Жанр: Фантастика
Врата Смерти 1. ДРАКОНЬЕ КРЫЛО
...ое, не просто механизм для собирания воды.
- Вода нужна ему для работы, - сказал Бэйн, влезая на табурет, чтобы
лучше видеть. - Машине нужен пар, чтобы двигать машины, которые производят
электричество, которое приводит в действие машину. Вероятно, вот эта часть
машины, - Бэйн ткнул пальцем в чертеж, - предназначена для того, чтобы
собирать воду и перекачивать ее в Срединное царство. Но, очевидно, это не
основная функция машины. Я...
Тут Бэйн встретился глазами с отцом и осекся на полуслове. Синистрад
молчал. Бэйн медленно слез с табурета.
Мистериарх молча вернулся к чертежам.
Бэйн направился к двери. Пес вскочил и весело побежал за ним, видимо
решив, что сейчас с ним будут играть. В дверях мальчик остановился и
обернулся.
- А я знаю! - сказал он.
- Что? - Синистрад сердито поднял голову.
- Я знаю, зачем они построили Кикси-винси. Я знаю, что она должна была
делать. Я знаю, как заставить ее делать это. И еще я знаю, как мы можем
заставить весь мир повиноваться нам. Я придумал, когда делал чертежи.
Синистрад пристально посмотрел на мальчика. В его нежных чертах было
что-то от матери, но проницательный и расчетливый взгляд, бесстрашно
устремленный на Синистрада, был отцовский.
Синистрад небрежно махнул рукой в сторону рисунков.
- Покажи.
Бэйн вернулся к столу и принялся объяснять. На собаку больше никто не
обращал внимания, и она спокойно улеглась у ног волшебника.
Глава 50
ЧЕРНЫЙ ЗАМОК, ВЕРХНЕЕ ЦАРСТВО
Iерезвон множества незримых колоколов пригласил гостей Синистрада к
обеду. Столовая замка - несомненно, созданная сию минуту - была без окон,
большая, темная и холодная. В центре пустой комнаты стоял длинный дубовый
стол, покрытый пылью. Вокруг стола, словно привидения, стояли кресла,
покрытые холстиной. Большой камин был холоден и пуст. Комната появилась
прямо перед носом у гостей, и они толпились в ней, с беспокойством ожидая
появления хозяина.
Эпло подошел к столу. На столе можно было писать пальцем - пыли и грязи
там было на добрый дюйм.
- Жду не дождусь узнать, чем тут кормят, - сказал Эпло.
Внезапно вспыхнул свет: то ожили невидимые до тех пор канделябры. Холст,
которым были накрыты кресла, исчез, словно по мановению незримой руки. Пыль
испарилась. Пустой стол внезапно покрылся всевозможными яствами: жареным
мясом, овощами, душистыми хлебами. Между блюд появились стаканы и кувшины,
наполненные вином и водой. Где-то заиграла тихая музыка.
Лимбек разинул рот, отступил и едва не свалился в камин, где уже ревело
пламя. Альфред подскочил. Хуго и тот вздрогнул и шарахнулся назад, с
подозрением глядя на стол. Эпло спокойно улыбнулся, взял со стола буа и откусил. В тишине было отчетливо слышно, как
он жует. Сладкий сок потек у него по подбородку. "Отличная иллюзия, -
подумал Эпло. - Они и не догадаются - а через час будут удивляться, отчего
им снова хочется есть".
- Садитесь, пожалуйста, - сказал Синистрад, радушно махнув рукой. Другой
рукой он вел Иридаль. Бэйн шел рядом с отцом. - Располагайтесь, как вам
удобно. Мы не любим церемоний. Прошу вас, дорогая. - Он подвел Иридаль к
концу стола и с поклоном усадил ее. - Я думаю, сударыня, сэра Хуго стоит
вознаградить за то, что он сделал для вас сегодня. Я посажу его рядом с
вами.
Иридаль покраснела и уставилась в свою тарелку. Хуго уселся там, где ему
было сказано. Видно было, что он не имеет ничего против.
