Жанр: Фантастика
Сыщик для феи 2. Когда наступит вчера
...подтащили и временный мост готов. Благо, думаю, в топорах в тамошнем
арсенале недостатка не было. Так вот, представим себе, что преступники обнаружили
исчезновение: а) главаря, б) сокровищ. Как ты думаешь, что или кого они бросятся искать в
первую очередь?
- Я так чисто прикидываю - рыжье, - после минутного молчания авторитетно заявил
исполняющий обязанности государя.
- Вот и я так думаю. Тем более что им вряд ли может прийти в голову мысль, что вожака
мы увезли, а драгоценности оставили невесть кому. И уж точно, Фуцик об этом ничего слышать
не мог.
- Ты хочешь сказать... - криво усмехаясь, начал Вадим.
- Я хочу сказать, что сейчас разбойники наверняка бросились грабить награбленное. А
стало быть, в замке никого нет, кроме, естественно, отмороженного комиссара, который,
насколько я мог заметить, не слишком рвется участвовать в каких-либо боевых действиях. Да и
самочувствие ему это сейчас вряд ли позволяет. Бандиты пойдут по следу денег, а он приведет
их к селению, откуда прибыли возницы, то есть в сторону, прямо противоположную нашему
местонахождению.
- Ну, круто! - радостно прокомментировал мои выкладки Злой Бодун, снимая котелок с
огня. - Так что теперь? Мы подхарчиться успеем, или типа по коням? Чисто
конница-буденница.
- Успеем, - кивнул я, доставая ложку из-за голенища. - Тут как раз второе "но".
Необходимо дождаться толмача и выведать у него все столичные новости.
Диковинное сооружение, именуемое нашими политическими говорунами "вертикалью
власти", было направлено в Субурбании точно вверх. Всякое разночтение и отступление от
центральной линии, от священной оси, вокруг которой вращался местный субурбанский глобус,
считалось пагубным инакомыслием, а потому каралось с отеческой любовью и священной
непримиримостью. Куда бы ни смотрела вышеупомянутая ось, именуемая также вертикалью, ее
направление всегда было единственно правильным. Всегда над головой мздоимца более
низкого ранга, точно грозовые тучи, готовые разразиться громом и молнией, нависали сановные
ягодицы его начальника, а над тем еще более ягодичные ягодицы следующего по рангу. И так
вплоть до самого государя, небо над которым не было облачено в штаны, но всё же
воспринималось как часть вертикали, хотя и наиболее возвышенная.
Уж какую мзду и в каком виде должен был отстегивать мудрому Нычке король
Субурбании - не мне судить. Должно быть, где-то зажал монарх положенную долю. А может,
как раз наоборот, совместно с ближними челядинцами своими был переведен на новую
руководящую работу в каком-нибудь ангельском чине. Кто знает? Однако здесь, внизу,
шестерни механизма карьерного роста неминуемо пришли в движение, подкидывая вверх
застоявшийся на запасном пути очередной эшелон власти, так что, вернись сейчас Барсиад II -
еще вопрос, как бы встретили его ошалевшие верноподданные.
Первый шок отходил. Обескураженные мздоимцы, смирившись с мыслью, что выше них
только звезды, примеряли на себя соответствующие шаровары с лампасами и радовались
нежданно удачному повороту судьбы. Эйфорическое возбуждение, едва скрываемое под
притворно постными личинами, царило в стране.
Вчерашние пехотинцы ретиво перебирали содержимое своих ранцев в поисках
маршальских жезлов, и не найдя их там, спешили выстругать что-нибудь похожее из любого
подручного материала. Картина весьма поучительная для человека философического склада
ума.
Но оперативно-следственную группу сейчас интересовал один-единственный человек,
карьера которого началась в этих самых местах и была накрепко связана с нашими
похождениями в этом мире. Еще год назад заурядный стражник Юшки-каана, сегодня он был
всеми уважаемым человеком, укладником в Вадюнином Уряде Коневодства и Телегостроения.
