Жанр: Фантастика
Певец из кастагвардии (ёд 2)
...нские дети говорят по-бельбидийски,
сердито оскалился на них. Потом вспомнил о Троге и приказал псу:
- К ноге!
Но было слишком поздно. Трог, не относившийся к терпеливым и послушным
натурам, уже бросился вперед, одарив хозяина виноватым взглядом через плечо. Земля
летела у него из-под ног, когда пес прыгнул на дерущихся петушков.
Потявкивая от восторга, он вцепился одному из них в пышный хвост. Перья так и
полетели! Куры кинулись врассыпную, заполошно квохча, и Трог был вполне счастлив
произведенным эффектом. Рунка не отставала от своего учителя, желая получить свою
долю веселья, но ей трудно было угнаться за длинноногими птицами.
Мужчина с посохом, что играл с детьми, похоже, не разделял восторга пса.
- Разбойники! Хулиганы! Много вас развелось! Кругом одни разбойники! На этой
неделе уже второй раз нападают на моих цыплят! Они совсем разволновались, теперь
небось есть не будут!
Впечатленный такой сильной реакцией, Трог оставил петуха в покое и повернулся к
незнакомцу. Волчонок, как всегда, повторил его жест.
Несмотря на блестящие светлые волосы незнакомца, Каспар не принял бы его за
ваалаканца. Все уроженцы Ваалаки, которых он до сих пор встречал, были крепко сбитым
широкоплечим народом, с жесткими волосами, торчавшими, как конская грива. А этот
человек, несмотря на то что волосы его сверкали золотом, был средних лет и при этом
казался хрупким и тонкокостным. В нем не было ничего от северных кочевников. И побельбидийски
он говорил с благородной простотой.
Стоило Каспару подумать об этом, и он тут же понял, что дети также владеют
языком. Хотя бельбидийский и был для всех народов Кабаллана языком торговли,
ваалаканцы редко на нем говорили, потому что им мало приходилось торговать. Но здесь,
на узкой полоске суши к югу от Драконьего Пала, жить было куда легче из-за мягкого
климата, чем в остальных землях Ваалаки, славившихся суровыми зимами.
- Как вы посмели напасть на моих цыплят? - сурово вопросил светловолосый,
выпуская из пальцев новые вспышки света.
Как и детвора, он подозрительно смотрел на Перрена, и Каспар зауважал незнакомца
за то, что тот не проявил ни страха, ни даже особого удивления.
Трога так впечатлили вспышки огня, что он спрятался за спину Каспара и не без
опаски выглядывал оттуда. А вот Рунка, напротив, с интересом обнюхивала землю там,
где пурпурные лучи коснулись песка, и косилась в сторону странного человека.
Того, как ни странно, больше заинтересовала Рунка, чем Перрен.
- Это же волк! - воскликнул он пораженно. Каспар не ожидал услышать в его
голосе скорее восторг, нежели страх. - Настоящий маленький волчонок!
Рунка подняла голову и понюхала руку незнакомца, когда тот присел, чтобы
получше разглядеть волчонка. Каспар никогда еще не видел человека, столь мало
боящегося волков. Юноша счел его неразумным, потому что Рунка могла и укусить
чужака. Зубки у нее были крепкие и по-щенячьи острые, как иголки; она, конечно, не
могла нанести такую серьезную рану, как взрослый волк, но до крови часто кусалась.
Светловолосый взглянул на Каспара снизу вверх и улыбнулся.
- Да уж, дела. Много лет я не встречал здесь странников, а тут за неделю сразу две
компании. Все - чрезвычайно странный народ, страннее не придумаешь, и все покрыты
лягушачьими чернилами.
Ребятня захохотала. Каспар показал им язык - и дети пришли в еще больший
восторг, хотя взрослого это не впечатлило.
- И зачем же вы здесь шныряете?
- Вряд ли это называется "шнырять". Мы просто идем на восток, - раздраженно
отозвался Каспар.
- Вы украли ценные лягушачьи чернила! - сурово изрек человек. - Повезло вам
еще, что охотники ушли. Они бы вам так просто кражу чернил не простили.
