Жанр: Фантастика
Владычица снов (том 1)
...ога!
- Так жених вам пришелся не по нраву?
- Он сущее чудовище. Да я бы лучше умерла, чем вышла за него!
Она вся зарделась, а потом и вовсе покраснела от смущения, поняв, что чересчур
выдала себя человеку, с которым едва знакома. И все же было в Тарранте нечто,
провоцирующее на подобные признания. Королевский посланник улыбнулся:
- А кто это придумал сыграть в "живые шах маты"?
Прежде чем ответить, Ребекка замешкалась.
- Я, - призналась она, в конце концов. - Это вопрос девичьей гордости.
- И только-то? - с самым невинным видом осведомился он.
- Мне не понравилось, что меня продают как какую-нибудь вещь, даже не спросив
на это моего согласия, - бурно запротестовала она. - Меня заставили смириться с
отцовским решением... - Таррант как будто пропустил это признание мимо ушей, - но
мне хотелось, чтобы весь мир увидел: я достойна того, что бы за меня побороться! Я не
бездушная пешка в династических играх, которые ведут между собой бароны!
- Дела государственной важности требуют жертв от любого из нас, -
успокаивающе заметил он.
- А вашу жену тоже за вас кто-то выбрал? - едко поинтересовалась она.
- Я не женат.
- Ах, вот как... - Гнев Ребекки пошел на убыль. - Что ж, тогда мне, наверное,
надо попросить нянюшку посидеть с нами. Я не принимаю холостых мужчин у себя в
девичьих покоях.
- Со мной вы в полной безопасности, - улыбнулся Таррант, поняв, что над ним
подтрунивают. - Я слишком много разъезжаю, чтобы обзаводиться женой.
- Уж не хотите ли вы, чтобы я вас пожалела? - фыркнула Ребекка.
- Нет, что вы. Я вполне доволен своей жизнью. Служба позволяет мне
путешествовать, любоваться красотами и красавицами - такими, как вы, например. Все
это вполне компенсирует тяготы, связанные с одиночеством.
Положив руку на сердце и воздев очи горе, он тяжело вздохнул.
- Вы уверены, что мне еще не пора звать нянюшку? - рассмеялась Ребекка. - У
нее есть порошки и на этот случай.
- Да нет... благодарю вас.
- А почему вы позволили Крэнну жульничать во время партии? - внезапно в лоб
спросила его Ребекка, застигнув своего собеседника врасплох.
- Ну, вообще-то и ваш игрок тоже не обошелся без помощников, - избегая
прямого ответа на заданный вопрос, указал Таррант.
И он пристально посмотрел на Ребекку. В разговоре возникла долгая пауза; девушка
явно смутилась, и это можно было прочесть у нее на лице.
- Выходит, вы знали?
Она задала этот вопрос еле слышно.
- Догадался.
- Тогда почему вы не прекратили игру?
- Потому что мне интересно было посмотреть, что из этого получится.
- Но вы же не скажете отцу, правда? Потому что он...
Таррант покачал головой.
- Что сделано, то сделано, - заявил он.
- А кто-нибудь еще заметил?
- Насколько мне известно, нет. Вы действовали очень умно. Я до сих пор не вполне
понимаю, как вы с этим справились.
Тщеславие Ребекки взяло верх над разумной осторожностью. Она тут же вскочила с
места.
- Сейчас я вам покажу! - Она радовалась как маленький ребенок. - Но для этого
мне, вы уж извините, придется повернуться к вам спиной. - Девушка отвернулась и
продолжила пояснения, поглядывая на своего гостя через плечо. - На доске восемь
вертикалей, так что касаясь одной из восьми точек... - левой рукой она показала себе на
бедро, потом на талию, левое плечо и голову, а потом проделала то же самое правой
рукой, - я показываю фигуру или пешку, стоящую на этой вертикали. Например, вот
это... - она прикоснулась к правому плечу, - означает "монаха" с правой половины
доски.
- А почему это не может оказаться пешкой с той же самой вертикали?