- Остальных прошу садиться там, где им будет угодно. Кроме господина
Лимбека. Прошу прощения за мою сегодняшнюю ошибку, - сказал волшебник,
переходя на язык гегов и любезно кланяясь Лимбеку. - Я совсем забыл, что вы
не понимаете нашего языка. Это было ужасно грубо с моей стороны. Мой сын
рассказывал мне о вашей героической борьбе за освобождение своего народа.
Пожалуйста, сядьте рядом со мной и расскажите мне о себе. Не беспокойтесь
насчет остальных гостей, моя супруга займет их.
Синистрад уселся во главе стола. Лимбек, польщенный, смущенный и
взволнованный, втиснулся в кресло рядом с Синистрадом. Бэйн сел напротив, по
левую руку от отца. Альфред поторопился занять место рядом с принцем. Эпло
выбрал место на другом конце стола, рядом с Иридаль и Хуго. Пес плюхнулся на
пол рядом с Бэйном.
Эпло, как всегда молчаливый и замкнутый, казалось, был полностью занят
трапезой. На самом же деле он внимательно прислушивался ко всем разговорам,
что велись за столом.
- Надеюсь, вы простите мне мою сегодняшнюю слабость, - говорила Иридаль.
Она беседовала с Хуго, но глаза ее, как бы помимо ее воли, все время
обращались к противоположному концу стола, где сидел ее муж. - Со мной
иногда случаются подобные приступы.
Синистрад, следивший за ней, легонько кивнул. Иридаль повернулась к Хуго
и посмотрела на него прямо - в первый раз за все время, что они сидели
рядом. Она даже попыталась улыбнуться.
- Я надеюсь, вы уже забыли обо всем, что я вам наболтала. Это все от
слабости. Я сама не помнила, что говорила. Небось всякие глупости...
- Вы говорили вполне разумные вещи, - сказал Хуго. - И именно то, что
хотели сказать. Вы вовсе не были больны - просто напуганы до смерти.
Когда Иридаль вошла, на щеках у нее играл слабый румянец. Теперь она
вновь побледнела, оглянулась на мужа и потянулась за стаканом вина.
- Забудьте о том, что я сказала! И не упоминайте об этом, если вам дорога
жизнь!
- Моя жизнь стоит недорого, тем более теперь. - Хуго нашарил под столом
ее руку и стиснул в своей руке. - Так что мне не жаль пожертвовать ею, чтобы
помочь вам, Иридаль.
- Попробуйте этот хлеб, - сказал Эпло, протягивая Хуго большой ломоть. -
Замечательный хлеб. Синистрад очень советует...
И в самом деле, мистериарх очень внимательно следил за ними. Хуго
неохотно выпустил руку Иридаль, взял хлеб и положил его на свою тарелку.
Иридаль ковырялась в тарелке, притворяясь, что ест.
- Тогда, ради меня, не упоминайте о моих словах, тем более если вы не
собираетесь последовать моему совету!
- Я не могу уйти, зная, что вы в опасности.
- Глупец! - Иридаль выпрямилась, краска залила ее щеки. - Что можете
сделать вы, человек, лишенный дара, против таких, как мы? Я в десять раз
могущественней вас и куда лучше могу защититься, если в том будет нужда!
Запомните это!
- Ну извините, - смуглое лицо Хуго тоже покраснело. - Я думал, вам нужна
помощь...
- Это вас не касается, милостивый государь!
- Что ж, сударыня, можете быть уверены, что я больше не стану вас
беспокоить!
Иридаль не ответила и снова уставилась в свою тарелку. Хуго угрюмо
принялся за еду.
Эпло, видя, что на этом конце стола на некоторое время наступило
молчание, обратил свое внимание к противоположному концу.
Пес, лежавший у кресла Бэйна, насторожил уши и внимательно следил за
всеми, как бы ожидая, не перепадет ли и ему чего-нибудь.
- Но ведь вы же почти не видели Срединного царства, - говорил Лимбеку
Синистрад.
