Жанр: Фантастика
На острие иглы
...нную преграду, но пальцы
его соскользнули. Он упал, сильно ударившись коленом и обхватив его руками.
- Ну что, негодяй?! - воскликнул я, переводя дыхание. Отдышавшись, я выхватил
шпагу и со свистом рассек ею воздух.
- Вы ошибаетесь, мой господин. Я вовсе не негодяй. Просто рамки нашего циничного
общества настолько узки, что в них нельзя сделать и шагу, не рискуя прослыть
негодяем. - Он начал приподниматься, потирая ушибленное колено. В его голосе
звучали неприкрытые грусть и печаль, вызванные несовершенством современного
общества.
- Сейчас я укорочу твой длинный язык! - воскликнул я. - Выбирай, тебя убить
сразу или ты желаешь побеседовать с местным судьей?
Убивать я его, конечно, не собирался, но попугать его в компенсацию за
потраченные усилия и нервы следовало.
- И то и другое, господин, было бы непростительной ошибкой Я один из немногих
оставшихся в мире противников насилия и сторонник того, чтобы над душами людей
не висел тяжкий груз собственности, тянущий их прямиком в адское пекло. Я
человек, угодный Богу, и тот вряд ли вам будет благодарен за мое убийство, хотя
я и сяду в результате рядом с ним за один стол.
- С чертями ты будешь сидеть за столом!
- Кстати, если вы отдадите меня в руки правосудия, то на вас будет в обиде и сам
король?
- Почему? - с усмешкой спросил я.
- Потому что на галерах я вряд ли сумею работать достаточно хорошо, что
наверняка ослабит флот его Величества. Не так ли?
- Не так. - Я остыл, и злость моя куда-то улетучилась. Мошеннику удалось своими
наглыми бесшабашными разговорами развеять мою ярость. - Там есть такой учитель,
как плетка, и ее уроки обычно усваиваются всеми.
- Вы не выглядите злым человеком Если все проблему только в кошельке, то,
пожалуйста, берите его обратно, хотя лишний груз вряд ли сделает более легким
ваш путь. - Вор вынул из своих карманов кошелек и с сожалением взвесил его на
своей ладони.
Я снял шляпу и начал обмахиваться ею, решая, что предпринять.
- О! - воскликнул вор, рассмотрев мое лицо. - Это оказывается вы, мой друг! Если
бы вы знали, как приятно встретить в этом суетном городе знакомое лицо.
Он в свою очередь тоже стянул шляпу, открывая для полного обозрения хитрую
физиономию с кривой улыбкой, обнажающей прекрасные белые зубы.
- А, так это ты, воришка!
- Да, это я - сэр Генри. Правда, вы выразились по поводу рода моих занятий
чересчур прямолинейно, что меня немножко коробит... Ох, если бы я знал, что это
вы, поверьте...
- Не верю!
- Напрасно. Вы с вашим другом мне сразу понравились, - ухмыльнулся вор -
Надеюсь, вы не отдадите старого знакомого в грубые руки городского палача.
- У меня есть желание сделать это.
- Тогда наступите этому желанию на горло. Поверьте, это не лучшая мысль. Вас
будет мучить совесть, а ее уколы порой довольно болезненны.
- Черт с тобой, негодяй, я прощаю тебе мой кошель! Но как быть с драгоценностями
графини?
- Почему вас так волнует их судьба? Вы так печетесь о благе графини, чье любимое
занятие запарывать слуг до полусмерти. Слава о порядках в ее владениях облетела,
наверное, уже весь свет.
- Разве это служит тебе оправданием? - возразил я, зная, что в отношения графини
он прав.
- Или вам по душе ее любовник, который сам наверняка зарился на эти
драгоценности и стащил бы их, если бы я его не опередил?
- А, ладно! Я знаю, что поступаю не правильно, ибо вряд ли ты оставишь столь
грязное занятие и найдешь дело, достойное дворянина и честного человека...
- Все в руках Господа.
- Проваливай, мерзавец. И пусть тебя самого начнет когда-нибудь грызть совесть.
