Жанр: Фантастика
Сыщик для феи 2. Когда наступит вчера
...-ну? - Я напрягся, отгоняя прочь усталость суматошного дня.
Ведун с сомнением оглядел разношерстную компанию, собравшуюся у костра. Понятное
дело, его тревожили не Вадим, не Несусветович, не Финнэст, над которыми вовсю колдовала
Оринка, а наши нечаянные сподвижники, у которых слово "пройдоха" читалось на лбу даже
при очень слабом освещении.
После короткой паузы, решив, что божественное откровение - не повод для
официального сообщения, он поманил меня к себе и, невзирая на укоризненные взгляды партии
любителей чужого добра, зашептал на ухо:
- Всяко, найти можно, когда ведаешь, что ищешь. Когда глаз видит да ухо слышит -
отчего ж не сыскать! Иди по следу - и найдешь. А когда следа нет, и глаз в упор смотрит, да
не видит, - сто лет ищи, мимо пройдешь. Не ищи короля, ибо ныне он есть то, из чего в мир
пришел.
- Младенец? - не удержавшись, выпалил я.
- Э-эх! Глупая твоя головушка, а еще одинец! Мысли глубже! Утро вечера мудренее, а я,
что надо, сказал.
Вдохновенный Кудесник поднялся было, намереваясь, вероятно, досмотреть во сне всё,
чего не увидел в чародейском блюде, но смежить очи в ближайшее время ему было не суждено.
- Деда! - требовательно окликнула умудренного Нычкой старца Оринка. - Поглянь-ка
сюда! - Она указала главе рода Нашбабецосов на лежащего без чувств Финнэста. Вовремя
наведенные чары спасли и его, и Вадима с Вавилой, от гибели в дорожной катастрофе, но,
кажется, парень был очень плох. Губы бедолаги едва шевелились, и, лишь наклонившись к
самому лицу бедолаги, можно было услышать всё ту же странную просьбу найти ему
затерявшуюся мышь.
- Суженый это мой, - пояснила ведуну Оринка, печально гладя витязя по
растрепавшимся волосам.
- Уж больно он умишком скорбен, - кряхтя, с явным неудовольствием произнес
почтенный старец. - Нешто лучше парня не сыскалось?
- Недуг у него - злым колдовством наведенный! - вспыхнула юная прелестница. -
Нелюдь бездушный, Макрас из Офты, изъял светлый разум его, а всё едино, доподлинно мне
ведомо, что он - суженый мой. Я лик его в заветной воде видала тем самым утром, - она
замялась, - когда гости заезжие в наш лес пожаловали.
- Че за на фиг?! - Валявшийся у костра Вадюня возмущенно повысил голос, так что
уши спящего на крыше повозки грифона сами по себе встали торчком. - Я типа не врубаюсь!
Ты че, нас в натуре прокинула?! Мы тут, ля-ля тополя, морда в пене, короля ищем, а ты, если по
жизни, без базара говорить, с нами урулила, чтобы лямуры хороводить?! А туда же: "Мы типа
за базар отвечаем! Мы конкретно с Самим на связи!"
- Охолонь, витязь! - гневно сдвигая брови, прервал исколотого ревностью Вадима дед
Пихто. - Кудесники лишнего не скажут. Коли уж вещий язык произнес что - так, стало быть,
оно и есть. Сей молодец, хоть ныне разумом слаб да недужен, свое дело в нужный час сделает.
А ты и то себе в голову возьми, что когда б ни увязалась внучка моя с вами, то и меня на дороге
лесной нонче бы не оказалось. Не желаешь ли еще разок, для вразумления, о дуб-столеток с
разгону шмякнуться?!
Вадим, не обрадованный предложением спасителя, обиженно пробубнил что-то себе под
нос и, с натугой поднявшись, побрел в темноту, чтоб в гордом одиночестве переварить
нежданное "вероломство" подруги.
- Молодо-зелено! - глядя вслед несостоявшемуся преемнику Барсиада II, вздохнул
Кудесник. - Ну, да ладно: перемелется - мука будет, а мы пока хворым займемся.
