Жанр: Фантастика
Сага о Копье 5. Драконы Погибшего Солнца
... отнюдь не показалась ему невозможной, ведь он был героем и посвоему
легендарной личностью. Разрешив этот вопрос в благоприятном для себя
смысле, кендер вынул свои заметки и принялся повторять речь. Он даже стал
тихонько насвистывать себе под нос, чтобы не было скучно и чтобы этот гадкий
комок грусти убрался, наконец, из его горла.
До него доносился голос Лауры, которая теперь разговаривала с каким-то молодым
человеком, кажется, с тем самым чародеем из семнадцатой, но Тас не стал
вслушиваться. Речь у них шла о каком-то бедняжке, который от горя немного
помешался и мог бы стать опасным для окружающих. В любое другое время кендер,
конечно, не преминул бы заинтересоваться "опасным бедняжкой", но сейчас ему было
не до этого. Тас должен был произнести надгробную речь, он прибыл сюда именно с
этой целью, причем уже во второй раз, и потому теперь сосредоточился на
предстоявшем выступлении.
Он глубоко сосредоточился также на принесенных ему Лаурой тарелке с картофелем и
кружке эля, и прошло некоторое время, прежде чем он заметил, что в комнате
находится высокий молодой человек, который с мрачным видом на него смотрит.
- Ой, здравствуй, - пропищал кендер, узнавая в нем того добряка, который вчера
доставил его сюда. Жаль только, что он забыл его имя. Но этот рыцарь,
безусловно, был его добрым другом. - Присаживайся, пожалуйста. Хочешь картошки?
Может быть, попросить для тебя яиц?
Но тот отклонил все предложения относительно еды и питья и, выдвинув стул, сел
напротив Таса, устремив на него суровый взгляд.
- Я вижу, что ты доставляешь людям беспокойство, - произнес он. Голос его был
так же суров и холоден, как и его взгляд.
Так уж случилось, что именно в этот момент кендер был чрезвычайно горд собой,
потому что он ну просто никоим образом не доставлял никому беспокойства. Он
тихонько сидел за столом, поглощенный своими грустными думами о кончине Карамона
и счастливыми воспоминаниями о тех днях, которые они провели вместе. Он даже ни
разу не заглянул во-он в ту деревянную коробочку, хоть она, безусловно,
выглядела очень соблазнительно. Он отбросил самую мысль о том, чтобы
ознакомиться с содержимым серебряной шкатулки, стоявшей на маленьком столике.
Единственное, что он себе позволил, так это припрятать один незнакомый
кошелечек, так и то только потому, что кто-то, должно быть, обронил его. Сейчас
Тас был очень занят, но после похорон он твердо намеревался разыскать владельца
и вернуть пропажу.
Все это делало слова рыцаря до невозможности обидными. И Тас посмотрел на
Герарда по возможности так же строго, как тот смотрел на него. Дуэль взглядов,
некоторым образом.
- Я понимаю, ты очень расстроен, - сдержанно заметил кендер. - И потому не стану
упрекать тебя за то, что ты так безобразен...
Тут лицо рыцаря страшно побагровело, он попытался что-то сказать, но был
настолько взбешен, что из его рта вылетали лишь бессвязные обрывки слов.
- Ой, я не то хотел сказать, - заторопился кендер, - не в том смысле, что это ты
безобразен. Я в том смысле, что ты так безобразно ведешь себя, будто хочешь меня
обидеть. Я не про твое лицо, хотя оно, конечно, тоже безобразно, я сроду таких
не видел. Но тут уж ты ни при чем, это ясно, и вести себя по-другому, наверное,
тоже не можешь, раз тебя угораздило стать Соламнийским Рыцарем. Но все-таки
нужно сказать, что ты не прав. Как раз я никому не доставляю никакого
беспокойства. Сижу себе тут за столиком, ем картошку, - может, все-таки хочешь
немножко? Очень вкусно. Ну если нет, то я доем эти несколько штучек. На чем это
я остановился? Ах да. Так вот, сижу себе тут и готовлю свою речь. Которую должен
произнести на похоронах.