Когда-нибудь ты все равно будешь наказан - такая жизнь еще никого не доводила до
добра.
- Так же говорит и мой исповедник. Он протянул мне мой кошелек.
- Сейчас, когда это легкое недоразумение рас сеялось, как утренний туман, не
согласитесь ли вы посидеть со мной и выпить немного доброго вина?
Денег у меня не особенно много, но я найду, чем рас платиться.
- Боже упаси. Я буду пить вино с вором?..
- Будете, мой друг. Я должен сообщить вам весьма важную вещь.
И тут я ощутил какое-то легкое притяжение. Я понял, что должен пойти с ним, что
наши пути сегодня пересеклись не напрасно и что в этом есть какой-то скрытый
смысл. Я не должен упускать свой шанс. В чем он заключается я пока не понимал.
Но я научился за последнее время серьезно относиться к подобным чувствам.
- Хорошо, идем.
Мы нашли столик в прокопченном углу ближайшей харчевни. Надо заметить, что там
собрался отпетый сброд, но я привык к таким местам, да и Генри чувствовал себя
здесь так же легко и непринужденно, как главная фрейлина на балу у короля.
- Не беспокойтесь, здесь проводят время не только воры, но и люди более
почтенных занятий, - заверил меня Генри.
- Кто еще? - полюбопытствовал я оглядываясь. - Наемные убийцы?
- И они тоже, что порой весьма полезно. И вы в этом, возможно, еще убедитесь.
Давайте выпьем.
Мы пригубили вино, и я, решив побыстрее завершить эту встречу, требовательно
сказал:
- Что такого важного ты хотел мне сообщить? Генри отхлебнул вина и проникновенно
произнес:
- Я страшно виноват перед вами. Помните наш разговор, когда мы виделись в первый
раз?
- Помню.
- Я жестоко обманул вас.
- В чем?
- Я сказал, что дед мой был отъявленным негодяем. А отец, наоборот, чуть ли не
святым человеком.
- Ну и что?
- Это ложь. Это бессовестная ложь. Не только мой дед был негодяем, но и мой
родной отец. Он служил у самых кровожадных флибустьеров корабельным врачом и,
надо сказать, пользовался у них уважением. Притом не только за свои способности
лекаря.
- Это все, что ты хотел мне сообщить?! - разозлившись, воскликнул я и собрался
встать и покинуть это место.
- Это главное... Э, куда вы так заспешили? - замахал он руками. - У меня есть еще
кое-что для вас, правда, гораздо менее существенное.
- Говори!
- Тот любовник графини, чернобровый испанец, - он сейчас в Тулузе.
- Не слишком приятное известие. Но и не слишком огорчительное.
- Правда? - насмешливо спросил воришка.
- Вся беда в том, что он почему-то увидел в нас твоих соучастников. Думаю, на
досуге он смог спокойно поразмыслить и прийти к выводу, что это не так. И вряд
ли дурацкие мысли посетят его вновь, если, конечно, он сейчас не увидит меня в
твоей компании.
- Это не совсем так. Приехал он сюда вовсе не из-за меня. И не по каким-то своим
личным делам. Он идет по вашим следам. Мной же он вообще не интересуется.
Я внимательно посмотрел на собеседника, и как-то сразу, безоговорочно поверил
ему. Поверил душой. Что-то мне говорило - вор не врет... И известие меня
покоробило. Я ощутил, что за, всем этим скрывалось что-то мерзкое и опасное.
Дело тут нечисто.
- Он узнал, где вы проживаете, после чего заявился с визитом к братьям Ришар, -
продолжил вор, и я видел, что он хочет, чтобы я верил в его искренность.
- Кто такие братья Ришар?
- О, это удивительные люди. Лучшие представители местной гильдии наемных убийц.
- Та-а-ак! - протянул я.
- Они не любят работать за пределами Тулузы. Думаю, братья заявятся к вам в
гости, пока вы здесь.
- Зачем?
- Зачем наемные убийцы являются к жертвам? Конечно, чтобы поговорить с ними о
спасении души!
- Мне верится с трудом.
- В конце концов, это ваше дело.
