Жанр: Фантастика
Наследники чародея 3. Зачарованный книжник
...подвижен, а она, как в
ловушке, оказалась в кольце его рук, способных поспорить по твердости с деревом.
На минуту Финистер застыла в смятении, затем взорвалась яростью.
- Чума тебя забери! - завопила она и попыталась вывернуться.
Увы, эти неумолимые руки держали насмерть.
В бешенстве она стала колотить его, извиваясь и раскачиваясь.
- Да как ты смеешь! Трус! Евнух! Как можно отвергать женщину, которая желает тебя?
Надо быть полным идиотом, чтоб превратиться в дерево, когда в твоих руках - живая,
сгорающая от страсти женщина? - кричала Финистер. - Неужели ты так презираешь меня,
что отошлешь во цвете лет в монастырь к этим старым засушенным реликтам?
Но как она ни поносила Грегори, дела это не меняло: он сидел, неподвижный и
неподатливый, как деревянный истукан, руки его по-прежнему держали ее в плену. В полном
отчаянии Финистер изо всех сил прижалась к нему, а затем, извиваясь, как змея, все же
выскользнула из этих объятий.
У нее мелькнула шальная мысль: может, прибегнуть к телекинезу и подпалить эту кучу
дерева? Интересно было бы проверить, загорится ли она? Но по зрелому размышлению
Финистер отказалась от своей идеи: слишком малое удовольствие при тех усилиях, что уже
затрачены. Вместо этого ведьма извлекла из-под верхней юбки припрятанный стилет и с
размаху всадила в бесчувственное тело. Она видела, как лезвие коснулось кожи юноши, затем,
встретив преграду, согнулось и соскользнуло, не причинив никакого вреда.
С проклятием Финистер отшвырнула бесполезное оружие. Она стояла, выпрямившись,
сжав кулаки и с ненавистью глядела в эти стеклянные глаза. Ее мозг лихорадочно пытался
измыслить доступный способ поранить Грегори, как-то потрясти его, вывести из этого
проклятого транса, чтобы он, в конце концов, заметил ее! Финистер попробовала
прозондировать его сознание, но натолкнулась на непроницаемый ментальный щит.
Усиливать нажим она побоялась, памятуя, как этот щит может обратить атаку на нее же
саму. Нет, действовать надо было осторожно. Сначала требовалось разбудить его, вытащить из
этой защитной скорлупы, затем можно будет попытаться снова прикоснуться к нему. Но она не
сможет, не прикоснувшись, вывести его из транса!
Получался замкнутый круг, змея, кусающая свой хвост!
В сердцах Финистер развернулась и зашагала прочь.
Может, прогулка по лесу поможет найти решение?
"Да уходи же! - подсказывала ей гордость. - Именно сейчас, когда он не может тебя
удержать! Брось его здесь и возвращайся к своим людям. Ты, найдешь какой-нибудь другой
способ убить его!" Однако Финистер не желала следовать этому разумному совету. Она
убеждала себя, что важно не возбудить подозрения у Грегори, хотя на самом деле ей не давал
покоя брошенный им вызов. Ведь уже давно, с тех пор, как она покинула дом приемных
родителей, Финистер мерила собственную ценность с учетом двух факторов: сексуальной
привлекательности и удачливости убийцы. Хотя в случае с Грегори ни один, ни другой талант
не помог ей добиться успеха (а, может, именно поэтому), Финистер отказывалась признавать
поражение.
Поэтому она около часа топтала лесные тропинки, чтоб дать себе время успокоиться,
затем вернулась на стоянку. Грегори сидел у костра и выглядел довольно уныло.
- Прошу простить меня за неучтивость, которую я проявил, впав в транс, - промолвил
он, глядя снизу вверх.
- Рада слышать, - сухо сказала Финистер. - Вы напугали меня: я уж думала, что ваш
разум отправился в дальние странствия, а меня оставил в обществе безжизненной статуи.
- Возможно, это пугает вас, - вздохнул юноша, - но я и впредь намерен относиться к
вам со всем уважением.
