чтит своего правителя. А
значит, его милости пока удается скрыть от сограждан истинную причину их
экономических и общественных невзгод. В последнее время, правда, поддерживать
иллюзию благополучия становилось все сложнее, но видно, лантийский люд в своем
неведении оставался ему безоговорочно верен.
Герцог ступил на самый край платформы. Массивный трон с подушками и
кисточками балдахина стоял в нескольких шагах позади. Ничто не отгораживало
герцогское чело от небосвода. Повон предстал перед глазами всего Ланти-Юма. Впрочем,
держался он уверенно, смотрел перед собой твердым взглядом. Терзавшая его на
протяжении всего пути от дворца до лагуны тревога исчезла, ведь здесь он чувствовал
себя полностью защищенным. Всего за несколько минут до его прибытия платформу еще
раз хорошенько проверили. Конструкция наикрепчайшая, ни намека на взрывчатку. Всем,
кто находился на ней теперь, можно был доверять: группа избранных состояла из членов
герцогской семьи, личных друзей, парочки высокопоставленных сановников и нескольких
не раз доказавших свою доблесть гвардейцев под командованием верного Круфора.
Многочисленные их товарищи оцепили причал Вежни, перекрыв все доступы к
герцогской платформе. В толпе сновали переодетые простолюдинами вооруженные
сыщики. На платформе герцог был в полной, прямо-таки полнейшей безопасности. Уж
здесь его милости не нужно было опасаться нежданного взрыва или возникшего ниоткуда
фанатика-убийцы. Здесь ему ничего не угрожало.
Герцог начал речь. Его голос, натренированный во множестве выступлений, далеко
разнесся над волнами. Он долго говорил о лантийской гордости, о лантийских традициях,
лантийском духе и солидарности. Слушатели, они же зрители, начали уж переминаться с
ноги на ногу, ожидая начала парада.
На башне точно так же сгорала от нетерпения Джоски, но по другой причине. Ее
горящий взгляд перескакивал с мишени на отца, потом на арбалет, который Диднис
наводил на цель, снова на мишень. Несколько раз она порывалась что-то сказать, но
сдерживалась. Наконец ее терпение лопнуло.
- Ваша светлость, позвольте мне!
- Что? - не понял герцог, воззрившись на нее в недоумении.
- Можно, я подстрелю герцога? Ну пожалуйста.
- Дорогая моя Джосквинилью, - с мягким упреком произнес Диднис, - не говори
глупостей. Вот-вот настанет решающий момент, так что очень прошу, не мешай мне.
- А я думала, задача наша, ваша светлость! Или мы не партнеры?
- Разумеется, дитя мое, и все же пойми меня правильно...
- Думаешь, я не умею обращаться с арбалетом? Ты же сам меня учил и прекрасно
знаешь, что я не промахнусь. Па, ты что, не доверяешь мне?
- Доверяю полностью и безоговорочно, дитя мое, и все же...
- И все же что? Если мы и впрямь партнеры, если ты действительно мне доверяешь
и это не пустые слова, тогда дай мне попытать счастья. И вообще, я так хочу!
- Голубка моя, милая Джоски, я в высшей степени ценю твои способности...
- Что-то непохоже.
- Знаю, что могу полностью положиться на тебя, несмотря на твой юный возраст и
неопытность...
- Неопытность, как же! Ха-ха! А помнишь, как я укокошила Гриво Граббза "живой
удавкой", помнишь? И без чьей-либо помощи! А когда Хубид по кличке Бешеный Пес
припер тебя к стене и приставил нож к горлу, а я пришпилила его сзади? Что бы ты,
интересно знать, тогда без меня делал?
- Был бы уже на том свете, и сомневаться нечего...
- Вот именно. На том свете. Па, ты у меня в долгу!
- Притом в неоплатном, моя принцесса. И все же позволь тебе заметить, что сейчас
я выполняю самое, пожалуй, ответственное задание в моей жизни, и моя
профессиональная...
- Твоя жизнь! Твоя честь и слава! Вечно все твое! Так не пойдет! Выходит, я для
тебя ничего не значу?
- Родная моя, это вовсе не так...
- Так докажите, ваша светлость. Дайте, я выстрелю в герцога. Я так хочу, слышите?