Когда рыцарь наконец вновь обрел способность говорить, его тон стал еще менее
дружелюбным, если только это было возможно.
- Госпожа Лаура сообщила нам, что ты позволял себе различные, крайне неуместные
замечания и заявления. И мне поручено отправить тебя в тюрьму. К тому же нас
очень интересует, каким образом ты умудрился оттуда выбраться нынче утром.
- Я с удовольствием отправлюсь с тобой в вашу тюрьму, - вежливо ответил Тас. -
Никогда раньше не видел такой кендерозащищенной системы. Я непременно вернусь
туда, но только после похорон. Не могу же я пропустить их, сам понимаешь. Ой,
как это я забыл! - вскричал кендер и хлопнул себя по лбу. - Не смогу я вернуться
туда с тобой. - Ему ужасно мешало то, что он никак не мог вспомнить имя этого
любезного рыцаря. И спросить было неудобно. Это было бы невежливо. - Потому что
я должен обязательно вернуться вовремя. Я твердо обещал Фисбену, что не стану
тут лоботрясничать. Но, может быть, мне удастся навестить вашу тюрьму в другой
раз.
- Позвольте ему остаться здесь, господин Герард, - попросила Лаура, подходя к их
столику. - Он так озабочен своим выступлением. Кроме того, - ее глаза снова
наполнились слезами, - возможно, то, что он рассказывает, правда. Ведь папа
узнал его.
Герард! Тас испытал огромное облегчение. Вот как зовут этого славного рыцаря!
- Узнал? - Вопрос Герарда звучал скептически.
- Да, именно узнал. - И Лаура промокнула глаза уголком передника. - Когда кендер
вошел к нам, папа сидел вот тут, на своем обычном месте. Кендер подошел прямо к
нему и сказал: "Привет, Карамон! Я пришел, чтобы выступить на твоих похоронах.
Еще, правда, немного рановато, но, может, ты захочешь сам послушать мою речь?"
Папа так удивленно смотрел на него, что я подумала, будто он не узнает его, но
потом он вдруг закричал: "Тас!", и они обнялись.
- Да, да. - У Таса защипало в носу. - Он крепко обнял меня и сказал, что ужасно
рад видеть, и спросил, где это я пропадал столько времени. А я сказал, что это
длинная история, а у него не так много времени и что пусть он лучше послушает
мою речь. - Кендер дал волю слезам, поминутно вытирая их рукавом курточки.
- Может быть, мы могли бы разрешить ему присутствовать на похоронах, - попросила
Лаура. - Я думаю, это было бы приятно отцу. Если только вы... ну, будете
присматривать за ним.
Герарда такая перспектива не слишком привлекала. Он даже сделал попытку
возразить, но Лаура уже приняла решение. Она была очень похожа на свою мать, а
той стоило лишь принять решение - и целая армия драконов не могла бы заставить
ее передумать.
Она поспешила открыть двери таверны, чтобы впустить в нее солнышко и вдохнуть
жизнь. Стали приходить постоянные посетители, каждый хотел отдать Карамону
последний долг и засвидетельствовать уважение, которое испытывал к умершему.
Карамон Маджере лежал в простом деревянном гробу перед камином. Огня не
разжигали, и холодная серая зола покрывала угли. Вокруг гроба толпились жители
Утехи, каждый хотел оставить ему что-нибудь - кто молчаливое прощание, кто
благословение, кто свежесорванный цветок.
Все обратили внимание на удивительно спокойное, почти счастливое выражение лица
Карамона; даже при жизни оно редко бывало таким, с тех пор, как умерла его
любимая Тика.
- Наверное, они встретились на Небесах, - говорили люди и улыбались сквозь
слезы.
Лаура стояла возле дверей, принимая соболезнования. Она не надела траура, а
осталась в своем обычном рабочем наряде: в белоснежной блузке, чистом
свежевыстиранном переднике и аккуратной темно-синей юбке, из-под которой
виднелись кружевца нижних юбок. Пришедшие подивились тому, что она не оделась в
черное с головы до ног.