Он приподнял пальцами веки Финнэста, точно надеясь отыскать последние остатки
разума в скрытой части глаз:
- Эх, бедолажный! - Дед Пихто обернулся к внучке. - Нешто и впрямь Макрос из
Офты заклятие наложил?
- Он самый, - подтвердила Оринка. - Токмо без заклятия дело было. Превращательной
сетью он витязя опутал.
- Вон оно как! - Нашбабецос забрал длинную седую бороду в кулак. - Ишь ты, сеть
превращательная! Слыхать, краем уха слыхивал, а воочию зрить не доводилось. Поглядим, что
сделать можно.
Ведун открыл холщовую суму и достал оттуда некое приспособление, что-то среднее
между стетоскопом доктора Айболита и дудкой для заклинания кобр. В голове у меня живо
нарисовалась картина: Нашбабецос, скрестив по-турецки ноги, извлекает из своего магического
инструментария заунывно-протяжную мелодию, а из Финнэста, точно зачарованный музыкой
аспид, выползает обуявший его злой дух. Но действительность превзошла все ожидания. Дед
Пихто наклонился к яме, в которой горел костер, и начал втягивать дым, точно коктейль из
высокого бокала.
- Это он чего? - прошептал я, обращаясь к Оринке, но та лишь поднесла палец к губам,
не желая тревожить целителя. Затем в руке старца невесть откуда взялся пучок какой-то сильно
пахнущей травы. Дурманящий аромат, стелясь, пополз по лесной прогалине, проникая в ноздри
и туманя мозги.
- А это еще что? - полюбопытствовал я, но вновь не удостоился ответа.
Вместо слов дед Пихто поднес свой магический агрегат к лицу заблудившегося в поисках
мыши витязя и выдохнул клуб дыма сквозь свой засушенный букет. Полупрозрачная белесая
пелена окутала голову гридня, точь-в-точь недавний туман.
- Ну-тка, что тут? - Кудесник начал пристально вглядываться в окружающую Финнэста
дымку. - Ага, вот! Глянь-ка!
Эти слова относились к Орине, но я так же без труда разглядел то, на что указывал
мудрый старец. Тусклый, едва светящийся лучик, чуть толще обыкновенной нити, пульсируя,
тянулся от левого виска куда-то прочь, в ночную тьму. След его прерывался там, где
заканчивалась навеянная Кудесником дымка, но, по всему видать, тянулся он в неизвестное
далеко.
- Вот она, привязка! Сыскалась! Отсель к превращательной сети ниточка тянется!
- А пресечь ее можно? - скороговоркой произнесла девица-красавица.
- Напасть, ранее неведомая, - развел руками дед Пихто. - Поди, никто еще
доподлинно не знает, как сию беду обороть. Что могу, я на нем испробую, но ежели не осилю
злого чародейства - не обессудь. Одно скажу наверняка: слыхивал я, имеются такие земли в
наших краях, где всякое чародейство сил лишается. Зовутся они Неконекты, а вот где искать их
- не ведаю. Но лишь там суженый твой вмиг себя обретет.
- А ну, стой! - раздался из темноты грозный рев Вадима, похоже, отыскавшего в лесу
козла отпущения. - Куда щемишься, остапужало хреново? Замочу, в натуре!
Глава 25
Сказ о том, что всё не станет на свое место, пока оно занято другими
Ночная тишина - приют для пустопорожних страхов. Всякий ежик, пробежавший по
сухой листве, мнится крадущимся тигром, а вскинувшаяся от дурного сна птица - не менее,
чем притаившимся драконом. Бог весть кого из этих "хищников" учуял в потемках Вадим, но,
судя по его мрачному настроению, он был готов задать трепку любому, кто подвернется под
руку.
- Эгей! - упреждающе раздалось из темноты. - Не дури, витязь!
У меня отлегло от сердца. Прозвучавший в ночной тиши голос, к нашей радости,
принадлежал сотруднице Волшебной Службы Охраны, верной боевой подруге -
очаровательной Делли, дочери Илария. Еще не стих звук этих слов, как деревья и разросшиеся
под их кронами ветвистые кустарники осветила вспышка магического огня. В сиянии,
залившем лес, была отчетливо видна устало бредущая фея с вороным конем в поводу.
- Во, блин! - Настроение Злого Бодуна заметно улучшилось. - Делли! Ну, зашибись!