- Я охотно заплачу вам, если они такие ценные, - вежливо извинился Каспар, хотя
и подумал, что его собеседник спятил. - Мы с удовольствием вернули бы вам
похищенное назад. Самим бы хотелось от него избавиться. Светловолосый засмеялся.
- Заплатите, говорите? У вас хорошие манеры, юноша. Те, другие, отказались
платить, и теперь они воняют и будут вонять очень долго. Они повели себя не слишком-то
учтиво. Не предлагали заплатить за ущерб и даже угрожали напустить на меня зубную
боль и нарывы. Но меня это не затронуло, конечно же. Их проклятие умрет вместе с ними.
- А какие они были собой, эти другие? - торопливо спросил Каспар.
- Странная парочка, хотя, конечно, не страннее вас. - Взгляд незнакомца
задержался на Перрене и Папоротнике. - Вели с собой хромого коня и девушку. Но
пойдемте, избавимся от вони. Иначе она привлечет жабоедов, а все охотники сейчас как
раз на болотах. Мы вовсе не хотим, чтобы нас застали врасплох.
Каспар, пожалуй, тоже этого очень не хотел! Он представления не имел, насколько
опасны жабоеды, - но нисколько не хотел узнать это на личном опыте. Зато вот
избавиться от вони Каспар желал очень сильно; он уже с трудом соображал, так его
тошнило от собственного смрада.
Светловолосый старик повел их за собой к дому в самом центре деревни. Это было
строение из светлого камня, слишком большое и высокое для такой захолустной
деревушки. Человек в широкополой шляпе бодро шагал впереди, помахивая посохом, и
нарочито громко бормотал странные слова, то и дело пуская из пальцев лучи синего
пламени.
Каспар удивленно улыбался.
- Ну как, ужасает вас могущественное волшебство архимага в изгнании? -
вопросил старик. - Это одно из моих имен, есть и иные, но они слишком ужасны и
заставят вас трепетать.
- Это уж наверняка, - рассмеялся Каспар. - Архимаг, говорите? Тогда где же
ваша магия?
Юноша много раз видел, как три высоких жрицы творят заклинания; в такие
моменты сам воздух вокруг них пульсировал волшебством. Похожую силу он чувствовал
и в Урсуле, хотя понял это только сейчас. А этот человек просто бормотал себе под нос
какую-то белиберду собственного изобретения, не затрагивая никаких сил.
- Ты говоришь на языке, не принадлежащем никому из людей, - обличил его
Перрен низким голосом.
- Конечно, - важно отозвался тот. - Я говорю на тайном волшебном наречии
хобгормов.
Улыбка Каспара стала еще шире.
- Кого-кого? Хобгормов?
- О да, это великая магия, исходящая из грозовых облаков, - устрашающим
голосом изрек незнакомец, так что дети завопили от восторженного ужаса. - Неужели вы
не слышали о свирепых созданиях, населяющих небосвод? Они рождаются от грома и
молнии и - предупреждаю вас - страшно мстят любому, кто их не почитает!
И снова из пальцев его вырвались вспышки яркого света. Каспар не мог больше
сдерживаться и так и зашелся в хохоте.
- Пожалуйста, сир, не тратьте зря камфорное масло... Приберегите его для других,
более впечатлительных.
Старик пораженно уставился на него.
- Ты что, волшебник?
Каспар не видел причины, чтобы его переубеждать, когда старик распахнул перед
ними двери своего дома. Они все еще находились на побережье, и Каспар ожидал увидеть
вязанки сушеной рыбы по стенам, горсти устриц, а может, подстреленных на берегу гусей
и уток. Он думал, что окажется в обычном деревенском жилище, где в очаге горит огонь,
и беззубая старуха помешивает в горшке кипящий суп. А под столом валяются вонючие
псы с траченной молью шкурой и лениво скребутся от блох. В общем, он ожидал увидеть
что угодно, только не этот роскошный интерьер, не выложенный плитами блестящий пол,
не арку, ведущую в следующую просторную комнату, больше напоминавшую залу.
