Жанр: Фантастика
Агент космического сыска
...ключил нежданный собеседник.
— Вот спасибо! — Я едва не задохнулся от радости.
— Стоит у гаража, — победно улыбаясь, известил дядя Миша. — Двор у нас,
слава Богу, тихий, спокойный. Оттуда не уведут... — Славное лицо у дяди
Миши! — Только ты уж на будущее будь повнимательнее, — добавил он.
— Обязательно... Еще раз — огромное вам спасибо, дядя Миша! Может,
зайдете на пару минут? Как насчет рюмочки коньяка?
— Не пью и не курю, — с молодецким вызовом ответил он, не отвергая,
впрочем, предложения в целом. Его вид мог бы послужить отличной рекламой
здорового образа жизни. Чем не пример для подражания? Берись за ум, Вадим
Ромоданов, будешь таким же бодрым и уравновешенным.
— Тогда чашечку кофе?
— Кофе на ночь вреден. — Улыбка стала еще шире.
— А как насчет кваску?
— Это можно, — кивнул он, выходя наконец на площадку.
Открывая дверь, я внезапно подумал о том, что в квартире, не исключено,
царит полный разгром. Но, к моему удивлению, ничего не было тронуто.
Мы прошли на кухню.
Я открыл холодильник, разыскал на нижней полке бутылку кваса.
Мельком глянув в окно, увидел в густеющих сумерках знакомый силуэт у
гаража. Вот она, моя красавица! Ай да дядя Миша! Вот так услужил!
Чтобы составить компанию соседу, я и себе налил квасу. Не пора ли
полностью перейти на подобные напитки? Вымету из квартиры весь алкоголь как
сор! Да здравствует трезвость!
— Я хоть и на пенсии, а без дела не сижу, — рассказывал между тем дядя
Миша. — Меня тут каждая собака знает. Машину ли починить, сантехнику
отладить, электричество — все могу. Просто так, по-соседски. Так что,
возникнет какая нужда, милости просим, обращайся без всякого. Эх, хорош
квасок! Ядреный! Люблю!
— Стало быть, вы хорошо знали моего дядюшку?
— Юрия Михайловича? Как не знать! Сколько лет на одной площадке
прожили!
— Наверное, часто заходили к нему в гости?
— Этого не скажу, — покачал головой дядя Миша. — Очень замкнутый был
человек. Все сам да сам. Ученый! Голова! Спросишь его о чем-нибудь, ответит,
а так, чтобы первым заговорить, — никогда. Вот только... — Он задумался. --
Как раз перед его последней командировкой случилось... Я возился в гараже, а
он третий справа от твоего, слышу, Юрий Михайлович свою "Волгу" выводит.
Вдруг заходит ко мне. "Михайло", — говорит. Это он меня так называл --
"Михайло", вроде как под Ломоносова. Так вот. "Михайло, — говорит, — я
уезжаю далеко и надолго..." И вид у него, понимаешь, какой-то опущенный.
"Что-то, — говорит, — Михайло, сердчишко стало барахлить в последнее время.
Если что случится, то знай, что все свое имущество я завещаю любимому
племяннику Вадиму Ромоданову. Прошу тебя по-соседски, поддержи парня
морально, помоги, если надо..." После вздохнул как-то странно, махнул рукой,
вяло так махнул и вышел. Я кричу вслед: "Не беспокойся, Юра!", — а он и не
слышит уже. Сел и уехал. Так и не довелось больше поговорить. А через неделю
узнаем: умер Юрий Михайлович в чужой стороне, на каком-то ученом съезде,
прямо в зале заседания, от разрыва сердца. Такие вот дела.
— Как вы об этом узнали? — с жаром спросил я.
— Нотариус приходил. Я-то сам не видел: как раз за картошкой ездил на
рынок. А дома жена была, Маша. Вот ей он и сообщил, что, значит, Юрий
Михайлович приказал Долго жить, а все его имущество переходит племяннику.