- Я видел достаточно, - ответил Лимбек, подслеповато моргая сквозь свои
толстые очки. За эти несколько недель гег заметно переменился. То, что он
перевидал и передумал, словно острым резцом соскоблило с него весь его
сонный идеализм. Он видел жизнь, которой его народ был лишен на протяжении
многих веков, видел благоденствие, которое они создают, но не разделяют.
Первые прикосновения резца больно ранили его. Потом пришел гнев.
- Я видел достаточно, - повторил Лимбек. Ошеломленный окружавшей его
волшебной красотой и собственными чувствами, он не мог найти других слов.
- Да, конечно, - сказал волшебник. - Я искренне сочувствую вашему народу;
все жители Верхнего царства разделяют вашу скорбь и ваш праведный гнев. Я
чувствую, что мы тоже отчасти виновны перед вами. Нет, мы никогда не
пользовались вашим трудом. Вы сами видите, что нам не нужна ничья помощь. И
все же я чувствую, что в ваших страданиях есть доля и нашей вины. - Он
пригубил вина из стакана. - Мы ушли из мира, потому что устали от войн,
устали смотреть, как наши братья гибнут во имя ненависти и алчности. Мы были
против этого и делали все, чтобы остановить насилие, но нас было мало,
слишком мало...
В его голосе послышались слезы. Эпло подумал, что волшебник напрасно
устроил это замечательное представление. Иридаль давно перестала делать вид,
что ест. Она молча сидела, глядя на свою тарелку, пока не убедилась, что ее
муж полностью поглощен беседой с гегом. Тогда она подняла глаза, но
устремила их не на мужа и не на Хуго. Она посмотрела на своего сына.
Возможно, ей в первый раз с тех пор, как он прибыл, удалось разглядеть его.
Глаза ее наполнились слезами. Она быстро опустила голову, подняла руку, как
бы затем, чтобы отвести прядь волос, упавших ей на глаза, и незаметно
смахнула слезы.
Хуго стиснул кулак в бессильном гневе.
И как только удалось любви проникнуть в это ожесточенное сердце? Эпло не
знал, да это и неважно. Но это было очень некстати. Патрину был нужен
человек, способный действовать, поскольку сам он был лишен этой возможности.
Не хватало еще, чтобы Хуго погиб, совершая какой-нибудь дурацкий подвиг во
имя своей прекрасной дамы!
Эпло потер правую руку, сдвигая повязки. Открыв знаки, он небрежно
потянулся за хлебом и по дороге коснулся кувшина с вином. Взяв хлеб, он
положил его на свою тарелку и незаметно сдвинул повязки на место, снова
спрятав руны.
- Иридаль, - сказал Хуго. - Я видеть не могу, как вы страдаете...
- Какое вам дело до меня?
- Черт возьми, да если бы я знал! - Хуго склонился к ней. - Какое мне
дело до вас и до вашего сына? Я...
- Хотите еще вина? - спросил Эпло, протягивая кувшин.
Хуго поморщился, нахмурился и решил не обращать внимания на своего
спутника.
Эпло налил стакан и подтолкнул его к Хуго. Стакан качнулся, и вино -
настоящее вино - облило руку Хуго и рукав его рубашки.
- Какого дьявола?.. - сердито спросил Хуго, обернувшись к патрину.
Эпло вскинул брови и указал глазами на противоположный конец стола.
Услышав шум, все, включая Синистрада, обернулись в их сторону. Иридаль
выпрямилась, лицо у нее было холодным, словно мраморная маска. Хуго поднял
стакан и выпил его залпом. Лицо у него при этом было такое мрачное, словно
он пил не вино, а кровь Синистрада.
Эпло улыбнулся - это было очень вовремя. Он успокаивающе помахал
Синистраду рукой с зажатой в ней горбушкой.
- Прошу прощения. Так вы говорили?..
- Я говорил, - продолжал мистериарх, нахмурившись, - что нам следовало
понять, что происходит с жителями Нижнего царства, и прийти к ним на помощь.
Но мы не знали, что геги попали в беду. Мы поверили тому, что некогда
рассказывали сартаны. Мы тогда еще не знали, что сартаны лжецы..
Тут все вздрогнули от лязга. Это Альфред уронил ложку на тарелку.