Плиты были гладкими, отполированными многими ногами. Тонкие, с волосок,
прямые линии меж ними говорили, что клал их искусный мастер. Комната за арочным
проходом представляла собой широкий зал с деревянными резными опорами,
поддерживающими стропила. На огне в самом деле побулькивал котелок, от которого
странно пахло. Длинный красивый меч, украшенный по лезвию гравированной надписью,
висел на стене над очагом. Каспар попытался прочесть надпись, но в этом искусстве он
никогда не был особенно силен. Единственное, что он смог определить, - написано покеолотиански.
Как это оружие оказалось в захолустной ваалаканской деревушке?
Пар из котла пошел в их направлении, и Каспар вдохнул аромат чего-то очень
сладкого и приятного, перекрывающий даже их собственную вонь. Черноволосая
женщина помешивала варево в котле. На ней было платье из того же блестящего черного
материала, что и плащ у старика; по нему волшебно переливались серебряные волны.
Просто бесценная ткань!
Глаза Каспара блуждали по сторонам. Куда бы он ни поглядел, везде висели богатые
одежды переливающихся цветов. Стены покрывало множество полок, уставленных
разными колбами и сосудами всех возможных форм. Чего в них только не было - ягоды,
сушеные насекомые, какие-то жидкости, кора и дробленые камешки. Девочки и молодые
девушки, напевая, окунали ткани в разные котлы, подсыпая краску из баночек на полках.
Все они выглядели очень похоже - золотоволосые, стройные и грациозные.
Единственное, что портило их красоту, - тяжеловатые подбородки.
Огромные бочки толпились в углу, за ними открывался вход в следующую комнату,
уставленную бочками до потолка.
Слева виднелось помещение без окон, освещенное одними факелами. Плиты пола
блестели от постоянной чистки. В свете факелов поблескивало огромное бронзовое
блюдо. Каспар не мог надивиться этому странному месту.
- Ага, так наконец Элергиан, слуга госпожи, великий маг в изгнании, смог вас
впечатлить? - самодовольно спросил старик.
- Еще как! - честно отозвался юноша. Где-то рядом дрожал от страха Папоротник.
- Спар, нельзя тут оставаться. Лучше уж вонять, честное слово!
Высокая женщина в черном медленно развернулась от очага, взглянув прямо на
Каспара. Она была неотразима, в ней чувствовалась сила - хотя совсем не в том роде, как
у трех жриц; скорее уж, как у Урсулы, создававшей впечатление нераскрытой
сокровищницы тайн. Эта женщина отличалась от остальных цветом волос - они были
черные, что очень редко в Ваалаке. Было ей лет за сорок, но, несмотря на это, она, похоже,
носила ребенка. Прижав ладони к выпуклому животу, женщина смотрела на Каспара и его
друзей долгим взглядом, потом доброжелательно улыбнулась.
- О небо, вот же вам не повезло. Лучше снимайте одежду прямо здесь и бросайте
вон в тот котел. - Она кивнула на варево, бурлящее над огнем. - И тебе, бедный
человек, я помогу очистить кожу, ты выздоровеешь. - Женщина обратилась к Перрену,
но осеклась и заулыбалась.
С куда меньшей чувствительностью старик продолжал за нее:
- Я уже видел такие серые сморщенные шрамы на коже. Это было за Алмазными
морями, где я встретил людей, обожженных вулканической пылью. Она въелась им в
кожу. Ты, видно, далеко странствовал, чужеземец.
Перрен взглянул на него, как на сумасшедшего, и протестующе засопел. Каспар
понял, почему золотоволосый старик не выказал ни малейшего страха при виде горовика.
Тем временем одна из девушек унесла Лану за ширму, чтобы та разделась без смущения.
Остальным предлагалось скинуть одежду и принять ванну прямо в центре этого зала.
Беременная женщина дала им по кусочку черного мыла, и Каспар подумал, что об него
можно только больше испачкаться. Мыло было ноздреватое и покрыто какой-то слизью.
Перрен мыла не взял. Хотя все дружно настаивали, горовик бурчал, что он и так
достаточно чистый, потому что у него хватило ума не измазаться в лягушачьей грязи.