Энтузиазм Ребекки забавлял Тарранта.
- А тут и вступает в игру Эм... то есть моя подруга. Она стояла возле доски, и я
делала подсказку только тогда, когда она принимала правильное положение. Если она
глядела вперед, это означало пешку, если назад - фигуру.
- Но вам все равно нужно было как-то известить вашего... "защитника..." ведь ходы
на доске делал именно он.
- С помощью той же самой системы, - усмехнулась Ребекка. - Поля, на которые
следовало пойти, тоже характеризуются по вертикали и по горизонтали. Как указывать
вертикаль, я вам уже объяснила. Значит, остается горизонталь, и для этого я прибегаю к
тем же самым восьми движениям.
Она вновь продемонстрировала все подсказки, сосчитав с одного до восьми, затем
повернулась к Тарранту лицом и села за стол. Было хорошо видно, как она довольна
собой.
- Я восхищен, - искренне признался Таррант. - Система проста, но для ее
применения требуется предельная сосредоточенность, особенно когда фигуры уже
разошлись по всей доске.
- Трудновато было, - согласилась Ребекка. - Но многие варианты отпадали сами
по себе, так что возможность ошибок оказалась сведена к минимуму.
- Напомните мне, барышня, чтобы я никогда не садился играть с вами в шахматы,
- заметил посланник. - У меня не будет ни малейшего шанса.
- Но вы тоже кое о чем сигнализировали, - заявила Ребекка.
Таррант удивленно поднял брови, потом бросил на девушку одобрительный взор.
- Удивлен, что у вас хватило времени заметить это, - ответил он. - Я следил за
готовностью моих людей вмешаться на случай, если бы события вышли из-под контроля.
Вы ведь затеяли опасную игру, знаете ли.
Ребекка кивнула, с легкостью удовлетворившись данным ей пояснением: при этом
она вспомнила, как над головой у нее в воздухе мелькнул меч Крэнна.
- Но в конце партии вы перестали подавать знаки. - Продолжил Таррант. -
Собственно говоря, почему?
- Га... то есть "защитник" к этому времени уже хорошо справлялся сам.
Прозвучало это весьма неубедительно, даже на ее собственный слух. Таррант
промолчал.
- Кто ему только не помогал... - разрумянившись от стыда, пробормотала она.
Посланник по-прежнему ничего не отвечал. Только смотрел на нее бесстрастным
взором.
- Было и еще кое-что, - в конце концов, призналась девушка. - Но я сама этого
пока не поняла.
- Что-то между вами и этим парнем?
- Вроде того.
- Между вами и вашей приятельницей?
- Я... мне кажется, так. И между нами и толпой, разумеется. Каким-то образом я
получила возможность влиять на людей, так что Гален слышал именно ту подсказку,
которую я хотела, причем мне не приходилось ему ничего показывать. Теперь все это
звучит страшно глупо.
Она покачала головой.
- Не на мой слух, - возразил Таррант. - насмотрелся в своей жизни на столько
диковин, что никогда ничего не отбрасываю с порога лишь на том основании, что не в
состоянии это объяснить. Возможно, вы, Ребекка, обладаете редким даром, и было бы
жаль растратить его попусту.
Посланник, конечно, обратил внимание на то, что девушка, проговорившись, назвала
имя сообщника, но решил не указывать на допущенную ею ошибку.
- Сны мне не могут повредить, - тихо произнесла Ребекка.
- Сны?
Таррант был явно заинтригован.
- Из них мне и пришла помощь. - Ребекка подняла голову, преисполнившись
внезапной надежды. - Не могли бы вы объяснить мне, что это значит? Вам известно, что
я сделала?
- Нет, Ребекка, к сожалению. И мне не хочется искушать судьбу догадками и
предположениями.
- Но это же нечестно! - вырвалось у нее. - Подбить меня на такое... - Она резко
сбилась с мысли, пораженная только что пришедшей в голову догадкой. - Вам не
хотелось, чтобы я вышла замуж за Крэнна! Верно?
- С чего вы это взяли? - вкрадчиво, но серьезно поинтересовался Таррант.
