Жанр: Фантастика
Сага о Копье 7. Драконы Исчезнувшей Луны
...ои слова тварям
лесным и птицам небесным! - крикнула она. - Пусть они несут их народу
Сильванести. А вы, пришедшие сюда, передайте услышанное своим братьямквалинестийцам.
- Она посмотрела на Гилтаса и продолжила: - Все вы знаете Самара
- моего военачальника и лучшего друга. Много недель назад он отправился на
выполнение одного очень ответственного задания и сегодня вернулся с важными
новостями. - Эльхана облизнула губы. - Но перед тем как сообщить их вам, я
должна кое в чем признаться. Когда я уверяла вас, что Сильванеш лежит в своем
шалаше, я лгала. Если вы захотите выяснить причину этой лжи, то ищите ее в себе,
ибо я прибегла к обману в надежде сохранить единство в ваших рядах и привлечь к
нам наших родственников из Квалинести. Благодаря моей лжи вы не ослабли,
расколовшись на мелкие враждующие кучки, и теперь эта сила понадобится вам,
чтобы справиться с обрушившейся на наш народ бедой. - Она помолчала, пытаясь
перевести дух. - Я говорю правду. Вскоре после битвы при Сильваносте Сильванеш
был взят в плен. Мы пытались спасти его, но не смогли, поскольку он бесследно
исчез той же ночью. Тогда я попросила Самара разыскать моего сына. Слушайте!
Сильванеш, ваш король, находится в тюрьме Оплота.
Среди эльфов пронесся шепот, похожий на шорох ветвей, потревоженных ветром,
однако вслух никто ничего не сказал.
- Пусть Самар сам поведает вам эту историю.
Даже обращаясь к сильванестийцам, Самар ни на миг не спускал глаз с Эльханы. Он
стоял рядом с ней, готовый прийти на помощь по первому ее зову.
- Я встретил Соламнийского Рыцаря - храбрейшего и достойнейшего из людей. -
Темные глаза Самара внимательно изучали собравшихся. - Те, кто знаком с моим
суровым нравом, вероятно, понимают, что это наивысшая оценка, которую эльф
когда-либо давал человеку. Соламниец видел нашего короля в тюрьме и согласился
выполнить его поручение, рискуя собственной жизнью. Он передал мне плащ и кольцо
Сильванеша.
Эльхана высоко подняла руку с колечком.
- Оно действительно принадлежит моему сыну. Сильванеш получил его в подарок от
отца еще в детстве. Самар может подтвердить это.
Эльфы были явно встревожены. Подталкиваемый несколькими офицерами, из толпы
выступил Кайрин.
- Разрешите мне высказаться, королева.
- Говорите, кузен, - разрешила она, небрежно взглянув на него, как будто
добавляя этим: "Я все равно не собираюсь тебя слушать".
- Не сердись на меня, Эльхана Звездный Ветер, за то, что я смею оспаривать слова
столь великого и всеми признанного воина, как Самар, но может ли кто-нибудь
поручиться за того рыцаря? Возможно, нас просто хотят заманить в ловушку.
Королева облегченно вздохнула - она боялась совсем другого вопроса.
- Пускай Гилтас, король Квалинести из рода Солостарана, поделится с нами своим
мнением.
Недоумевая, Гилтас сделал несколько шагов вперед. Самар пристально посмотрел на
него, словно пытаясь по облику короля узнать его характер. Впрочем, каменное
лицо пожилого эльфа так и не позволило квалинестийцу догадаться, к какому
заключению тот пришел.
- Ваше Величество, - обратился Самар к Гилтасу, - доводилось ли вам встречаться
с соламнийцем по имени Герард Ут-Мондар?
- Да, - ответил изумленный Гилтас.
- Вы считаете его человеком чести?
- Безусловно.
- До него дошли слухи о бедствии, постигшем квалинестийских эльфов. Он просил
меня передать вам, что глубоко скорбит по поводу смерти королевы-матери Лораны и
искренне радуется вашему спасению.
