Жанр: Фантастика
Врата Смерти 2. ЭЛЬФИЙСКАЯ ЗВЕЗДА
...язную работу под наблюдением сурового надсмотрщика -
поварихи, она должна была ютиться в каморке вместе с поломойкой, не имея
никакой собственности, и копить скудное жалованье, чтобы к старости купить
себе свободу. И тем не менее Каландра твердо верила в то, что она оказывает
человеческому существу непомерно большую честь, позволяя ей жить среди
цивилизованного народа.
Вид людской девушки в ее кухне подлил масла в огонь гнева, охватившего
Каландру.
Людской священник! Это просто безумие. У отца, видно, и вовсе ум за разум
зашел. Одно дело - повредиться рассудком, но совершенно другое - настолько
забыть о приличиях.
Каландра прошла через буфетную, со скрипом отворила дверь подвала и стала
спускаться по затянутой паутиной лестнице в холодную темноту.
Дом Квиндиниаров был возведен на мшанике, который произрастал в верхних
ярусах прианской зелени. На языке, который предположительно был в ходу у
первых обитателей этого мира, название Приан означало Царство Огня. Название
было вполне подходящим, поскольку на Приане постоянно светило солнце. Еще
более подходящим названием было бы Зеленое Царство, потому что благодаря
постоянному сиянию солнца и частым дождям поверхность Приана была по крыта
таким количеством растительности, что немногие жители планеты когда-либо
видели землю.
Огромные мшаники покрывали сплетения ветвей гигантских деревьев, стволы
которых в основании были толщиной с целый континент. Ярус за ярусом листья и
растения устремлялись вверх, и ярусов этих было бесчисленное множество.
Мшаники были необычайно прочны и устойчивы - огромный город Эквилан был
возведен на них. Озера и целые океаны катили волны над тол щами
коричневато-зеленой массы. Самые верхние ветви деревьев возвышались над
ними, образуя огромные джунглеподобные леса. Именно на вершинах деревьев или
на мшаниках воздвигали свои города цивилизации Приана.
Болота покрывали не всю планету целиком. Они кончались в страшных местах,
которые называли драконьими стенами. Немногие обитатели мира побывали у этих
пропастей. Воды из болотных морей здесь всплескивались через край и
низвергались во тьму с грохотом, от которого содрогались могучие деревья.
Если кто-нибудь стоял на краю земли, глядя на бесконечную массу джунглей под
ногами, он чувствовал себя маленьким, слабым и хрупким, как только что
проклюнувшийся лист.
Иногда, если наблюдатель справлялся с собой и набирался храбрости, чтобы
некоторое время понаблюдать за джунглями внизу, он мог заметить зловещее
движение - извивающееся тело, скользящее среди ветвей, двигающееся в
темно-зеленом сумраке так быстро, что казалось обманом зрения. Это и были те
самые создания, которые дали драконьим стенам их имя, - драконы Приана. Их
видели немногие, поскольку драконы так же опасались крошечных странных
существ, обитающих на вершинах деревьев, как люди гномы и эльфы опасалась
драконов. Тем не менее существовало поверие, что драконы - это огромные
крылатые существа, наделенные высоким интеллектом, которые проводят жизнь
далеко-далеко внизу и, возможное даже живут на легендарной "земле".
Лентан Квиндиниар никогда не видел дракона. А вот отец его видел, и даже
не одного.
Квинтайн Квиндиниар был легендарным исследователем и изобретателем. Он
помог возвести эльфийский город Эквилан; изобрел множество видов оружия и
прочих приспособлений, которые немедленно стали предметом вожделений людей,
живущих неподалеку; воспользовался фамильным достоянием в виде орнита, чтобы
основать торговую компанию, которая процветала год от года. Несмотря на свои
успехи, Квинтайн не остался сидеть дома, подсчитывая барыши. Когда его
единственный сын Лентан подрос, Квинтайн оставил ему свой бизнес и снова
отправился странствовать по миру.