Мы потолковали еще немного, но ничего существенно нового о любимом
дядюшке я не узнал. Складывалось впечатление, что этот человек оставался
загадкой даже для соседа, жившего с ним рядом, через стенку, на протяжении
многих лет.
Когда дядя Миша ушел, я спустился во двор. Поставил машину в гараж,
забрал рукописи и вернулся домой.
Полночи я сидел за столом, разбирая и сортируя архив.
Несмотря на мое творческое младенчество, бумаг набралось предостаточно.
Во-первых, еще лет с четырнадцати, когда я впервые ощутил в себе потребность
писать, я более-менее регулярно вел дневник. Кроме того, записывал меткие
фразы и реплики, подслушанные диалоги, хохмы, сценки, собирал редкие
пословицы и поговорки.
Когда мне в голову приходил очередной сюжет, я вкратце записывал его на
первом подвернувшемся клочке бумаги. Постепенно таких набросков набралась
целая папка. О некоторых сюжетах я забыл, зато другие ветвились, роились,
углублялись, обрастали плотью. Но в целом эта папка еще ждала своего часа.
Была у меня начата и первая повесть — "Молодые Миры", а также цикл
рассказов. "Одиссея космического "волка"" со сквозным персонажем — бывшим
пилотом звездолета Аристархом Парамоновым, любителем порисоваться и
прихвастнуть.
Да, не густо...
Хотя как посмотреть. Ведь все это я написал по строчке, по абзацу,
урывками, тайком, в отсутствие мало-мальски пригодных условий для
творчества. К тому же я был молод и впереди меня ждала целая вечность.
Некоторое время я перекладывал папки с места на место, не зная, какой
отдать предпочтение.
Наконец, оставил для работы "Одиссею космического "волка"", а остальные
отнес в кабинет, разместить в книжном шкафу. Ну вот!
Завтра вечером засяду за своего Аристарха...
...С утра я отправился в институт. Первая пара начиналась в 8.30. Я был
полон энтузиазма и рвения к учебе. Хватит лодырничать! Сессия на носу!
Когда я подходил к факультету, меня поразило странное ощущение: как
будто я отсутствовал вечность. Войду сейчас внутрь, и окажется, что мои
однокурсники давно уже защитили диплом и стали солидными людьми...
Теперь, после того как я побывал в руках Кителя, многое виделось мне
почему-то в ином свете.
После лекций я поехал в Жердяевку.
По двору важно расхаживал бравый Пономарец.
— Здравия желаИм! — лихо откозырял он, комично вытянувшись в струнку.
— Здравствуй, Васильич, — ответил я. — Рюмочку выпьешь?
— С превеликим удовольствием! Мы прошли на веранду.
— Как дела? — поинтересовался я, наливая ему стакан.
— Лучше не бывает! — вскинулся он. — Девицу обиходили, как ты, хозяин,
велел, одели, накормили. Ох, и хороша девка! Одно слово — персик! У тебя,
хозяин, губа не дура. Я так думаю, ты хорошенько попасся, а? — и он
подмигнул.
— Васильич, не болтай лишнего! — строго потребовал я. — Кто за ней
приезжал?
— Какой-то мужик.
— Каков он из себя?
— Такой плюгавенький, плешивенький, а глазки быстрые-быстрые. Передал
записку от тебя, мы все в аккурат исполнили. Или что не так?
— Все так...
Хм! Плюгавенький, плешивенький... Нет, такого человека в окружении
Кителя я не знал.
Пономарец мастерски осушил стакан и сразу же окосел.
— Какие будут указания, хозяин? — пропел он.
— Пусть Фекла Матвеевна приготовит обед. Да и ужин, пожалуй. Заночую
сегодня в Жердяевке.
— БуИт исполнено!
Пока Фекла Матвеевна стряпала, я зубрил конспекты. После довольно
плотного обеда завалился спать и проснулся около полуночи.