- Но это тебя вылечит, - настаивала беременная. Однако Перрен был
непреклонен.
- Я себе и так нравлюсь, - заявил он и уселся спиной к стене, откуда его
невозможно было сдвинуть.
Каспар тем временем подозрительно изучал мыло.
- Древесный уголь? - изумленно спросил он, узнавая ноздреватый материал.
Женщина кивнула.
- Да, но с частичками второго желудка жабоеда. Единственное, что отчищает
жабий яд.
- Бедный Огнебой! И бедная Урсула! - неожиданно для всех выпалил
Папоротник. - Они ведь так и остались измазаны в этом!
Он явил больше сочувствия к рабыне при мысли, что она воняет лягушками, чем
когда узнал, какая ужасная казнь ее ждет. Похоже, лёсик мог сочувствовать только тем
страданиям, которые испытал самолично.
Беременная женщина пожала плечами. При ближайшем рассмотрении ее волосы
казались неестественно черными, такими же, как и платье, и Каспар догадался, что и
ткань, и волосы крашены одной и той же краской.
Без всякого стеснения он стащил с себя одежду и бросил в котел. В других
обстоятельствах юноша устыдился бы своего худого тела, но сейчас ему было все равно
- лишь бы избавиться от невыносимой вони. А вот Папоротник вовсю упирался, не
желая раздеваться, и тихонько заскулил, когда женщина начала расстегивать ему
пуговицы. Только по настоянию Каспара он все-таки сбросил наконец свой камзольчик.
Женщина ахнула, да и Каспар был удивлен, увидев, что спина и плечи лёсика покрыты
короткой шелковистой шерсткой, рыжей, как у белки.
Она ничего не спросила. Только указала обоим на огромный котел, стоявший
недалеко от огня. Котел был почти до краев налит теплой водой и оставался у очага,
чтобы не остывать. Каспар и Папоротник погрузились в воду, получив указание, что так
им придется просидеть не меньше часа.
Сразу стало ясно, что это не просто вода. Она была несколько более плотной и
серебристой, к тому же очищала кожу юноши, как ничто другое. Таким чистым он,
кажется, не бывал с самого рождения. Все раны, синяки и повреждения кожи почти
перестали болеть. Маг-изгнанник, как назвал себя Элергиан, то и дело подходил к котлу и
бросал туда разные ароматные травы, в том числе арнику и иссоп для исцеления ран и
облегчения боли. Каспар разнежился и решил, что ради такой ванны стоило по уши
перемазаться жабьими чернилами.
Элергиан расхаживал туда и обратно, бормоча под нос заклинания. В какой-то
момент он подлил в котел густой теплой жидкости и заставил купавшихся окунуть в воду
головы. Процесс сопровождался фырканьем Перрена, которое немало раздражало мага.
Он явно любил восторженную аудиторию, и скептический горовик ему не нравился.
Трога было куда труднее заставить принять ванну, чем его хозяина. Он яростно
рычал и вырывался, когда сразу несколько девушек попытались затащить его в большой
таз с водой. Только когда черноволосая леди взяла на руки более спокойного волчонка и
поставила его в таз, где зверек начал радостно плескаться, Трог согласился последовать за
Рункой.
Долгое купание подходило к концу. Элергиан занялся куда менее обременительным
делом - подсыпанием разных травяных и ягодных добавок в котелки с лягушачьими
чернилами. И тут в дверь заколотило множество кулаков.
- Элергиан! Элергиан! - кричали молодые голоса, наперебой объясняя что-то на
чужом языке.
Каспар наморщил лоб, пытаясь понять хоть что-нибудь. Но они говорили на
кеолотианском, а не ваалаканском, и юноша различил только что-то вроде "большой,
большой". По плитам застучали башмаки. И еще один звук сопровождал идущих -
шорох чего-то тяжелого, что тащат волоком. Маг поспешил навстречу полудюжине
парней, которые за хвост затаскивали в зал огромную рептилию.