- Как они выглядят?
- Как обычные дикие звери, - Он описал их внешность. Два здоровенных, белобрысых
близнеца. Один из них без правого уха.
- Учтите, они не любят работать с помощью ядов, пистолетов и прочих недостойных
инструментов. Кистень и стилет - вот оружие дипломированного убийцы. Так они
считают. И еще - хитрость, изобретательность, подлость. Они хорошо знают свое
дело.
- Мне не очень-то верится в это, - по инерции упрямился я, хотя уже решил для
себя сдать все позиции. - У испанца нет никаких оснований стремиться к нашей
погибели. Мы с ним встречались всего раз. Недоразумение, небольшая ссора - и
все. Для такой ненависти и для таких усилий нужна причина поважнее.
- Значит, они у него есть.
Я поднялся и полез в кошелек.
- Нет, сегодня плачу я, - жестом остановил меня сэр Генри.
- Ну что же. Прощай...
- До свидания. Думаю, мы еще увидимся.
- Надеюсь, не тогда, когда твоя рука будет шарить в моем кармане!
Темнело. Я возвращался в гостиницу, под впечатлением разговора с вором, озираясь
и ожидая удара ножом в спину.
Обошлось. Время убийц приходит с заходом солнца. Они - дети Тьмы. Свет им
противопоказан, богомерзкие дела творятся по ночам.
Я поднялся по скрипучей узкой лестнице на третий этаж. Там, под самой крышей,
находилась только одна наша комната.
Адепт уже вернулся домой.
- Завтра утром, - произнес он, - как только откроются городские ворота нам надо
снова двигаться в путь.
- До завтра еще нужно дожить, - возразил я.
- Ты это сказал так, как будто знаешь что-то такое, что неизвестно мне.
- Знаю.
Я подробно рассказал о нашем разговоре с Генри.
- Ты прав, с этим испанцем что-то неладно, - Адепт воспринял сей рассказ очень
серьезно и поверил сразу. - Братья Ришар... Если они придут, то сегодня ночью.
Вряд ли они будут дожидаться утра. Я знаю таких субъектов. У них весьма
своеобразные представления о чести гильдии. Если они подрядились кого-то убить,
то сделают это, не откладывая в долгий ящик.
- Тогда подготовимся.
Мы засыпали порох на зарядные полки своих пистолетов, взвели курки, чтобы щелчки
не насторожили убийц раньше времени, положила на стол кинжалы и шпаги и погасили
свечу. Теперь главное было не заснуть, ожидая зловещих визитеров.
Глаза привыкли к темноте, и у окна в свете луны можно было далее различить
стрелки швейцарских часов с голубым циферблатом. Наступила полночь. Потом час
ночи. Неужели не придут? Может, они решили приняться за нас в другое время? Или
я настолько доверчив, что верю во всякий вздор, которые несут люди, которым
нельзя верить даже тогда, когда спрашиваешь - день на дворе или ночь.
Без четверти два послышался осторожный стук в дверь...
- Кого это несет ночью? - сонно пробурчал Адепт, мягко приподнимаясь со стула.
- Это я, Бертранда, дочь хозяина гостиницы, - послышался тонкий девичий голосок.
- Почему ты не даешь нам спать, красотка?
- Вы говорили, что один из вас - врач, - прощебетала Бертранда, и в ее голосе
ощущались волнение и испуг.
- Ну и что?
- Нашей постоялице, благородной госпоже де Парэ, стало дурно. Она задыхается.
Отец послал к Жану Дюрэ - нашему местному врачу, но тот стар, медлителен и может
опоздать. Она заплатит. Только поспешите!
- Подожди минутку, мы оденемся! - произнес я, а Адепт начал разжигать свечу в
фонаре. Свет ее показался нам, привыкшим к темноте, довольно ярким.