Никто и никогда больше ничего о нем не слышал, и по прошествии нескольких
сотен лет все решили, что он умер.
В жилах Лентана текла кровь странников, но ему никак не удавалось
оправдать это: бизнес не давал ему такой возможности. Лентам унаследовал
семейный талант к деланию денег, но эти деньги не казались ему его
собственными деньгами. Он просто нес бремя торговли, основанное его отцом.
Лентан искал способ оставить в мире свой след, но, к несчастью, в мире
оставалось мало неисследованного. На северинте землей владели люди, на
встоке и закаде простирался Теринтийский океан, на югринте мир
перегораживали драконьи стены. На всем обозримом пространстве идти было
некуда, разве что вверх.
Каландра вошла в подвальную лабораторию, подметая юбками пыль, с таким
выражением на лице, что от него запросто могло скиснуть молоко. По крайней
мере, ее отец скис мгновенно. Лентан, увидев дочь в столь ненавистном ей
месте, побледнел и придвинулся поближе к другому эльфу, бывшему в
лаборатории. Этот другой улыбнулся и церемонно поклонился. Каландра
помрачнела.
- Как хорошо.., рад видеть тебя здесь, до.., доРегая, - забормотал бедный
Лентан, проливая какую-то дурно пахнущую жидкость на грязный стол.
Каландра сморщила нос. Замшелые стены и пол распространяли мускусный
запах, который смешивался с разными химическими ароматами, самым
примечательным из которых был запах серы.
- Госпожа Квиндиниар, - сказал второй эльф, приветствуя ее. - В добром ли
вы здравии?
- О да, сэр, благодарю. А вы поздорову ли, мастер-астролог?
- Немного страдаю ревматизмом, но этого и следовало ожидать в моем
возрасте.
- Надеюсь, твой ревматизм заставит тебя убраться отсюда, старый ты
шарлатан! - пробормотала Каландра.
- Почему эта ведьма мешается здесь! - пробормотал астролог в широкий
воротник с острыми концами, который встал дыбом на его плечах, закрывая
лицо.
Лентан стоял между ними с видом виноватым и несчастным, хотя и не знал
еще, что же такого он сделал.
- Отец, - суровым волосом сказала Каландра, - я хочу поговорить с тобой.
Наедине.
Астролог поклонился и вознамерился удалиться. Увидев это, Лентан ухватил
его за хламиду.
- Нет, моя доРегая. Эликснуар - член семьи...
- Ест достаточно, чтобы быть членом семьи, это верно, - выпалила Каландра
- ужасное известие о людском священнике оказалось последней каплей,
переполнившей чашу ее терпения. - Он ест так, что может сойти и за
нескольких членов семьи.
Астролог заставил себя выпрямиться и нацелил вниз свой нос, такой же
острый, как зубцы его воротника.
- Калли, помни, что он наш гость! - сказал Лентан, потрясенный тем, что
ему приходится осаживать свою старшую дочь. - И ВОЛШЕБНИК!
- Гость - это да. Он не откажется поесть, выпить нашего вина и поспать в
нашей спальне для гостей. Но я сильно сомневаюсь в том, что он волшебник.
Пока что я не видела от него ничего, кроме бормотания над твоими вонючими
смесями, отец, и любования тем, как они дымят и плюются. Вы двое однажды
подожжете дом. Волшебник! Ха! Он подстрекает тебя, папа, богохульным
историями о древних, которые путешествовали к звездам на кораблях с
огненными парусами...
- Это научный факт, юная леди, - вмешался астролог; зубцы его воротника
зашевелились от возмущения. - И то, чем занимаемся мы с твоим отцом, есть
научное исследование, и оно не имеет ничего общего с религией...
- Да ну? Так-таки и не имеет? - воскликнула Каландра - и нанесла решающий
удар:
- Тогда почему мой отец приглашает людского священника?