- Вы что, всегда отвечаете вопросом на вопрос? Вот, значит, почему вы засчитали
ему поражение. А что бы вы сделали, если бы проиграла я?
- Есть вещи, которые вам лучше не знать, - отрезал он.
Ребекка на мгновение испугалась, потом снова рассердилась.
- Что ж; это весьма типично! Только потому, что я не мужчина...
Девушка замолчала, почувствовав, как на нее вновь накатила усталость.
- Мы еще встретимся, Ребекка, - с глубокой убежденностью в голосе пообещал
Таррант. - И настанет время, когда вы убедитесь в том, что я поступаю правильно.
- А что прикажете делать до той поры? - усталым голосом спросила она.
- Живите своей жизнью, - последовал ответ.
- Что ж, огромное спасибо!
Какое-то время она просидела в сердитом молчании. Таррант вроде бы никуда не
спешил.
- А как воспринял это отец? - в конце концов, осведомилась она.
- Он сейчас как раненый медведь, - сообщил королевский посланник. - Но
ничего страшного, он справится. Король возместит часть его долгов, чтобы подсластить
барону пилюлю.
- Тоже мне помощь... - горько протянула Ребекка.
- Он очень гордится вами, знаете ли, - добавил Таррант.
- Мною? Гордится?
- Немногие бы бросились навстречу Крэнну, когда у него в руке меч.
- Может быть, если бы я была мальчиком...
Ребекка не закончила свою мысль.
- Боевого духа у вас не меньше, чем у мужчины, - заметил он.
Они поглядели друг на друга, воспринимая - без дальнейших уточнений - смысл
сказанного и услышанного. К несомненной взаимной симпатии добавилось обоюдное
уважение.
- Нельзя сказать, чтобы боевой дух остался при мне, - зевнув, отметила Ребекка.
- Я все еще такая усталая.
- Я прощаюсь с вами.
Он готов был уже уйти, но его остановил последний вопрос.
- Монфор... я хочу сказать, король... как он... с ним все в порядке?
- Да. С ним все в порядке. И он сохранил о вас самые чудесные воспоминания.
- Только не смейтесь надо мной, пожалуйста. Он же не мог запомнить...
- Вы ошибаетесь, - перебил ее Таррант. - Он оценил ваши достоинства давнымдавно.
А сейчас я и сам вижу, что он оказался совершенно прав. - Таррант поднялся с
места, отвесил поклон и подошел к двери. - До свидания, барышня!
- Прощайте, - слабым голосом отозвалась она.
И долгое время после его ухода Ребекка просидела, уставившись на дверь.
"Он сохранил о вас самые чудесные воспоминания".
В эти минуты Ребекка вновь стала маленькой девочкой и окунулась в воспоминания
- свои собственные.
Глава 18
Ребекка видела Монфора лишь трижды в жизни, причем первая встреча обернулась
для нее одним из самых тяжких испытаний во всей ее молодой жизни.
Принц, которому было тогда всего шестнадцать лет, сопровождал своего отца,
короля Ральфа, в поездке по стране. Бальдемар оцепенел от страха, когда ему стало
известно, что они намерены посетить Крайнее Поле. Ральф редко путешествовал и уж и
вовсе никогда не посещал столь захудалые вотчины, как Крайнее Поле. Барон по такому
случаю решил вылезти вон из кожи, чтобы как следует воспользоваться благоприятными
возможностями, которые предоставлял ему этот визит; на приготовления к празднеству он
потратил все деньги, которых у него и без того не было, он нанял столько артистов и
музыкантов, сколько удалось отыскать в отпущенные ему сжатые сроки.
Одним из приглашенных артистов оказался Цадок по прозвищу Колдун, который, к
счастью, как раз в это время гастролировал в Крайнем Поле. Его трюки и фокусы слыли и
захватывающими, и презабавными одновременно, и Бальдемару грела душу мысль о том,
что он сможет предложить своему сюзерену нечто большее, чем заурядный парад
музыкантов, жонглеров и сказителей.
