Жанр: Фантастика
Тайна седьмого уровня
...оверять вы не
уполномочены. Все ясно, товарищ сержант? - Последнее слово было интонировано более
чем четко.
- Да... То есть, товарищ капитан, как же без документов? Сами ж знаете, не положено
туда... - Сержант выглядел растерянным, но не сдавшимся. - Должен проверить
документы... Или доложить! - Похоже, балансирующий между смертью и... тоже смертью
патрульный нашел прекрасный, как ему казалось, выход из неподвластной его пониманию
ситуации: - Доложу- и все.
- Докладывайте, - презрительно "разрешил" Сергей, делая шаг вслед за ним и легонько
качая головой Штырю: подожди, мол.
И дождавшись, пока сержант, встав коленом на сиденье, дотянется до радиостанции,
добавил:
- Постойте, сержант! Мы поедем с вами. Вы ведь из Винницы?
- Да... э... товарищ капитан госбезопасности. - Сержант скосил глаза на по-прежнему
зажатое в руке у Сергея удостоверение и почти жалобно попросил: - Не положено ж так,
документики бы посмотреть...
- В рапорт попасть хочешь, сержант? - зловеще осведомился капитан. - Хорошо,
покажу я тебе удостоверение, только в машине. Поехали!
- Ну...
- Ну, все! - неожиданно даже для меня рявкнул Сергей, с силой прикладывая нудного
патрульного головой об раму между дверями и тут же оттаскивая обмякшего сержанта в
сторону. В освободившееся пространство рыбкой скользнул Миша, однако вслед раздалось:
"живым, Штырь".
Ого, похоже, я так и не понял всей глубины ваших глубин, товарищ "капитан
госбезопасности"! Ты что же, Серега, сразу "языка" брать решил? Оригинально... Хотя,
почему бы и нет? Нам теперь все равно, а так - и транспорт, и источник информации.
Из качнувшейся под весом спецназовца машины раздался жалобный всхлип, короткая
возня и голос Штыря:
- Куда его?
- Назад давай, - указал капитан на заднюю дверь. Боец кивнул и, открыв ее, помог
товарищу перетащить тело водителя через спинки сидений. Пребывающий без сознания
сержант отправился вслед за ним. - Поехали, майор. Вовчик - вперед.
Дважды просить меня не потребовалось, и я вслед за Сергеем забрался в автомобиль.
Штырь уже сидел за рулем, его коллега устраивался рядом. Комплект.
Отыскав наручники и замкнув в них запястья обоих ментов, мы усадили их между нами и
неторопливо влились в реденький поток движущегося в сторону Винницы транспорта. На все
про все ушло меньше трех минут - это если считать вместе с разговором; сам же захват занял
от силы секунд пять, так что в установленный капитаном срок мы вполне уложились.
Вот если бы еще знать, что делать дальше... Просто ехать в город на захваченном
автомобиле, да еще и с двумя скованными наручниками представителями местной власти
довольно глупо: если у них тут принято проверять документы прямо на дороге, то уж на въезде
наверняка будет еще какой-нибудь пост. Самое умное в нашей ситуации - съехать где-нибудь
с шоссе и вдали от лишних глаз поговорить с пленными по душам. Не думаю, что они такие уж
ценные источники информации, но других-то все равно нет, а нас интересуют любые
подробности. Озвучив свою мысль и заручившись согласием капитана, я протянул сидевшим
впереди парням реквизированные фуражки: - Наденьте и окна закройте - если не
приглядываться, сойдет. Вовчик, пошуруй в "бардачке", вдруг что интересное найдешь.
Ну вот, пока можно отдохнуть - откинувшись на спинку сиденья, я собрался было
немного расслабиться, но меня отвлек неожиданно обернувшийся Вовчик, с ухмылкой
сообщивший:
- Гляньте, чего местные менты читают! - и продемонстрировал потрепанную книжку в
мягкой обложке. Книжка называлась "Нужна ли нам такая "демократия", или Ошибки 1985
года". - Эк их торкнуло!