Хочу и могу!
- Милая Джоски, ты просишь о...
- Так-так! Теперь я знаю, какого ты обо мне мнения! - Лицо Джоски от злости
раскраснелось, глаза полыхали огнем. В ярости она стукнула кулачком по перилам: -
Ненавижу!
- Прошу тебя, моя голубка...
- Буду ненавидеть тебя всегда, всю жизнь и ни когда не прощу! Никогда!
Из глаз ее хлынули слезы бессильного гнева, и Вурм-Диднис сдался.
- Перестань, - жалобно взмолился он. - Хорошо, пусть будет, как хочет моя
красавица.
- Вот здорово! - Слезы Джоски моментально высохли, словно их вовсе и не
бывало. - Па, я тебя обожаю! Давай сюда арбалет.
Диднис скрепя сердце протянул оружие.
- Один-единственный выстрел, мое сокровище. Другого не дано. Прицелься как
следует. Можешь для верности опереться о перила.
- Знаю, знаю!
Поустойчивее устроившись на балюстраде, она с прищуром завзятого эксперта стала
наводить стрелу на мишень.
- Не стреляй, пока герцог не даст знака к началу парада. И приготовься, он вот-вот
закончит речь.
- Да знаю же. И помолчи, а то я нервничаю.
К досаде собравшихся, герцог ораторствовал и ораторствовал. Он многословно
распространялся о лантийской истории, судостроении, присущей лантийцам тяге к
состязаниям. Слушатели уж заерзали, зашушукались, принялись жевать, покашливать и
энергично обмахивать себя веерами, но не тут-то было.
- Этот старикан что, до скончания века собирается болтать? - не вытерпела
Джоски. Судя по всему затянувшийся период ожидания начал сказываться на ее нервах.
Закусив нижнюю губу, она то и дело непроизвольно подергивала покоившийся на
спусковом крючке палец. - Да скорей же!
- Спокойствие и методичность, моя принцесса, - наставлял ее Вурм-Диднис. -
Представь, что это учебная мишень.
- Да хватит тебе! Занудствуешь не хуже герцога.
- Целься как можно точнее.
- Уже.
- На крючок нажимаешь пла-авно...
- Ты дашь мне сосредоточиться или нет?
- Ну вот, голубчик. По-моему, он почти...
- Наконец-то! - Неверно истолковав незаконченную фразу отца, Джоски едва ли
не рывком нажала на крючок. Высвобожденная тетива со звоном распрямилась, и стрела
унеслась по направлению к платформе. Отец и дочь замерли в ожидании результата.
- Промахнулась! - вскрикнул Вурм-Диднис.
- Это ты вспугнул меня раньше времени! Дай попробую еще разок!
- Некогда, моя принцесса, нет времени. Бросай арбалет и бежим.
- Я быстренько...
- Не теперь.
С непривычной твердостью Вурм-Диднис потащил дочь к люку. Толпа внизу ахнула,
загалдела, и этот шум придал беглецам дополнительное ускорение. Юркнув в люк, они
мигом спустились по стремянке, пронеслись по винтовой лестнице и наконец очутились
на уровне канала. Еще через пару минут они были в холле и, прихватив брошенные
Джоски корзину и щетки, метнулись к двери, через которую проникли в дом, приподняли
засов и выглянули наружу. Улица была пустынна, но с другой стороны здания, около
воды, слышались тревожные крики Парочка тихо выскользнула из башни, Диднис достал
из кармана замок, приладил его на место и запер. Оба - на вид простая поденщица и ее
старый невзрачный спутник - обогнули башню, миновали ближайший к ней Парнисский
купол и нырнули в аллею, пролегавшую между двумя одинаковыми розово-мраморными
особняками, после чего растворились в пестрой взбудораженной толпе, заполнившей
берега лагуны Парниса.
Обращаясь с речью к лантийцам, герцог Повон конечно же не мог видеть
устремившейся к нему с вершины башни Вежни арбалетной стрелы. Он почувствовал
лишь легчайшее дуновение, едва ощутимое колебание воздуха, и вовсе не обратил бы на
него внимания, если бы не раздавшийся мгновение спустя крик боли. Оборвав речь на
полуслове, Повон оглянулся и увидел распростертого на ковре Бескота Кор-Малифона.