Конечно, нравы Субурбании не способствуют безоглядной преданности руководству - таковое
возможно, лишь пока мздоимец находится под твоим началом. Когда же он подкопит денег,
чтобы получить следующее повышение в каком-нибудь из государевых урядов, - ничто не
помешает ему помогать вашим заклятым врагам, буде они окажутся его начальниками. Но
профессиональная этика не позволяет всем этим подстольникам и застольникам поступать так,
не сдав дела на прежнем месте. Ибо сказал бог Нычка: "Кто, не воздав за доброе, станет хулить
- сам будет прах передо мной и не воздастся ему". А потому, вновь спрятавшись в кустах у
проезжего тракта, мы ждали появления толмача, веря, что ежели Оринке удалось к нему
пробиться, то он непременно придет.
День медленно катился к вечеру, словно бильярдный шар, готовый упасть в лузу. Мы по
очереди разглядывали путников, проходящих и проезжающих мимо, надеясь увидеть знакомые
черты в озабоченных насущными делами лицах. Но толмача всё не было. В конце концов,
пользуясь старшинством, я поставил Вадима караулить дорогу и уселся расписывать фактаж.
Как бы не так! Стоило авторучке вывести первые буквы на клетчатой бумаге, из ближних
кустов донесся сдавленный театральный шепот подурядника:
- Клин! Вали сюда, он рулит!
- А чего шепотом? - не удержался от вопроса я.
- Витек, с ним еще полтора десятка стражников!
Глава 11
Сказ о том, что ежели что пером наделаешь, то здесь уж топором не
обойтись
Зрение не обмануло славного витязя Вадима Ратникова. Вдали на дороге виднелся крытый
экипаж, запряженный гнедой парой. Перед ним гарцевал господин укладник. Его нафабренные
усы задорно топорщились, демонстрируя заслуженное удовлетворение судьбой. Вслед, по обе
стороны возка неспешной рысью скакали воины в синих плащах с рогатым мечом бога Нычки,
вышитым золотом по застиранной лазури. Год тому назад такие же точно вояки Юшки-каана
силились взять нас в кольцо, чтобы упечь за решетку непокорных иноземцев.
- Действительно стража, - переходя на шепот, пробормотал я. - Неужели скурвился?
А ну-ка, сейчас уточним.
От мысли, которая в этот момент раскаленной шпилькой вонзилась в мозг, мне стало
тошно так, словно я час крутился в центрифуге. Карьера карьерой, но что мешало толмачу
передать известие о нашем приглашении Юшке? В этом случае Оринку, как хитроумную
лазутчицу, ожидала печальная участь. Наши отношения с Юшкой не только сами по себе
оставляли желать лучшего, но волею судеб мы представляли конкурирующий Союз Кланов "За
Соборную Субурбанию" и, стало быть, все оправдания юной кудесницы априори считались бы
несостоятельными.
Волшебное зеркальце, полученное от Делли, пошло волнами и в его глади отразилось
миловидное личико кудесницы.
- Ты там как? - скороговоркой выпалил я.
- Благодарствую, бестужно всё, - с недоумением ответила девушка. - А у вас что за
напасть стряслась?
- Фу-ух! Ну, слава богу! - с облегчением ответил я. - Тут кое-какая заминка вышла,
вот мы и опасались, не случилось ли чего.
- Ничегошеньки! Поели, отдохнули с дороги. Стало быть, сейчас ждем приема у каана.
- А с толмачом виделась?
- Вестимо, - чуть обиженно проговорила наша помощница. - Сильно он обрадовался,
угостил, приветил, обещал, что без промедления в дорогу пустится, вам навстречу.
- Ну, вот и пустился. - Я дал отбой волшебному зеркальцу. - Вадюнь! Орина
утверждает, что толмач пришел в восторг от новостей и вроде бы как ничего дурного не
замышлял.
- А может, он ее того... чисто прокинул? - усомнился Злой Бодун. - Молодая же еще!
- Кудесницу-то? - Я покачал головой. - Сильно в этом сомневаюсь. Она ж мысли
фильтрует получше, чем любой детектор лжи.
- Тогда что это за шобла в синем? - Вадим ткнул копьем в сторону приближающихся
всадников.