Поднялся в башенку с набросками "Космического "волка"" и просидел за
столом почти до шести утра. Работалось легко. Я завершил начерно
двенадцатистраничный рассказ. За одну ночь! Таких темпов у меня еще не
бывало. Если так пойдет и дальше, то к Новому году я подготовлю свою первую
книжку.
Наутро все городские газеты вышли с сенсационной информацией об аресте
ответственного работника торговли Когтева К. П. Сообщалось, что, используя
поддельные визы на заявках, Когтев сумел получить крупную партию
пиломатериалов и вагоны для их вывоза в одну из безлесных южных республик.
Приводилась умопомрачительная сумма преступной сделки. Вместе с Когтевым
арестована группа должностных лиц из его окружения.
Я почувствовал, как целая гора свалилась с сердца.
Однако же меня беспокоил Макс. Скажу откровенно, я побаивался этого
типа. Что-то подсказывало, что его фанатичная ненависть принесет мне еще
немало неприятностей. Но теперь получалось, что Макса либо тоже арестовали,
либо он дал деру. В любом случае ему сейчас не до меня. Пусть на время, но
он исчезает из моей жизни.
Позади — еще один учебный день.
Я приехал в Жердяевку, прокручивая в голове распорядок до утра: обед,
подготовка к экзаменам, ужин, сон, затем ночное бдение над приключениями
Аристарха Парамонова.
Поначалу все шло строго по плану. После обеда — грибной суп и
вкусйейшие голубцы — я несколько часов подряд добросовестно разбирал
проекции по начерталке, затем поужинал котлетами с фасолью и прилег на
диване. Едва моя голова коснулась подушки, как наступил глубокий сон.
...Длинноногая загорелая красавица с пшеничными волосами в невесомом
полупрозрачном одеянии появилась у моего изголовья. Отбросив одеяло, она
принялась умело массировать мои мышцы легкими, почти неощутимыми движениями.
Нега разлилась по всему телу, плоть моя восстала.
Я проснулся, будто меня кто-то толкнул изнутри. В комнате царил
полумрак. Никакой красавицы не было и в помине. Несколько минут я лежал
неподвижно, все еще очарованный магией сна.
На что я трачу свое время, свое драгоценное время, пришла в голову
коварная мысль. Зачем зубрить все эти формулы, которые не пригодятся мне
никогда в жизни?! Разве мне трудно внушить любому преподавателю, что мои
знания безупречны?
Какого дьявола я, при моих-то возможностях, соблюдаю воздержание, как
столетний старец? Как глупо, что в моей записной книжке нет двух-трех
десятков телефонов красоток всех типов, каждая из которых охотно откликнется
на зов! Алину я потерял, Валечку не найти, Жанна по-прежнему чужая...
Я посмотрел на часы.
Половина десятого. Всего лишь? Ресторанная жизнь только-только набирает
обороты. Через полчаса я буду в городе. Только не в "Волну". К черту этот
дерьмовый кабак! Но почему бы не заглянуть в "Интурист"? Попасть туда
невероятно трудно, но для меня-то это не проблема. А именно в "Интуристе"
гуляет золотая молодежь.
А рассказ? — пискнул внутри тоненький голосок. Ну что — рассказ? Вчера
я уже написал один. Гнать вал тоже нельзя. Замысел нужно выносить, как
младенца.
Нет, я имею полное право немного расслабиться. Я его заслужил. Китель
арестован, его бандиты, включая Макса, вероятно, тоже. Почему бы не отметить
это событие?
Я рывком вскочил и бросился к бассейну. Через десять минут, взбодренный
и принаряженный, жаждущий новых приключений, я уже был во дворе.
На лавочке под соснами сидел Пономарец.
Завидев меня, резво вскочил:
— Хозяин, послушай, что я удумал! А не завести ли нам собачку?
Бульдога, а? Или овчарку? Лишний сторож не помешает.
— На твое усмотрение, Васильич. Я не против. Присматривай тут. Я,
скорее всего, переночую в городе.
— Гуляем, хозяин? — ухарски подмигнул неисправимый плут.