- Что вы имеете в виду? - с любопытством спросил Лимбек. - Что вам
рассказывали сартаны?
- Они утверждали, будто после Разделения ваш народ, менее рослый и
сильный, чем эльфы и люди, отправили в Нижнее царство для того, чтобы прочие
народы не обижали вас. На самом же деле, как теперь стало очевидно, сартанам
был нужен источник дешевой рабочей силы...
- Это неправда! - воскликнул Альфред. За весь вечер он не произнес ни
слова, а тут вдруг заговорил. Все, даже Иридаль, уставились на него с
изумлением.
Синистрад обернулся к нему, растянув губы в любезной улыбке:
- Вот как? А вам что же, известна правда?
У Альфреда даже лысина зарделась от смущения.
- Ну... видите ли... Я долго изучал гегов... - Он принялся теребить
бахрому скатерти. - Ну и вот... я подумал... Мне кажется, сартаны на самом
деле сделали это именно затем, что вы сказали... ну, чтобы защитить гегов.
Дело даже не в том, что гно... то есть геги... что они маленького роста и
поэтому более высокие народы могут угнетать их. Просто их - гегов - осталось
очень мало... после Разделения. А потом, у гно... у гегов врожденная
склонность к технике. А сартанам было нужно, чтобы кто-то присматривал за
машиной. Но они никогда не собирались... То есть они с самого начала
собирались...
Тут Хуго пошатнулся и уронил голову на стол. Иридаль вскрикнула и
вскочила на ноги. Эпло тоже поднялся с места.
- Ничего-ничего, - сказал он, подойдя к Хуго. Он закинул безвольно
обвисшую руку убийцы себе на плечи и поднял Хуго с кресла Другая рука Хуго
проволоклась по столу, опрокинула несколько стаканов и смахнула на пол
тарелку.
- Он неплохой парень, но вот пить не умеет, голова у него слабая на это
дело. Пойду отведу его в его комнату. А вы не беспокойтесь.
- Вы уверены, что с ним все в порядке? - спросила Иридаль, с
беспокойством глядя на Хуго. - Быть может, мне пойти с вами?..
- Ну что такого, дорогая? Он всего-навсего напился! - сказал Синистрад. -
Вам совершенно не о чем беспокоиться. Уберите его, прошу вас, - обратился он
к Эпло.
- А можно собака останется со мной? - спросил Бэйн, гладя пса. Тот, видя,
что хозяин собрался уходить, тоже вскочил.
- Конечно, - небрежно ответил Эпло. - Пес, останься!
Пес послушно улегся у ног Бэйна.
Эпло повел Хуго к двери. Тот шатался, еле держась на ногах. Остальные
остались на местах. Слова Альфреда были забыты. Синистрад снова обратился к
Лимбеку:
- Ваша Кикси-винси просто покорила меня. Я думаю, теперь, когда у меня
есть корабль, я отправлюсь в ваше царство, чтобы взглянуть на нее.
Разумеется, я с радостью сделаю все, чтобы помочь вашему народу
подготовиться к войне...
- К войне! - воскликнул Лимбек. Обернувшись, Эпло увидел, что гег
побледнел.
- Дорогой гег, я вовсе не думал вас шокировать! - Синистрад любезно
улыбнулся ему. - Просто это следующий логический шаг, и я, естественно,
предположил, что вы явились сюда именно затем, чтобы просить моей помощи. Я
уверяю вас, что мой народ всячески поддержит гегов.
Эпло вывел Хуго в темный холодный коридор, но ушами собаки продолжал
слышать слова Синистрада. Он как раз пытался сообразить, в какой стороне
расположены их комнаты, когда вдруг оказался в холле.
Перед ним было несколько дверей, некоторые из них были гостеприимно
распахнуты.
- Я надеюсь, среди нас нет любителей ходить во сне, - проворчал Эпло.
Он слышал, как в столовой зашелестело платье Иридаль и как она отодвинула
свое кресло. Она заговорила. Ее голос звенел от сдерживаемого гнева.
- Если позволите, я хотела бы вернуться к себе.
- Вам снова дурно, дорогая?