- Отцу это не понравилось бы, - просто объяснила она. Все горевали о том, что
остальным членам семьи не удалось проводить Карамона в последний путь. Дезру
застало в Гавани нападение Берилл, и ей тайком удалось лишь переслать сестре
весточку, что с ней все в порядке. Возвращаться домой она пока не решалась, так
как на дорогах было небезопасно. Сын Карамона Палин отсутствовал в Утехе,
отправившись в одно из своих таинственных путешествий. Если Лаура и знала, где
он находится, она никому этого не говорила. Его жена Аша была довольно известным
художником-портретистом и сейчас находилась в Гавани вместе с Дезрой. Поскольку
ей случалось писать портреты знатных Неракских Рыцарей и их семей, она
отважилась обратиться к ним с просьбой посодействовать безопасному возвращению
обеих в Утеху. Дети Аши, Алин и Линша, путешествовали каждый сам по себе. Линша,
Соламнийский Рыцарь, уже несколько месяцев не подавала о себе вестей, а Алин,
прослышав о некоем магическом артефакте, некоторое время назад отбыл из родного
города и, как предполагалось, находился в Палантасе.
Тас с Герардом сидели рядышком на высокой скамье, один сторожил другого. Кендер
удивленно смотрел на собравшихся и качал головой.
- Похороны Карамона должны были быть совсем иными, скажу я тебе, - настойчиво
повторял он Герарду.
- Помолчи уж лучше, маленький негодяй, - прошипел Герард. - Люди и без того
понесли тяжелую потерю, а еще ты лезешь со своей глупой болтовней. - Стремясь,
чтобы его слова возымели должное действие, он ухватил кендера за плечо и сильно
встряхнул.
- Ты делаешь мне больно! - запротестовал тот.
- Очень хорошо. Сиди тихо и делай, как тебе приказано.
Тас сидел тихо, чтобы само по себе являлось для него небывалым подвигом. Но в
данный момент это было для него не так уж трудно, ибо комок, застрявший в его в
горле, все равно не давал ему говорить. К тому же странность происходившего
вокруг сильно путала мысли кендера.
Похороны Карамона проходили совсем не так, как должны были. И кому-кому, а Тасу,
уже побывавшему на них один раз, это было прекрасно известно. Все шло совершенно
неправильно, и кендер испытывал сильнейшее беспокойство.
У них тут все перепуталось. Перепуталось самым непонятным образом. И шло
наперекосяк. Никто из знаменитых личностей, которые должны были приехать, не
появился. Не было Палина, и Тас понял, что, вероятно, Лаура была права. Не
прибыла госпожа Крисания. Отсутствовали Золотая Луна и Речной Ветер. Не появился
Даламар, не материализовался неожиданно из собственной тени, перепугав всех
собравшихся. И Тас чувствовал, что совершенно не в состоянии произнести свою
речь. Комок был такой большой, что просто не давал ему дышать, какая уж тут
речь. Нет, все явно шло наперекосяк.
Народу пришло очень много. Все жители Утехи и даже ближайших городков собрались,
чтобы проводить в последний путь и почтить память такого замечательного
человека.
Но их было далеко не так много, как на первых похоронах Карамона.
Опустили его в могилу, вырытую неподалеку от таверны; рядом были похоронены его
жена и двое сыновей. Тот юный саженец валлина, который Карамон посадил в память
о Тике, стал молодым стройным деревцем. Валлины, посаженные в честь сыновей,
выросли в мощные, крепкие деревья, гордо устремленные к небесам. И сейчас Лаура
посадила в память об отце маленькое деревце рядом с тем, которое когда-то сажала
в память о матери. Росли они в самом сердце Утехи, и всем казалось, что это
лучшее для них место.
У могилы стояла почетная стража Соламнийских Рыцарей - честь, которая
чрезвычайно редко оказывалась тому, кто не принадлежал Рыцарству.
Свежепосаженное деревце трепетало на ветру, выглядело потерянным и несчастным.
Люди произнесли слова, лежавшие у них на сердце, отдавая дань уважения
покойному. Рыцари торжественно отсалютовали мечами, и на этом церемония
окончилась. Все разошлись.