- Сейчас узнаем! - Я тихо свистнул Проглота. - В конце концов, мы сами просили
толмача приехать. Ты, если что, прикрой меня, пальни разок-другой в воздух.
На лице Вадюни появилась не предвещающая ничего хорошего улыбка.
- Ну, часть пути картечь точно по воздуху лететь будет, а там как получится.
- Ладно, - поспешил я успокоить друга. - Не надо крови. Сначала пообщаемся с
гостями. Проглот! Тварь клювастая, к ноге!
Юный грифон, сидящий у моих ног, должно быть, смотрелся весьма экзотично. Такая себе
парочка: я с Джульбарсом на границе. Волчья плеть, свитая Оринкой вопреки протестам
животины в аккуратный, я бы даже сказал, кокетливый венок, красовалась на орлиной шее,
точь-в-точь как знак великой победы или ожерелье с медалями, которые надевают своим
породистым любимцам породистые хозяева. Уши Проглота стояли торчком, из горла
слышалось глухое клокотание, какое обычно издают леогрифы перед атакой.
Всадники приближались. Их кони, завидев восседающего рядом со мной юного монстра,
перешли на шаг, начали фыркать и недовольно крутить мордами. Грифоны вообще не любят
коней, и те отвечают им взаимностью. Наш домашний любимец на первых порах, увидев
преображенные "ниссаны", угрожающе щелкал на них клювом, дико прыгал вокруг, имитируя
нападение, хлопал крыльями и всячески демонстрировал свое негодование присутствием
ничтожных копытных. Однако синебокие иноходцы оставались холодно-равнодушны к его
стараниям, и это волей-неволей заставило нашего питомца смириться с горькой участью.
Теперь подросший зверь неодобрительно взирал на всякого рода лошадей, но далее обычного
неудовольствия дело не шло.
Кони стражников и упряжная четверка об этом не знали, и потому шагах в двадцати от
нас они замерли, не повинуясь ни шпорам, ни уговорам.
- Отец родной! - со слезой в голосе что есть мочи заорал толмач, спрыгивая наземь. -
Да на кого ж вы нас покинули! Да где ж вы были-то всё это время?!
- В странствиях, - кратко ответил я, не вдаваясь в подробности.
- Вон оно как. - Чиновный мздоимец сделал пару шагов в мою сторону. - Тварючка-то
не куснет?
- Может, - честно признался я, кладя руку на пернатую макушку хищника. - Но я ее
попрошу этого не делать.
Словно в подтверждение моих слов грифон предупреждающе защелкал клювом. Всякому
образованному человеку, знающему повадки грифонов, подобный знак был ясен без
комментариев. Даже новорожденный представитель этого племени с легкостью перекусывает
стальной пруток. Что же касается таких вот слегка оперившихся подростков, то в клочья
разорвать яцериновую кольчугу для них не сложнее, чем ватное одеяло.
- Проглот, лежать! - Я похлопал зверя по взъерошенному загривку, и он нехотя
выполнил команду. - Это свой.
Толмач приблизился, с опаской поглядывая на ручного монстра.
- Прибыли, ваше преимущество, как было велено. Не извольте сомневаться, всё
привезли. До последнего хвостня!
Я нахмурился, пытаясь скрыть удивление. Не знаю, что уж там наговорила нашему
приятелю Оринка, но о деньгах, кажется, в приглашении речь не шла.
- Коли желаете, всё можете перечесть. Вот тут у меня каждое дело учтено. - В руках
укладника появилась толстая амбарная книга с радугой цветных закладок. - Все тут
прописано: и кто пожелал в своем хозяйстве породу конскую улучшить, и сколько мзды с него
получено, и кому какая очередь поставлена. Ну и кто на что сгодиться может. Вот, к
примеру, - толмач послюнявил палец и открыл гроссбух на синей закладке, - из Головного
Призорного Уряда завзятый стольник. А вот из Прихвостневого...
Я едва удержался от смеха. В прошлом году мы послали толмача в Елдин, велев ему
открыть офис и собирать заказы от желающих улучшить конскую породу, случив своих
кобылиц с синебоким жеребцом "ниссаном". Должно быть, старания нашего приятеля не
пропали даром, и дело шло на лад. Именно об этих прибылях и говорил толмач. И деньги,
являвшиеся, по сути, полагавшейся нам мздой, он и доставил руководству по первому зову.