Ребекка, которая была тогда задумчивой шестилетней девочкой, с особенным
нетерпением ждала предстоящего представления. Мысль о том, что в замке появится
человек, владеющий тайнами колдовства, волновала ее куда сильнее, чем прибытие
короля и престолонаследника. Это сильно сердило барона, который по такому случаю в
который уже раз объяснил малолетней дочери, что такое преданность Короне и
вассальный долг аристократии, не забыв упомянуть и о невероятной знатности рода, к
которому принадлежат они оба. Под конец он добавил, что хотя актеры и музыканты,
конечно же, хороши (в конце концов, они играют важную роль в культурной жизни
страны), но воспринимать их следует без преувеличенного восторга. Потому что у всякого
должны иметься определенные приоритеты.
Даже в столь нежном возрасте Ребекка понимала, что ей следует вежливо слушать,
кивать, поддакивать и говорить именно то, чего от нее ждут. И, тем не менее, в глубине
души она оставалась совершенно безразлична к прибытию королевского семейства и
интересовала ее исключительно встреча с Цадоком. Но девочке не удалось повидаться с
ним до начала торжественного пира, потому что нянюшка, без умолку болтавшая об его
королевском величестве, не спускала с нее своих внимательных глаз. Большую часть дня
Ребекку, к ее явному неудовольствию, купали и наряжали, готовя к появлению на
вечернем пиру.
- Ты увидишь его за ужином, - только и отвечали ей на непрерывные вопросы о
Колдуне.
- Но он настоящий колдун?
- Конечно, солнышко, - вполуха слушая девочку, отвечала нянюшка,
сосредоточившая все свое внимание на вечернем туалете крошки.
В конце концов, приготовления были завершены, и девочка вслед за Бальдемаром
вошла в парадный зал. Барон явно нервничал, он лишь мельком взглянул на вошедшую
дочь и тут же занялся какими-то другими делами. И более не обращал на нее никакого
внимания до тех пор, пока в зале не появились Ральф с Монфором. Здесь ей было велено
предстать перед высокими гостями вместе с отцом; Ребекка, потупившись, сделала, как ее
учили, реверанс.
После обмена учтивостями началась трапеза. Слуги разносили бесчисленные
перемены блюд, подавая их сперва на главный стол, а потом, обнося гостей, кто был ниже
рангом. Ральф с Монфором восседали за столом по правую руку от Бальдемара, тогда как
Ребекку посадили слева от него. За тем же столом расселись и благородные господа из
королевской свиты. Атмосфера была сугубо официальной; барон прилагал отчаянные
усилия к тому, чтобы все происходило согласно церемониалу, так как король Ральф
вполне недвусмысленно дал понять, что прибыл сюда исключительно из соображений,
связанных с его августейшими обязанностями. Монфор держался с большой
непринужденностью, безуспешно пытаясь завести застольный разговор. Ребекка решила,
что этот молодой человек ей нравится, а вот его отец - ужасный зануда. Она еще
подумала, все ли короли бывают такими, о любом случае, она не обращала на них обоих
особенного внимания, так как с нетерпением дожидалась появления Цадока. В других
обстоятельствах ее увлекли бы и выступления других артистов, сменявших этим вечером
один другого, но сейчас она была слишком взволнована предвкушением настоящего
волшебства. Выступление каждого из актеров увенчивалось сдержанными
аплодисментами, потому что именно так хлопал король, а остальные гости следовали его
примеру. Ральф мало ел, мало говорил и презрительно кривился, если какой-нибудь из
артистических номеров вдруг оказывался ниже всякой критики. Бальдемар, подражая
сюзерену и стараясь уловить его желания, прогонял то одного, то другого артиста или
музыканта еще до того, как тот успевал исполнить свой номер. И каждый раз Бальдемар
надеялся на то, что уже следующий выход актеров будет удостоен августейшими
хлопками.