- Неважно, понравится мне это или нет? - возмутилась Финистер. - Стыдитесь, сэр!
Что же вы за рыцарь, где воспитывались, если позволяете себе так пренебрегать дамой!
- Боюсь, я не тот, кто мог бы принять ваш вызов, - посетовал Грегори.
Это задело больные струны в Финистер.
- Наверняка, смог бы! - парировала она. - Просто вам следует бороться со своей
гордостью, а не с моей благосклонностью! Хотя, вы так смутили меня сегодня, сэр, что я вряд
ли решусь проявить ее вновь.
Это должно было окончательно добить мерзавца! Он и впрямь выглядел неважно, но при
этом еще имел наглость рассчитывать на какие-то утешения! Финистер просто кипела от
злости.
- Ладно, тут уж ничем не поможешь. Я хотела сделать из вас настоящего мужчину, но,
видать, не тот материал - пороху маловато. Давайте седлать коней, раз уж вы ни на что другое
не способны. Продолжим путь туда, куда ведет нас ваш здравый смысл, коль дорога страсти
вам недоступна!
- Давайте, - вздохнул Грегори.
Он встал и хотел помочь ей подняться. Финистер с возмущением отвергла эту попытку,
вскочила на ноги одним грациозным движением и направилась к лошади. Она слышала
поспешные шаги юноши за спиной, но не желала его видеть.
- Мне не требуется вашей помощи, сэр!
Она поставила ногу в стремя, вскочила в седло, уселась по-дамски, держась за луку, и
тряхнула поводьями. Ее кобыла порысила прочь, и бедняге Грегори ничего не оставалось, как
поспешить следом.
Так оно до самой ночи и продолжалось. Финистер злилась и язвила, она поносила и
оскорбляла юношу, насколько ей позволяла фантазия, а он, как баран, плелся следом, вздыхая и
мямля что-то. Что-то, что нельзя было понять ни как согласие, ни как возражение. Болван! Ни
разу за весь вечер у него не хватило духу дать ей отпор! А может, не доставало желания?
С таким же успехом она сама могла бы быть куском дерева! Совершенно ясно, что
Грегори не было никакого дела до нее и до ее злости. Либо у него не хватало мужества даже
рассердиться в ответ, либо Финистер уже у него в печенках сидела, и он рад был от нее
избавиться.
Так или иначе, когда ночью Грегори по своему обыкновению уселся у костра и
погрузился в транс, ведьма сдалась. Не предпринимая новых попыток соблазнить юношу, она
отправилась в лес вынашивать свои кровожадные планы. Результатом ее ночных блужданий
стало твердое решение: в следующий раз она появится рядом с Грегори, только если в руках у
нее будет неожиданное смертоносное оружие!
Итак, Гвен получила доступ к компьютеру со всей его базой данных! Она чуть не
валилась с ног от перенесенного напряжения, даже радость победы была ей не под силу.
Мелькнула мысль: а ведь она не верила, что сможет выиграть этот спор с компьютером! И все
же она прошла испытание. Именно Гвен сделала то, что оказалось не под силу ни одному
ученому монаху на протяжении пяти столетий! Теперь следовало с умом распорядиться своей
победой. Она собралась и тщательно сформулировала свой первый вопрос. Это было очень
важно: если б вопрос оказался слишком общим или обнаружил, что ее знания устарели, Гвен
мгновенно лишилась бы своего преимущества.
- Каковы последние открытия относительно механизма возникновения галлюцинаций?
Компьютер стал добросовестно объяснять, что такое пик нейронного возбуждения,
активаторы, ингибиторы, злокачественные образования новых клеток мозга.
Гвен жадно ловила каждое слово, боясь упустить какие-нибудь подробности - и надеясь,
что сможет так же успешно задать остальные интересующие ее вопросы, касающиеся насилия
над детьми, перепадов настроения, паранойи и чувства незащищенности.
И ей это удалось.