- Я хорошо знаю этого рыцаря. Вы правильно поступили, поверив ему. Герард УтМондар
прибыл в Квалинести при странных обстоятельствах, однако покинул эту
страну нашим другом. Он стал одним из последних, кого успела благословить
Лоранталаса...
- Если и Самар, и Гилтас готовы засвидетельствовать благородство соламнийца, то
мне больше нечего возразить, - сказал Кайрин. Он поклонился и вернулся на свое
место.
На поляне собралось больше сотни эльфов. Они по-прежнему молчали, обмениваясь
красноречивыми взглядами. Выждав удобный момент, Эльхана снова обратилась к ним:
- Самар принес и другую новость - имя Единого Бога, явившегося к нам под маской
мира и любви, чтобы заполучить наше доверие, а потом стереть нас с лица земли.
Имя это древнее как мир: Такхизис!
Эльфы загудели, словно пчелиный рой.
- Я не могу объяснить вам, каким образом она вернулась на Кринн, да это сейчас и
не важно, - продолжала королева. Голос ее звучал все сильнее и величественнее -
она почувствовала, что сильванестийцы наконец-то были с ней каждой клеточкой
своих сердец. - Важно другое: теперь мы знаем имя нашего врага и можем быть
уверены в своей победе над ним, ибо нам уже удавалось одолеть его в прошлом!
- В эти минуты Герард скачет во весь опор, чтобы сообщить последние новости
Совету Рыцарей, - добавил Самар. - Соламнийцы соберут войско для атаки Оплота.
Что бы вы ответили на предложение присоединиться к ним ради спасения нашего
короля?
Эльфы издали воинственный крик, эхом отозвавшийся в верхушках вековых деревьев.
Их собратья начали сбегаться на шум, а выяснив его причину, тут же вливали свои
голоса в общий гул. Вскоре прибыла и Львица во главе отряда Диковатых Эльфов.
Лицо ее пылало от волнения.
- Вот это да! - воскликнула она, спрыгивая с коня и бросаясь к Гилтасу. -
Неужели мы действительно вступаем в войну?
Король промолчал, однако Львица была слишком взбудоражена, чтобы заметить это. В
следующее мгновение она уже засыпала вопросами сильванестийских воинов, и они,
прежде и не предполагавшие, что когда-нибудь снизойдут до общения с Каганести, с
готовностью отвечали ей.
Командиры столпились вокруг Эльханы и Самара, выдвигая предположения, строя
планы, обсуждая наиболее удобные маршруты и отбирая кандидатуры для похода на
Оплот.
Гилтас стоял в отдалении и молча взирал на царившую вокруг суматоху. Когда же он
наконец заговорил и услышал собственный голос, то не узнал зазвучавших в нем
ноток - слишком глубоких и низких для эльфа.
- Да, мы должны атаковать, - подтвердил он, - только не Оплот, а Сильваност.
После освобождения вашей столицы можно будет двинуться на север. Но ни днем
раньше.
Сильванестийцы уставились на него как на гостя, который, придя на свадьбу,
неожиданно сошел с ума и начал громить подарки. Лишь Самар отнесся к его словам
серьезно.
- Дайте квалинестийскому королю возможность высказаться! - крикнул он.
- Это правда - эльфы одолели Такхизис в прошлом, - обратился Гилтас к своей
насупившейся аудитории. - Однако тогда им помогали Паладайн, Мишакаль и другие
Боги Света. Теперь же Такхизис - это Единый Бог, единственный и единовластный, и
нынешняя битва с ней будет совсем не похожа на прежнюю. Нам придется уйти за
сотни миль от родной земли и оставить ее в руках врага ради того, чтобы бок о
бок с людьми сражаться за человеческий город. Я не предлагаю вам отказаться от
участия в общей борьбе, - уточнил Гилтас - Моя мать, как вы знаете, также
спасала чужие жизни и города, и необходимость дать Такхизис решительный бой не
вызывает у меня ни малейших сомнений. Но, выступая в военный поход, нужно
сначала прикрыть собственный тыл. Мы уже потеряли нашу страну. Давайте сохраним
хотя бы вашу.
При этих словах выражение лица Львицы смягчилось. Она подошла к мужу и встала
рядом с ним.