Глаза астролога потрясенно расширились. Высокий воротник развернулся к
Лентану, несказанно ошеломленному всем происходящим.
- Это правда, Лентан Квиндиниар? - требовательно спросил волшебник. - Ты
послал за людским священником?
- Я.., я.., я, - только и мог выдавить Лентан.
- Вы ввели меня в заблуждение, сэр, - констатировал астролог со все
возрастающим достоинством, в соответствии с которым росла, похоже, величина
его воротника. - Вы заставили меня поверить, что разделяете наш интерес к
звездам, их обращению и месту в небесах.
- Да! Это так! - Лентан стиснул испачканные руки. - Вы делали вид, что
интересуетесь научным изучением того, как звезды управляют нашей жизнью...
- Богохульство! - воскликнула Каландра, содрогнувшись всем телом.
- И однако, ныне я обнаруживаю, что вы связались с.., с...
Слов волшебнику не хватило. Его воротник закрыл лицо, над зубчатым краем
гневно сверкали горящие глаза.
- Нет! Пожалуйста, позвольте мне объяснить! - заторопился Лентан. -
Знаете, мой сын Пайтан рассказал мне, что люди верят, будто был такой народ,
который жил на звездах, и я подумал...
- Пайтан тебе рассказал! - возмутилась Каландра, пораженная таким
оборотом дела.
- Люди жили на звездах! - возмутился астролог, голос которого приглушал
воротник.
- Но это было так похоже.., и, конечно, объясняет, почему древние
путешествовали к звездам, и соответствует учениям наших священников о том,
что когда мы умрем, то станем звездами.., а мне так не хватает Элитении...
Последние слова он произнес дрожащим, просительным тоном, которой
пробудил в его дочери жалость. На свой лад Каландра любила отца, так же как
она любила брата и младшую сестру. Это была суровая, непреклонная и
нетерпеливая любовь, но все же любовь, и Каландра коснулась холодными
тонкими пальцами руки отца.
- Папа, не переживай так. Я не хотела сделать тебе больно. Я просто
думала, что ты обсудишь это со мной, вместо.., вместо этой толпы в "Золотом
лугу". - Каландра не смогла удержать всхлипа. Вынув безукоризненно чистый и
выглаженный платок, она поднесла его к глазам.
Слезы дочери (не то чтобы непреднамеренные) повергли Лентана Квиндиниара
на замшелый пол и погребли на глубине двенадцати ладоней <Мертвых эльфов
хоронят именно на такой глубине.>.
Ее плач и трепетание воротника волшебника - это было уж слишком для эльфа
средних лет.
- Вы оба правы, - сказал Лентан, виновато поглядывая то на него, то на
нее. - Теперь-то я это понял. Я совершим ужасную ошибку, и, когда священник
явится, я немедленно отправлю его обратно.
- Когда он явится! - Каландра воззрилась на отца совершенно сухими
глазами. - Что ты подразумеваешь под этим? Пайтан сказал, что он не придет.
- Откуда Пайтан знает? - спросил Лентан. - Он что, говорил с ним после
меня? - Эльф сунул руку в карман шелкового жилета и вытащил измятый кусок
бумаги. - Взгляни, доРегая.
Он протянул ей письмо. Каландра выхватила его и прочитала. Ее глаза могли
бы прожечь в бумаге дырки.
- "Когда ты увидишь меня, я буду на месте". Подписано - "Людской
священник". Ого! - Ка ландра бросила лист отцу. - Это самое смешное - Пайтан
шутит шуточки. Никто в здравом уме не пошлет такое письмо, даже человек. Вот
уж вправду "людской священник"!
- Возможно, он вовсе и не в здравом уме, - зловеще сказал
мастер-астролог.
Свихнувшийся людской священник направлялся в ее дом!
- Избави Ори!
- пробормотала Каландра, ухватившись за край лабораторного стола, чтобы
не упасть.