Когда все закончилось, Гвен была совершенно опустошена, ее била нервная дрожь, но
зато теперь она гораздо лучше понимала Морагу. Гораздо лучше, чем ей хотелось. Ей
показались отвратительными те методы, с помощью которых приемные родители осознанно и
планомерно уродовали сознание девушки, уничтожали ее чувства.
- Спасибо за информацию, - сказала Гвен в заключение. - Думаю, она многим
принесет пользу.
- К вашим услугам, - послышался ответ, - любая информация в любое время.
Посмотрите вверх, пожалуйста.
Слишком утомленная, чтоб удивляться, Гвен автоматически подчинилась. Наверху, рядом
с горевшей голубой лампочкой вспыхнула еще одна, более яркая. Вздрогнув, Гвен
зажмурилась, но не смогла сразу избавиться от яркого изображения, запечатленного на
сетчатке.
- Это не опасно для вашего зрения, - констатировал компьютер. - Таким образом я
сделал снимок вашей сетчатки и занес его в банк данных. Если когда-нибудь в будущем
понадобится консультация, вам надо будет только сесть в это кресло, посмотреть вверх, и я
отвечу.
- Хорошие новости. Еще раз - спасибо.
- Еще раз - пожалуйста. Счастливого путешествия.
Голубая лампочка погасла, и Гвен сделала попытку подняться. Ей пришлось схватиться за
ручку кресла, чтоб не упасть. В мгновение ока рядом оказались аббат и брат Мильтон.
- Благодарю вас, - пробормотала она, - сейчас все будет в порядке.
- Хвала Небесам, - горячо проговорил аббат, - но прежде всего вы должны отдохнуть
и перекусить.
- Здесь рядом есть комнатка для таких нужд, - сообщил брат Мильтон, - не угодно ли
пройти туда, миледи?
- И гостевой дом вполне годится, - попробовала протестовать Гвен, следуя за ними к
лифту.
- Туда долго подниматься, - возразил аббат, - а вы выглядите уставшей. Немудрено,
ведь вы общались с компьютером двенадцать часов без перерыва.
- Двенадцать часов? - недоверчиво переспросила Гвен.
- Это и в самом деле удивительно, - кивнул головой аббат, помогая ей войти в лифт.
- О, мне так неудобно, что я злоупотребила вашим терпением, милорд аббат...
- Это большая честь для меня. И большое удовольствие - видеть, что наконец-то
найден способ совладать с непокорным механизмом. Когда вы придете в себя, миледи, я,
может, попрошу вас вернуться сюда, чтоб задать ему несколько вопросов...
- С большим удовольствием.
Двери лифта распахнулись, и Гвен в сопровождении монахов вышла в холл.
- Желая соблюсти приличия и зная способности ваших родных, миледи, позвольте
спросить: не хотите ли вызвать кого-нибудь из них? - поинтересовался аббат.
Опираясь на его руку, Гвен с минуту размышляла. Род со своей заботливостью, пожалуй,
чересчур встревожится. Корделия осталась присматривать за Грегори. Ну что ж, выбирать
особо не приходилось. Гвен нахмурилась, концентрируясь на образе сына, через мгновение
раздался негромкий хлопок, и Джеффри бросился к матери.
- Что они сделали с тобой, мама?
- Ничего страшного, это я сама сделала. Они же очень любезно заботились обо мне. Мне
нужно отдохнуть, сын мой. Не останешься ли поухаживать за мной? - Гвен жестом указала на
дверь наверху.
Джеффри с тревогой посмотрел в том направлении и взял мать под руку, чтобы
сопровождать ее.
- С радостью, мама.
- Благослови тебя Бог, сын мой. - Гвен направилась к двери, кивнув по пути
монахам. - Благодарю вас, джентльмены.
- Для нас это великая честь. Доброй ночи, миледи.
- Спокойной ночи, - сказал Джеффри. - Спасибо вам, милорд, и вам, брат.
Затем он подхватил мать и почти на руках внес ее в комнату.