Каспар высунул голову из котла, насколько это было возможно, чтобы разглядеть
чудовище. Он скривился от отвращения: это была белобрюхая мертвая ящерица с шестью
ногами и кривым рогом на морде. Размером она равнялась с хорошим оленем.
- У нас гости, - предупредил Элергиан, и юноши тут же перешли на
бельбидийский язык, чтобы не показаться Каспару неучтивыми.
- Вы становитесь все храбрее - или все глупее, мои охотники, - ласково пожурил
их старик. - Нападать на такую большую особь слишком опасно.
Он обращался с охотниками немного свысока и очень дружелюбно; по беспокойству
в его голосе Каспар понял, что эти юноши некогда играли у ног старика, как нынешние
дети с цыплятами.
- Да нет, не становимся! Он был уже дохлый.
- Уже дохлый? - Старик недоверчиво взглянул на ящера.
- Ну да. Ты посмотри! На нем же нет следов от наших копий!
- Все назад! Может быть, он только спит, - скомандовал Элергиан, выхватывая у
одного из охотников длинный нож.
Но жабоед не выказал ни малейших признаков жизни, когда маг проткнул ему горло
ножом. Элергиан успокоился. Охотники подняли ящера, чьи короткие лапы болтались,
как у дохлого крота, и Каспар взглянул на его выпуклые мутные глаза, сочившиеся
кровью. Он невольно содрогнулся.
- Несите его в дальнюю комнату, - приказал маг. - Сегодня у нас будет
праздник.
Элергиан, сияя, пошел за молодыми людьми, с трудом тащившими мертвую
рептилию. Хвост ее свисал и волочился по плитам.
Все еще плещась в тазу, Трог скулил, взывая о пощаде. А вот Рунке понравилось
купаться. Она лакала серебристую жидкость и брызгалась, как ребенок.
Каспар уже начал волноваться, что скоро совсем размокнет. Кожа у него на ладонях
и на ступнях побелела и сморщилась. Но от мыслей о себе его отвлек процесс разделки
жабоеда. Восемь человек не без труда уложили рептилию брюхом вверх. Маг в изгнании,
бормоча заклинания и производя кривым длинным ножом какие-то ритуальные движения,
сделал первый разрез на белом брюхе ящера. Кожа разошлась, заблестели темные
внутренности. Охотники смотрели с интересом, как будто при них открывали раковину
устрицы, ища жемчужины. Потом дружно выдохнули с облегчением, а Элергиан
довольным голосом потребовал золотое блюдо.
- Осторожно, теперь очень осторожно, - приговаривал он, когда охотники
подставляли под жабоеда большое блюдо. Он аккуратно разрезал ножом кровавые кишки,
пальцы мага ищуще шарили между темными органами. - Нашел! - воскликнул он
радостно. - Рейна! Помогай!
Беременная женщина поспешила к нему, сияя улыбкой взамен своего обычного
встревоженного выражения лица. Она протянула руки, принимая на ладони вздутый
темный пузырь. Вместе с магом они бережно опустили его на блюдо.
- Он переполнен и готов прорваться, - предупредил Элергиан.
Они с Рейной осторожно водрузили блюдо на плиту алтаря у стены, где маг зазвякал
чем-то. Каспар пораженно смотрел, как он снова идет к туше, неся несколько
крюкообразных инструментов. На лице у него было выражение мрачной решимости. Сжав
зубы, Элергиан начал кромсать и копаться в плоти ящера, запачкав руки до локтей темной
кровью.
- Оно зацепилось за позвоночник, - пыхтел он недовольно.
Еще несколько усилий - и маг наконец вытащил наружу то, что так старательно
искал. Это был пузырь поменьше, ядовито-зеленого цвета. Элергиан уложил его на другое
блюдо.
- Нам повезло с жабоедом. Похоже, он умер от обжорства. Никогда не видел такого
полного желудка.
Он осторожно отнес пузырь в один из котлов, где тихо побулькивала серебристая
жидкость. Встретив удивленный взгляд Каспара, маг улыбнулся.
- Если бы он прорвался на этой стадии, все, кто находится в этой комнате, потеряли
бы от вони сознание на целую неделю. Но эта штука стоит больше, чем все здешние
одежки. В тысячу раз больше.