Я взял пистолет, шпагу, подошел к двери, ногой отодвинул засов и отскочил в
сторону
Дверь с треском распахнулась, и в комнату, как разъяренный бык, которого только
что заклеймили горячим металлом, влетел здоровенный молодчик, сжимавший в руке
длинный, устрашающих размеров тесак, конец рукоятки которого представлял собой
тяжелый металлический шар с острыми шипами. Он еще на входе широко взмахнул
ножом, рассчитывая, что острие найдет мягкое человеческое тело. Но там никого не
оказалось. По инерции он сделал два шага вперед, за ним в проеме двери выросла
вторая фигура - копия первой. Второй гость держал в руке большой топор.
Они сначала не поняли, что происходит. В тишине рыкнули два пистолетных
выстрела. Одна пуля пробила первому убийце шею, вторая - грудь. Он по инерции
пробежал еще три шага и тяжело рухнул на пол, как падает африканский слон.
Второй убийца с нечеловеческим ревом взмахнул топором и бросился на меня. На
открытом месте, в больших залах шпага имеет несомненные преимущества перед
топором, но в ограниченном помещении, пожалуй, шансов на успех у нее поменьше. Я
успел увернуться от рубящего удара и отскочил в сторону. Адепт хотел кинуться в
свару со своим клинком, но я приказал ему:
- Назад! Не лезь!
Это был мой бой. В одиночку больше вероятности выйти невредимым. Если же все
трое сцепятся в тесной комнате, в суматохе кому-нибудь из нас обязательно
достанется топором. К тому же Адепт обращался с холодным оружием гораздо хуже
меня.
Винер тоже правильно оценил ситуацию и отскочил в дальний угол.
Убийца снова взмахнул топором, который, по его задумке, должен был рассечь меня
от плеча до пояса, но лишь со свистом рассек воздух и обрушился на крышку стола,
отрубив от нее приличный кусок. Я ударил его клинком шпаги по руке, но взмах
получился слабый, поэтому лезвие лишь оцарапало кожу и толь ко разъярило врага.
С чудовищной силой вращая топором, он носился за мной по комнате, я едва успевал
уворачиваться. Я пропорол ему бок, но он далее не заметил этого. Клинок рассек
ему щеку, но и это ни на миг не задержало убийцу. Ришар был сейчас в таком
состоянии, что остановить его могла только смерть.
Лезвие топора скользнуло по дуге и впилось в деревянный подоконник. Оно на
секунду застряло там. Воспользовавшись заминкой, я рванулся в сторону, а потом,
вложив в удар всю силу, вонзил шпагу в грудь Ришара.
Убийца выпрямился. Я ожидал, что он рухнет, но он как ни в чем не бывало
выдернул топор и снова ринулся на меня. Должно быть, удар мой был не слишком
точным и не задел жизненно важных органов.
- Убью! - взревел Ришар.
Я отпрыгнул назад, перед моим лицом молнией промелькнул топор. Не дожидаясь
нового удара, я сделал выпад и еще раз вонзил убийце шпагу на этот раз точно в
сердце. Если он и сейчас выживет, значит, он заговорен!
Ришар будто наткнулся на стену, постоял, раскачиваясь, потом рухнул на колени,
поднял на меня глаза, в которых плясал свет фонаря.
- Я и с того света приду за тобой, - захрипел он, после чего растянулся на полу.
Из его рта истекала струйка крови.
- Упокой Господь твою душу, хотя ты уже при жизни отдал ее Тьме, - устало
произнес я, вытирая кровь на руке. Рана была пустяковой. Топор лишь чуть задел
кожу.
Адепт выскочил в коридор и вскоре притащил за руку хныкающую от испуга хозяйскую
дочку.
- Теперь расскажи нам, Бертранда, какой это госпоже де Парэ настолько плохо, что
она не может ждать до утра.
- Простите, господа, я не виновата. - Бертранда хотела упасть на колени и обнять
ноги Адепта, но он крепко держал ее за плечо. - Они пообещали убить моего отца и
сестру. И они бы убили их. Братьев Ришар здесь знают все. Знали...
- Вся твоя семья и ты - трусы и предатели!
- Нет, мы просто маленькие, ничтожные люди, чья жизнь недорого стоит. Но от
этого нам не меньше хочется жить.
- Ты же обрекла нас на верную смерть.
- Нет, они поклялись, что только ограбят вас и немного проучат...