Погруженный в глубокий транс, Грегори тем не менее видел, с каким разочарованием на
лице уходила Перегрина. Он представлял себе пучину отчаяния, в которую ему предстоит
окунуться, как только он вернется к действительности. Изнурительные физические
упражнения, долгие часы, посвященные изучению сознания Финистер, сокрушительный курс
молодого любовника - все это оказалось ни к чему перед лицом его извечной робости.
Конечно, Финистер еще не прошла соответствующее лечение... Но, насколько мог судить
юноша о собственной привлекательности, она, увы, нисколько не выросла в глазах его
избранницы. Что ж, следует признать неизбежное: он потерпел поражение!
А приняв это, надо принять и мысль о собственной ничтожности...
Неприятно, но с этим придется смириться. Однако это не единственная неприятность.
Грегори достаточно хорошо знал свою подопечную, чтоб понимать: Финистер непременно
вернется, и не одна, а с десятком помощников - безжалостных убийц. Если он останется на
месте, столкновение неизбежно. Грегори был уверен в собственной неуязвимости, но ему не
хотелось становиться причиной чьей-то смерти. Лучше всего ему предупредить их атаку,
исчезнув отсюда.
В соответствии с принятым решением юноша приступил к ритуалу возвращения из
транса. Его тело расслабилось, дыхание ускорилось, а окружающий мир постепенно начал
приобретать реальные очертания.
А затем, подобно разъяренным фуриям, на него набросились собственные чувства.
Печаль и самообличение, осознание своей неполноценности, несоответствия и горечь от
провала - набросились на Грегори и погребли его под своей тяжестью.
Юноша сидел смирно, стараясь успокоиться, пропустить сквозь себя всю эту гамму
эмоций. Однако это не помогло. Когда первый шквал страстей миновал, он оставил после себя
одно всепоглощающее чувство - презрение к самому себе. С этим Грегори предстояло жить.
Но если уж он потерпел поражение в человеческих отношениях, то, по крайней мере, мог
взять реванш как чародей, даже более того - как талантливый и успешный исследователь
пси-сил. Он решил обезвредить Финистер, по возможности не убивая и не калеча. Приняв
решение, Грегори поднялся, мрачный и решительный, оседлал коня и поскакал по лесной
дороге. Первое, что ему предстояло сделать, - это посетить ближайшую деревню, откуда,
якобы, была родом Перегрина.
Он не сомневался в реальности такого места, так же, как не сомневался, что тамошние
жители и слыхом не слыхивали о подобной девице. Необходимо было обеспечить защиту
деревни от надвигающегося ментального сражения.
На протяжении пятнадцати минут юноша ехал, распахнув свое сознание и чутко
прислушиваясь в поисках ответных мыслей жителей деревушки, чтобы определить ее
месторасположение. Наконец ему это удалось. Он развернул коня в направлении оленьей
тропы, и вскоре перед ним замелькали ветхие хижины, притулившиеся в лощине. Грегори
решил, что лучшей защитой для деревни послужит ее удаленность. Он поехал вперед через
густой подлесок, и ветки больно хлестали его по коленям.
Вдруг Грегори застыл с натянутыми поводьями. Широко распахнутыми глазами он
всматривался вдаль, в то время как его мозг пытался распознать некое ментальное эхо,
возникшее мгновением раньше. Звук, усиленный и отраженный в его пси-поле, был вполне
реальным и никуда не исчезал. Убедившись в этом, Грегори спешился, привязал коня и дальше
пошел пешком, продираясь сквозь подлесок и забирая все время вправо. Он обогнул огромный
валун и почувствовал, что едва уловимый звук усилился.
Грегори внимательно осмотрелся. За валуном расстилалась чистая поляна без зарослей
ежевики и молодых лесных побегов - только изумрудная трава, густая и мягкая, местами
объеденная оленями.
Юноша прикинул, что могло лежать там, под этим невинным дерном. Возможно -
ничего, кроме пересечения силовых линий, а возможно - какая-то необычная коллекция
пьезоэлектрических кристаллов, отражающих его собственные эманации по неведомым,
бесчисленным траекториям. Но что бы это ни было, оно усиливалось по мере продвижения
Грегори к середине поляны.