Плечо Бескота было залито кровью, а в нескольких дюймах от головы несчастного
торчала глубоко вонзившаяся в доски платформы короткая, жутковатого вида стрела.
- На вашего герцога напали! - завопил Повон и с пронзительным проворством
соскочил со своего возвышения, чтобы укрыться в гуще верных гвардейцев.
Не прошло и секунды, как солдаты воздвигли несокрушимую стену из плоти и
стали, за которой дрожал и стучал зубами до смерти перепуганный герцог. Командир
гвардейцев принялся бойко отдавать приказы, солдаты поспешили их выполнять. Повону
же не было до их суеты никакого дела. Лишь бы выстоял живой заслон, лишь бы не дал
ему погибнуть. Внезапное исчезновение его милости донельзя озадачило подданных, ибо
ни один из них не заметил выстрела. Да, герцог сошел с возвышения, но почему не дают
сигнала начать парад? Корабли по-прежнему стояли на якоре, а на платформе кипела
какая-то бурная малопонятная деятельность. Вскоре те, кто стоял ближе к платформе,
разглядели, что кто-то ранен, и тут же поползли слухи, один другого невероятнее. Одни
говорили, будто на платформе вспыхнула драка, будто взбунтовались герцогские
гвардейцы. Другие утверждали, что убили кого-то из благородных господ. Но, как бы ни
били себя в грудь распространители слухов, никто точно не мог сказать, что именно
случилось, и толпа гудела в лихорадочном ожидании.
И уж если кого и можно было заподозрить в нерешительности, то никак не кельдаму
Нуксию. Как член герцогской свиты она заранее приготовилась вынести пытку
лантийским легкомысленным празднеством. Ей, как будущей герцогине, надлежало если
не поощрять, то терпеливо сносить подобные забавы, сколь бы предосудительными они
ей ни представлялись. Однако обострившаяся ситуация была как раз по ней. Окинув
взглядом место происшествия, от раненого придворного до торчащей стрелы и
окружающих зданий, она все с ходу поняла. А когда заговорила, то обращалась к
командиру Круфору, вместе со своими гвардейцами прикрывавшему герцога, от которого,
как кельдама знала, толку не добьешься.
- Откуда стреляли? - требовательно спросила она.
- Судя по углу падения стрелы, из одного вон из тех высоких зданий.
- И что?
- К каждому уже отправлена поисковая группа, кельдама. Всех граждан,
находящихся в этих зданиях и поблизости от них, допросят и обыщут.
- Его милость жив-здоров?
- Абсолютно.
- А умирающий лебедь? - Нуксия ткнула большим пальцем за плечо, туда, где
находился Кор-Малифон.
Круфор закашлялся и поднес руку ко рту - то ли для того чтобы пригладить
пышные светлые усы, то ли чтобы спрятать улыбку.
- Сержант Поньо, немного понимающий в медицине, говорит, что рана лорда КорМалифона
пустяковая. Царапина. Но врача тем не менее уже вызвали.
Да гвардеец был не только хорош собой, но и знал свое дело.
- Хорошо, командир. Я вами довольна. Очень довольна.
- Счастлив услышать похвалу, поскольку высоко ценю мнение кельдамы.
- Когда вернутся поисковые отряды, жду подробного доклада.
- Любая информация будет тотчас представлена на ваше рассмотрение. Более того,
я лично ее доставлю.
- Что ж, пусть так. Хорошо, командир. Мне нравится ваша деловитость. А теперь
скажите своим людям, чтобы пропустили меня к герцогу.
- Все будет так, как желает кельдама. Круфор склонил белокурую голову,
повернулся и отдал приказ гвардейцам, которые расступились, пропуская кельдаму к
трусливо присевшему на корточки Повону.
- Вот это женщина, - ни с того ни с сего промолвил командир и стал наблюдать за
охающими и ахающими придворными, которые метались, грозя, того и гляди,
перевернуть платформу.
Нуксия твердым шагом подошла к герцогу. Поистине жалкое зрелище: глаза Повона
остекленели, на лбу выступили капли пота. Кудахтать над ним у Нуксии не было ни
времени, ни желания.