Отсюда и возок, отсюда и охрана.
- И много наличности в сухом остатке? - принимая журнал учета заказов, сурово
осведомился я, стараясь придать лицу выражение деловитой озабоченности.
- Да уж за полтораста тысяч хвостней набежало! - гордо отрапортовал ушлый
субурбанец. Впрочем, субурбанец и бывает - либо ушлый, либо мертвый. - Для вас-то,
может, и не много. Но всё же и не малость какая.
Замечание моего собеседника имело право на существование. С прошлого года удачные
финансовые спекуляции нашего грусского партнера, уроженца здешних мест Щека Небрита,
вложившего призовые деньги своих постояльцев в продажу металла Великого Железного Тына
чайнаусским купцам, вывели меня и Вадима в число людей довольно состоятельных, чтобы не
сказать - богатых. Но деньги по большей мере были там, за пределами Субурбании. Так что
привезенные толмачом средства могли оказаться весьма кстати, особенно учитывая специфику
проводимого расследования и знаменитое высказывание Наполеона о том, что для войны
нужны деньги, деньги и еще раз деньги.
- А сам-то батюшка-кормилец в добром ли здравии? - осмелился наконец задать
наболевший вопрос господин укладник. - Да где ныне пребывают?
- Думу думают, - поднимая вверх указательный палец, глубокомысленно изрек я. И
добавил, выждав драматическую паузу: - Высокую думу! А на здоровье, слава Нычке, не
жаловались, чего и вам от души желают.
- О-о-о! - покачал головой чиновный коневод-телегостроитель. - Об чем же, коли не
секрет, дума?
- Мой друг, я поражен безмерно! - с укором проговорил я. - Страна на грани! Хаос и
запустение на носу! И кому ж, спрашивается, печься о спасении уязвленного отечества, как не
нашему любимому титану прозрения и вахтенному передовой мысли Вадиму Злому Бодуну
Ратникову?!
- Насчет хаоса, это что ж, о короле с челядинцами его, что ли? - разочарованно
протянул толмач. - Как же, слыхивали! Экое горе-то.
По интонации нашего старого знакомца было не понять, то ли он выражает дежурное
сожаление в связи с исчезновением любимого монарха, то ли удивляется малости повода для
суровых дум высокого начальства. Поэтому, выждав паузу и не дождавшись продолжения
официальных стенаний, я поспешил задать наводящий вопрос.
- И что в Елдине о том толкуют?
- Да всяко бают. Всё больше о ценах на овес. А о короле толкуют, и что нечистая его
побрала, и что зеленые человечки, кои, по слухам, в его палатах по стенам бегали, государя
похитили да на летучий корабль уволокли. А тут еще молва пошла, будто король с ближними
своими промеж народу скрываются, беды и чаяния людские вызнают, чтобы, как придет
урочный час, явиться да собственноручно мощной дланью всех и покарать.
- Нешто всех? - ухмыльнулся я.
- А чего церемониться? Разве кто безвинный в Субурбании сыщется? Всяк знает, что
милостью Нычки держимся, и за то его чтим, что милость его безмерна.
- Ну, хорошо, - кивнул я, не давая ходу философским рассуждениям знатного коневода
и телегостроителя. - А сам-то как думаешь?
- Насчет руки - отродясь она у Барсиада крепкой не была, - пожал плечами толмач. -
А так, мне-то оно что? Вот как вы скажете, так оно и верно будет. Оно ж послам всяким без
государя скука да тоска смертная. Ни тебе сговор тайный учинить, ни отобедать всласть! А мне
государь, дай ему Нычка здоровья, коли жив, борща не варил, дров не колол. Мне что с ним,
что без него - всё едино солнце всходит.
- А ежели вдруг враг какой нагрянет? - Я укоризненно покачал головой.
- Да нешто сыщется такой враг, которому верные людишки без надобности будут?
- Против своих, стало быть, пойдешь? - нахмурился я.