Внезапно его с ног до головы пронзило странное ощущение, приковало к месту,
заполнило и переполнило.
Странное дело, ему казалось, что он растет и разбухает вместе с этим чувством, достигая
трехметровой высоты. И тут все сомнения покинули его - Грегори понял: он, наконец-то,
нашел свое Место Силы, которое искал так долго!
Непроизвольно юноша снова вошел в состояние транса. Его обступили неясные призраки,
духи этой земли, вот уже сотни лет знакомой с телепатами. Лес изобиловал ведьминым мхом,
который хранил и излучал их воспоминания, чувства, знания. Горестные и радостные, гневные
и благодарные, мстительные и полные любви - все эти противоречивые чувства заполняли
Грегори и ввергали его в состояние совершенного экстаза.
Он смутно ощущал движение множества духов, мужчин и женщин, влекомых к этому
Месту Силы. Они стекались туда, где пульсировала мощь чародея. Грегори слышал их голоса,
шепотом поверяющие ему истории своих страхов, радостей и грехов, делающие его свидетелем
своих побед и поражений, восторгов и разочарований, наполняющие его своими знаниями, увы,
слишком часто запоздалыми.
И вот уже он видел, как появляются эти смутные блеклые тени, как они стекаются на
поляну, обступают его, соединяются в древнем танце, щедро изливая на него свой опыт, свои
советы. Под действием этого потока он все рос и рос, насколько позволяло ему сознание. В
немом изумлении и благоговении он воспринимал эти еще не понятные знания, позволяя
веренице призраков плести вокруг себя затейливые узоры и делиться подробностями своих
жизней. Тени тянулись к нему, потому что он был способен впитывать их, распознавать и
противопоставлять, уравновешивая раскаяние жгучей и неослабной жаждой мести, горькие
сожаления по поводу непрощенных обид - покаянными воспоминаниями, умеряя радости
печалями. Таким образом эти мятущиеся души обретали покой: некоторые - через
сопоставление, многие - через противопоставление, но все, так или иначе, уходили с миром,
по ходу дела наполняя Грегори своей силой. Сознание его переполнилось неслышными
похвалами, слезами благодарности и невыраженным восхищением после того, как призраки
стали растворяться, оставив Грегори с гигантским грузом жизненного опыта, воспоминаний и
сил. Он понимал, что уцелел в тяжком испытании, пережил обряд перехода и стал взрослым
мужчиной и сформировавшимся человеком, истинным чародеем во всех отношениях.
Когда все кончилось, и призраки покинули его, Грегори казалось, что он должен рухнуть
под грузом всех вмещенных мыслей, воспоминаний и переживаний.
Вместо этого он остался стоять, высокий и прямой, до дрожи переполненный ощущением
мощи, чувствуя себя куда более живым, чем прежде. Какое-то время Грегори сохранял в себе
это чувство величия, наблюдая, как оно нарастает, достигает своего пика, а затем медленно
снижается, сходя на нет и оставляя вместо себя ровное и спокойное ощущение силы и радости
бытия.
Наконец-то он мог дать себе передышку. Грегори с улыбкой расслабился и отправился в
лес за хворостом.
Он носил его полными охапками и закончил работу, только когда собралась куча до пояса.
Тогда юноша сконцентрировал на ней взгляд, силой мысли заставляя молекулы разгоняться,
пока ветки не загорелись.
После этого он стал подносить все новый хворост из леса. Грегори спешил - работы
было много, а у него оставалось всего несколько часов. Требовалось убедиться, что дело начато
должным образом.
Внезапно чувство тревоги пронзило юношу, отозвавшись ненавистью и стыдом. Грегори
подумал было, что это новая компания призраков жаждет избавиться от своих переживаний,
излив их на него. Но, подняв глаза, он увидел приближающуюся Финистер. Девушка была в
своем собственном обличье, на лице - сложная гамма чувств, главными из которых были
вожделение и жажда мести. Разум ее только что не закипал от кровожадных мыслей о драке.