- Ну ничего, моя доРегая, - сказал Лентан, обнимая ее за плечи. - Я обо
всем позабочусь. Предоставь это мне. Тебя это ни в малейшей мере не должно
смущать.
- А если я могу чем-нибудь помочь... - мастер-астролог понюхал воздух - с
кухни пахло жареным таргом, - ..я буду счастлив предложить свою помощь. Я
даже оставлю без внимания слова, сказанные в запале.
Каландра не обратила на волшебника никакого внимания. К ней вернулось
самообладание, и она думала теперь о том, как найти беспутного братца и
выжать из него признание. Она не сомневалась - ну, разве что чуть-чуть, -
что все это устроил Пайтан шутки ради. Он, вероятно, от всей души смеется
над ней. Интересно, долго ли он будет смеяться, когда она вдвое урежет емуГлава 3
ГРИФФИТ, ТЕРНЦИЯ, ТИЛЛИЯ
Каландра вернулась к своей работе - гроссбух был для нее успокоительным
лекарством от всех семейных треволнений. В доме было тихо. Ее отец вместе с
астрологом заперся в лаборатории, но, видя, что дочь взорвется раньше, чем
магический порошок, Лентан мудро решил воздержаться от дальнейших
экспериментов.
После обеда Каландра сделала еще одно дело, относящееся к бизнесу. Она
послала к птицевику слугу с письмом, адресованным господину Роланду из
Гриффита в таверну "Цветок джунглей". В письме говорилось следующее:
"Груз будет доставлен в начале пахоты. Оплата по получении.
Каландра Квиндиниар".
Птицевик привязал послание к ноге безошибочницы, приученной летать в
Тернцию, и подбросил яркую птицу в воздух.
Безошибочница легко скользила в потоках воздуха, струящихся между
могучими деревьями. Все мысли птицы были устремлены к месту ее назначения,
где в клетке ее ожидал самец. Она не опасалась хищников - ни одна живая
тварь не стала бы ее есть. Перья безошибочников покрывал жир, который
сохранял их сухими во время дождя. Этот жир был смертельным ядом для всех,
кроме самих безошибочников.
Птица летела на северинт-закад, над владениями и дворцами эльфийской
знати, через озеро Энтиаль. Она парила над эльфийскими фермами,
расположенными на мшистых возвышенностях, которые расчерчивали поверхность
неестественно прямыми линиями.
Рабы-люди трудились на полях, собирая урожай. Безошибочница была не то
чтобы голодна - ее покормили перед вылетом, - но мышка пришлась бы ей очень
кстати. Однако ни одной на глаза не попадалось, и птица продолжала свой
полет.
Бережно возделываемые угодья эльфов вскоре сменились дикими джунглями.
Ручьи, питаемые ежедневными дождями, собирались в реки, текущие по мшистому
ложу.
Прокладывая себе путь сквозь джунгли, реки иногда находили брешь в слое
мхов и каскадами низвергались вниз, в темные глубины.
Перед глазами птицы поплыли клочья облаков, и она направила полет вверх,
набирая высоту, поднимаясь над буйством очередного дождя. Темная масса,
пронизанная молниями, скрыла землю из виду. Птица тем не менее знала, где
находится - ее вел инстинкт. Внизу лежали леса лордов Марсина - так их
называли эльфы, но ни эльфы, ни люди не претендовали на них, поскольку
заросли там были совершенно непроходимы.
Буря началась и кончилась, как всегда - от самого сотворения мира. Солнце
засияло ярко, птица увидела населенные земли - это была Тиллия, людское
королевство. С огромной высоты птица заметила три из пяти сверкающих, ярко
освещенных башен, которые отмечали пять уделов Тиллийского королевства.
Башни, древние по людским меркам, были сложены из кристаллических блоков,
секрет изготовления которых был известен людским волшебникам во времена
правления короля Георга Единственного. Этот секрет (вместе с большинством
волшебников), сгинул в опустошительной Войне за любовь, которая последовала
за кончиной старого монарха.