Гостиница "Интурист" полукругом охватывала центральный городской сквер.
Шестнадцать этажей стекла и бетона, мраморные ступени, бронзовые
светильники. По слухам, кроме основного ресторана, здесь имелось еще четыре
бара, два кафе, пивной зал и по буфету на каждом этаже. Простор!
Экскурсии я совершать не стал, ибо, заглянув в первый же бар, увидел у
стойки именно такую женщину, которая явилась мне во сне: длинноногую,
загорелую, с копной пшеничных волос, перехваченных алой лентой.
Я без обиняков предложил ей поехать ко мне в гости, показав для
убедительности пачку банкнот.
Напились мы до чертиков, затем полночи отплясывали голыми какой-то
дикарский танец под орущий магнитофон, занимаясь в перерывах тем, что моя
новая партнерша называла эротическим массажем.
С этого дня я будто с цепи сорвался.
Прошла какая-то неделя, а я уже знал вдоль и поперек все городские
рестораны, где обслуга испытывала ко мне глубочайшее почтение. Каждую ночь у
меня была новая женщина, иногда две.
Кроме того, периодически я набирал компанию из числа студентов
факультета, тормозил какой-нибудь "рафик" или автобус, и мы ехали в
Жердяевку, где вечеринка продолжалась до утра. Чтобы попасть в компанию, мне
льстили, передо мной заискивали. Одних я приближал, других подвергал опале и
ежедневно тасовал эту колоду.
В институт я ходил лишь затем, чтобы собрать очередную команду для
предстоящей оргии. Лекции я послал подальше, а конспекты выбросил в мусорный
бак. Девчонки сами вешались мне на шею.
Была ли среди них Жанна?
Она сама приехала в Жердяевку, сама вошла в мою спальню.
Ее первые слова, обращенные ко мне:
— Мне нравится одна кожаная куртка...
— Считай, что она твоя.
— А если добавить туфли?
— Туфли, а к ним сумочку и пояс. И кое-что на мелкие расходы.
Она кивнула, затем молча разделась и вытянулась на кровати поверх
одеяла.
— Ну?
Груди у нее и вправду были великолепные, талия — осиная, но мне
почему-то захотелось, чтобы она оделась и ушла. Что-то перегорело. И
одновременно я не хотел ее отпускать. Ведь я мечтал о ней два года!
Это была наша первая и последняя близость.
А между тем наступила летняя сессия. Первым экзаменом была
начертательная геометрия. Всю группу лихорадило.
Я спокойно уселся перед Ермолиным, напряг биополе и в течение трех
минут уверенным тоном рассказывал ему, чем отличается ермолка от тюбетейки,
колпака, а также фески. При этом вместо проекций я бодро рисовал перед ним
чертиков.
Ермолин просиял:
— Молодой человек! Впервые в своей практике лицезрею студиоза,
владеющего столь обширными познаниями по данному многотрудному предмету! — и
жирно вывел в ведомости "отлично".
Надо было видеть физиономии Виталия и Олега, когда они узнали о моем
успехе! Сами-то они едва вытянули на "хорошо".
А по институту пошла гулять новая легенда о Парне, Сдавшем Самому
Ермолину На Отлично.
Примерно так же я общался с другими экзаменаторами.
Зато мои дружки по кутежам тряслись от страха, как осиновые листики.
Застолья, танцы, купания при луне сейчас аукнулись. Никогда еще в истории
факультета урожай "бананов" не был столь обилен. Бедняга декан хватался за
голову после каждого экзамена.
Конечно, кое-кого я мог бы взять под опеку. Но я не хотел.
Принципиальна. Пусть каждый отвечает за себя. К тому же эта компания мне
наскучила. Все повторялось. Одни и те же лица, одни и те же подначки и
хохмы... Я уже не говорю о том, что я оплачивал все удовольствия, а они
воспринимали это как должное. Этакие новые римляне: "хлеба и зрелищ!" К
черту!