Возможно, с тяжелыми увечьями.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Финистер удивилась, обнаружив, что Грегори совсем недалеко ушел от того места, где
они расстались. Но еще больше ее удивило, почти потрясло занятие, за которым она его
застала. Юноша преспокойно стаскивал хворост в центр поляны и пристально смотрел на него,
пока тот не начинал съеживаться, сплавляться в необычное цельное вещество, чрезвычайно,
по-видимому, твердое. Оно выглядело как нечто кубическое, матово-белого цвета,
мелкодисперсное по структуре, почти прозрачное, испускающее какое-то внутреннее свечение.
Юноша почти уже управился со всем хворостом и теперь при помощи телекинеза стаскивал эти
тлеющие кирпичи в одну кучу, плотно стискивал и сплавлял их в единое целое, так что на
глазах вырастала монолитная, бесшовная стена. Должно быть, он сплавлял их на молекулярном
уровне.
Да как он смеет! Неужели она, Финистер, так мало значит для него! Вместо того, чтобы
броситься на ее поиски, он развлекается игрой в кубики, и думать позабыв о пропавшей
спутнице! Какое ребячество! Какая ветреность и бездумность!
Нет, в это трудно поверить. Финистер призадумалась.
Она отдавала себе отчет, сколь непрост Грегори: вам кажется, вы понимаете его поступки,
а, на самом деле, за ними кроется нечто совсем иное. Так что же скрывает за собой эта, с виду
бесцельная, игра? Из своего укрытия она попыталась мысленно исследовать пылающие
кирпичи и с удивлением обнаружила: их матово-белая поверхность начисто поглощает ее
ментальный зонд.
Так вот оно что! Грегори строил себе убежище! Он только прикидывался
заинтересованным, охваченным страстью, а сам в это время замышлял ловушку для нее!
Вон какой стеной загородился! Охваченная гневом, Финистер шагнула на поляну и
предстала перед юношей.
Однако время для лобовой атаки было упущено: защитная стена уже высилась между
ними, достаточно высокая и широкая. Грегори достаточно было шагнуть за нее - и он
становился неуязвимым для любого телепатического нападения.
Этот чертов секс, который не сработал, и ее гнев, служивший ей дурную службу!
Финистер наступала на противника, выкрикивая:
- Как вам не стыдно, сэр! Неужели вы бросите беззащитную женщину в таком опасном
месте?
Грегори даже не стал возражать, что это она его бросила. Достаточно преуспев в науке
любви, он понимал: разница невелика, неважно, кто кого бросил.
- Прошу прощения, прекрасная дева, но мне надо закончить убежище - враги могут
нагрянуть в любую минуту.
Финистер отметила, что не было сказано, какие враги и для кого это убежище. Поэтому
она продолжала играть роль простушки.
- И как, позвольте спросить, вы защитили бы меня, если сами здесь, с вашей крепостью,
а я - неизвестно где?
- Боюсь, вы правы, мадемуазель. Но я намеревался продолжать поиски, пока не найду
вас.
Хотя его слова не внушали особого доверия, Финистер почувствовала волнение при
мысли, что он действительно искал ее. Ну, конечно же, искал! Все дело в том, что она слишком
хорошо спряталась.
- Хороший же из вас охранник, сэр! Очень уж быстро вы бросили свои поиски. Если б
вы на самом деле беспокоились о вашей подопечной, то должны были месяцами прочесывать
лес, пока не повстречаете ее!
- Да, вы правы, я слишком небрежный охранник, - Грегори прилагал все усилия, чтоб
продемонстрировать раскаяние, это была именно демонстрация, не более того.
- Как же я смогу и далее путешествовать в вашем обществе? - напирала тем временем
Перегрина. - А вдруг вы переменитесь и нападете на меня?
- О, нет, прекрасная дева, я никогда не смогу так поступить! - юноша, по крайней мере,
неподдельно ужаснулся.