Однако книга меня не заинтересовала - среди вываленных из "бардачка" вещей я
заметил кое-что по-настоящему интересное: сложенную вчетверо и слегка истершуюся на
сгибах карту. Ну-ка, посмотрим - глядишь, и не придется ни в какую Винницу заезжать...
- Дай-ка, - перегнувшись через сиденье, я взял карту, оказавшуюся довольно
подробной картой всей Винницкой области. Сергей вопросительно взглянул на меня - о
заложенной в моем сознании схеме он, как вы помните, еще не знал - пришлось в двух словах
объяснить, в чем дело.
Разложив карту на коленях, я попытался сориентироваться на местности согласно моей
схеме, никаких признаков наличия которой в собственном разуме так и не обнаружил.
Правда, как это сделать, как увязать плоское изображение с реальной местностью и с тем,
что, согласно заверению Посланника, хранилось в моем сознании, я и понятия не имел...
Сначала ничего не происходило - не зная, что именно следует делать, я никак не мог
сконцентрировать внимание, однако затем что-то изменилось.
Это было словно неожиданно пришедшее на ум решение долго не поддающейся задачки
или вдруг всплывшая в памяти страница учебника с мучительно знакомым, но напрочь
позабытым ответом на экзаменационный вопрос: мгновение назад я осознавал только лежащую
перед собой не слишком подробную карту- и вдруг четко понял (не увидел, а именно понял),
что эта карта мне не подходит: масштаб моей схемы был на несколько порядков больше,
выходя далеко за пределы Винницкой области. Мне нужна была карта если и не всей Украины,
то как минимум юга страны.
Сморгнув, я вернулся в реальный мир - и тут же встретился взглядом с капитаном:
- Ну что?
- Ничего, коллега. - Я отрицательно покачал головой. - Масштаб маловат. Другую
карту надо, хоть из школьного атласа - но другую. Побольше.
- Ясно... - явно разочарованно вздохнул он. - Жалко, я уж думал, прямо сейчас и
узнаем, куда нам двигать. Значит, придется дальше... гулять?
- Угу. - Я внимательно рассматривал набранную мелким шрифтом типографскую
подпись на полях карты. Рассмотрел и протянул Сергею: пусть тоже насладится.
Карта была издана в 2000 году в специальной типографии Главного управления геодезии
и картографии СССР...
Вот уж точно, "оставь надежду всяк сюда входящий"!
"Back to the USSR" , одним словом...
ГЛАВА 12
Подходящее место нашли уже минут через пять - вполне захолустного вида грунтовку,
уходящую вправо от дороги. Мы свернули и не торопясь попылили по ней в сторону какой-то
лесопосадки.
Удалившись от шоссе километра на полтора, свернули с дороги и, съехав в небольшой
заросший овражек, остановились, решив, что этого более чем достаточно. Тем более что наши
"языки" начали потихоньку приходить в себя, по крайней мере сержант.
Вытащив пленных из машины, мы усадили их на землю и привели в чувство - время
поджимало, и пора было начинать "сбор информации"... ну, допрос в смысле.
Начать решили с сержанта Колупченко - отправив Штыря с Вовчиком в прикрытие, мы с
капитаном склонились над пришедшим в себя патрульным, испуганно оглядывающимся вокруг
мутноватыми после обморока глазами. Верим, парень, голова после такого удара всегда болит
будь здоров.
- Очнулся, сержант? - взяв инициативу в свои руки (да я в общем-то и не спорил, хотя,
честно говоря, мне этим делом заниматься сподручнее - я по определению обязан уметь вести
допрос), начал Сергей. - Голова болит?
Я едва сдержался, чтобы не фыркнуть - мой коллега что, детективов перечитал? Добрый
полицейский Сережа, злой полицейский Юра... Не, капитан, не подходит! Мы, считай, на
вражеской территории, в тылу, можно сказать - тут такой подход не годится. Жестче надо,
короче: "да-да", "нет-нет"... и привет. Впрочем, время пока есть, погляжу, чем дело
закончится.