Таверна была закрыта для посетителей в первый раз с тех пор, как один из красных
драконов сорвал и сбросил ее с дерева во время Войны Копья. Друзья Лауры
предложили побыть с ней в эти первые, самые грустные часы одиночества, но она
отказалась, сказав, что плакать лучше наедине с собой. Повариху она отправила
домой - та была в таком состоянии, что немногие кушанья, которые ей удалось
приготовить, были щедро политы ее слезами и солить их совсем не понадобилось.
Что касается овражного гнома, то он все это время прорыдал в углу, куда рухнул,
едва услышав о смерти хозяина, и только недавно, к большому облегчению всех
присутствующих, заснул, все еще продолжая тихо всхлипывать и стонать.
- До свидания, Лаура. - Тас протянул руку на прощание. Они с Герардом уходили
последними, так как кендер отказывался тронуться с места до тех пор, пока не
ушел последний гость, чтобы уж окончательно убедиться в неправильности всего
происходящего. - Похороны прошли очень мило. Не так мило, конечно, как те,
другие, но что тут сделаешь. Я и вправдуне понимаю, что тут все-таки произошло.
Наверное, из-за этого Карамон и попросил сэра Герарда отвезти меня к Даламару.
Я, пожалуй, соглашусь поехать; вот только не знаю, что скажет Фисбен, хотя, помоему,
такое важное дело нельзя назвать праздношатанием и лоботрясничаньем.
Ладно, до свидания. Спасибо.
Лаура смотрела на кендера. Теперь в нем не осталось и следа той веселости,
которую он излучал, когда явился к ним. Сейчас он выглядел очень несчастным. И
Лаура неожиданно присела и крепко обняла его.
- Я верю, что ты тот самыйТассельхоф, - сказала она тихо, но уверенно. - Спасибо
тебе за то, что пришел. - Тут она крепко прижала к себе его маленькое тельце, а
затем вскочила на ноги. - Заприте двери, когда будете уходить, хорошо, господин
Герард? - попросила она и выбежала из комнаты.
В таверне было тихо, только чуть слышно шумели листья на валлине и поскрипывали
ветки. Никогда еще здесь не было так пусто. Оглядываясь вокруг, Тас вспоминал
тот давний вечер, когда они все собрались здесь после пятилетней разлуки. Он
видел перед собой Флинта и слышал его ворчливый голос. Карамон стоял рядом со
своим близнецом, готовый в любую минуту броситься на его защиту. А острый взгляд
Рейстлина внимательно следил за всем, что происходило вокруг. Тас даже снова
услышал, как поет Золотая Луна свою чудесную песню.
Синим пламенем вспыхнул жезл
И обоих унес с собой.
Над степями ветры гудят.
День предзимний все холодней.
[Пер. Г. Трубицыной.]
- Все ушли, - пробормотал Тас и почувствовал, как к глазам снова подступают
слезы.
- Пойдем-ка, - окликнул его Герард. Придерживая Таса за плечо, рыцарь повел его
к двери.
Там он чуть придержал кендера и велел ему выгрузить из карманов и сумочек все,
что случайно там оказалось, и затем сложил на барной стойке аккуратную кучку
вещей, которым предстояло дожидаться своих владельцев. Проделав все это, он снял
с гвоздика у двери ключ и, когда они вышли на лестницу, запер за собой дверь.
Затем он повесил ключ снаружи, туда, откуда его мог взять припозднившийся
путник, нуждавшийся в ночлеге, и Герард с Тасом стали спускаться по лестнице.
- А куда мы пойдем? - оживился Тас. - А что у тебя в руках? Можно я посмотрю? Ты
ведешь меня к Даламару, да? Я ужасно давно его не видел. А ты знаешь историю про
то, как мы впервые встретились с ним? Хочешь расскажу? - И, не дожидаясь ответа,
начал: - Один раз мы с Карамоном...
- Немедленно замолчи! - Голос Герарда звучал строго. - Твоя болтовня действует
мне на нервы. А на твой вопрос я могу ответить. Мы идем в гарнизон. Что же
касается свертка у меня в руках, то, если ты попробуешь к нему прикоснуться, я
тут же проткну тебя мечом.