- Нет, благодарю вас, я чувствую себя прекрасно. - Иридаль помолчала,
потом добавила:
- Уже поздно, мальчику пора спать.
- Да, сударыня. Я сам уложу его. Вам нет нужды беспокоиться. Бэйн,
пожелай матушке спокойной ночи.
Да, интересный выдался вечерок. Фальшивая еда... Фальшивые слова... Эпло
уложил Хуго и накрыл его одеялом. Заклятие не даст ему проснуться до утра.
Эпло продолжал слушать голоса тех, кто был в столовой. Ничего
существенного они не говорили: просто прощались и желали друг другу
спокойной ночи. Патрин лег на постель, послал мысленный приказ собаке, потом
принялся разбираться в своих мыслях.
Кикси-винси. Он понял ее предназначение из тех картинок, что мелькали в
глазу, который держала в руке статуя Менежора. Сартаны гордо заявляли о
своем великом замысле. Эпло вспомнил эти картинки. Перед ним было
изображение этого мира - Мира Неба. Он видел рассеянные в беспорядке
острова, большие и малые, и бушующий внизу вихрь, смертельный и в то же
время живительный. Все это пребывало в хаосе, столь ненавистном любящим
порядок сартанам.
Когда же они обнаружили свою ошибку? Когда они поняли, что мир, который
они создали, чтобы переселить туда народы, выжившие после Разделения,
непригоден для жизни? Видимо, уже после того, как они заселили его. Тут-то
они и увидели, что прекрасные летающие острова бесплодны и непригодны для
жизни тех, кого на них поселили...
Сартаны решили привести это в порядок. Порядком они дорожили превыше
всего. Оттого-то они и решились скорее разрушить мир, чем дозволить править
им тем, кого они считали недостойными. А здесь сартаны решили построить
машину, которая с помощью их магии выстроила бы в одну линию все острова.
Эпло прикрыл глаза и снова, как наяву, увидел эти картинки. Невероятная
мощь, исходящая от Кикси-винси, захватит все острова и выстроит их так, что
они расположатся один над другим. И фонтан воды, источником которой будет
Мальстрим, хлынет наверх, так чтобы живительной влаги хватало всем.
Эпло разрешил загадку. Но самое удивительное, что Бэйну это тоже удалось!
Теперь Синистрад знал о назначении Кикси-винси и любезно излагал свои планы
Бэйну - и лежащему рядом псу.
Стоит наладить Кикси-винси - и мир выстроится в линеечку, и править им
будет он, Синистрад.
Пес вскочил на постель и улегся рядом с Эпло. Патрин лениво похлопал
собаку по боку. Пес сладко вздохнул, положил голову на грудь Эпло и закрыл
глаза.
"Вот глупцы, - думал Эпло, сонно поглаживая мягкие уши пса. - Выстроили
такую махину - и ушли А теперь она того и гляди окажется в руках какого-то
честолюбивого менша,.." Эпло никак не мог понять, зачем они это сделали. Нет, сартаны были
кем угодно, но глупцами они не были. Видимо, случилось нечто, что помешало
им завершить свой план. Знать бы еще, что именно! Однако, судя по всему, это
говорило о том, что сартанов в этом мире больше нет.
До него эхом донеслись слова Альфреда, произнесенные во время суматохи,
вызванной пьяным обмороком Хуго. Их не слышал никто - кроме пса и его
хозяина: "Они считали себя богами. Они хотели как лучше. Но все вышло совсем
не так..." Глава 51 ЧЕРНЫЙ ЗАМОК, ВЕРХНЕЕ ЦАРСТВО
- Папа, я хочу с тобой на Древлин!
- Нет, Бэйн! И не спорь со мной! Ты должен вернуться в Срединное царство
и взойти на трон.
- Я не могу вернуться! Стефан убьет меня!
- Не дури, мальчик. У меня нет времени на такие глупости Для того чтобы
ты мог унаследовать трон, Стефана и его королеву следует убить. Я это
устрою. На самом деле, разумеется, Срединным царством буду править я. Но я
не могу находиться в двух местах одновременно. Поэтому я отправлюсь в Нижнее
царство, налаживать машину. Не хнычь! Терпеть этого не могу!