В конце концов, после долгого представления, которое показалось Ребекке целой
вечностью, когда пир был уже почти завершен, кубки наполнили вновь, потому что
пришла пора главного из назначенных на этот вечер аттракциона. Цадок оказался
мужчиной высокого роста с угольно-черными волосами, приятным лицом и изящными
длиннопалыми руками. Черный плащ с красным подбоем, мягко облегавший его фигуру,
придавал ему несколько зловещий облик. Его сопровождала красивая молодая женщина,
внешность которой резко контрастировала с наружностью самого фокусника.
Пышноволосая, маленькая, с изящной фигуркой, точеными формами и хорошеньким
улыбающимся личиком, она вкатила в зал стол на колесиках. Вдвоем Колдун и его
помощница производили ошеломляющее впечатление, и маленькая Ребекка затаила
дыхание.
- Меня зовут Цадок, по прозвищу Колдун, - начал фокусник, и его басовитый
голос раскатился по залу. - Нижайше кланяюсь Вашему Величеству, принцу Монфору и
барону Бальдемару. - И они с ассистенткой действительно отвесили низкий поклон.
Вновь выпрямившись во весь рост, Цадок продолжил: - Господа и дамы! Я принесу в
ваше собрание волшебство и чудо.
Произнеся это, он широко развел руки и раскрыл их и внезапно в каждой появился
алый цветок. Публика судорожно вздохнула, кое-кто захлопал в ладоши, и Цадок начал
свое представление. Из его стиснутого кулака один за другим потянулись цепочкой
разноцветные носовые платки; по воздуху без какой бы то ни было поддержки поплыли
воздушные шары; вещи, одолженные у публики, то бесследно исчезали, то вновь
появлялись на столике у его помощницы; невесть откуда взялось великое множество
цветов, которые были тут же почтительно вручены присутствующим в зале дамам. Все
эти фокусы сопровождались странными телодвижениями как самого Цадока, так и его
помощницы, а также громкими и беспрерывными разглагольствованиями фокусника. Это
страшно огорчало Ребекку, потому что лишало ее возможности сосредоточиться на
волшебстве. Да и в целом действо не производило на нее особенного впечатления, она
рассчитывала на куда как большее.
- А сейчас, - объявил Цадок, - я из воздуха создам живую тварь!
Он встал рядом со столиком и описал рукой в воздухе плавную дугу. Молодая
женщина проделала то же самое - и в том же драматическом стиле, - но Ребекка
полностью проигнорировала все эти ухищрения. Куда больше интересовала ее сейчас
другая рука Цадока, та, которую фокусник держал под плащом. Девочка заметила там
какое-то легкое движение, блик чего-то белого, и когда словно бы ниоткуда в руках у
Цадока появилась и нежно затрепетала белая голубка, Ребекка сразу сообразила, откуда та
на самом деле взялась. А все остальные бурно аплодировали, пока голубка, выпущенная
фокусником из рук, летала по воздуху и когда она, наконец, опустилась в руки его
ассистентки. Тем временем Ребекка не спускала глаз с Колдуна, и ей удалось заметить
еще одно потаенное движение в складках плаща. И когда вторая голубка взмыла в воздух,
девочка решила поделиться своим открытием с окружающими.
- Она была под столом, - прошептала она.
- Тише, малышка, - зашипел на нее Бальдемар.
- Но я же видела!
Ребекка заговорила уже громче.
Кое-кто обратил на нее внимание, и барон потемнел от гнева.
- Молчать! - рявкнул он.
Ребекка подчинилась, даже не заметив, какое замешательство вызвали ее слова.
После небольшой паузы, по знаку Бальдемара, Цадок продолжил выступление.
Переглянувшись с помощницей, он отпустил вторую голубку на волю. Публика в зале
принялась следить за ее полетом, все, кроме Ребекки, и Колдун понимал это. Когда он
начал выпускать третью голубку, его пальцы дрогнули, и теперь все увидели, где он ее
прятал.
Ребекка поднялась с места и торжествующе указала пальцем.
- Вот, - взвизгнула она. - Он все время чем-нибудь вертит, чтобы мы не смогли
уследить за его руками!