Сержант потряс головой и, взглянув на нас уже вполне осмысленным взглядом,
прошептал:
- Ч-что вам надо? Кто вы такие?
- Всего лишь ответить на несколько вопросов - и все.
- Вы напали на работника милиции, - заученно оттарабанил тот. - Статья...
Однако Сергея упоминание об уголовной ответственности не напугало - он даже не стал
слушать длинный перечень нарушенных нами статей местного Уголовного кодекса.
- Ты не понял, парень. - Капитан угрожающе наклонился над сидящим с широко
разведенными в стороны ногами (чисто психологический ход - в такой позе любой мужчина
подсознательно ощущает себя незащищенным, почему - сами, надеюсь, понимаете)
патрульным. - Ты не понял. Это ты помешал сотрудникам органов контрразведки и поставил
под угрозу срыва операцию государственной важности! Мы вынуждены были так поступить
для сохранения режима секретности проводимой...
Дальше можно было не слушать - и так понятно. Сергей решил все-таки довести до
конца свою "дорожную" заготовку. Тактика хорошая, только не для этого случая. Да и повел он
себя с самого начала неправильно - любой настоящий чекист (смешно, капитан-то и в самом
деле настоящий чекист - только страна немножечко другая) в той ситуации показал бы
сержанту свое удостоверение в раскрытом виде, дождался, пока тот прочитает зловещее
название, - да и послал бы по всем известному адресу. А не махал перед носом непонятно
какими "корочками", что вполне могли бы оказаться читательским билетом или пенсионным
удостоверением. Так что извини, капитан, не пройдет, сейчас он тебя просто пошлет. Так и
вышло - сержант дослушал капитанскую тираду и изрек:
- Пошел ты на х...! Из тебя чекист - как из меня, б..., балерина...
Вот так. Молодец, мент, в твоем положении не каждый так ответить решится. Смелый, а
смелость надо уважать. И вообще, похоже, пора вмешаться. С активным вариантом допроса
пока все-таки погодим, не станем форсировать, попробуем по-другому...
Я подошел ближе, закурил и, присев перед сержантом на корточки, протянул ему
сигарету. Патрульный презрительно дернул головой, отказываясь. Пожав плечами, я затянулся
и сказал:
- Зря, - и, обернувшись к Сергею, попросил: - Товарищ капитан, дайте, пожалуйста,
свое удостоверение.
Сергей, признав, видимо, свое поражение, не споря протянул документ. Я раскрыл его и
поднес к лицу пленного:
- Читай. Ты фантастику любишь? Так вот, мы действительно сотрудники спецслужб,
только совсем из другого мира. Такого же, как этот, но - другого. Так что ругался ты зря, были
б мы шпионами или какими-нибудь бандитами - уж наверное нам бы сделали более
подходящие документы, верно? Мой товарищ на самом деле служит в госбезе; я - майор
военной разведки. Сюда мы попали в общем-то случайно, и нам нужно просто задать тебе
парочку вопросов. Никаких секретов выпытывать мы не будем. Вопросы в рамках школьной
программы по истории. Ответишь - будешь жить, нет - умрешь.
- Тебя это тоже касается, - заметив, что водитель очнулся и внимательно
прислушивается к нашему разговору, добавил я в его сторону. - Если поймете, что мы задаем
вопросы, касающиеся каких-то государственных секретов, - можете не отвечать. Начнете
упираться по пустякам... - Я приблизил свое лицо к самому лицу сержанта и просто
посмотрел ему в глаза. Очень серьезно посмотрел, так, как учили на спецзанятиях по ведению
допросов, - будет очень... нет, даже не больно - плохо. Очень плохо, сержант! - И, не давая
опомниться и начать думать, спросил: - Как называется эта страна и какой сейчас год?
В школе оба наших пленных учились, как мы очень скоро поняли, весьма посредственно и
помнили немного. По крайней мере история явно не относилась к числу их любимых
предметов.