Безошибочница использовала башни как указатели; снизившись, она полетела
низко над землями людей. Возведенная на широкой моховой равнине, пронизанной
там и сям деревьями, которые не вырубались) ради тени, эта страна была
плоской, пересеченной доРегами, усеянной маленькими городишками. Дороги были
наезженными - люди испытывали странную необходимость постоянно быть в
движении, каковую необходимость домоседы эльфы никогда не могли понять и
считали чертой варварской.
В этой части мира охота была куда удачней, и безошибочница прервала свой
полет, чтобы изловить толстенькую крысу. Покончив с едой, почистила когти
клювом, привела в порядок перья и снова взвилась в воздух. Увидев, что
равнинные земли переходят в густые джунгли, птица приободрилась: близился
конец ее долгого путешествия. Она была над Тернцией, самым северинтным
королевством. Добравшись до окруженного стенами города с кристальной башней
посередине - знак того, что здесь заходилась столица Тернции, - птица
услышала призывный крик своего супруга. Она вошла в стремительную спираль
над центром города и села на защищенную кожей руку тиллийского птицевика.
Тот взял послание, отметил его прибытие и водворил усталую безошибочницу в
клетку к ее самцу, радостно приветствовавшему подругу.
Птицевик передал письмо посыльному. Несколькими днями позже тот прибыл в
заштатную деревушку на самом краю джунглей и оставил его в единственном
кабачке.
Сидя на своем любимом месте в "Цветке джунглей", господин Роланд из
Гриффита изучал аккуратный свиток. Ухмыльнувшись, он показал его через стол
молодой женщине, сидевшей напротив него.
- Вот! А что я тебе говорил, Рега?
- Благодарение Тиллии, вот все, что я могу сказать, - ответила она
мрачным тоном. - Теперь у тебя, по крайней мере, есть что показать старине
Чернобороду, и, возможно, он ненадолго оставит нас в покое.
- Интересно, где он? - Роланд покосился на часоцвет <Цветок, лепестки
которого распускаются в едином ритме с погодным циклом. Все расы используют
его, чтобы отсчитывать время, хотя и называют по-разному. Люди используют
сам этот цветок, а эльфы создали магическо-механические приборы в подражание
ему.>, который рос в горшке на подоконнике.
Почти двадцать лепестков свернулись. - Что-то он запаздывает.
- Придет. Дело для него слишком важное.
- Да, и это заставляем меня нервничать.
- Совесть проклюнулась? - Рега осушила свою кружку с кегротом и
оглянулась в поисках служанки.
- Нет, я просто не люблю заниматься делами в этом месте, на виду...
- Да ладно. Все равно никто нас ни в чем не подозревает. О, вот и он. Что
я тебе говорила?
Дверь кабачка открылась, и на пороге появился гном. Он выглядел очень
внушительно; посетители кабачка даже оторвались от выпивки и еды, чтобы
посмотреть на него. Гном был чуть повыше среднего гномского роста, с
коричневой кожей, взъерошенной гривой вьющихся черных волос и такой же
бородой, которая снискала ему его прозвище у людей.
Густые черные брови, сходящиеся над крючковатым носом, и поблескивающие
черные глаза придавали его лицу выражение свирепости, которое здорово
выручало его в чужих землях. Несмотря на жару, он был одет в красно-белую
полосатую шелковую рубашку, поверху которой носил гномский доспех, из
толстой кожи, и ярко-красные штаны, заправленные в высокие тяжелые ботинки.
Посетители кабачка переглядывались с ехидными усмешками: одеяние гнома
казалось им слишком ярким. Впрочем, если бы они знали хоть что-нибудь о
гномском обществе и о том, что означает эта яркая одежда гнома, вряд ли им
было бы так смешно.
Гном остановился на пороге, щуря глаза после яркого солнечного света.