Трудно представить себе, как именно могущественная чародейка восприняла столь
неординарное пожелание, но в любом случае виду она не подала.
- Ох, притомилась! - подходя к костру, с треском поедающему хворост, проговорила
фея. - Насилу вас отыскала! Знатно следы замели. Когда б лесовики не поведали, что вы с
золотою казною утекли, кто знает, сколько б по чащобе плутала.
- А при чем тут в натуре голда? - с недоумением спросил у "вернувшейся в семью"
Ратников.
- Нешто не ясно? - Делли покачала головой. - Лесовики-то - народ приметливый.
Всяк свой пенек, свою травинку от корней чует. И Златовьюн Бурая Шапка промеж них не
последний. Хоть и робок, да ремесло свое знатно разумеет. Такую-то уйму золота он верст за
сто приметит!
- Н-да. - Я скривился. - Следок неприметный, но ясный. Хорошо еще, что кто другой
не сообразил искать нас таким способом!
- Не дело молвишь! - принимая из рук Оринки лепешку с козьим сыром, покачала
головой Делли. - Кому другому Златовьюн, поди, и не покажется, а уж к злату так и вовсе не
приведет. Да и недосуг было нынче ворогам за вами погоню снаряжать.
- Отчего так? - оскорбился я столь явным пренебрежением.
- Поважнее дела сыскались. Нынче, как сеча промеж Юшкой и Кукуевым сыном
завязалась, я уж было понадеялась, что сложат они свои головы на безымянной просеке или же
хоть раны какие получат, чтоб субурбанскую землю на клочья не раздирать. Оно бы и к
лучшему, ан нет! Как вы знак подали, я разом из виду пропала, а Юшка, сообразив, что его в
засаду, точно щегла в силок, заманили, вмиг коня поворотил да с малой дружиной наутек
пустился. А вровень с ним Ян Кукуевич. Оба к Елдину первыми норовят поспеть.
- Эка невидаль! - раздался из темноты насмешливый голос Поймай Ветра. - Яну-то
небось и невдомек еще, что в тайнике у него, что охчей у клифта в начинке . Вот он и рвется
первопутком добежать. Ну а тот, второй терпила, небось дорогу ему заградить желает.
- И ты здесь, прохвост! - вглядываясь в темноту, проговорила Делли, наконец замечая
отдыхающего в стороне Поймай Ветра.
- А то! - В темноте не было видно, но я вмиг представил себе, как расплывается в
широкой улыбке наглая рожа продувной бестии. - Плотняк мазовый - как без меня?
Дед Пихто и Оринка с удивлением воззрились на нашего спутника. Можно было биться
об заклад, что прежде им никогда не доводилось слышать столь изысканных оборотов речи.
- Я ведь их, поди, обоих на хомут взял.
- Ограбил, - машинально перевел я.
Парнишку прямо распирало желание похвалиться своими подвигами. Но понимающая
публика по большей части не очень его понимала. Да и мне, честно говоря, воровская речь
нашего союзника была ясна далеко не всегда. Осознав этот огорчительный факт, удрученный
Поймай Ветер чуть помедлил, с надеждой оглядывая слушателей, и, не найдя сочувствия,
заговорил со вздохом:
- Я это, когда Кукуевич одинцу голову мутил, фальшак у него из-под носа потянул. Он,
значит, встрепенулся и побег тайник проверять - всё ли на месте? Я, стало быть, ему за спину
и приклеился. Он, значит, дух перевел, дрожь унял, и назад, мозги полоскать. Тут я настоящего
медвежонка-то и выпотрошил.
- Ларец запирающийся вскрыл, - перевел я для лесных жителей, чтобы не обрушили на
голову ловкого пройдохи праведный гнев за измывательство над ни в чем не повинным
детенышем лесного хозяина.
- А я что сказал? - удивился Поймай Ветер.
- Не важно, - отмахнулся я. - А уздечки - твоя работа?
- Не-а, на что мне такая шелупонь? Это демонята учудили. Мне еще в лес вернуться надо
было да грибов набрать. Так что я первый ларчик с птичьими костями Кукуеву сыну подкинул,
а сам за стену утек.