Зато отвечали они честно, особенно после моего первого вопроса, ответ на который мы и
так прекрасно знали. Чистая психология - четверо здоровых мужиков сначала нападают на
сотрудников милиции, бьют по голове, завозят подальше в лес, пристегивают наручниками к
деревьям... и спрашивают, где они находятся и какой сейчас год. Были б мы на самом деле
"шпиёнами", можно было бы поупираться, хотя бы для виду, а так... К чему играть в
несломленных героев, если перед тобой явные сумасшедшие? С психами надо себя вежливо
вести, чтобы не разозлить ненароком, а то, глядишь, снова начнут по голове бить.
Все правильно, парни, только вот мы, увы, не сумасшедшие. Мы - выполняющий боевое
задание спецназ, и поэтому ваша судьба уже, увы, предрешена. Вы хорошие ребята и
единственная ваша вина в том, что вы не вовремя оказались на дороге и решили проявить
бдительность там, где проявлять ее совсем не стоило... И теперь мы при всем своем желании не
можем отпустить вас - просто не имеем на это права, ведь оставить вас в живых - значит
поставить под угрозу выполнение задания и поплатиться за это миллионами, а возможно, и
миллиардами жизней.
Такая уж у нас паршивая работа, хлопцы, - спасать одних, проливая при этом кровь
других. Паршивая, но, увы-увы, очень востребованная работа.
И только мы знаем, каково это - жить с этим знанием...
Но пока нам нужна была информация, и ребятки активно помогали нам ее получить, по
мере сил стараясь извлечь из недр своей памяти жалкие крохи полученных за восемь школьных
лет перед поступлением в милицейскую "учебку" исторических знаний.
Да, в девятьсот семнадцатом была Великая ленинская октябрьская революция; в сорок
первом началась война с немцами, выигранная нами под руководством товарища Сталина в
сорок пятом; Хрущев? - ну да, вроде был такой; и Брежнев был, и Андропов, кажется, тоже...
Война в Афганистане? Конечно, была, у меня кореш...
Чернобыльская атомная? Ага, что-то там случилось, но совсем не опасное, вроде крыша
загорелась. Не помню, короче...
Михаил Сергеевич Горбачев? Почему "Сергеевич"? Степанович он, позапрошлым
генеральным секретарем у нас был, кажется, по здоровью с поста ушел. Он еще вроде бы
эксперимент какой-то проводил, экономичный... то есть экономический...
Кто сейчас самый главный? Как кто? Генеральный секретарь, конечно, его совсем недавно
выбрали, в две тыщи третьем, как раз перед двадцать девятым съездом народных депутатов...
- ну, и дальше в том же духе.
Правда, была одна странность - все исторические познания наших информаторов
странным образом не распространялись на тему перестройки, гласности, суверенитета бывших
республик СССР и главным образом августовского путча девяносто первого.
Нет, я не имею в виду, что ребята что-то от нас скрывали - вовсе не нужно быть
хорошим физиогномистом, чтобы понять, что они не врут: они просто об этом ничего не знали!
Вообще ничего...
И я имел серьезное подозрение, что молодость наших арестантов или "запретность"
данной темы тут вовсе ни при чем - им просто нечего было вспоминать! Зато в политике
ребятки ориентировались не в пример лучше: чувствовалась грамотно поставленная школа
политинформации (кстати, в армии я, в отличие от более молодых Штыря с Вовчиком, все это
еще очень даже застал - сам, помнится, не раз доклады о политической ситуации в мире
готовил да стенгазеты со злободневными боевыми листками оформлял).