- Пусть грех этот будет на твоей совести, ибо и тебе придется отвечать на
последнем Божьем суде за свои прегрешения.
Бертранда всхлипнула, размазывая слезы по щекам...
Мы вынуждены были задержаться в Тулузе еще на день, пока исполнялись необходимые
полицейские формальности. В общем-то дело было ясное, и даже судья сказал:
- Вы отобрали работу у моего палача. Ему рано или поздно пришлось бы проверить
шеи братьев Ришар на прочность.
- Почему же он не потрудился над их шеями до нас?
- О, наша работа полна различных заковырок и тонкостей. И мы не можем предавать
людей казни лишь потому, что все знают об их преступных наклонностях. Нужны были
явные свидетельства, а против братьев Ришар их как раз и не было.
"Врешь. При желании вы вполне можете обходиться без излишних формальностей.
Просто эти убийцы не слишком интересовали вас, поскольку не докучали лично вам и
другим высокопоставленным господам, правившим в этом городе", - подумал я, но,
конечно же, вслух ничего говорить не стал.
- Их трижды на дознании подвергали самым суровым пыткам, - скучающе пожаловался
судья. - Но надеяться разговорить их с помощью пыточных щипцов то же самое, что
этим же инструментом пытаться добиться откровенности у дубового полена. Они были
совершенно нечувствительны к боли и переносили ее без звука. А потому по
сложившимся правилам признавались невиновными.
Бюрократические формальности могли затянуться на несколько дней, но нам нельзя
было задерживаться так долго. Вместе с тем отъезд без разрешения властей Тулузы
мог повлечь за собой неприятности. За нами могли даже выслать погоню. Поэтому
пришлось искать иные пути решения этого вопроса. В таких случаях ничто не служит
достижению взаимопонимания лучше чем золотые монеты. Судья считал так же. И все
было улажено довольно быстро. Решение гласило: приезжие действовали правильно,
прикончив во время откровенного разбоя двух мерзавцев, что послужило не только
торжеству справедливости, но и очищению города от тех, кто позорит его.
На дознании мы умолчали о том, какую роль в этой истории играл черноволосый
идальго. Но некоторое время мы потратили на то, чтобы выяснить, где он сейчас
находится. Удалось отыскать захудалую гостиницу, где он проживал, но он съехал
оттуда еще вчера, и следы его затерялись. Дай Бог, не встретиться с ним вновь.
Никогда.
Опять дорога, вьющаяся среди лесов и полей, зеленых полей и серых скал. Снова
привалы в чистом поле и костры в ночи, к которым тянет разный люд -
странствующих монахов, лекарей и крестьян, возвращавшихся из города. Кто бы ты
ни был, должен соблюдать закон - разделить со случайным встречным сыр, вино и
хлеб. И ты знаешь, что он обязан сделать то же самое. Неважно, что завтра вы
можете стать врагами. Вечером у костра вы добрые собеседники, судачащие о делах
государей и подданных, о том, что происходит в далеких странах и соседних
городах.
И вот позади осталась Франция. Мы ступали по землям, принадлежащим испанской
короне. Мне приходилось не раз бывать здесь раньше, и я любил эти края. Ах,
Испания! Это бурные, порожистые реки и вольготные плоскогорья со степной
растительностью. Это горы, простирающиеся через всю страну, и разбросанные в
иссушенных солнцем бескрайних просторах оазисы. Это гордые люди с горячей
кровью, которые могут быть сентиментальными, добрыми и открытыми или жестокими и
безрассудными. Да, Испания - это и красные тряпки в руках тореадоров, и яркие
костры, пожирающие еретиков, приговоренных к аутодафе святой инквизицией. Да,
да, ведь Испания еще и свора иезуитов, прославившихся небывалым коварством и
распустившим свои цепкие щупальца по всему свету. Лучшая в мире пехота - тоже
Испания. И великие географические открытия. Но и позор, который принесли ей
конквистадоры, от описаний зверств которых стынет кровь в жилах. Светлые дни и
ночи, жестокость и сострадание, добро и зло - все в контрасте на этой земле. Ну
а кроме всего прочего, Испания - это окраина Европы, которая уже сотни лет
пытается, порой небезуспешно, стать ее центром, равно как и центром всего мира.