Повествование юного прощелыги, вероятно, зазвучало бы куда цветистее, когда б он
изъяснялся на своем профессиональном сленге, а не на странном наречии, привычном для
остальных присутствующих.
- Вот они, - досадуя на скудость речи, проговорил Поймай Ветер, доставая из-за пазухи
массивное, старинной работы кольцо, должно быть, в незапамятные времена украшавшее
десницу легендарного Хведона, и увенчанный золотой короной затейливый ключ с бородками,
напоминающими карту берегов Норвегии. - Нате. Все чин-чинарем, как сговаривались!
Я глядел на пронырливого воришку, на бесценные предметы, которые он протягивал, и
язвительная мысль короедом точила мозг: дойди этот ловкач до королевской сокровищницы, и
через несколько дней Субурбания уже торжественно отмечала бы восшествие на престол
нового законного государя - Поймай Ветра I. В сущности, что отделяло нынче этого
неуемного прохвоста от королевского венца? Уж никак не страх перед занятыми волчьей
грызней соперниками. Этот вор-одиночка был наверняка ловчее их обоих и порознь, и вместе
взятых. А уж в скорости оценки ситуации ему и вовсе не было равных. Не привлекая особого
внимания, он мог просочиться в любое окно, в любую дверь, в самую маленькую щелочку и
возникнуть под носом у полканьей стражи с полным набором священных реликвий в руках.
Думал ли он об этом? Может, да, а может, нет, но в любом случае догадывался. Ведь если за
этим золотым ключиком и антикварным перстнем столь яростно гонялась пара рьяных
властолюбцев, то уж точно не новый кукольный театр они надеялись отыскать за дверью,
спрятанной по ту сторону старого холста.
- Так берете или как? - прервал мою задумчивость Поймай Ветер. - Сговаривались
же! Уговор - он дороже денег.
- Берем, - приходя в себя, подтвердил я.
- И стало быть, золото, что в возке, теперь мое? - настороженно поглядывая на Делли,
Вадима и чащобного патриарха, уточнил мой собеседник. - Отмерить могу, сколько пожелаю?
- Базара нет, - вмешался Ратников. - Всё натурально, как договорились.
- И могу, безо всякого, с хабаром уйти? - вновь переспросил вор, должно быть, впервые
сталкивающийся с таким легкомысленным отношением к драгметаллу.
Еще никогда подобная уйма золота не доставалась ему столь просто, и это немного
настораживало завзятого проходимца. Он молча передал мне украденные реликвии и подошел к
возку.
- Так я тогда поеду?
- Куда ж ты, в темень-то? - всплеснула руками Оринка. - Не ровен час в овраг
скатишься! А то ведь и стаи волчьи здесь гости не редкие.
- Ништо, - ухмыльнулся Поймай Ветер, открывая дверку возка, за которой хранились
сокровища. - Уж как-нибудь. Тут вон хоботье всяко ваше навалено, так вы уж его заберите.
Мне эта колдовская рухлядь ни к чему. Спасибо, натерпелся.
Мы с Вадюней, не сговариваясь, бросились к повозке. "Мосберг", волшебные зеркальца и
прочее содержимое нашей клади лежали здесь же, очевидно, аккуратно подобранные
рачительной стражей.
- Уж и не знаю, как благодарить! - Я ошарашенно развел руками и улыбнулся
парнишке.
Тот лишь дернул плечом.
- Да ну, плевое дело! К чему ж мне обман-то чинить! Всё по чести, что взял, то мое, а
чужого не надо!
Столь неожиданное заявление едва не заставило меня расхохотаться, но я сдержался, не
желая обижать "высокого мастера". Все остальные тоже хранили молчание, должно быть,
проникнутые необычайностью момента.
Когда с разгрузкой имущества было покончено, Поймай Ветер снова взгромоздился на
козлы и замер, задумчиво глядя на лошадей.
- Вот же ж ерунда какая получается! Этакая-то куча денег - и все мои!
- Заслужил! - напутствовал его я. - Пользуйся!
- Легко говорить. - Поймай Ветер спрыгнул наземь. - А я ведь как?.. Я ведь вот что! Я
этих денег от вас не возьму. - Он решительно положил кнутовище на передок возка.