- Гилтас прав! - заявила она. - Сначала нужно отвоевать Сильваност и только
потом отправляться на помощь Сильванешу.
По толпе пробежал ропот негодования. Эльф-полукровка и Каганести. Чужаки. Да кто
они такие, чтобы указывать сильванестийцам или даже квалинестийцам, что нужно
делать? Префект Палтайнон, околачивавшийся рядом с Эльханой, театрально умолял
ее не поддаваться на лживые речи короля-марионетки. Гилтас нашел лишь одного
союзника - Самара.
- Он говорит мудрые вещи, королева, - убеждал ее Самар. - Нам не следует
игнорировать его мнение. Двинувшись сейчас на Оплот, мы оставим свой дом на
растерзание врагу, который сможет нанести нам удар в спину.
- Рыцари Тьмы надежно заперты в Сильваносте, - возразила Эльхана. - Они
абсолютно беспомощны, и изменений не предвидится, поскольку если бы Мина хотела
выслать им подкрепление, то давно бы уже это сделала. Впрочем, я оставлю здесь
небольшой отряд - пусть он создает иллюзию осады. А вернувшись с победой, мы
разделаемся с захватчиками. Я и мой сын, - добавила она с гордостью.
- Эльхана... - начал было, пытаясь образумить королеву, Самар, но, пронзенный ее
холодным взглядом, поклонился и умолк. Он больше не смотрел ни на Гилтаса, ни на
Эльхану, понимая, что решение уже принято и вопрос закрыт.
Эльфы столпились вокруг королевы, ожидая ее распоряжений. Два народа наконец-то
воссоединились, движимые общим решением идти на Оплот. Львица стиснула руку мужа
в знак утешения, а затем поспешила примкнуть к остальным.
"Почему они ничего не видят? Кто ослепил их? Такхизис! Это ее рук дело! -
мысленно говорил себе Гилтас. - Находящаяся в двух шагах от единовластного
правления миром, она смешала любовный эликсир с ядом и опоила этим зельем и
сильванестийского короля, и его мать. Любовь Сильванеша к Мине превратилась в
одержимость. Любовь Эльханы к сыну затуманила ее разум... Как нам бороться с
этой Богиней, если даже любовь - самое грозное и чистое наше оружие - уже
осквернена?"
15. Спасая короля
В течение долгих недель эльфы могли сводить свои занятия к созерцанию розовых
лепестков или звездного неба, но в случае необходимости они поражали людей
быстротой мысли и действия и способностью преодолевать любые препятствия.
Гилтас понятия не имел, удалось ли Эльхане и Самару хотя бы немного поспать за
эти дни, ибо потоки эльфов не переставая текли в их шалаши, чтобы получить
распоряжения. Король и сам частенько туда наведывался, ибо, оставаясь правителем
квалинестийцев, обязан был принимать участие в обсуждении всех важных вопросов.
Впрочем, говорил он мало и неохотно, несмотря на то что Эльхана любезно
советовалась с ним по каждому поводу: во-первых, Гилтас прекрасно осознавал, что
королева делает это исключительно из вежливости, а во-вторых, не обладая
необходимой информацией, он все равно ничем не мог помочь.
Поначалу Гилтас удивлялся готовности обоих эльфийских народов следовать за
Эльханой - "темным" эльфом, однако его удивление закончилось, едва он выяснил
детали разработанного ею плана. Посвятившая войне не один год, королева долгое
время прятала свои войска в гористой местности, лежавшей ныне на пути у эльфов,
и теперь знала не только все дороги, тропинки и пещеры, но и все опасности,
которые их там поджидали. Никто из сильванестийских командиров не мог
похвастаться подобной осведомленностью, и вскоре даже самые недоверчивые из них
признали превосходство Эльханы Звездный Ветер.
