Жанр: Фантастика
Три девицы под окном 2. В дебрях камасутры
...льчишки.
- Где я? - простонал Егор.
- В джунглях.
- Кто я?
- Багир.
- А ты кто?
- Я Маугли.
- Да ты что?
- А что, ты сам так сказал.
- И ты не глюк?
- Я не глюк, я Мозгопудра!
- В принципе это одно и то же...
Пацан призадумался:
- Не думаю, что ты прав. Я - Раджагрих Сиддхартах Мозгопудра, божественный сын
Кришны.
В голове у Егора зазвенело: это что же получается - он умудрился встретиться посреди
джунглей с сыном Соньки безо всякой помощи дочки его няньки?!
- Ну, Сидкадрих Раджхартах...
- Раджагрих Сиддхартах!
- И как только твоя мать все это выговаривает... - выдохнул Егор.
- А она меня Васькой зовет. Или, когда сердится, Василием Салтановичем.
Смысл услышанного начал постепенно доходить до Егора: ну Сонька, ну дает... Выходит,
верховный жрец тут ни при чем, божественный Мозгопудра - сын древнеславянского царя
Салтана!
- Знаешь, Салтаныч, не каждый может похвастаться таким количеством имен. Я даже
растерялся: как тебя теперь называть-то?
Парень пристально посмотрел в глаза Егору:
- Зови меня Маугли. Я согласен.
Они скрепили союз рукопожатием.
- Багир, пойдем отсюда, очень уж противно смотреть, как волки раздирают буйвола... -
Маугли потянул Егора за руку. Тот встрепенулся:
- Ты прав, Маленький Брат. Бежим скорее.
Они поднялись на ноги и поспешили в сторону чащи.
Привал сделали на поляне близ тихой заводи. Лучи заходящего солнца отражались в воде.
Палящий зной сменился вечерним умиротворением. Егор разглядывал драную царапину, из
которой все еще сочилась кровь. Маугли деловито присел рядом:
- Может, послюнявить?
- Спасибо, Маленький Брат. Я как-нибудь сам.
- О, придумал! Сейчас принесу воды, и мы смоем всю кровь. - Мальчишка проворно
вскочил и побежал к тростникам.
- Маугли, стой! - закричал Егор. - Ты уже знаешь заветные слова, которые могут
успокоить водяных змей?
Мальчик застыл на месте:
- Нет: А ты?
- Ну, в принципе...
- Багир, научи! - взмолился мальчишка, восторженно глядя на своего старшего
товарища. Егор сдался:
- Чтобы сказать что-либо животному, я должен видеть его глаза. Но вряд ли у меня
получится беседа с водяной змеей: она успеет по три раза ужалить нас обоих, прежде чем я чтолибо
разгляжу на ее морде.
- Жаль, - поник Маугли. - Что же делать? Пить так хочется... Да и есть тоже... А скоро
станет совсем темно... - Мальчишка поежился.
- Да, Это проблема, - нахмурился Егор. - Развести бы нам костерок, а то, боюсь,
знакомством с волками сегодняшние приключения не ограничатся. У тебя зажигалки нет?
Маугли удивленно вытаращил глаза.
- Ну да, откуда у тебя зажигалка. Ее даже у меня нет... - Гвидонов почесал в затылке. -
Придется эксплуатировать законы физики.
Егор чуть наклонился и извлек из глаз загружающие линзы зоотранслейтора. Малыш
сдавленно пискнул.
- Не пугайся, Маленький Брат, мои глаза остались на месте. Это всего лишь линзы -
оптическая часть одного умного прибора. Жаль, солнце уже садится, мы можем опоздать... -
Он поспешно сгреб кучку из сухих веточек, поплевал между линзами и принялся ловить
последние лучи дневного светила. Через некоторое время веточки задымились и искорка
пламени весело подмигнула друзьям.
- Очаг готов, - весело объявил Гвидонов. - Теперь бы котелок да что-нибудь для
похлебки.
- Я видел на берегу черепаху, - подскочил пацан. - Давай зажарим ее прямо в
панцире?
- Маленький Брат, ты становишься настоящим охотником!
Черепаха сопротивлялась недолго: Егор вонзил под панцирь импровизированное копье, на
котором и понес ее к костру. Маугли притащил большую корягу, и они уселись со всеми
удобствами, пуская голодные слюнки.
И тут из сгустившейся темноты вновь выступили серые тени.
- Свободный Народ? - удивился Гвидонов. - Хотите погреться?
- Человечий детеныш наш, - подрагивая от нетерпения, заявил вожак стаи. - Отдай
человеческого детеныша!
- Опять двадцать пять! Я же отдал вам буйвола.
- Спасибо, было очень вкусно, - облизнулись волки. - Но теперь мы решили съесть
вас.
- А как же Закон Джунглей?
- Жрать охота, вот и весь закон, - рыкнул вожак.
Егор начал закипать.
- Слушайте, вы! - крикнул он, снова невольно вспоминая бессмертный текст Киплинга:
- Весь этот собачий лай ни к чему. Я был готов стать вашим братом, но теперь я стану звать
вас собаками, как и следует человеку. Я ухожу от вас к своему народу! Джунгли теперь
закрыты для меня, но я буду милосерднее вас. Я не предам вас людям, как вы предали меня.
Между нами не будет войны. Однако нужно заплатить долг, прежде чем уйти... Маугли,
смотри, сейчас я покажу тебе, что такое Красный Цветок! Кстати, весь этот текст должен был
произносить ты.
Егор толкнул костер ногой, и вверх полетели искры. Волки отшатнулись. Тогда он сунул в
огонь сухой сук, так что мелкие ветки вспыхнули и затрещали, и завертел им перед собой,
разгоняя ощетинившихся от страха зверей.