- Отчего вдруг? - На лице моего собеседника нарисовалось явное недоумение. - Здесь,
почитай, все таковы. Коли враг лютовать не станет - его тут завсегда с пирогами как родного
примут. А если тебя принимают как родного - на что тебе лютовать?!
- Стало быть, вот так? - усмехнулся я.
- А то! - Толмач любовно провел пальцем по усам. - Бог Нычка учил: "Отвори дверь
стучащему, ибо если пришед ступит на твой порог с радостью - и ты возрадуешься. А уж коли
беда придет в дом - не спасут замки да засовы, так хоть дверь сохранишь"!
- Спорное заявление, - проговорил я, понимая бессмысленность дальнейших
хитроумных переговоров.
- Может, и так, вам виднее. Меня ж одно заботило в эти дни, жив ли благодетель мой,
нарочитый муж, витязь и левой руки подурядник, Вадим Злой Бодун, сын Ратника, ибо мзду
свою я ему нести повинен. А уж о том, кто выше его, пусть он печалуется. Не моего ума это
дело.
- Понятно, - кивнул я. - Да только вот какая незадача. По всему выходит, что над
ним-то как раз никого и нет. А следовательно, получается, ему обязанности короля выполнять
надлежит вплоть до возвращения самого Барсиада II. Соображаешь, о чем я толкую?
- Так, стало быть... - От волнения голос толмача перешел в шепот. - Он нынче...
того?
- Стало быть, - конспиративно понижая голос, согласился я. - Теперь Вадим - И.О.
государя, а ты... - Я прервал свою речь. - Ну, в общем, он сам об этом лучше расскажет. Ты
уж, будь добр, подготовь стражу, чтоб орлы от волнения и счастья в обморок не попадали.
Шеренга стражников инкассаторской службы преданно таращилась на высокое
начальство, взгромоздившееся на крышу денежного возка.
- Мужики, в натуре! - вещал Ратников, приняв позу того самого памятника, который
любезно указывал на стоянку такси у вокзала в родном Кроменце. - Родина в опасности!
Экономика, по жизни, должна быть экономной! Перестройка - это типа революция! Ну и
чисто, чтоб у нас с вами всё было и нам с вами за это ничего не было!
Последний тезис громокипящего титана изящной словесности был встречен с особым
воодушевлением.
- Высокомудрый И.О. государя, - решил я пояснить некоторые сложные для
неподготовленного восприятия тезисы Злого Бодуна, - хотел сказать, что Субурбания
движется по пути коренных преобразований. Наш любимый король Барсиад II, пронзая
разумом все большие и малые народные нужды и проникая в самую суть вещей, повелел, чтоб
отныне всё было по-иному. Ответственным за это назначен широко известный, вот, скажем,
ему, - я ткнул пальцем в толмача, - решительностью и государственными понятиями
славный витязь и сановный мздоимец Вадим Злой Бодун Ратников! Прошу любить и жаловать!
На лицах стражи немедленно отразилась неземная любовь, и в глазах, точно на дисплеях
калькулятора, начался подсчет жалованья.
- Нам, в смысле, вот ему, - указал я на величавую фигуру напарника, дождавшись, пока
утихнет звон кольчуг и бурные аплодисменты, - поручено сформировать новый уряд, который
должен разгрести всё, что накопилось.
- В натуре, - кивнул Вадим.
- Уряд Нежданных Дел! - ни с того ни с сего выпалил стоящий рядом толмач.
- Почему нежданных дел? - тихо уточнил я.
- Отец родной! Да когда ж в Субурбании дела были жданными?!
- Будь по-твоему, - согласился я, сраженный неопровержимостью столь конкретного
довода. - Главою Уряда назначается вот он. - Я указал на толмача и наклонился к его уху,
точно собираясь сообщить по секрету тайный пароль новой организации. - Как тебя, то бишь,
звать-то?
- Вавила Несусветович. Батька мой, стало быть, свет нес, - оглушенно пролепетал
счастливец, кажется, готовый разрыдаться, точно голливудская дива при вручении "Оскара". -
Не подведу! Жизнь положу! Детям заповедаю!