Нет, решено бесповоротно! Прощай, институт! Летом буду поступать в
университет, на филфак.
В этот же период расстроились мои отношения с дядей Мишей.
На следующее утро после той, первой, ночи, когда я снял в "Интуристе"
длинноногую красавицу, раздался звонок в дверь.
Мы с красоткой только-только продрали глаза.
Я набросил халат и пошел открывать.
На площадке стоял дядя Миша.
— Привет, Вадим. — Он улыбался, но несколько натянуто. — Что-то у тебя
сегодня шумно было очень. Маша всю ночь глаз не сомкнула.
— Извините, такого больше не повторится.
— Ладно, Вадим, извини, если что не так, и пойми правильно,
по-соседски.
Обещание, данное дяде Мише, мгновенно вылетело у меня из головы. В этот
же вечер я привел домой стройную брюнетку, и все повторилось. Мы так
разошлись, что бегали друг за другом, сбивая стулья. Да еще для чего-то
стучали в стенку, за которой обитали мои соседи.
На следующее утро дядя Миша выглядел более сурово.
— Вадим, — улыбки на его румяном лице уже не было, да и сам румянец
наполовину исчез, — я все понимаю, дело молодое, но и ты нас пойми: мы --
старики, ночью нам нужен покой.
Я обещал исправиться, а через день привел к себе целую орду, и мы
устроили такой бедлам, что стены ходили ходуном.
Дядя Миша перестал со мной здороваться.
Зато с Пономарцами обходилось без проблем. Фекла Матвеевна оставалась
улыбчивой, успевая готовить на всю компанию, после чего уходила домой. Иван
же Васильевич вился вокруг вьюном. Его гонишь в дверь, он лезет в окно.
Хлопнув пару стаканов, он довольно лихо исполнял чечетку, чем немало веселил
народ. Любил он заглянуть в бассейн, особенно когда разомлевшие девицы
сбрасывали с себя последнее. Глазки его масляно блестели. Мужик он был
шумный, суетливый, но не вредный. Мы ладили.
Как-то раз, когда в своей квартире я устроил вместе с двумя близняшками
самую разнузданную оргию, раздался телефонный звонок.
— Вадим? Здравствуй! Жду тебя послезавтра, в шесть вечера, — раздался
торжественный голос.
Сначала я даже не понял, кто звонит, и собирался было послать
непрошенного абонента к чертям собачьим, но тут он добавил:
— Чего молчишь? Прибывает гость... Оттуда... Ты понял?
Мамалыгин! Это он! Сообщает о скором прибытии посланца Диара, который,
вероятно, снимет с меня стружку, спросит за все...
— Да, понял, очень рад, буду... — пролепетал я.
— Вот и хорошо. Приходи обязательно, есть важный разговор, — туманно
заключил Мамалыгин и повесил трубку.
Мое блаженное настроение улетучилось. Прогнав разобиженных близняшек, я
отправился в ванную, где долго держал голову под струей холодной воды.
Значит, дождался? Вот уж зададут мне перцу! От Диара невозможно
что-либо скрыть. Они все видят, все знают. Другое дело, что им не всегда
ясны наши побуждения. Но я столько всего натворил, что расплата неизбежна.
Не исключено, что послезавтра у меня отнимут эту квартиру, дачу в Жердяевке,
автомобиль... Лишат биополя, блокиратора... Я стану тем, кем и был, — нищим,
вечно полуголодным студентом. Внезапно я ощутил, как больно мне терять все
это.
Можно ли что-то исправить?
Надо чистосердечно раскаяться, молить о прощении, объяснить, что весь
этот кавардак был с моей стороны всего лишь неудачной попыткой как-то
разнообразить жизнь, познать ее изнанку. Я понял, что пошел по неверному
пути! Я торжественно отрекаюсь от него. Начиная с этой минуты не будет в
нашем городе более скромного, добросовестного и трудолюбивого парня, чем я.
Только не прогоняйте меня. Пощадите!