Путь наш лежал через Пиренеи, самый высокий пик которых гораздо ниже пиков этой
же Европы, не говоря уже о величественных азиатских горах.
На высоте царила благостная прохлада, но, когда мы спускались вниз, нас терзало
солнце и мучила жажда. Начало лета в этом году выдалось очень жарким.
Население относилось к нам вполне доброжелательно. Говорили здесь на искаженном
португальском языке, который вполне доступен моему пониманию. Испания -
многоязычная страна. Здесь можно услышать и испанскую, и баскскую, и каталонскую
речь. Все эти диалекты знать довольно затруднительно.
Мы преодолевали перевалы и горные реки, неторопливо, но неумолимо двигаясь
вперед. Мы не спешили, поскольку поспешность порой хуже опоздания.
Дорога не слишком сильно утомляла нас. Мы не испытывали нужды в деньгах, и,
значит, у нас не было и проблем с ночлегом, продовольствием, лошадьми.
Я настолько свыкся с дорогой, фырканьем лошадей, стуком копыт, что порой мне
казалось, дорога эта не кончится никогда. А может, это и неплохо? Может, именно
в дороге кроется тот смысл существования, который многие люди ищут всю жизнь и
не могут найти?
Впрочем, иногда вечерами меня одолевали привычные страхи, и я ждал, что вот-вот
Хранитель явится перед нами во всей своей сатанинской силе. Он придет осколком
кривого зеркала, дуновением урагана, зыбким клочком тумана. Придет, чтобы
забрать нас в свой холодный, страшный, неустойчивый мир. Однако днем, при ярком
свете, все это забывалось, и вообще древние Ордена, магические заклятия,
закрытый для людей Абраккар - все это казалось нереальным. Но какие бы меня
чувства ни одолевали, все равно дорога наша вела в город городов, и, если нам
повезет, она приведет нас туда.
- Сегодня мы будем в Сарагосе, - сказал однажды Адепт. Этот город на реке Эбро
славился величественными, богатыми дворцами, огромным готическим зданием биржи,
воздвигнутым лет сто тому назад. Это был красивый, богатый торговый и
административный центр провинции, а заодно и всей северной Испании.
Мы рассчитывали провести в Сарагосе дня два, осмотреться, разузнать последние
новости. Тем более и здесь у Винера были дела. Его занимали в последнее время
какие-то расчеты, и на привалах он вычерчивал на земле знаки, которые сверял с
двумя книгами, с которыми не расставался ни на миг. Когда мы прибыли в город и
нашли место для ночлега близ торговой площади, Адепт достал бумагу, чернильницу
с пером и углубился в дальнейшие вычисления. Иногда он шептал какие-то слова,
замирал, проводя так с полчаса, после чего опять начинал писать. Окончил он свои
занятия поздним вечером и удовлетворенно отметил:
- Это довольно утомительно. Но в труде разума и состоит главный смысл бытия.
- Что ты высчитывал?
- В очередной раз пытался приподнять завесу над тайной нашего будущего.
- Успешно?
- О да! Я недаром потратил время на столь сложные расчеты. Думаю, кое-какой
успех есть.
- И что же ты прочитал в книге судеб?
- Что наше будущее не стало определеннее с тех пор, как мы побывали на скале
Оракула.
- И это все? Невелики же твои достижения.
- Ну почему же. Это знание ценно само по себе. Становится понятно, что мы с
тобой - важные звенья в мировой цепи событий. Не так много людей наделены
свободой воли и способностью самим определять свои судьбы. И уж совсем немногим
дано по-настоящему распоряжаться судьбами других. Даже короли и тираны - всего
лишь марионетки.
- Тряпичные куклы, - кивнул я, припомнив спектакль, который видел недавно.