Больше рыцарь за всю дорогу не вымолвил ни слова, хоть Тас и наседал на него с
вопросами. Сначала Непоседа ждал ответов, потом стал высказывать собственные
догадки, а Герарда просил лишь отвечать, правильны они или нет. Пусть он хотя бы
намекнет. То, что у него в свертке, наверное, походная бутербродница? Или нет? А
оно больше, чем бутербродница, или меньше? А может, это кошка? А может, кошка в
бутерброднице? Все было без толку. Рыцарь отмалчивался. Но кендера держал
крепко.
Вскоре они добрались до гарнизона соламнийцев. Стража сухо приветствовала
Герарда. Тот, не отвечая на их приветствие, объявил, что ему необходимо видеть
Повелителя Щита. Стражники, входившие в личную гвардию Повелителя Щита, сказали,
что Его Светлость только что вернулся с похорон и приказал его не беспокоить.
- А в чем, собственно, дело? - спросил один из стражников.
- Дело сугубо личное, - был ответ. - Передайте Его Светлости, что оно должно
быть решено в соответствии с предписаниями. И что оно не терпит отлагательств.
Один из стражников удалился. Вскоре он вернулся и сухо объявил, что Герард может
встретиться с Его Светлостью.
Тот двинулся с места, таща за собой Тассельхофа.
- Одну минуту, господин. - Стражник преградил ему дорогу. - Повелитель Щита не
давал никаких указаний насчет кендера.
- Этот кендер вверен моим заботам, - возразил рыцарь, - приказом самого
Повелителя Уоррена. И этот приказ не отменен. Разумеется, я охотно оставлю его с
вами, если вы гарантируете, что в мое отсутствие - а оно может продлиться
несколько часов - он не совершит ничего дурного и по-прежнему будет здесь, когда
я вернусь.
Стража заколебалась.
- Он будет счастлив рассказать вам о своих встречах с магом Даламаром, - сухо
добавил Герард.
- Забирай его.
Так Тас в сопровождении почетного рыцарского эскорта проник за ворота гарнизона,
который представлял собой несколько зданий, огороженных высоким деревянным,
заострявшимся кверху штакетником. Внутри гарнизона размещались конюшни,
небольшой полигон для занятий лучников и несколько зданий. Гарнизон не был
большим, поскольку вел свое происхождение от караулки, предназначенной для
почетной стражи Усыпальницы Ушедших Героев, но теперь он подвергся некоторому
расширению. Его занимали рыцари, которым, возможно, предстояло стать последним
рубежом обороны Утехи в случае нападения Берилл.
Уже давно Герард думал (и эта мысль даже воодушевляла его), что дни его постылых
дежурств около Усыпальницы сочтены, так как битва с драконом неминуема. Говорить
об этом не полагалось, прямых доказательств того, что Берилл готовится напасть
на город, не было, и провоцировать ее никому не хотелось. Но эта таинственность
ни в коей мере не мешала соламнийскому командованию разрабатывать стратегию и
тактику обороны.
В центре гарнизона стояло длинное низкое строение, в котором находились
офицерские и солдатские казармы, и несколько других построек - арсенал и
административное здание, где располагались как служебные, так и личные помещения
руководства.
Адъютант Повелителя Щита вышел навстречу Герарду и провел его в приемную.
- Его Светлость скоро примет вас, господин Герард.
- Герард! - раздался громкий женский голос. - Как я рада видеть вас! Я услышала,
как назвали ваше имя, и вышла повидаться с вами.
Леди Уоррен удалось до шестидесяти лет сохранить привлекательную внешность; ее
лицо, цвет которого имел оттенок слабо заваренного чая, обрамляли белоснежные
локоны. На протяжении сорока лет своего брака она неизменно сопровождала супруга
во всех походах. Грубоватая и решительная, с манерами старого вояки, она тем не
менее была прекрасной хозяйкой, и посетители мужа зачастую заставали ее в
переднике, обсыпанном мукой. Сейчас она поцеловала Герарда в щеку (тот стоял
навытяжку, каска была зажата под мышкой) и вдруг отстранилась, неожиданно увидев
кендера.