Итак (только не смейтесь... сквозь слезы), в мире было, как всегда, неспокойно -
мировой империализм во главе с оголтелой американской военщиной, как водится, поднимал
голову, стремясь распространить свое тлетворное влияние на многочисленные мирные
государства, стремящиеся сделать свой выбор в пользу социализма, - честное слово, сказано
это было почти слово в слово! А страна победившего социализма по-прежнему твердо стояла на
пути у сих злобных поползновений, властной трудовой рукой отводя угрозу от
свободолюбивых, но политически незрелых режимов. Злые сионисты, естественно, притесняли
бедное коренное население спорных территорий, а наш бывший младший брат на Дальнем
Востоке злобно щурил раскосые глаза на истинно родственную нам Монголию. И, что особенно
обидно, это, похоже, было любимой темой местных замполитов - "самому мирному в мире
государству" никак не давали покоя всяческие империалистические разведслужбы, под любым
предлогом стремящиеся - и, увы, небезрезультатно! - внедрить своих агентов во все сферы
жизни первого в мире истинно народного государства.
И ведь находились предатели, ренегаты и прочие антисоветчики, готовые помочь - и
помогающие - им в этом отвратительном деле!
Конечно, КГБ работало, обнаруживая, обезвреживая- почитай, каждый месяц кого-то
вылавливали или высылали! - и предупреждая подобные чудовищные акты агрессии, но... все
крысиные лазейки-то не закроешь!
Вот и приходится проявлять служебную бдительность и гражданскую сознательность,
ставя на пути этих подрывных элементов надежный рабоче-крестьянский заслон.
В общем, я, конечно, снова утрирую, но сказано было практически все то же и все так же.
Реальность этой страны, как я понял, представляла собой невообразимую и пугающую
смесь сталинско-хрущевской шпиономании, всеобщей взаимной подозрительности и
брежневской идеологии - плюс многочисленные новые технологии, мощные компьютеры,
жестко контролируемый спецслужбами Интернет, спутники... и грамотно
проанализированный, активно используемый богатый опыт прошлого.
Нашего, до определенного момента общего, прошлого...
И я, кажется, начинал догадываться, когда именно пути наших миров - впервые со дня
описанной Посланником катастрофы - разошлись.
Именно поэтому я и задал свой последний и несколько странный на первый взгляд
вопрос:
- Не помнишь, когда была принята новая Конституция и Уголовный кодекс?
Сержант воззрился на меня с удивлением и с гордостью ответил:
- Почему это не помню? Очень даже помню, у нас это любой сотрудник знать обязан! -
и, ни разу не запнувшись, выдал на едином дыхании: "Действующая Конституция СССР и
обновленный Уголовно-процессуальный кодекс были приняты на особом заседании Совета
народных депутатов осенью тысяча девятьсот девяносто первого года..."
Вот так. Все верно - когда у нас подписывали беловежские соглашения и делили
рушащийся как карточный домик Союз на несколько независимых государств, здесь была
принята новая Конституция и Уголовный кодекс... Интересно, правда? Ох, догадываюсь я,
какие именно поправки были внесены в главный государственный документ! Что ж у них тут в
конце восьмидесятых - начале девяностых произошло?
Больше мы ничего спросить не успели: в кабине УАЗа ожила радиостанция, и сквозь
шорох помех донесся чей-то недовольный голос: "Сорок седьмой, сорок седьмой, почему не
доложил о прибытии на точку? Колупченко, мать твою, тебе прошлого раза мало? Опять
нарываешься?"
Мы с капитаном переглянулись и одновременно посмотрели на сержанта:
- О чем он?
Сержант самодовольно ухмыльнулся и делано-равнодушным голосом сообщил:
- Мы на пост ехали, как раз на выезде с той дороги, что со старого бункера идет, стоять
должны были. Если бы вы чуть дальше по шоссе протопали, мы б вас и не остановили, а так мы
ж видели, откуда вы вышли. А туда ходить не положено, вот мы вас и... - и, уже не скрывая
торжества в голосе, предложил: - Так шо сдавайтесь, граждане психи! Раз я на связь не вышел,
сейчас сюда для проверки машину с нарядом пошлют. А может, и вертолет с группой
захвата! - Но, видимо поняв, что мы особо не испугались, на всякий случай добавил: - И два
бэтээра с ОМОНом. Живо вас скрутят и куда надо отвезут! Там вам на все вопросы и ответят...