Слова Синистрада звенели в голове Бэйна, как стрекотание назойливого
сверчка, который не дает уснуть.
"На самом деле Срединным царством буду править я".
"Ну да, ну да, папа, а где бы ты сейчас был, если бы я тебя не надоумил?"
Мальчик лежал на спине, прямо и неподвижно, и комкал в руках пушистое
одеяло. Он не плакал. Слезы - это ценное оружие в борьбе со взрослыми: он
часто и успешно использовал их против Стефана и Анны. А плакать одному, в
темноте - фу, какое малодушие! Так сказал бы его отец.
Впрочем, не все ли равно, что скажет отец?
Бэйн стиснул одеяло и едва не разревелся по-настоящему. Нет, ему не все
равно, что скажет отец! Совсем не все равно...
Бэйн очень хорошо помнил тот день, когда он отчетливо осознал, что люди,
которых он называл своими родителями, заботятся о нем, но не любят его. В
тот день он удрал от Альфреда и сшивался на кухне, выпрашивая у кухарки
кусочки сладкого теста. И тут вбежал зареванный мальчик-скотник - его только
что оцарапал дракон. Это был сынишка кухарки, мальчик примерно тех же лет,
что и Бэйн. Отец, драконюх, взял его к себе в помощники. Царапина была так
себе, ничего серьезного. Кухарка промыла ее, перевязала, а потом обняла
мальчика, прижала к себе, погладила по головке и отослала обратно. Мальчик
убежал, забыв и о боли, и о страхе.
Бэйн следил за ними, забившись в угол. Накануне он порезался треснувшим
стаканом Ой, что было! Тут же призвали Триана. Триан принес с собой
серебряный нож, прокаленный на огне, целебные травы и паутину, чтобы
остановить кровотечение. Провинившийся стакан тут же разбили вдребезги.
Альфреда едва не выперли - Стефан орал на него минут двадцать. Королева Анна
едва не упала в обморок, и ее пришлось увести из комнаты. Но она не
поцеловала Бэйна, не погладила по голове, не попыталась рассмешить, чтобы
заставить забыть о боли...
Бэйн получил некоторое удовлетворение, отлупив мальчишку. Особенно
приятно было то, что скотника потом еще строго наказали за то, что он дрался
с принцем. Ночью Бэйн спросил у голоса из амулета, который часто
разговаривал с ним по ночам, отчего его мама и папа не любят его.
Голос рассказал ему правду. Стефан и Анна ему не родители. Он просто
пользуется ими до поры до времени. Его настоящий отец - могущественный
мистериарх. Его настоящий отец живет в роскошном замке в сказочном
королевстве. Его настоящий отец гордится своим сыном и, когда придет время,
возьмет его к себе И они всегда будут вместе Собственно, последнюю фразу
Бэйн добавил от себя. А тут отец сказал: "На самом деле Срединным царством
буду править я".
Мальчик выпустил одеяло, ухватился за амулет и дернул изо всех сил. Но
цепочка выдержала. Бэйн произнес несколько слов, которые он узнал от того же
мальчишки-скотника, дернул еще раз, сильнее, оцарапался сам, но цепочка
осталась цела. Тогда он наконец разревелся, разревелся от боли и
разочарования. Он сел в постели, принялся тянуть и дергать цепочку, она
запуталась у него в волосах, но наконец ему удалось сорвать ее.
Альфред плелся по коридору, разыскивая в этом лабиринте свою комнату.