- Боже мой, кендер! - воскликнула она. - Мидж! - Ее голос мог легко перекрыть
грохот любого сражения. - Спрячь-ка поскорей мои драгоценности!
- Тассельхоф Непоседа, госпожа, - представился Тас, протягивая руку.
- Ах, как будто в наши дни кому-то удается оставаться на одном месте, - отвечала
дама и быстро спрятала свои руки с заманчиво поблескивавшими кольцами под
передник. - Как поживают ваши милые родители, Герард?
- Очень хорошо, благодарю вас, госпожа.
- Ах вы гадкий мальчик! - И леди Уоррен погрозила ему пальцем. - Вы ведь и
понятия не имеете о том, как они поживают. Уже два месяца вы не писали своей
матушке ни строчки. Она обратилась к моему мужу, чтобы пожаловаться на вас, и
попросила его самым серьезным образом проследить, чтобы вы не болели и
непременно держали ноги в тепле. Как вам не совестно! Доставлять беспокойство
такой чудесной матери! Его Светлость пообещал ей, что теперь вы будете писать
каждый день. Я не удивлюсь, если он прямо сейчас усадит вас за стол и заставит
черкнуть несколько строк родителям.
- С удовольствием, леди Уоррен.
- Ну а сейчас мне пора бежать. Мы с Мидж обещали испечь сотню булочек для
таверны, чтобы помочь бедной Лауре управиться с делами. Ей сейчас так тяжело!
Какой ужасный день для всей Утехи. - И леди Уоррен ладонью смахнула слезу,
отчего ее лицо мгновенно оказалось испачканным мукой.
- Да, госпожа.
- Вы можете войти. - В дверях, ведших на служебную половину, возник адъютант.
Леди Уоррен ушла, еще раз попросив милого Герарда передать его милой матушке
самые горячие поцелуи. Герард пообещал и, поклонившись на прощание, проследовал
за адъютантом.
Крупный немолодой мужчина с темной кожей уроженца Южного Эргота тепло
поздоровался с рыцарем. Тот отвечал с такой же теплотой, обычно ему не
свойственной.
- Рад, что вы заглянули ко мне, - произнес Повелитель Уоррен. - Входите и
присаживайтесь. А-а, это ваш кендер, не так ли?
- Да, господин. Благодарю вас, господин. Позвольте, я кое-что предприму. - Он
подвел Таса к креслу, подхватив под мышки, с размаху усадил его, вынул откуда-то
веревку и, не успел Тас и глазом моргнуть, привязал его запястья к
подлокотникам. Затем одним движением достал шелковый платок и завязал кендеру
рот.
- Вы считаете это необходимым? - мягко спросил Повелитель Уоррен.
- Да, господин, если мы хотим вести то, что у людей принято называть разумной
беседой, - ответил Герард и придвинул к себе кресло. Загадочный сверток,
принесенный им, он положил на пол у своих ног. - Ибо в противном случае вам
пришлось бы выслушивать истории о первых, гораздо более правильных, похоронах
Карамона Маджере. А также подробное перечисление всех тех, кто явился в первый
раз и не пришел во второй.
- В самом деле? - Лицо Повелителя Уоррена приняло огорченное выражение. - Он,
должно быть, из "сокрушенных" кендеров. Бедняга.
- А кто такие "сокрушенные"? - мигом заинтересовался Тас, но из-под платка его
слова звучали так, будто говорил не он, а карлик с изрядной примесью гнома.
Никто его не понял и, следовательно, не потрудился ответить.
Герард и Повелитель Уоррен погрузились в обсуждение церемонии похорон, причем
Его Светлость говорил о Карамоне в таких теплых тонах, что у Таса в горле опять
появился комок и теперь уж он не смог бы говорить даже без шелкового платка.
- Итак, Герард, чем могу быть полезен? - Повелитель откинулся на спинку кресла и
внимательно посмотрел на молодого рыцаря. - Адъютант сказал мне, что ваш вопрос
относится к сфере, регулируемой требованиями Меры.