Цадок замер, лицо его перекосилось, во всем большом зале наступила мертвая
тишина.
- Сядь и успокойся, - шикнул на Ребекку важный господин, сидевший слева от
нее, но девочка слишком рассердилась, чтобы обратить на него внимание. Не этого
ожидала она от представления, совсем не этого. Ее просто дурачили!
- Поколдуй по-настоящему, Колдун! - выкрикнула она. - Верни мне мою
мамочку!
- Ах ты, идиотка малолетняя, - прохрипел Бальдемар, отчаянно стараясь не
сорваться на крик. Он грубо схватил дочь за руку и практически швырнул ее в объятия к
нянюшке, которая уже спешила к главному столу, и на ее добродушном лице было
написано недоумение. - Забери ее, - стиснув зубы, пробормотал барон, лицо у него
побагровело от ярости и возмущения. - И чтобы я это злосчастное дитя больше не видел!
Заплакавшую Ребекку вывели из зала. Бальдемар извинился перед собравшимися и
жестом приказал Цадоку продолжить представление. Уже на выходе Ребекка сообразила,
что ее опозорили, и ей захотелось спрятаться от всего мира, спрятаться от бесцеремонных
и насмешливых глаз. И, тем не менее, она успела подметить, что юный принц взирает на
нее с куда большей снисходительностью, чем остальные гости.
И вот она очутилась в темном коридоре, ее повели в детскую, а разочарование из-за
несбывшихся надежд только преумножило обиду и тоску. Девочка вспомнила слова,
сказанные Эмер, слова, которые поначалу значили так мало, но зато потом четко
запечатлелись в ее подсознании. "Она стала частью Путины". И только волшебство может
вернуть ее. И, вспомнив, заплакала еще пуще.
- Сюда, сюда, солнышко, - забормотала нянюшка. - Все будет хорошо.
Гневная выходка барона устрашила нянюшку, но сейчас для нее имело значение
лишь самочувствие ее питомицы.
- Он не настоящий колдун, - выдохнула Ребекка. - Так чего ради он
притворяется?
- Это прозвище - и только. Он циркач - а так у них повелось с незапамятных
времен.
Нянюшка говорила ласково, но маленькая Ребекка не поддавалась ни на какие
утешения.
- А ты говорила, что он настоящий колдун, - всхлипывая, упрекнула она.
- Да я и не поняла, что тебе нужно, - оправдывалась нянюшка, расстроившись изза
того, что и сама оказалась отчасти виновата в разыгравшемся скандале. - Ты ведь
знаешь, какая я старая дура.
- Если бы он был настоящим колдуном, он смог бы вернуть мою мамочку, -
жалобно пролепетала Ребекка.
- Не думаю, милая ты моя. Твоя мамочка стала частью Паутины.
Нянюшка мысленно упрекнула себя в том, что до пор не объяснила малышке
значение Паутины и всего, что с нею связано.
- А почему отец ничего не объяснил мне? - внезапно спросила Ребекка. - Он
никогда мне ничего не объясняет. - Плакать она перестала, но ее маленькое красивое
личико по-прежнему пылало от ярости. - Я его ненавижу!
- Нельзя так говорить! - Нянюшку испугала непритворная страсть, прозвучавшая
в голосе девочки - Он это сказал сгоряча.
Решив, в свою очередь, успокоить старую нянюшку, Ребекка промолчала, но в
голове у нее уже начала складываться новая мысль.
В детской нянюшка принялась возиться с платьем Ребекки.
- Ляжешь в кроватку, и я принесу вкусненького питья, - приговаривала она,
радуясь тому, что вернулась в привычную обстановку и к обычным обязанностям. -
Хочешь?
- Да, спасибо, - тихим голосом поблагодарила Ребекка. - А раздеться я могу и
сама.
- Ладно, - вздохнула нянюшка. - Принесу нам обеим чего-нибудь горяченького.
Вернусь, как только управлюсь. - Она была рада тому, что дочь барона несколько
успокоилась. - Хорошенько укутайся, а потом мы немножко потолкуем.