Я с грустью посмотрел на сержанта: "вертолет с группой захвата, бэтээры с ОМОНом" -
ну конечно. Как же без этого! И еще бронетанковую дивизию имени Феликса Дзержинского
самолетами перебросят и "Аврору" на прямую наводку выкатят, счас! Не умеешь ты, парень,
врать. Хотя, конечно, молодец, обманул-таки нас. А я-то думаю, что это ты такой
разговорчивый оказался?
Но кое-что предпринять стоит. Расстегнув наручники, я рывком поднял патрульного на
затекшие от долгого сидения ноги и подтолкнул к машине:
- Сейчас ты возьмешь микрофон и в обычной своей манере скажешь, что у вас спустило
колесо и вы были заняты ремонтом, ясно? И никакого деревянного голоса и прочих фокусов,
понял, сержант?
- Не буду! - надулся он. - Может, вы и не шпионы, но психи -точно. И социально
опасные элементы...
Ага, вот даже как? Что ж, отдаю должное, продержался ты долго, я думал, тебя раньше на
героизм потянет. Ладно, в таком случае двум хорошим полицейским Сереже и Юрику придется
проявить свою скрытую садистскую суть. - Вытащив пистолет, я ткнул срез ствола ему в
щеку. Сильно ткнул, чтоб по зубам заодно съездить:
- Будешь! Если еще пожить немного хочешь, будешь! - Я подтащил парня к раскрытой
дверце машины и толкнул вперед. - Бери!
Шмыгнув носом, сержант протянул руку и взял микрофон на коротком шнуре. Чуть
подался вперед, поднося его к окровавленным губам, для этого ему пришлось на полкорпуса
влезть внутрь кабины. И неожиданно резко подался назад, целя затылком мне в лицо.
Уходя от удара влево, я услышал щелчок включаемого на передачу радиотелефона в руке
патрульного и его истошный крик: "Я сорок седьмой, нападение...", почти слившийся со
звонким шлепком капитанского ПСС. Дурак!
- Сорок седьмой, не понял, повтори... - раздался из салона искаженный помехами
неживой голос дежурного.
Дослушивать я не стал. Перегнувшись через навалившегося на сиденье сержанта,
выключил радиостанцию и обернулся к Сереге, застывшему с пистолетом в трех метрах позади.
Сержанта можно было не проверять - специалисты нашего уровня с такого расстояния не
промахиваются. И с большего расстояния тоже.
- Не задел? - Капитан опустил руку с оружием и легонько, почти незаметно, дернул
щекой.
Понимаю, коллега, убивать в бою легче, чем так. Знаю...
- Нет. - Я взглянул на аккуратную цифру "47" на двери УАЗа. - Полагаю, машиной
мы уже воспользоваться не сможем. Уходим пешком. Зови своих.
Капитан кивнул, подобрал отлетевшую в траву гильзу и коротко свистнул, отдавая
"своим" приказ возвращаться. Секунд через десять-пятнадцать из кустов вынырнули слегка
запыхавшиеся "прикрывальщики" Штырь с Вовчиком. Все в сборе, можно уходить.
- Заберите из "тачки" автомат, - кивнул Сергей бойцам на стоящий с распахнутыми
дверцами "уазик". - Машину оставим, уходим пешком. Быстрее!
Я огляделся - не забыли ли чего - и бросил мрачный взгляд на сумку: опять на себе
тащить! Хорошо коллегам, налегке пойдут, шаровики! Правда, кому-то из них теперь придется
тащить еще один автомат - короткоствольную милицейскую "аксушку" , о которой капитан
сказал, что бросить привычное нам оружие было бы жалко. А вот табельный ПМ решили с
собой не брать - с пистолетами у нас и так проблем не было.
Ну, вроде все. Пора. Я взглянул на сжавшегося под деревом водилу - к чести своей, о
пощаде он так и не попросил, сделав из всего произошедшего за последний час единственно
правильный вывод. Просто сидел и чуть слышно всхлипывал, не имея даже возможности
вытереть катящиеся по щекам слезы.