На следующий день я по привычке отправился исследовать город, толкаться среди
людей, прислушиваться к разговорам, вглядываться в лица. Еще раз я подтвердил
наблюдение, общее для всех континентов, - ближе к югу становится более горячим
не только солнце, но и людская кровь. Разговоры южан настолько эмоциональны, что
где-нибудь на севере подобные бурные излияния чувств могли бы послужить поводом
для хорошей потасовки, а здесь они воспринимаются как нечто обычное.
Естественно, я заглянул и в трактир, надеясь поболтать с кем-нибудь из
завсегдатаев. По обыкновению своему уселся за стол в углу, чтобы насладиться
видом самых разных посетителей, проникнуться мерным течением чужой для меня
жизни. Кроме того, в углу - сидеть предпочтительнее, потому что никто не всадит
тебе в спину нож и, в случае чего, легче драться.
Едва я пригубил стакан, как ко мне подсел статный, богато одетый черноусый
испанец, пальцы его были усеяны перстнями. Я без труда определил, что он из
купеческого сословия. Вскоре оказалось, что, не в пример многим другим
представителям этого цеха, он учтив и образован. Испанец был слегка пьян и
поэтому разговорчив. Он поздоровался и осведомился, не разделю ли я с ним
кувшин, на что я согласился.
- Хозяин, принеси-ка нам настоящего крепкого вина из самого дальнего угла твоего
погреба! - крикнул он. - Это красное пойло - сироп для детей!
Тут же на нашем столе появилась пыльная бутылка.
- Вижу, вы чужестранец.
- Да, немец.
- Это на другом конце света, но мне доводилось бывать в ваших холодных краях...
Хочется побеседовать с человеком издалека. Надоели скучные и ленивые горожане.
Эти бедные идальго, мечтающие об одном - поживиться, не затратив сколь-нибудь
значимого труда. Эти купцы, думающие только о наживе. Эти ростовщики,
ремесленники, крестьяне, их объединяет общая забота - набить брюхо и заработать
побольше реалов. И даже представители святой церкви думают о том же самом.
- Вы неосторожны, - укоризненно произнес я.
- Да? Но нас никто не слышит. В этом я усомнился: купец дон Санчес говорил
достаточно громко, а инквизиция в Испании создала чрезвычайно развитую систему
наушничества и шпионажа. Причем слуг Господа всегда интересовали богатые
горожане. Впрочем, в последние десятилетия нравы святых отцов сильно смягчились,
и подвиги великого инквизитора Торквемады, при котором двести лет назад сожгли
почти десять тысяч еретиков, ушли в прошлое. Хотя до сих пор продолжают умирать
на кострах люди, уличенные непонятно в каких грехах. До сих пор опасно
распускать в Испании язык сверх меры. Молчание - залог долгой и спокойной жизни.
Но подобная жизнь скучна и уныла, поэтому нигде в мире даже при страшных
тиранах, никакие языки не спрятаны за зубами достаточно надежно.
- Вы первый раз в Сарагосе?
- Был одиннадцать лет назад.
- Одиннадцать лет назад? Так давно? Наверное, вы были еще ребенком?
- Ну что вы Я просто молодо выгляжу. На самом деле мне уже за сорок.
- Сорок - это очень много. Вы опытный, похоже, много повидавший человек, -
кивнул дон Санчес. - Эх, Сарагоса - великий город! Ему Бог знает сколько лет, и
он всегда был великим городим. Еще при римлянах он был великим городом.
"Вряд ли, - подумал я. - Насколько я читал в книгах, город действительно основан
римлянами еще при жизни Иисуса Христа. Но в те времена это была обычная дыра".
- Испания катится вниз, - вздохнул купец. - А всему виной то, что столицей
избрана эта проклятая крысиная свалка, именуемая Мадридом. Почему он должен быть
столицей?
- Так уж получилось.
- Это несправедливо! Сарагоса всегда была главным городом Арагоны, а значит, и
всей Испании. Кто бы что ни говорил, но именно отсюда началось изгнание мавров,
завоевавших наши земли и люто ненавидевших христианский люд!
- Реконкиста, - кивнул я.
- Точно!... Именно здесь было королевство Арагон, устоя
...Закладка в соц.сетях