- Это еще почему? - Я с нескрываемым удивлением уставился на специалиста по
скрытому изъятию чужой собственности.
- Не вдуплил, - в тон мне вторил Вадюня. - Ты, братан, часом, не приболел ли?
- Не, ну не то чтоб совсем не возьму, - пошел на попятную испуганный собственным
альтруизмом Поймай Ветер, запуская руки в сокровищницу. - Хвостней этак пятьсот, а то и
тыщу, отчего ж не взять! И мне не без пользы будет, и по справедливости всё получится.
А то ведь, сами посудите: нынче мне король не указ и Солнцелик - брат родной. Куда
иду, то лишь ветер знает, а чем живу - и ему ведать ни к чему. А тут - оглашенные тыщи! А
что мне с ними делать?! Прожить их? За всю жизнь не проживешь. Прогулять? Так ведь с ними
и ум прогуляешь. Нынче у меня ремесло на руках, какое ни есть, а всё мое. И лучше моего,
поди, никто в нем не смыслит. А с этакими деньжищами-то как? Ну, положим, куплю я там
себе дом али замок, хозяйство заведу - дальше-то что? Покою у меня и на полушку не будет,
потому как я ж лучше всякого разумею, что, где и как с ветра оторвать. Я в каждом прохожем
блатаря чуять буду. На што мне этот ветошный кураж?! Ни радости, ни покою - сиди да
трясись, как бы свой сботарь тебя клюквенным соком не умыл . Не, фреем быть - не по
мне! Так что за еду благодарствую, за компанию - поклон низкий, а только не время мне
засиживаться, а то оно как бы меж двух не остаться . Так что побреду я, пожалуй. Если что не
так, не поминайте лихом!
Последние его слова прозвучали уже из темноты, и очень скоро даже звук его шагов не
был слышен в лесной чаще.
- Чудны дела твои, Господи! - тихо произнес я, глядя вслед юноше.
- Да уж, курьез предивный! - подтвердила мои слова Делли, пожалуй, лучше всякого
знавшая повадки огнекудрого нарушителя королевского покоя.
- Что ж мы теперь со всем этим делать-то будем? - Она приняла из рук Вадима
заветные сокровища, чтоб получше рассмотреть их. - Вот ведь закавыка-то какая! И ключ себе
как ключ - самую малость лучше того, каким амбары запирают. И перстенек, хоть и работы
давней всё ж, не бог весть что. А ведь, поди ж ты, экий сыр-бор из-за них разгорелся!
- Может, теперь-то в самый раз вашему преимуществу в столицу ехать? - Дед Пихто
выжидательно поглядел на Вадима. - Что уж теперь пропажу-то искать? Или кто его за эти
дни спрашивал, с ног сбивался, под всякий камешек заглядывал? Вроде бы никто. Собаки злые,
что нынче в лесу друг другу в горло норовили вцепиться, и ухом не повели, чтоб благодетеля
своего отыскать. Ты ж, по всему видать, куда как складнее их будешь. К чему у моря погоды
ждать? Сам небось узрел, как удача тебе ворожит - всё одно к одному! Барсиад, поди, давно
уж мертв, а Юшка с Кукуевым сыном, коль уж дело до мечей дошло, пока друг дружку жизни
не лишат - не угомонятся.
- Да ну, в натуре! - стеснительно отмахнулся Вадим. - Какой из меня, к бениной
бабушке, король?! У меня ж типа сердце есть. Да и не люблю я этого.
- Чего этого-то? - подал голос Несусветович.
- Ну, когда тебя вроде как облизывают и конкретно в задницу расцеловать готовы, а
сами только и смотрят, как бы грызануть, - окончил тронную речь исполняющий обязанности
государя. - В натуре, не по мне это!
- Может, тогда вы, господин одинец? Отчего бы нет? - Дед Пихто пристально
уставился на меня, и лицо его, освещенное скупыми отблесками упрятанного в яме костра,
напоминало лик Мефистофеля, объясняющего всезнайке Фаусту выгоды предстоящей сделки.