- Чернобород, друг мой, - позвал Роланд, поднимаясь со своего места. -
Сюда!
Гном вошел, оглядел собравшихся, задерживая сумрачный взгляд на тех, кто
казался слишком дерзким. Гномы в Тиллии были редкостью.
Гномское королевство было слишком далеко на северинт-всток от людского, и
два народа мало общались между собой, но этот самый гном пробыл в городе уже
пять дней и перестал быть новостью. Гриффит был жалким городишком на границе
между двумя королевствами, ни одно из которых на него не претендовало.
Обитатели занимались тем, что им было по нраву, и это их вполне устраивало,
тем паче что большинство обитателей были из тех областей Тиллии, где эти
любимые ими занятия привели бы их на виселицу. Жители Гриффита могли
удивляться тому, что в их городе появился гном, но никто из них не высказал
бы своего удивления вслух.
- Хозяин, еще три! - воскликнул Роланд, подняв свою кружку, и сказал,
обращаясь к гному, который усаживался за стол:
- У нас есть что отметить, друг мой.
- Да? - буркнул гном, подозрительно разглядывая Роланда и Регу.
Роланд ухмыльнутся и, не обращая внимания на явное недружелюбие гостя,
протянул ему письмо.
- Я не могу просесть это, - сказал гном, перебрасывая свиток обратно.
Прибытие служанки с кружками кегрота прервало их разговор, девушка нехотя
обмахнула стол грязной тряпкой, с любовью глянула на гнома и удалилась.
- Прости, я забыл, что ты не умеешь читать по-эльфийски. Груз уже в пути,
Чернобород, - пояснил Роланд, понизив голос. - Он будет здесь в начале
пахоты.
- Мое имя Другар. Это в бумаге сказано? - Гном похлопал по ней
толстопалой рукой.
- Точно так, друг мой Чернобород.
- Я тебе не друг, человек, - пробормотал гном, но на своем наречии и в
бороду. Губы его раздвинулись - это должно было, видимо, означать улыбку. -
Это хорошая новость.
- Выпьем за это. - Роланд поднял кружку, делая знак Роге, которая
смотрела на гнома с меньшим подозрением, чем он на них. - За наше дело.
- За это я выпью, - согласился гном после некоторого раздумья и поднял
кружку. - За наше дело.
Роланд шумно осушил кружку. Рега отпила пару глотков. Она некогда не
напивалась. Должен же хоть кто-то из них оставаться трезвым. Кроме того,
гном не пил. Он едва смочил губы. Гномы не уважают кегрот, который, прямо
сказать, куда слабее и безвкусней, чем их собственное крепкое пиво.
- Я вот все думаю, - сказал Роланд, подавшись вперед, - а против кого ты,
партнер, собираешься использовать это оружие?
- Угрызения совести, а, человек?
Роланд покосился на Регу, которая, услышав из уст гнома свои собственные
слова, пожала плечами и отвернулась. Интересно, какого ответа он ожидал на
свой дурацкий вопрос?
- Тебе платят достаточно, чтобы ты не задавал вопросов, но я скажу тебе,
ибо мы - честный народ.
- Настолько честный, что ты ведешь дела с контрабандистами, не так ли,
Чернобород? - усмехнулся Роланд.
- Черные брови гнома сошлись в линию, черные глаза вспыхнули.
- Я предпочел бы действовать открыто, но законы вашей страны запрещают
это. Моему народу нужно это оружие. Ты слышал что-нибудь об опасности,
идущей с северинта?
- Морские Короли?
Роланд сделал знак служанке. Рега коснулась его руки, напоминая об
осторожности, но он отстранил ее.
- А! Нет?! - Гном презрительно фыркнул. - Я говорю о северинте наших
земель.
Дальний северинт. - Правда, теперь он стал куда ближе.
- Ни о чем таком я не слыхал, Чернобород, дружище. Что же это?