Каспар был немало впечатлен. Одежды, о которых говорил маг, казались
шелковыми, а шелк стоил дорого. Да еще таких красивых цветов...
- Вы имеете в виду, что все прекрасные краски делаются из жабьего яда?
Элергиан закивал.
- Ну, конечно, не без помощи некоторых добавок. Но получается хорошо, не так
ли? Жаба выплескивает свои чернила за секунду, и чтобы набрать столько, потребовались
бы годы. Кроме того, в их яде содержится и еще одно вещество, то самое, которое воняет.
Но наш добрый друг жабоед переваривает жабу, и чернила для краски выделяются в один
его желудок, а яд - в другой. В этой стране я мог бы продать желудочек с ядом по цене
небольшого королевства. Яд совершенно смертелен, но мы открыли, что, если его варить
и очищать с помощью специальных трав, ядовитость выпаривается. И мы по капельке
получаем триночницу.
Каспар поперхнулся воздухом от изумления.
- Но это же просто история! Триночницы не бывает! Перрен, сидевший у стены,
как будто проснулся.
- Э, кто тут сказал про историю? Сейчас будет история?
- Нет тут никакой истории. - Элергиан махнул рукой на ряды серебряных сосудов
по полкам. - Триночница - могущественное средство, оно исцеляет даже самые
глубокие раны. Известно, что помогает даже против чумы. Но на триночнице я заработал
бы вдесятеро меньше, чем на торговле необработанным ядом. Каждый день ко мне
приходят заказы. Но...
- Понятно, совесть не позволяет, - понимающе закивал Каспар.
- В основном это совесть Рейны, - засмеялся маг. - Ага, наконец ты мне
поверил! Вообще-то в Кабаллане никто не верит в подобные чудеса, и мне или супругу
Рейны, Каликсу, раз в несколько лет приходится плавать за Алмазные моря, чтобы
продать свой товар. Конечно, красками мы торгуем повсюду, их покупают даже в
Ориаксии и так далее. - Он помахал рукой туда-сюда, подразумевая многие неведомые
страны. - Сейчас Калике как раз уехал с новой партией. Его нет уже месяц.
Рейна взглянула на свой вздутый живот и тихо вздохнула. Маг взглянул на нее с тем
же выражением, что и на охотников. Она слишком стара, чтобы носить ребенка, снова
подумал Каспар. Приглядевшись к лицам девушек и девочек, он понял, что, должно быть,
они все дочери Рейны.
- Я каждый день купаюсь в триночнице, чтобы она дала мне сил выносить ребенка
и уничтожить проклятие. - В глазах беременной женщины блеснула надежда. Она
смотрела на серебряную гладь котла, как в окно в неизвестность. - Что же, юноша, я
полагаю, довольно с тебя. Вылезай, теперь вам нужно выпить триночницы, и вы трижды
впадете в глубокий сон. Это единственный способ одолеть яд, который, хотя и действует
медленно, уже начал свою работу. Он попадает внутрь через кожу и всасывается в кровь.
Ваша смерть была бы ужасна, потому что яд клокотал бы в самом горле. Это
отвратительная смерть.
Каспара словно окатило жаром. Он поспешно выбрался из котла, чувствуя, что кожа
его дышит, а боль в колене окончательно исчезла. Впервые за долгие дни он был здоров и
крепок! Каспар широко улыбнулся - но тут вспомнил про Урсулу и Огнебоя, у которых
нет триночницы, чтобы исцелиться.
- Нам... Нам надо идти. Нельзя терять времени.
- Только после того, как вы трижды поспите, - настаивала Рейна. - За это время
как раз высохнет ваша одежда. - И, повернувшись к Элергиану, добавила: - Может
быть, время нашего изгнания подходит к концу.
- Я наблюдал звезды этой ночью. Небеса не дают никаких знаков, - отозвался он.
- Ха! Ты разучился читать по звездам с тех пор, как начал собирать лунное серебро
и добавлять в наши краски, - рассмеялась Рейна.