Тихий радостный визг подсказал им, что они в детской не одни. Шалун, ручной бик
Ребекки, тихо прокрался в комнату через раскрытую дверь и потерся о ногу своей
маленькой хозяйки.
- Ну вот, - весело сказала нянюшка. - Шалун с тобой поиграет, пока я не
вернусь.
Бики больше всего похожи на котят. Поведение зверьков этой породы не менее
загадочно, чем наполовину мифических представителей семейства кошачьих. Как
правило, мех у них белый и пушистый, хотя хвост иногда бывает в серых или оранжевых
разводах. У всех биков большие, как у летучей мыши, уши, воспринимающие и
легчайшие шорохи, и тончайший писк, который человек и вовсе не слышит. Глаза у них
большие, как правило, серого или зеленого цвета. Крепкие когти и сильные, покрытые
мехом лапы, которые зверек широко раскидывает, когда ему нужно на что-нибудь
опереться, и которые выглядят слишком мощными для, в целом, хрупкого тельца,
свидетельствуют о том, что бики могут быстро и беспрепятственно бегать практически в
любых условиях. И эти зверьки отличаются еще одной замечательной особенностью (если
даже позабыть о том, что они одним своим существованием препятствуют
распространению заразных болезней): в некоторых случаях они поддаются приручению.
Шалун, собственно говоря, принадлежал одной из стряпух с замковой кухни, но
Ребекка прониклась к нему такой любовью - вопреки его огненному темпераменту и
острым когтям, - что стряпуха, в конце концов, отдала своего питомца девочке. Какое-то
время это держали в секрете, потому что Бальдемар запретил дочке держать домашних
животных, но в результате Шалун завоевал-таки себе место под солнцем и с тех пор он
беспрепятственно разгуливал по всему замку.
Ребекка опустилась на колени, почесала мягкий мех зверька под подбородком и за
ушами, и нянюшка облегченно улыбнувшись, вышла. Тем сильнее она поразилась, когда
по возвращении обнаружила, что постель не разобрана, а ночная сорочка Ребекки лежит
нетронутой. Что же касается самой малышки и ее зверька, то их обоих и след простыл.
Остаток ночи превратился для нянюшки в сплошной кошмар, хотя Ребекка об этом в
тот момент и не догадывалась. Сначала старая женщина решила, что девочке захотелось
поиграть с нею в прятки, и она куда-то спряталась или забралась. Нянюшка самым
тщательным образом обшарила все покои. И только ничего не найдя, обеспокоилась понастоящему.
Призвать к себе на помощь других челядинцев было не так просто, потому
что едва ли не все они были задействованы на пиру в парадном зале. В конце концов, ей
все-таки удалось заручиться кое-какой поддержкой, но и более тщательные поиски не
принесли никаких результатов - и вот, насмерть перепуганная, нянюшка решилась
доложить барону об исчезновении его дочери.
Однако и это оказалось не просто. Когда она вернулась в зал, барон во
всеуслышание объявил ей, что знать ничего не хочет о дочери, пока он принимает столь
важных гостей. Задрожав от страха, нянюшка покинула зал и решила дождаться
окончания пьяного веселья.
Когда барон, наконец, проводил короля и принца из зала, нянюшка решила, было
подступиться к нему вновь, но ее опять - причем крайне грубо - прогнали. В ее
затуманенном страхами и предчувствиями мозгу почему-то крепко-накрепко засела мысль
о том, что в этих поисках никто не способен ей помочь, кроме Бальдемара. Поэтому она
притаилась у входа в покои барона, решив, что аудиенция у короля рано или поздно
должна закончиться. К несчастью, ее господин решил выжать все, что можно, из
предоставившейся ему возможности - и приватная встреча с венценосцем затянулась
более чем на час. Она терпеливо ждала, пока челядинцев не призвали развести короля и
принца по приготовленным для них покоям.
Нянюшка по-прежнему стояла в укромном месте.
- А я уж думал, он нас никогда не отпустит, - пробормотал король на выходе, и
нянюшка
...Закладка в соц.сетях