"Лимбек попал под влияние мистериарха. Я предчувствую, что гегов вот-вот
втянут в кровавую бойню, в которой погибнут тысячи - и ради чего? Всего лишь
ради того, чтобы какой-то негодяй мог править миром! Я должен предотвратить
это. Но как? Что я могу - один? И стоит ли останавливать это? Ведь, в конце
концов, именно попытки управлять тем, чему следовало предоставить идти своим
путем, привели нас к гибели! И еще этот Эпло... Я точно знаю, кто он такой,
но опять же что я могу? И следует ли мне что-то предпринимать? Я не знаю! Не
знаю! Ну почему я остался один? По ошибке или мне действительно
предназначено что-то сделать? Но что именно?" Тут камергер обнаружил, что
оказался у двери комнаты Бэйна Внутри у Альфреда была такая сумятица, что
темный коридор поплыл у него перед глазами. Альфред остановился, ожидая,
пока его зрение прояснится, и отчаянно желая, чтобы его мысли тоже
прояснились. И вдруг он услышал, что Бэйн плачет и ругается у себя в
комнате. Альфред огляделся, убедился, что никто за ним не следит, поднял два
пальца правой руки и начертил на двери руну. Дверь словно растаяла, так что
Альфред мог видеть, что происходит в комнате.
Бэйн швырнул свой амулет в угол.
- Никто меня не любит! Ну и хорошо! Я их тоже никого не люблю! Ненавижу!
Всех ненавижу!
Мальчик бросился ничком на кровать и зарылся лицом в подушку. Альфред
перевел дыхание. Наконец-то! Наконец-то это произошло! И как раз тогда,
когда он уже отчаялся.
Теперь пора увести мальчика от той ямы, куда чуть было не затащил его
Синистрад. Альфред шагнул вперед, совершенно забыв про дверь, - и едва не
расквасил себе нос: ведь заклинание не уничтожило дверь, оно лишь сделало ее
невидимой.
Камергер еле успел остановиться, и в тот же момент ему пришло в голову:
"Нет, я не гожусь. Кто я такой? Всего лишь слуга. Надо позвать мать!" Бэйн
услышал шум в своей комнате. Он быстро зажмурился и застыл. Натянул одеяло
на голову и незаметно стер с лица слезы.
Может, это Синистрад пришел сказать, что передумал?
- Бэйн! - голос был тихий и нежный. Голос его матери.
Мальчик притворился, что спит. "Что ей нужно? - подумал он. - И хочу ли я
говорить с ней? Да, - решил он, вспомнив слова отца, - пожалуй, мне стоит
поговорить с матерью. Всю жизнь мной кто-то пользовался! Теперь я сам буду
пользоваться другими".
Бэйн, сонно моргая, поднял с подушки растрепанную голову. Иридаль
перенеслась в его комнату и теперь стояла в ногах кровати. Она светилась
ровным теплым сиянием, озаряя своим отблеском мальчика Комната оставалась
погруженной во мрак. Взглянув на мать, Бэйн увидел в ее глазах жалость и
понял, что она заметила следы слез у него на щеках. Это хорошо. Он снова
пустил в ход свой арсенал.
- Дитя мое! - воскликнула Иридаль, подойдя к нему. Она села на постель,
обняла его и прижала к себе.
Мальчика обдало теплой волной. Он прислонился к ласковой руке матери и
сказал себе: "Ладно, отец получил от меня то, что хотел. Интересно, чего
хочет от меня она?" Похоже, Иридаль ничего не хотела. Она склонилась над ним
и бормотала что-то о том, как она по нему тосковала и хотела видеть его. Это
навело Бэйна на мысль.
- Мама, - сказал он, подняв на нее заплаканные глаза, - я хочу остаться с
тобой! А папа хочет отослать меня.
- Как отослать? Куда? Зачем?
- Обратно, в Срединное царство, к этим людям, которые меня совсем не
любят! - Бэйн схватил ее за руку. - А я хочу остаться с тобой! С тобой и с
папой!
- Да-да... - прошептала Иридаль. Она притянула Бэйна к себе и поцеловала
его в лоб. - Да... Семья... Как я мечтала... Быть может, еще не поздно. Мне
его не спасти, но, быть может, его сыну это удастся? Он не сможет пренебречь
такой невинной любовью, предать такое доверие. Эта ручонка, - она поцеловала
руку Бэйна, омывая ее слезами, - эта ручонка может вывести его из тьмы, в
которой он бродит!
Бэйн ничего не понял. Ему было безразлично, где свет, где тьма. Главное -
добиться, чтобы люди делали то, что хочется ему.
- Поговори с п
...Закладка в соц.сетях