Я благосклонно кивнул, давая понять, что обещание принято.
- А вы, стало быть, для начала в том Уряде будете стольниками. - Насколько я помнил
здешнюю систему, стоящий передо мной рядовой и сержантский состав был произведен мною
примерно этак в капитаны, а может, даже и майоры. - За верную службу мы и впредь
намерены жаловать, за кривду же - карать без всякого сожаления.
- Ура-а! - донеслось из строя. - Даешь! Любо! Любо!
- Да где ж хвостней-то набрать на мзду, на стольника-то? - перебивая восторженные
крики, донесся неуверенный голос одного из всадников.
- Не суетись, брателла! - выступил вперед Ратников. - Всё чисто в кредит. В
рассрочку, на двадцать лет без процентов!
- Любо! Любо! Любо!!! - взорвался потрясенный неслыханной щедростью строй. -
Даешь Уряд Нежданных Дел! Да здравствует И.О. Великий!
Мы ждали возвращения разведки из разбойничьего замка. Золотой запас новой власти, как
чемодан без ручки, заметно снижал маневренность нашего отряда, а потому, рассеянно слушая
повествование нового урядника, я ломал себе голову, куда припрятать нежданно свалившееся
на нас сокровище. Вопрос толмачу был поставлен простой, чтобы не сказать банальный.
Задавая его свидетелю, оперативник редко надеется услышать в ответ что-нибудь внятное.
"Последнее время, перед совершенным преступлением, не заметили ли вы чего-нибудь
необычного? Может, были какие-то угрозы, слежка?.." Уж не знаю, на счастье или несчастье,
но мой собеседник был наполнен свежими новостями, как зона Персидского залива нефтью.
Проникнутый важностью первого задания, он рассказывал полно и чистосердечно обо всём, что
знал, слышал или же только догадывался.
Вначале я слушал внимательно, стараясь вычленить зерна драгоценной информации из
несмолкаемой трескотни радостного Несусветовича, затем расслабился, выставив, точно невод
для золотой рыбки, профессиональный навык сработки на ключевые слова.
- ...Притаился король Барсиад за кустом и ну ждать. Ждал, ждал - едва не уснул. И
точно: только-только луна над самой маковкой его зависла - лес вокруг будто пожаром
объяло. Прилетает откуда ни возьмись птица-небылица, лицом - девица, хвостом - зарница.
- Че там про "Зарницу"? - вмешался заинтересованный последними словами
Вадюня. - Мы тоже когда-то с деревяхами по лесу бегали, флаг искали. В натуре прикольно!
Сбитый с темпа, рассказчик задумчиво уставился на И.О. государя, силясь проникнуть в
глубокий смысл услышанного.
- Это о другом, - заверил я. - Продолжай, пожалуйста.
- Так вот, села та птица на камень и давай мед с него слизывать. А от хвоста ее сияние
такое, что нить в игольное ушко без труда вдеть можно. Вот угощается она медком, тут король
Барсиад из-за куста - шасть! Хвать ее, затейницу, за тело девичье, повыше хвоста, и ну
кричать: "Ага! Попался, голос чужеродный. Не будешь более супротив меня народ мутить"!
При этих словах я невольно включился и стал вслушиваться в рассказ толмача.
- Птица-небылица крылами хлопает, а от камня оторваться не может. Лапки-то глубоко в
меду увязли! Да и государь наш - хват! Прижал к себе вещунью - поди тут взлети! Ну, она
тут, ясное дело, взмолилась. Мол, отпусти, мудрый государь, что с меня, птицы, взять? Плету
себе всяку теребень ради красного словца, не хуже Переплутня. Пусти, говорит, на волю. В
плену у тебя захирею и песни петь не стану. А вот коли дашь мне свободу - одарю тебя пером
из своего хвоста. А за сладкое угощение поклянусь более рта супротив тебя не открывать!