План ее был действительно блестящим. Эльфам предстояло отправиться на север, в
Блотен - землю, принадлежавшую их врагам, великанам-людоедам. На первый взгляд
это могло показаться самоубийством. Но много лет назад Портиос обнаружил, что в
одном месте хребет Халькистовых гор раскалывается надвое, пряча среди своих
уходящих в облака пиков множество долин и ущелий. Конечно, путь туда не обещал
быть легким, но зато легкостью славилось само эльфийское войско, а потому оно
имело все шансы проникнуть в долины прежде, чем великаны что-то заподозрят. Дело
в том, что, в отличие от людских армий, всегда тащивших с собой целый арсенал,
включая походные кузни, эльфы не носили даже тяжелого оружия и доспехов,
полагаясь лишь на луки и стрелы, коими владели поистине виртуозно. Поэтому они
могли двигаться намного быстрее людей. Да и мысль о приближавшейся зиме, которая
грозила вот-вот занести снегом все проходы, также была неплохим стимулом для
стремительного броска.
Отдавая должное плану Эльханы, Гилтас не переставал содрогаться от сознания
безрассудности ее затеи в целом. Самар был прав: они оставляли свой дом на
растерзание врагу. Подавленный и встревоженный, Гилтас больше не мог посещать
общие собрания. Однако, памятуя о том, что кто-то все-таки должен был
представлять квалинестийцев, он обратился к эльфу, которого считал своим другом
и который вместе со Львицей помог ему победить жестокую депрессию.
- Планкет, - оповестил его Гилтас однажды утром, - я освобождаю тебя от службы
мне.
- Ваше Величество! - вскричал тот в ужасе. - Неужели я чем-то прогневал вас?
Если так, то прошу простить меня...
- О нет, друг мой, - улыбнулся король, кладя руку ему на плечо. - Мне хочется
называть тебя так, ибо ты и есть самый настоящий друг. А еще ты лучший в мире
советник. Ты поддерживал меня в течение многих лет, и я могу без преувеличения
сказать, что, не будь у меня твоей поддержки, твоей силы и мудрости, я не стоял
бы сейчас здесь.
- Ваше Величество, - смутился Планкет. - Я не заслуживаю подобной похвалы. Я -
обычный садовник, а вы - высокое и сильное дерево...
- Выросшее только благодаря тебе.
- И теперь по этой причине я должен покинуть вас?
- Да. Потому что пришло время позаботиться и о других саженцах, растущих в
квалинестийском саду. Нашим эльфам нужен военный командир. Им не терпится
двинуться на Оплот. Стань же их предводителем. Ты сделаешь это для меня?
Советник встревоженно молчал.
- Планкет, - настаивал Гилтас, - префект Палтайнон из кожи вон лезет, чтобы
занять это место. Если я назначу тебя, он будет рвать на себе волосы, но
навредить уже не сможет. Пойми: он ведь ничего не знает об искусстве ведения
войны, а ты старый ветеран. К тому же эльфы любят тебя. Пожалуйста, ради нашего
народа, согласись!
- Хорошо, Ваше Величество, - ответил наконец Планкет. - Я искренне ценю ваше
доверие и постараюсь его оправдать. Не одобряя общего решения, вы пытаетесь хоть
как-то исправить ситуацию. Но не волнуйтесь: мы разобьем Владычицу Тьмы! Рано
или поздно тень ее зловещих крыльев перестанет загораживать нам солнце, и под
его воссиявшими лучами мы выметем врага с эльфийских земель.
- Ты действительно так думаешь? - угрюмо поинтересовался Гилтас. - Лично я в
этом сомневаюсь. Мы можем разгромить Такхизис, но она уже успела поселить тьму в
наших сердцах. К тому же я по-прежнему считаю, что приниматься за спасение чужих
стран нужно лишь после освобождения собственной.
Планкет замялся.
- Говори, не бойся, - подбодрил его Гилтас. - Ты окажешь мне услугу, если
развеешь мои сомнения.
- Я скажу только одно, Ваше Величество. Однажды, стремясь к обособленности, мы
уже отгородились стеной недоверия и непонимания от тех, кто мог стать нашими
союзниками. И вот сейчас у нас появился шанс доказать всему миру, что мы
являемся его неотъемлемой частью. Мы завоюем уважение людей, а может быть, и их
дружбу.
- То есть, - хитро прищурился Гилтас, - я просто чах в постели...