- Почтеннейший господин Нашбабецос, к чему эти разговоры? В конце концов, вы же
кудесник! Вам, должно быть, уже доподлинно известно, кто будет новым королем, если
таковой в обозримом будущем предвидится. Надеюсь, что Нычка по прямой связи вам уже
сообщил политический прогноз на ближайшее полугодие. Мне, честно говоря, это не очень
интересно. Меня с самого начала и сейчас больше интересует другое: где находятся король
Барсиад II и все прочие исчезнувшие вместе с ним люди? Каким образом было совершено
означенное преступление и какой цели добиваются преступники?
- Известно какой. - Дед Пихто удивленно вскинул брови и длинным прутиком сбил
пепел с пылающего в костре полена. - Самим на трон сесть да королевство к рукам прибрать.
- Боюсь, для нас всё намного сложнее, - покачал головой я. - Ну, да ладно. Скажите
мне лучше вот что. Не так давно вы мне говорили, что, по вашей информации, король жив, но
его невозможно опознать, должно быть, опять-таки из-за колдовства. Теперь же вы
утверждаете, что король мертв. Могли бы вы остановиться на этой загадке подробнее?
- Мне что ведомо, то я и говорю, - обиженно насупился старец. - Кудесники уст своих
кривдой не марают!
- Это мне уже известно, - обнадежил я собеседника. - Но всё-таки давайте вернемся к
Барсиаду.
- Деда правду говорит, - вступилась за предка Оринка. - Не жив государь, и люди его
промеж живых не значатся. Однако же, - предупреждая мой вопрос, продолжила она, - и
промеж мертвых их нет. Участь у них теперь иная - долгая и неспешная.
- А конкретнее? - досадливо бросил я, внутренне негодуя на всю породу кудесников за
обычай говорить загадками.
- Что видела глазами своими в волшебной глади - об том и говорю, - вслед
родственнику оскорбилась девушка.
- Как же, дождешься! - недовольно вставил свои пять копеек не отошедший от
приступа ревности Вадюня.
- Погоди, - оборвал я сетования не в меру разошедшегося друга. - Оринушка,
солнышко, будь добра, расскажи толком, что именно ты видела в своей волшебной глади?
- Вначале узрела я там битву лютую, - нараспев заговорила кудесница. - Сошлись в
той смертной схватке два недруга - один росточком невелик да волосьем долог, другой же
высок да строен, а и не строен вовсе, но точно долгим бескормьем истощен. Бились они безо
всякой пощады не день, не два, а много недель кряду.
- Да ну, гониво! - вклинился Вадюня. - Как такое может быть, в натуре?
- Помолчи, - шикнул я, и оскорбленный в лучших чувствах витязь, насупившись,
отошел к повозке - чистить свой ненаглядный "мосберг".
- ...И на земле бились, и на воде, и по небу, точно птицы, летали.
- Бред! - послышалось из темноты.
- А сколько ни бились, одолеть друг друга не могли, - продолжала кудесница. - Но
час пробил, и тот, длинный, рубанул ворога своего под самый шелом! Тут-то коротышке и
конец пришел! - Она замолчала, чтобы перевести дух.
- Замечательно! - прокомментировал я. - А дальше что было?
- Дальше? - потупилась Оринка. - Финнэста лик мне явился. И дом наш - полная
чаша, и ребятишек орава...
- Н-да, - вздохнул я, не зная, что и сказать. - Вероятно, тебя следует поздравить с
таким будущим, но...
- Это не всё еще, - заторопилась Оринка, понимая, что мои чувства сейчас довольно
близки тем, которые испытывал сейчас Злой Бодун. - Видела я гору высокую. Сама она белая,
да вся словно огнем залитая. И вид у той горы - точно перст к небу поднятый. А под самою
вершиной в каменьях замок вырублен. Вкруг него же, точно частокол, люди выстроены. Ликом
серые, видом страшные - не живые, не мертвые, точно идолы древние.
- Угу. - Я поскреб небритую третий день щетину. - Содержательные видения! Значит,
теперь нам следует искать забор на отвесной белой скале, объятой пламенем. Занятное, должно
быть, местечко! А больше никаких, так сказать, подсказок не было? Ну, где находится эта
скала? Может, город какой рядом был?