В течение двух дней я истово замаливал свои грехи, осознавая в глубине
души смехотворность запоздалого раскаяния.
Наступил назначенный час.
Ровно в шесть я звонил в дверь квартиры Мамалыгина. Пальцы мои
подрагивали, зуб не попадал на зуб, но это было ничто по сравнению с
внутренней дрожью.
Дверь открыл Мамалыгин.
— А-а... Вадик! Ну, здравствуй! Заходи, тебя ждут. — Тон его был
любезным, однако я не строил иллюзий.
Мы прошли в комнату.
За столом, накрытым для чаепития, сидел он, мой судия.
Должен отметить, что я до сих пор не знаю, какова же истинная внешность
обитателей Диара. Не исключаю, что постоянной формы у них вообще нет. Диарцы
обладают способностью придавать себе любую наружность, причем мгновенно, --
от фантастического существа до легкого облачка.
Гость был мужчиной средних лет с приятным интеллигентным лицом. Его
коротко подстриженные волосы серебрила благородная седина.
Встав, он крепко пожал мою руку:
— Добрый вечер, Вадим! Рад с вами познакомиться. Меня можете называть
Иваном Ивановичем. Прошу, — он указал на стул напротив себя.
Произношение у него было безукоризненное — дикторская категория.
Хм! Непохоже, что меня собираются песочить и драить.
Мамалыгин принялся разливать из самовара чай.
— Как вы вживаетесь в новую роль? — спросил Гость. Сердце мое
оборвалось. Неужели начинается?
— Нормально.
— Психика не страдает?
— Н-нет.
— Обычно мы не трогаем новых сотрудников год-два, — продолжал Гость. --
Но сейчас случай особый. Вся наша агентурная сеть на Земле будет подключена
к выполнению важнейшего задания. — Он говорил с исключительным тактом,
словно опасаясь ненароком задеть мое самолюбие.
Именно его тон убедил меня, что мои опасения оказались напрасными.
— Сделаю все, что смогу! — с энтузиазмом, какой увидишь разве что в
фильмах про разведчиков, воскликнул я.
— В таком случае наберитесь терпения и выслушайте одну историю. — Иван
Иванович на секунду задумался. — Летать к иным мирам мы начали более
шестидесяти веков назад. На ядерном корабле путешествие длилось годами.
Поначалу экипажи комплектовались исключительно из мужчин. Разумеется,
основную часть пути они проводили в анабиозной камере, но исследование
далеких планет растягивалось на долгие месяцы...
Около пяти тысяч лет тому назад одна из экспедиций достигла Земли.
Приняв образ аборигенов, наши парни занялись сбором информации. В ходе этой
работы... — тут он, по-моему, смутился, — некоторые члены экипажа вступили в
интимную связь с земными женщинами. Продолжалось это довольно долго. И
активно...
Я живо представил себе эту картину, и мне стало весело. А не дураки
были древние диарцы и порезвились небось на полную катушку!
— Нравы на Диаре в ту пору были крайне суровые, можно сказать,
пуританские, — продолжал Иван Иванович. — Проступок экипажа однозначно
приравняли бы к преступлению, и потому по возвращении путешественники скрыли
этот факт. Возможно, их тайна умерла бы вместе с ними, если бы один из
членов команды не написал того, что на вашем языке именуется доносом. Да-да,
когда-то и на Диаре писали доносы... Провинившихся ждала жестокая кара. Но
власти, скрупулезно все взвесив, решили, видимо, не создавать прецедента и
не предали дело огласке. Донос был отправлен на дальнюю полку секретных
архивов. Просто чудо, что его не уничтожили... И вот совсем недавно один
историк обнаружил этот древний документ. С той поры, как был открыт Тоннель
Трех Миров, это, пожалуй, самая большая сенсация. Итак, резюме: среди землян
есть потомки диарцев, то есть люди, в чьих жилах течет кровь наших предков.