- О нет, Ваше Величество! - воскликнул изумленный Планкет. - Я имел в виду
совсем другое!
- Знаю, друг мой. Надеюсь, ты прав... А теперь тебе пора на совет. Я уже сообщил
Эльхане, что назначил тебя своим полководцем, и она это одобрила. Иди и помни:
какое бы решение ты ни принял, оно будет принято от моего имени.
- Благодарю вас за доверие, Ваше Величество, - сказал Планкет. - Но позвольте
спросить: а что вы сами собираетесь делать? Вы отправитесь с нами или останетесь
здесь?
- Ты научил меня немного владеть мечом, Планкет, однако воин из меня так и не
получился. Некоторые из эльфов не смогут присоединиться к вам - например, семьи
с маленькими детьми, больные и старики. Я должен позаботиться о них.
- Но с нами намыливается Палтайнон. Что если в ваше отсутствие он попытается
втереться в доверие к королеве? К тому же префект будет совать нос в переговоры
с людьми - и это при его-то ненависти к ним!
- Понимаю... - вздохнул Гилтас. - В любом случае, сейчас тебе нужно
поторопиться. Совет начнется с минуты на минуту, а Эльхана не любит опозданий.
- Хорошо, Ваше Величество, - поклонился Планкет и, бросив на короля задумчивый
взгляд, удалился.
Эльфы подготовились к выступлению гораздо быстрее, чем ожидалось.
Они сформировали отряд для охраны тех, кто не пожелал покинуть дом. Правда,
число защитников было невелико, но сильванестийские леса сами оберегали своих
детей: деревья и пещеры прятали их от чужих глаз, а животные согревали и
приносили им вести.
Еще одной небольшой группе эльфийских воинов надлежало курсировать вокруг
Сильваноста, создавая иллюзию осады. И это им удалось на славу: Рыцари Тьмы,
запертые в столице, понятия не имели о том, что практически все сильванестийские
силы ушли, и от души проклинали Мину, бросившую их на произвол судьбы.
Кираты заступили на охрану границ. Долго пробирались они через земли,
опустошенные магическим щитом, пока наконец не заметили маленьких зеленых
росточков, пробивавшихся сквозь мертвую серую пыль. Кираты восприняли это как
благоприятный знак для своей родины и своих собратьев, многие из которых уже
погибли: кто под губительным влиянием щита, кто под тяжелыми сапогами Рыцарей
Тьмы.
За два дня до отхода армии Гилтаса посетил Кайрин.
Увидев его встревоженное лицо, король сразу напрягся.
- Я слышал, вы собираетесь остаться здесь, - сказал сильванестиец. - Мне
кажется, вы должны изменить свое решение и отправиться вместе с нами.
- Почему? - поинтересовался Гилтас.
- Чтобы защитить интересы вашего народа.
Гилтас вопросительно посмотрел на Кайрина. Тот покраснел.
- Мне сообщили эту информацию по секрету.
- Я не заставляю тебя нарушать клятву, - успокоил его Гилтас. - Можешь ничего не
говорить.
- Я никому не давал клятвы. Полагаю, Самар не стал бы делиться со мной этими
сведениями, если бы не надеялся, что я передам их вам. Вы знаете, что эльфы
планируют идти через Халькистовы горы, но известен ли вам путь, которым они
намереваются проникнуть в Оплот?
- Я никогда не бывал в тех местах...
- Наше войско заключит союз с темными гномами и будет продвигаться по их
подземным туннелям. Гномам хорошо заплатят за это.
- Чем?
Кайрин опустил взгляд на усыпанный листьями пол.
- Деньгами, которые вы принесли из Квалинести.
- Но они принадлежат не мне, - возразил Гилтас, - а моему народу.
- Префект Палтайнон предложил это Эльхане, и она согласилась.
- Мой протест против его гнилого энтузиазма вызовет грандиозный скандал, однако
ничего уже не изменит.
- Да, только сейчас Палтайнон, будучи сановитым вельможей, имеет доступ к казне,
а если вы вернетесь, она снова окажется в вашем распоряжении. Возможно, вам
придется подчиниться общему настроению и дать эльфам положительный ответ, но
тогда вы хотя бы формально сохраните за собой право решать судьбу квалинестийцев
и отобьете у префекта охоту к самодеятельности.