- Так ведь, - с ужасом, точно опасаясь собственной догадки, прошептал валявшийся без
дела Фуцик. - Так ведь это ж Алатырь! Я знаю это место! Своими очами видел! Гора, точно
палец, вся белая и пламенем залитая. И ведь что странно: за версту от берега в небе ни тучки, а
скалу ту не видно. А лишь к берегу пристали - вот она, как на ладони.
- Так-так. - Я подхватил мысль непутевого мага. - А бой, который Оринка видела в
самом начале, выходит, схватка Тузла с его неведомым победителем? Вполне логично. Но
почему Нычка решил дать нам двойное целеуказание и при чем тут Финнэст?
- При мне, - вздохнула печальная Оринка, гладя уснувшего гридня по разметавшимся
светлым кудрям.
- Я не об этом! - Моя гримаса, должно быть, напоминала ту, которая бывает на морде
ищейки, почуявшей след, когда неразумное дитя решает вдруг почесать ее за ухом. -
Предположим, что Нычка дает слегка замаскированные ответы на поставленные или же, как в
нашем случае, не поставленные вопросы. Почему он это делает - не знаю. Да и не моего ума
это дело. Суть в другом. Что конкретно можно понять из Оринкиного видения? Субурбанские
государственные деятели во главе с королем, по всей вероятности, используются в качестве
изгороди на острове Алатырь. Что за жилище вырублено у самой вершины скалы -
неизвестно, но искать пропавших, если верить небесам, необходимо именно там. В принципе
это согласуется с версией о том, что их унесло из домов волшебным, я бы сказал, точечным
ураганом непонятной природы. Об этом же свидетельствуют показания Яна Кукуевича о
характере разрушений, обнаруженных им в своем доме и домах прочих радников и урядников
наутро после похищения.
- Он что же, по доброй воле на вопросы твои ответствовал? - со смешанным чувством
удивления и почтения проговорила Делли.
- Да уж, применить методы реалистического устрашения к нему мне не довелось. Будем
считать, что по доброй воле. - Я с недоброй ухмылкой вспомнил обстоятельства недавней
беседы с паханом. - Так вот, в результате у нас получается довольно странное криминальное
трио с невыясненной структурой взаимоотношений.
Есть, глаза бы на него не смотрели, Юшка-каан, который в этом преступлении выступает
не заказчиком, как мы думали, а скорее, обычным наводчиком. Его, возможно, играют
втемную. А дальше, если он остается жив, то получает долю и отваливает в ночь. Но в
принципе можно допустить, что каан и его дальнейшая судьба интересуют организатора дела в
сто десятую очередь.
Вторым по списку идет исполнитель. Очевидно, именно его жилище видела Оринка в
магическом отражении. Поскольку Юшка, при наличии соучастника, обитающего на острове
Алатырь и, несомненно, обладающего колоссальной волшебной силой, продолжает
разыскивать ключ и кольцо, то он либо не знает ничего о личности исполнителя, либо этот
последний, так сказать, наемник, которому без разницы, против кого обращать свою мощь.
- Может, это тот, другой, который с Тузлом рубился? - неуверенно предположила
Оринка.
- Может, - с сомнением кивнул я. - Но тогда следует предположить, что он до сих пор
жив, а это маловероятно.
- А если это типа клан?
- В каком смысле? - не понял я.
- Ну, вроде мафии, - озаренный неожиданной мыслью, начал развивать свою идею
Ратников. - С тех пор в натуре тянется. Полканы - это нижнее звено. Над ними какие-нибудь
конкретные парни, вроде тех, что корабль по морю сопровождают. А шеф у них, по жизни,
шхерится, вроде не при делах, а сам бдит - не надо баловаться! - Вадим осекся. - Слышь,
Клин! А в натуре, может, это Финнэст? Зря его, что ли, малая в тазике видела? Не, а че?! Что
мы о нем конкретно знаем? Так, ля-ля тополя.
- Не городи чушь! - вздохнул я.
- А че, типа? - обрадовавшись возможности подсолить доставшийся Оринке "сладкий
кус", разливался соловьем Злой Бодун. - Он нам туфту прогрузил - мы и схавали! А теперь,
может, вообще под дурака косит, а сам...
- Как ты можешь, Вадим?! - вспыхнула Оринка.
- Не, ну ладно, может, не косит, - продолжал выступать Ра
...Закладка в соц.сетях