- Итак, - грозно начала она, - что вы намерены предпринять?
Повон молчал.
- Я спрашиваю, что вы намерены предпринять. Говорите!
Герцог понял, что отвечать все равно придется.
- В каком состоянии мой друг Бескот? - уклончиво спросил он.
- Хнычет, трясется, стенает, но опасность ему не грозит.
Из груди Повона вырвался вздох облегчения. Превыше всего он желал бы сейчас
услады "Лунных грез", а последний источник, из которого он получал их, едва не
оказался перекрыт. Сознание того, что далеко не все потеряно, вернуло ему мужество.
- Надо защищаться, - невнятно пробормотал он. - Напасть на врага. Напасть. На
Грижни. Атаковать.
- Сколько можно сражаться с химерами, нареченный? - раздраженно заметила
кельдама. - Уверяю вас...
- Да, атаковать! - провозгласил герцог с такой страстностью, что кельдама была
вынуждена умолкнуть. - Будет битва. Такая, какой доселе не видывали. Я соберу
огромное войско, нападу на Назара-Син и раз и навсегда расправлюсь со всеми врагами.
- Безрассудство...
- Со всеми, - продолжал бредовой скороговоркой Повон, - со всеми до единого!
Раз и навсегда! С сыном Грижни... с его вдовой... с предателем, который им там
помогает... с белыми демонами... со всеми! Всех их ждет смерть! И только тогда я наконец
успокоюсь и избавлюсь от жутких кошмаров. Лишь тогда.
- Куда более разумно было бы обдумать...
- Огромное войско, - настойчиво повторил герцог. - И полное уничтожение.
Полное!
В чем, в чем, а в этом его милость проявил небывалое упорство. И напрасно
кельдама Нуксия приводила всевозможные доводы, пытаясь хоть как-то на него повлиять.
Повон жаждал крови.
Проведенные гвардейцами поиски ни к чему не привели. Злодей, замышлявший
убийство, успел улизнуть. Арбалет и остатки трапезы, обнаруженные на крыше башни
Вежни, никоим образом не навели на его след. Никто не видел, как хотя бы одна живая
душа входила в здание или выходила из него. Злоумышленник - или злоумышленники
- словно испарился.
Из-за утреннего происшествия открытие Парнисской регаты пришлось отложить.
Она началась на другой день, но уже без торжественного напутствия герцога и к тому же
под проливным дождем. Один из сильных порывов ветра перевернул "Заколдованный
лес".
Глава 11
Леди Верран вовсе не собиралась специально следить за Риллифом ХарФеннахаром,
она мельком увидела его в одном из коридоров, и странное поведение
лантийца привлекло ее внимание. С этого момента любопытство не давало ей покоя. Она
следовала за ним по пятам, оставаясь незамеченной, наблюдала, и его действия все
больше и больше вызывали у нее недоумение. Феннахар шел медленно, внимательно
осматривая стены. Вряд ли столь тщательные исследования всего лишь плод праздного
любопытства. По всему было видно, у него есть какая-то цель. Казалось, он что-то искал.
Но что? И почему просто не подошел к ней и не спросил о том, что его интересует, вместо
того чтобы втихаря рыскать по коридорам? Ведь скрытность так противна его натуре. И
вот еще что, зачем он так странно машет левой рукой?
Рука Феннахара была простерта как "волшебная лоза". Он то поднимал ее к потолку,
то опускал к полу. Подойдя к разветвлению коридоров, он вытянул левую руку сначала в
сторону одного хода, затем другого, как будто искал направление, и продолжил путь по
левому проходу. Верран, по-прежнему не отставая, шла за ним. Он, похоже, направлялся в
дальний подземный зал, где находилась обогревательная система, изобретенная Террзом
Фал-Грижни, и беспокойство Верран усилилось. Что нужно Феннахару от
обогревательной системы? Его интерес чисто научный или же он задумал причинить
вардрулам вред? Стоит разрушить Фал-Грижниево устройство, и огромная система
туннелей лишится тепла, необходимого для жизни. Ей не составляло труда остановить
Феннахара. Нужно только гро
...Поділитися у соцмережах