- Люди - размерам с гору. Они идут с северинта, разрушая все на своем
пути.
Роланд чуть не захлебнулся кегротом и начал хохотать. Гном буквально
позеленел от ярости.
Рега изо всех сил вонзила ногти в руку своего партнера. Роланду с трудом
удалось вернуть себе серьезность:
- Прости, дружите, прости. Но эту байку я слышал еще от своего дорогого
папаши; тот, бывало, любил ее рассказывать, когда бывал хмельком. Так,
значит, титаны собрались напасть на нас. Я полагаю, одновременно вернутся
Пять Ушедших Лордов Тиллии. - Потянувшись через стол, Роланд похлопал
разъяренного гнома по плечу. - Ну что ж, храни свой секрет, друг мой. Пока
мы с женой получаем свои денежки, нас не заботит, что ты делаешь или кого
убиваешь.
Гном дернулся, стряхнул руку человека.
- Ты не хочешь прогуляться кое-куда, дорогой? - многозначительна сказала
Рега.
Роланд поднялся на ноги. Он был высок и мускулист, светловолос - и весьма
хорош собой.
Служанка, которая хорошо знала его, возникла рядом, едва он, встал.
- Прошу прошения.
Мне надо кое-куда. Проклятый кегрот просится наружу.
Он пробрался через общую залу, в которой было шумно и людно.
Рега улыбнулась самой обольстительной своей улыбкой и, обойдя вокруг
стола, села рядом с гномом. Внешне молотая женщина была прямой
противоположностью Роланду.
Невысокая, с пышными формами, она была одета так, чтобы заниматься делом
было удобно, и жара не досаждала. Ее льняная блузка, концы которой были
завязаны под грудью, открывала больше, чем скрывала.
Кожаные штаны длиной по колено плотно облегали ноги; кожа ее загорела до
золотисто-коричневого цвета, и в духоте таверны на ней поблескивали
бисеринки пота. Прямые каштановые волосы были расчесана на пробор и
ниспадали на спину шелковистым потоком.
Рега знала, что физически она ничуть не привлекает гнома. Может быть,
потому, что у нее нет бороды, подумала она, усмехаясь про себя, припомнив,
что она слышала насчет гномских женщин. Гном, по всей видимости, страстно
желал обсудить свою сказочку. А Рега не любила, когда клиент уходил
недовольным.
- Простите моего мужа, сэр. Он выпил лишку. Но мне это очень интересно.
Расскажите о титанах.
- Титаны... - Гном, казалось, пробует странное слово на вкус. Так вы
зовете их на своем языке?
- Кажется, да. Наши легенды рассказывают о гигантских людях, великих
воинах, которых боги звезд некогда создали, чтобы они им служили. Но ничего
подобного не видали в Тиллии со времен Ушедших Лордов.
- Я не знаю, те ли это.., титаны.., или нет, - покачал головой
Чернобород. - В наших легендах о таких созданиях не говорится. Нас не
интересуют звезды. Мы, живущие под землей, редко их видим. Наши легенды
говорят о Кователях, которые вместе с отцом всех гномов Дракаром создали
этот мир. Говорят, что однажды Кователи вернутся и помогут нам построить
города столь огромные и великолепные, что и представить невозможно.
- Если вы думаете, что эти гиганты - это, э-э... Кователи, тогда при чем
здесь оружие?
Лицо Чернобород потемнело, черты его стали резче.
- В это верит кое-кто из нашего народа. Но есть и те, кто говорил с
беженцами из земель северинта. Они рассказывали об ужасном разрушении и
смертоубийстве. Я думаю, что, возможно, легенды не правы. Вот зачем нам
оружие.
Сначала Рега думала, что гном лжет. Она и Роланд полагали, что Чернобород
собирается использовать это оружие против отдельных людских поселений. Но,
видя тревогу в черных глазах, слыша
...Закладка в соц.сетях