- Совершенно верно, господин. Я прошу ваших указаний.
- Вы, Герард? - Повелитель удивленно поднял бровь. - С каких это пор вам не
наплевать на предписания Меры?
Герард вспыхнул и смущенно опустил голову.
- Мне однажды довелось слышать ваши энергичные выражения по поводу "этого
старомодного способа ведения дел, годного лишь для забавы старых ретроградов". -
Повелитель улыбнулся, видя смущение рыцаря.
Тот поерзал на стуле.
- Повелитель, я действительно иногда позволял себе высказывать некоторые
сомнения в целесообразности отдельных положений Меры...
Бровь Уоррена поднялась еще выше. Герард понял, что сейчас самое время
переменить тему беседы.
- Ваша Светлость, вчера произошло весьма важное событие. При нем присутствовало
несколько горожан. Могут последовать расспросы.
Лицо Повелителя Уоррена стало печальным.
- Это событие может повлечь созыв Совета Рыцарей?
- Нет, Ваша Светлость. Я высоко ценю ваше мнение и поступлю так, как вы
прикажете. Мне было дано довольно странное поручение, и я не совсем уверен, что
его следует исполнять. С другой стороны, могу ли я отказаться от его исполнения,
не поступившись при этом своей честью?
- Кто дал вам это поручение? Кто-нибудь из наших рыцарей? - осторожно
поинтересовался Уоррен. Ему было известно о натянутых отношениях между его
собеседником и другими рыцарями гарнизона. Он опасался, что их обострение может
привести к открытой ссоре и даже повлечь за собой вызов на поединок.
- Нет, господин. - Голос Герарда звучал по-прежнему ровно. - Это поручение мне
было дано умирающим человеком.
- А! - В голосе Уоррена сквозило облегчение. - Карамон Маджере.
- Да, Ваша Светлость.
- Его последнее желание?
- Не совсем желание, Повелитель, - ответил Герард, - скорее все-таки поручение.
Я мог бы сказать "приказ", но Маджере не был рыцарем.
- Не был по рождению, - мягко возразил Повелитель Уоррен, - но по духу он был
выше многих и многих, возведенных в рыцарское звание.
- Совершенно с вами согласен, Ваша Светлость. - Герард помолчал с мгновение, и,
Тас впервые увидел, как сильно переживает рыцарь смерть его друга.
- Ну что ж, согласно Мере, последнее желание умирающего должно быть обязательно
исполнено, если это в человеческих силах. Мера не делает в этом вопросе различия
между рыцарем и гномом, мужчиной и женщиной, кендером и эльфом. Честь обязывает
вас исполнить это поручение, Герард.
- Если это в человеческих силах, - подчеркнул молодой рыцарь.
- Вы совершенно правы, - кивнул Уоррен. - Так гласит Мера. Мальчик мой, я вижу,
как сильно вы озабочены этим вопросом. Может быть, будет лучше, если вы
расскажете мне о том, каково было последнее желание Карамона, если, конечно, это
не нарушит волю покойного.
- Не нарушит, Повелитель. Более того, я в любом случае должен рассказать вам о
происшедшем, ибо, если я возьмусь исполнить поручение, мне придется просить
вашего разрешения оставить на некоторое время пост. Дело в том, что Карамон
Маджере попросил меня отвести этого кендера - а он называет себя Тассельхофом
Непоседой, который скончался более тридцати лет назад, - так вот, отвести
кендера, которого вы видите перед собой, к Даламару.
- К чародею Даламару? - В голосе Повелителя звучало неприкрытое изумление.
- Именно, Ваша Светлость. Вот как это произошло. Умирая, Карамон Маджере сказал,
что видит перед собой свою жену. Затем он стал кого-то искать глазами в толпе
собравшихся около него людей. Он спросил: "А где же Рейстлин?"
- Кажется, это был его брат-близнец? - прервал его Уоррен.
- Да, господин. Далее Карамон сказал, что тот обещал ждать его; видимо, имелось
в вид
...Закладка в соц.сетях