Моральный долг Диара — установить их личности. Именно в этом и заключается
то важное задание, о котором я имел честь сообщить вам в начале нашей
беседы. Мамалыгин невозмутимо отхлебывал чай. Видимо, они с Иваном
Ивановичем успели подробно все обсудить задолго до моего прихода.
— Но простите... — Я не знал толком, что говорить. — Продолжительность
человеческой жизни мала. За пятьдесят веков от тех, кого вы хотите найти,
даже косточек не осталось.
— Это мы понимаем, — кивнул Иван Иванович. — Речь идет, разумеется, об
отдаленных потомках тех... тех... Кстати, мы уж пользуемся специальным
термином, — "диз". Это сокращение от "диароземлянин". По нашим прикидкам, их
должно быть порядка пятидесяти тысяч. С учетом всех перипетий вашей истории
— войн, стихийных бедствий, мора, голода, миграций и так далее.
— Как же их искать?
Иван Иванович снял с руки массивные золотые часы с металлическим
браслетом и протянул их мне:
— Сюда вмонтирован высокочувствительный прибор, реагирующий на
генетический код. Если вблизи находится диз, прибор легким гулом извещает об
этом. К сожалению, более эффективной методики пока не существует. Многое
будет зависеть от случайности, от удачи.
Я осмотрел подарок со всех сторон: часы как часы. Только кроме обычных
стрелок есть еще одна, золотистая, дублирующая секундную, но неподвижная...
— Полагаю, организация вашей работы должна быть следующей, — продолжал
Иван Иванович. — Вам придется постоянно бывать в местах значительного
скопления людей. Сигнал сообщит о наличии объекта, а золотистая стрелка
укажет направление. По мере приближения к объекту тональность сигнала
меняется. Вы легко разберетесь.
— Понятно. А на каком расстоянии действует прибор?
— Все зависит от степени "разбавленности" первичного кода. Но даже
самое слабое его проявление улавливается в радиусе до сотни метров.
— Прекрасно. А что делать дальше? Ну, когда я обнаружу диза?
Мамалыгин по-прежнему молча чаевничал.
— Вы должны собрать о нем максимально полную информацию и передать ее
Аркадию Андреевичу, — Гость показал на Мамалыгина. — Постарайтесь также
уточнить, от кого именно диз унаследовал свои гены — от отца или от матери,
затем проследите всю родословную объекта и, естественно, проверьте на
реакцию всех выявленных родственников. Любой успех будет поощряться.
— Как быстро я должен выполнить задание? — уточнил я.
— Вы ни в чем не ограничены. Особенно во времени. Действуйте, как
считаете нужным. Лишь бы был результат.
— Я найду их! Обязательно! — с чувством воскликнул я. — Завтра же
обойду весь наш институт и общежития, а затем пройдусь по всем другим вузам.
— Хорошая инициатива, — поощрительно улыбнулся Иван Иванович. — Желаю
вам, Вадим, удачного поиска.
Вот и все! Ни скучных нотаций, ни грозной выволочки. Ни слова о Кителе,
о моих пьянках и развлечениях. А я-то боялся... Да Диару в высшей степени
наплевать, как я провожу свободное время. Был бы результат...
Я размечтался.
Не пожалею сил, но разыщу сотню-другую дизов.
Ха! А эти ребятки, древние диарцы, похоже, славно покуролесили. Не
хуже, чем я в последний период. Пятьдесят тысяч потомков! Сколько же народу
было в экипаже? Интересно, они отметились только на Земле? Или еще
куда-нибудь заглянули по пути?
Как на крыльях примчался я домой. Завтра впрягусь в работу! Обойду весь
город! Найду!
А сегодня... Два дня вынужденного воздержания иссушили меня. Я
чувствовал себя заплесневелым сухарем.
Не прошло и часа, как обнаженные близняшки сидели на моих коленях,
музыка гремела, шампанское лилось рекой. Дядя Миша глухо стучал в стенку, а
мы шумели еще пуще.
Спал я не более двух часов, но с утра рьяно взялся за дело. Сначала
обошел вс
...Поділитися у соцмережах