Ну, Барсиад-то, известно дело, сердцем мягок, и хоть голос-то чужеродный уже до
печенок его допек, но печенью он как раз крепок да велик. "Ладно, - говорит, - лети отсюда
к своей матери. Перо, так и быть, оставь - я им шляпу украшу". А она ему в ответ: "Перо мое
не простое, а чудодейное! Не зря ж я всё-таки птица-небылица! Если на какого вражину им
махнуть, то будь он хоть трижды злыднем - враз станет добрым да ласковым".
- Угу. - Я вновь впал в задумчивость. - Значит, так оно всё и было.
- Еще бы не так! - гордо расправил плечи урядник Нежданных Дел. - Да об том,
почитай, вся Субурбания шумела! Нешто не слыхали?
- Мы в Кроменце по делам были, - скупо отозвался я. - А кроме птицы-небылицы с ее
оперением здесь о чем-нибудь говорили?
- Так ведь это ж еще не конец! - обнадежил толмач. - Решил король то перышко при
случае на ком-нибудь испытать. А тут как раз и возможность представилась. В землях
кобольдов лютовал злой разбойник Ян, Кукуев сын. Никому проходу не давал! Правый,
виноватый - всяк ему хвостни в мошну клал, дабы голову сберечь! Он другого атамана,
который в Лужанских степях озоровал, со всей его ватагой жизни лишил за то, что под ним
ходить не хотели. Хотя те, развей Нычка их имена по ветру, тоже не совсем праведники были.
Стоны народные аж в Елдин, до дворца самого доносились. Взял тогда король Барсиад
крепкую рать да поехал искать супостата. Долго ли, коротко, а всё ж свиделись они во чистом
поле. Кукуев-то сын государя не убоялся, за кистень схватился, а тот его перышком так -
вжик-вжик крест-накоест! Похерил , одним словом. И глядь - впрямь чудо свершилось!
Стоял пред ним упырь лихой, видом дикий, нравом жуткий, а тут вмиг обернулся в доброго
молодца, да такого славного и пригожего, что и глаз не отвести! А доброты в нем - по всей
Субурбании обыщись, а добрее не сыщешь! В общем, стал он с той поры государевым
наушником.
- Кем? - неуверенно переспросил я.
- Наушником. На ушко государю волю Нычкину растолковывал, ибо умом зело велик
оказался. Всё вокруг себя зрил и разумел! А за нрав его кроткий, за слова ласковые величали
его уже почтительно: не Кукуев сын, а Ян Кукуевич. Правда, люди бают, поколачивал он
некоторых. Даже, сказывают, и каанам кулака в рыло совал. Ну, так оно как же без этого! Всё
едино, душою чист! Ну да, видать, с остальными сгинул.
- Стоп! - Я оборвал плавную речь толмача. - Вадим, ты слышал?
- Про наушники? - с неохотой уточнил Злой Бодун.
- Не цепляйся к словам. Бывший разбойник из страны кобольдов, толкующий волю
Нычки его величеству!
- Оба-на! - Исполняющий обязанности государя немилосердно хлопнул себя по лбу
мощной дланью. - Приплыли!
Донесение вернувшейся разведки не обрадовало. Хотя, если вдуматься, не то чтобы
огорчило, скорее озадачило. Во-первых, за распахнутыми крепостными воротами не сыскалось
ни единой живой души. Во-вторых, там были обнаружены неживые души - забитые кольями
трупы романтиков с большой дороги, судя по позам, не оказавших убийцам серьезного
сопротивления. В-третьих, на стене донжона виднелась странного начертания эмблема,
похожая на перевернутую пятилучевую звезду со вписанной козлиной головой.
- Красные демонята свою метку оставили, - выслушав последнее сообщение, нервно
повел усом Вавила Несусветович. - Они всегда, ежели что, такую отметину рисуют.
- Ты хочешь сказать, что разбойников убили красные демонята? - уточнил я.
- Вестимо, они, - утвердительно кивнул новоиспеченный урядник. - Кому ж еще!
- Я подумал было, что это возницы, когда грабили соловьиную берлогу.
- А это, может, чисто конские водилы и есть красные демонята? - с ходу выдвинул
гипотезу блюститель престола.
Мне осталось лишь развести руками, демонстрируя полное неведение.
- В натуре пр
...Закладка в соц.сетях