- И почему же я должна верить? - поддела его девушка. - Потому что вам не хватает
мужественности? Не достает мужественности, чтоб отправиться на поиски, чтоб позаботиться,
чтоб возжелать даму, наконец, когда она с таким трудом отыщется.
На мгновение глаза его полыхнули страстью.
- Такое прелестное создание способно пробудить желание даже в камне!
Увы, огонь желания погас так же быстро, как возник.
- Однако я никогда не поддамся страсти, дабы не оскорбить даму. - Грегори был, как
всегда, вежлив и учтив.
- Но тогда вы не сможете позаботиться о ней должным образом, - съязвила Перегрина.
С ума сойти, как этот мальчишка может оставаться таким спокойным, когда она
осмеивает его мужество?
Что ж, можно попробовать зайти с другой стороны.
- А может, вам помешал отправиться на поиски страх, ведь в лесу можно встретить
грубых дровосеков с их топорами или наткнуться на волка или медведя с клыками и когтями!
- Может быть, - Грегори отвечал с досадой, но не слишком убежденно.
Он выглядел слишком самоуверенным, и на мгновение Финистер вспомнила огонь,
которым он отпугнул бандитов в лесу. В ней шевельнулся страх, но она отмахнулась от него и
еще усилила нажим. Она громоздила несправедливые обвинения в надежде подхлестнуть его
чувства, уже не задумываясь о результатах! Сменив тактику, ведьма подходила все ближе,
вместе с оскорблениями проецируя на Грегори волну безрассудного желания.
- Взгляните, сэр, вот она я - всего в нескольких дюймах от вас! Хватит ли вам
смелости протянуть руку и взять то, чего вы так желаете? О, нет, ведь вы боитесь меня, боитесь,
что моя страсть спалит вас, иссушит по капле, потрясет и разнесет на части!
Сверкая глазами, она продолжала говорить и видела, как дрожь пробегает по телу юноши
по мере того, как ее безумные эманации достигали его. Финистер чувствовала, как в ней
поднимается кураж. Она знала, что держит жертву на крючке, и все теснила его, подходя
вплотную - бедра к бедрам, грудь к груди.
- Вам даже не надо руку протягивать - я сама пришла! Хватит ли вам смелости взять,
схватить то, что у вас под рукой? Сможете ли, обнять и вкусить от сладости моих губ?
С глазами, сверкающими мстительной радостью, ведьма язвила несчастного своими
словами, ранила его каждой унцией своего очарования, как сексуального, так и
сентиментального.
Мгновение Грегори колебался, но затем взял себя в руки и выпрямился, руки его
поднялись, но застыли, так и не коснувшись ее.
- Да, я могу, но не стану этого делать, - его голос дрожал от страсти. - Вы для меня
слишком драгоценный камень, чтоб осквернять его потом моих ладоней.
Финистер почти взвыла от разочарования. Ведь она знала, что буквально каждая клеточка
его тела взывает к ней! Как же он мог сопротивляться?
А Грегори чувствовал силу, поднимающуюся от земли и заполняющую его, утверждая его
целостность. Да, он желал эту женщину так остро, что все его тело изнемогало от боли и
томления. Но не сейчас, когда она в гневе бросала ему вызов, когда хотела только одного -
доказать свою власть над ним. Если ее не привлекал сам Грегори как таковой, если ею двигали
какие-то иные мотивы - то он отказывался от нее.
Эта мысль заставила юношу задуматься, привычно анализируя события и поступки. Его
чувства были обострены, ум возбужден мощью земли, на которой он стоял. С чего бы Финистер
так сердиться и так отчаянно взывать к его сексуальности? Неужели только оттого, что он не
бросился разыскивать ее по горячим следам?
Вряд ли это вызвано только ее желанием первенствовать. Конечно, ее гнев мог быть всего
лишь очередной уловкой в той игре, цель которой - во что бы то ни стало совратить Грегори.
Но зачем ей это, если она не влюблена?
...Закладка в соц.сетях