Подойдя к Сергею, я молча взял у него ПСС и легонько хлопнул по плечу, кивнув в
сторону зарослей: уходите, мол, догоню.
Дождавшись, пока коллеги скроются за кустами, подошел к пленному и поднял
тупорылый ствол.
Такой взгляд, каким он сейчас смотрел на меня, я уже в своей жизни видел. Не раз видел.
У живых не должно быть таких глаз...
- Не надо, - беззвучно, одними губами, прошептал он. - Пожалуйста...
Ненавижу гордыню наших сгинувших в катаклизме предков, из-за которых мы пришли
спасать этот мир; ненавижу тех властьимущих уродов, из-за которых обычные менты
вынуждены останавливать всех подряд для идиотской проверки документов; ненавижу себя за
то, что выбрал эту работу!
Ненавижу эту гребаную работу! Да какого хрена! Распустил тут сопли...
Пуля с сочным шлепком ударила в ствол рядом с головой водителя. Отколотые ударом
мелкие шепки поранили его только недавно познакомившуюся с бритвой, мокрую от слез щеку.
Взглянув в последний раз в еще боящиеся поверить в случившееся, но уже начинающие
оживать, глаза водителя, я шепнул: "Мы не шпионы, поверь. Этот мир скоро погибнет, а
вместе с ним - и наш. Дай нам три дня, потом можешь рассказать правду" и, не оборачиваясь,
побежал вслед за ушедшими товарищами. Только что я впервые в жизни нарушил одно из
главных - нет, даже не главных - основополагающих правил диверсионного спецназа. Я
оставил свидетеля и поставил под угрозу жизни своих товарищей и исход всей операции.
Похоже, в спецназе мне больше делать нечего, и эта операция - буде она успешно
завершена - рискует стать моей последней боевой акцией.
Как там о нас говорят: "вход - рубль, выход - два"? Во-во... Ждет Юрчика
Кондратского трибунал и, говоря словами Виктора Суворова, "прекрасное расстрельное
утро"...
Но странное дело, ни малейших угрызений совести или ощущения собственной неправоты
я не испытывал- наоборот, на душе отчего-то было хорошо.
И, что не менее важно, моя знаменитая спецназовская "чуйка на опасность" молчала, не
предвещая никаких осложнений от сделанного... точнее, как раз несделанного! А к подобным
предчувствиям я всегда отношусь с большим доверием и уважением. Тот, кто не научился
чувствовать, погибает обычно первым.
В конце концов, как говорил герой одного неплохого фильма: "Я солдат, а не
чудовище..."
И, может быть, все-таки не всегда, спасая одну жизнь, нужно обязательно забирать
другую?
Может быть, не все можно построить на крови, а?
Которая у всех почему-то одинаковая.
Красная...
Основную часть нашего маленького отряда я догнал возле той самой грунтовки, по
которой мы проехали всего час назад. Правда, теперь мы шли пешком.
Сергей вопросительно глянул на меня (я кивнул), но спрашивать ни о чем не стал: у нас
тоже есть своя этика.
Что нам делать дальше, я представлял весьма в общих чертах - до того момента, когда
высланный для проверки патруль обнаружит машину, еще оставалось какое-то время,
использовать которое нужно с максимальной пользой. И... вам не кажется, что все это уже
было? Совсем недавно я уже бросал в придорожной лесопосадке машину и надеялся, что ее не
сразу обнаружат... И бежал, преследуемый теми, кто теперь бежит рядом со мной... "Дежа
вю", мать ее так!
Правда, в прошлый раз это было совсем в другом мире, на оставшейся непонятно в какой
реальности - может быть, совсем рядышком, "под боком", а может быть, и за миллиарды
световых лет отсюда - Земле, а не на этой, так на нее похожей, но все же неуловимо чужой
планете.
Остановившись перекурить, провели короткий военный совет. Самым разумным и
напрашивающимся на ум решением было немедленно убираться подальше от города -
захватить автомобиль, заскочить на ходу в поезд, угнать самолет, наконец, - вариантов
...Закладка в соц.сетях