"Так, значит, вот как теперь обстоят дела, - сказал себе Гилтас, когда Кайрин
удалился. - Мы уже платим Тьме за свое спасение. Сколько еще времени ей
потребуется, чтобы засосать нас целиком?"
В день отбытия войска сильванестийцы ни разу не оглянулись на любимые леса - их
сухие глаза смотрели прямо на север. Они шли молча, без песен, рогов и цимбал,
ибо Рыцари Тьмы не должны были прознать об их уходе, а великаны-людоеды - об их
приближении. Чтобы укрыться от взоров бдительных синих драконов, паривших в
небесах, эльфы старались держаться в тени деревьев.
Когда они пересекли границу Сильванести, Гилтас немного помедлил, ошеломленный
резким контрастом между живым лесом, отсвечивавшим серебром в солнечных лучах, и
бесцветной полосой мертвой земли - наследием, оставшимся от магического щита. У
короля вдруг защемило сердце: он осознал, что, перейдя эту черту, отрезал себе
путь к возвращению.
Неделю спустя кират Ролан, заступивший в патруль, прохаживался вдоль границы и
радовался при виде первых побед природы над причиненным ей злом.
Несмотря на то что страшная магия щита была уже в прошлом, ее разрушительные
последствия все еще были заметны. Растительность, которой в свое время коснулся
щит, вымерла, образовав серую печальную линию, каковую и представляла собой
сильванестийская граница.
И вот теперь под унылыми грудами сухих листьев и увядших стеблей Ролан обнаружил
тоненькие ростки, победоносно пробивавшиеся из земли. Он пока не знал, что
именно должно из них вырасти: цветы, мощный дуб или клен. Возможно, что это была
самая обычная трава - одуванчик, кошачья мята или традесканция. Но чем бы ни
были юные побеги, Ролан восторгался ими до глубины души, ибо новая жизнь,
зарождавшаяся на мертвом поле, казалась ему залогом счастливого будущего для
него самого и всего его народа.
Он осторожно завалил зеленых малышей старой листвой, дабы прикрыть их от жаркого
солнца, и уже собирался уйти, когда вдруг уловил странный запах.
Кират вскочил на ноги и принюхался. Он никогда еще не ощущал ничего подобного -
грубого, животного. И тут до него донесся хруст веток. Он становился все громче
и отчетливее, и вскоре к нему присоединились другие, не менее тревожные звуки -
предупреждающий крик ястреба, писк испуганного кролика и стук копыт убегавшего
оленя.
Тошнотворный запах быстро усиливался, и вскоре Ролан понял, что к нему
приближается плотоядное существо. Он издал пронзительный свист, сигнализируя
своим сородичам об опасности, и в следующий миг из леса вышли три огромных
минотавра с тесаками в руках. Увидев кирата, они вперились в него своими
маленькими злобными глазками.
Закашлявшись от их запаха, Ролан поднял меч, но сильные руки опередили его:
кират почувствовал холодный металл у себя на горле и короткую обжигающую боль...
Минотавр швырнул тело убитого им Ролана наземь и вытер окровавленный тесак. Его
спутники кивнули - дескать, еще одна работа сделана - и продолжили пробираться
через лес, расчищая путь тем, кто шел следом.
А следом шли тысячи.
Войска минотавров пересекли границу по суше, в то время как их суда,
раскрашенные парусники и галеры, управляемые рабами, плыли по водам реки ТонТалас
на юг, к эльфийской столице Сильваност, везя генералу Догаху столь
долгожданное подкрепление.
Много киратов погибло в тот день. Кто-то пытался противостоять своим врагам,
однако большинство, застигнутые врасплох, умирали, не успев даже вскрикнуть.
А тело Ролана лежало в лесу, который он так любил. Кровь его сочилась сквозь
серую почву и заливала крошечные зеленые ростки.