Маг закивал.
- В этом есть доля правды, моя госпожа. Но лишь доля. Как и предсказывала Рейна,
Каспар начал чувствовать легкую сонливость. Вскоре он уже клевал носом, и охотники
отвели его в богатую спальню с широкими кроватями и бархатными скамьями, которые
сделали бы честь любому замку. Гобелены самых удивительных расцветок закрывали
стены. На них изображались прекрасные рыцари в доспехах, с обнаженными мечами и
длинными копьями; все они были явно вооружены для войны, а не для турнира.
Но Каспар отвлекся от гобеленов на еще более удивительный предмет. На столике за
стеклом лежала на атласной подушке корона. Сработанная из белого золота и украшенная
солнечными рубинами на каждом из двенадцати зубцов, она, должно быть, стоила
безмерно много. Каспар успел подивиться, как подобное сокровище могло сюда попасть,
- но вскоре провалился в глубокий сон.
Проснулся он от сильного голода и жажды. Его сухая одежда лежала рядом на стуле.
Юноша быстро оделся и помог Перрену замотать лицо и кисти рук чистыми полосками
ткани. В зале уже ожидал накрытый стол. Напротив каждого места стоял прибор. Перрену
надоело доказывать всем и каждому, что он вовсе не обожжен вулканической пылью, и он
решил вернуться к старой маскировке.
Похоже, изготовители красок не привыкли к столь волчьему аппетиту. Они
смотрели, широко раскрыв глаза, как Папоротник выхватывает куски с соседних тарелок и
обеими руками запихивает себе в рот. Лёсик выбрал момент, когда Каспар обернулся к
Рейне, и стащил у него кисть винограда.
За едой Каспар несколько раз обратил внимание, что Элергиан обращается к Рейне
"моя госпожа". Это казалось странным, потому что остальные не выказывали ей никаких
особых знаков почтения, никто и не думал кланяться ей или простираться у ног.
- Куда ты идешь, Каспар? - спросила она, поймав его пристальный взгляд.
Юноша помедлил перед ответом, ища слов.
- Мы охотимся на волка, очень опасного волка, - наконец сказал он. Это была
вполне правдоподобная история, не менее удивительная, чем весь этот странный дом и
рассказы о триночнице, а кроме того не содержала в себе ни слова лжи. - Но когда я
посплю в третий раз, я должен купить у вас триночницы - заплачу, сколько вам угодно.
Мне нужно исцелить мою подругу и коня. Их ведут в Кастагвардию, это в...
- В Кеолотии, - закончила за него Рейна и с трудом поднялась на ноги. Она с
восторженным удивлением взглянула на собственный округлый живот и провела по нему
рукой. - Моя цена проста: вы берете меня с собой.
Старый маг вскричал, что это просто смешно. Рейне нельзя странствовать в таком
состоянии! А триночница стоит очень много, пятнадцать солнечных рубинов за пузырек,
и ее нельзя раздавать направо и налево!
- Кроме того, что сказал бы Калике? Он бы не отпустил вас!
Женщина фыркнула, не обратив на взрыв негодования особого внимания.
- Но Каликса здесь нет! - В голосе ее слышалось скрытое торжество, как будто
это она сама все подстроила. - Мне нужно добраться до Кастагвардии до дня родов. Это
цена триночницы, и юноша меня отведет.
Каспару меньше всего хотелось брать с собой чужаков.
- У меня есть обязательства, - начал он протестующе, но Рейна не слушала.
- Мимо нас проходит так мало странников, и подумать только, что вы идете
именно в Кастагвардию... Это знак судьбы!
- Вы не больше понимаете в знаках, чем я, - негодовал Элергиан.
- Может быть, но я беременна. Женщина, носящая ребенка, куда более
чувствительна к знакам. В особенности, - выговорила Рейна торжественно, - если она
носит истинного наследника всей Кеолотии.
Каспар поперхнулся вином. Где же король Дагонет мог успеть овладеть этой
женщиной? Однако эта новость произвела на остальных сотрапезников совсем другое
воздействие. Девушки повскакива
...Поділитися у соцмережах