16. Молитва Одилы и подарок для Мины
С наступлением ночи из глазниц черепов начинал литься свет, озарявший тотем и
витавшего над ним пятиглавого дракона, ибо во тьме, которой правила Такхизис,
сила ее возрастала. Но с первым лучом солнца призрачный монстр ослабевал,
глазницы мертвых драконьих голов угасали, как и свечи на алтаре, и вскоре в зале
оставался лишь почерневший дым.
Тотем, казавшийся столь величественным и неуязвимым во мраке, днем представлял
собой весьма мерзкое зрелище в виде кучи драконьих черепов, местами еще
облепленных гниющей плотью, служа напоминанием о силе собравшей их
Повелительницы Малис.
Вопрос, бывший теперь у всех на устах, заключался не в том, нападет ли
драконица, а в том, когда она это сделает. Страх перед ней охватил весь город, и
вскоре минотавр приказал закрыть Западные Ворота, дабы предотвратить массовое
дезертирство: Рыцари Тьмы старались выглядеть беспечными, но на самом деле
дрожали не меньше остальных.
В светлое время суток Мина ходила по улицам, утешая испуганных горожан, а ночью,
стоя перед Храмом, рассказывала им о всемогущем Боге, и, слушая ее, они
действительно верили в то, что он спасет их от ярости Малис. Однако сразу после
ухода Мины зловещая тень красных крыльев снова ложилась на Оплот, и люди
тревожно вглядывались в небеса.
Сама Мина ничего не боялась. Это одновременно и восхищало Галдара, и безмерно
пугало его: ведь ее храбрость вытекала из веры в Единого Бога, а минотавр хорошо
знал ему цену. Он пытался убедить себя, что Владычице Тьмы невыгодно избавляться
от такой верной и полезной последовательницы как Мина, но тут же впадал в панику
при мысли о том, что неоспоримая популярность девушки может заставить Такхизис
смотреть на нее как на опасную соперницу.
Страхи Галдара усиливало и то обстоятельство, что Мина наотрез отказывалась
сообщить ему, каким образом она собирается разделаться с Малис. Он пытался
поговорить с ней об этом и даже напомнил ей о Квалиносте, в котором была
уничтожена другая великая драконица, Берилл, но при этом погибла и сама
эльфийская столица.
Мина в ответ ободряюще похлопала минотавра по плечу:
- То, что случилось с Квалиностом, не повторится с нами, Галдар. Единая Богиня
ненавидит эльфов, так что их участь была предрешена. Но Оплот - совсем другое
дело! Ведь именно через него наша Владычица собирается явиться в мир, соединив
своим присутствием материальный и духовный планы бытия. Поверь, город и его
жители находятся в полной безопасности.
- Но как же ты надеешься справиться с Малис? - не унимался минотавр.
- Доверившись нашей Богине, - улыбнулась Мина, и Галдару пришлось этим
довольствоваться, ибо больше она все равно ничего бы не сказала.
Одила также с беспокойством думала о будущем.
С ночи воздвижения тотема она чувствовала себя одним из полумертвых магов. Тело
ее ело, пило, ходило и исполняло свои повседневные обязанности, однако
соламнийке казалось, что все это оно делало машинально, в то время как сама она
плутала где-то во тьме, пытаясь отыскать ответы на мучившие ее вопросы.
Теперь, зная имя Единого Бога, Одила не могла обращаться к нему с молитвами. И
все же ей не хватало чувства сладкого утешения, с которым верующий вручает себя
в руки Всевышнего, дабы тот руководил его шагами, направляя их к миру и
блаженству. Единый Бог тоже привел Одилу - только не к миру, а к сумятице,
страху и растерянности.
Все чаще и чаще сжимала она медальон на своей шее с твердым намерением сорвать
его, но, едва ощутив исходившее от него тепло, вспоминала о великой,
будоражившей кровь силе, данной ей Единым Богом для спасения эльфийского короля,
и рука ее сразу же отстранялась.
Однажды утром, наблюдая за красными лучами солнца, которые придавали зловещее
сияние облакам, клубившимся над Властителями Судеб, она решила подвергнуть свою
веру испытанию.
Одила встала на колени перед алтарем. В за
...Закладка в соц.сетях