- Бей их! - подпрыгивал рядом шустрый мальчишка.
- Вот так и вот так бьем мы оборзевших собак, когда становимся людьми! - орал
разошедшийся Гвидонов, раздавая удары направо и налево. Скуля и подвывая от ужаса, волки
бросились прочь - спасать опаленные шкуры.
Поле боя опустело.
- Как думаешь, они не вернутся? - спросил Маугли.
- Пусть только попробуют. Уж я затолкаю им в глотку Красный Цветок. - Егор,
остывая от битвы, опустился на корягу.
- Багир, а почему ты сказал, что ругаться на волков должен был я?
- А кто из нас Маугли? - усмехнулся Гвидонов. - Эх, Маленький Брат, тебе еще
учиться и учиться. Вот вернемся домой... - Он неожиданно замолчал. - Кстати, а как это ты
оказался посреди джунглей? Тигр унес?
- Что ты, - испугался Маугли. - Пошел прогуляться с верховным жрецом, а потом от
него сбежал.
- Почему?
- Не понравилось выражение его физиономии.
- Хитро, - покачал головой Гвидонов. - А как думаешь действовать дальше?
- Ну ты ведь отведешь меня домой? - простодушно улыбнулся ребенок.
- Еще бы знать, в какой стороне этот дом...
- Какая разница! - Малыш сладко зевнул и свернулся калачиком. - Разбуди, если
будет что-то интересное, ладно?
Егор взглянул на худенькое голое тельце:
- Эх, Маленький Брат, а ведь я же тебя последней рубашки лишил! - Он стянул с себя
одежду и прикрыл Сонькиного сына. - Спи, божественный Мозгопудра.
Мальчишка его уже не слышал. Егор подкинул в костер еще веток. Его ожидало долгое
ночное дежурство. Подперев голову рукой, Гвидонов смотрел на огонь и думал о том, где
сейчас могут быть его друзья.
Сонька металась по храму, не находя себе места от волнения. До темноты известий о
судьбе ее сына так и не поступило. Жив ли он? Неужели мальчику придется заночевать в
джунглях? Нет, Гвидонов не настолько безумен, чтобы повести ребенка прямо в когти
голодным хищникам. Тогда где же он прячется? Нашел приют в городе? Или отправился
прямиком в свое время, демонстрировать малыша сотрудникам НИИ?
Соньку бросило в жар. Отыскать бы их машину времени да устроить там засаду... Грудь
богини любви неожиданно завибрировала. Сонька сунула руку за пазуху и извлекла на свет три
мини-рации, отобранные у бесчувственных пленников. По крошечным экранчикам бежала
идентичная строка:
"Центр - мудрецам. Почему пропустили еже, дневную связь? Все ли в порядке?
Ответить немедленно".
- Начинается, - сквозь зубы процедила Сонька и вдруг радостно вспыхнула: в Центре
ничего не знают! Значит, Васька не попал в ИИИ!
Она внимательно осмотрела рации, выбрала ту что принадлежала Сыроежкиной, и
осторожно набрала ответ:
"Мудрецы - Центру. Извините, заработались. Больше не повторится".
"Почему не откликаются остальные?" - не унимался передатчик.
"Вероятно, еще заняты", - выкрутилась Сонька.
"Чем?" - припечатал незнакомый радист.
- Вот ведь зараза! - выругалась Сонька и в сердцах отстучала:
"Получают конфиденциальную информацию от рупаджив. Меня с собой не взяли. Сижу
грущу. А как дела у вас?".
Передатчик на минуту замолчал, а потом выдал неожиданное признание:
"Мне тоже не очень весело на ночном дежурстве".
Сонька фыркнула в кулак. Доклад Центру сворачивал в любопытном направлении.
"И у нас ночь..." - кинула она пробный камень. Незнакомый радист немедленно
отозвался:
"Я знаю. Вы уже напали на след Сони?".
Вот ведь незадача! Ему о романтике, а он мордой об стол.
"Нет", - отрезала она.
"Доложите обстановку более детально", - настаивал передатчик. Ах так? Ну что ж, сам
напросился! Сонька коварно улыбнулась и начала:
"Обстановка моей комнаты проста. Зеркало, свеча, низкая кровать. В окно заглядывает
полная луна, я совсем одна. Подхожу к кровати. Снимаю с рук тяжелые браслеты...".
"Какие браслеты? - замигал передатчик. - Ничего не понимаю, выражайтесь
конкретнее".
"Золотые, с зелеными изумрудами, - невозмутимо продолжила Сонька. - Теперь я
начинаю разворачивать сари...".
"Варвара, вы ли это?" - возопил незнакомый радист.
"Я пышная блондинка с голубыми глазами", - гордо ответила Сонька.
В эфире повисла продолжительная пауза. Затем экран рации снова засветился:
"Варвара, к чему такая конспирация? Здесь все свои".
"Извините. Хотела вас позабавить".
"У вас это здорово получается. Так что там насчет браслетов?".
Сонька расхохоталась.
"Браслеты с тихим звоном падают на пол. Сари волной соскальзывает к моим ногам.
Переступаю легкую ткань и опускаюсь на край кровати. В зеркале отражается...".
"Шухер! - замигал передатчик в аварийном режиме. - Идет начальство. До связи,
Варвара! Я попрошу оставить меня на вторую смену".
Сонька спрятала рации на место. Первый контакт с Центром установлен. Не так уж это и
страшно. Она им поморочит головы, будьте уверены. Лишь бы скорее нашелся Васятка...
Егор разбудил Маугли на рассвете. Они дружно доскребли остатки жаркого из панциря
черепахи и собрались в путь.
- Жалко тушить огонь, - произнес Маугли. - Очень он нам вчера помог.
- Это говорит человек! - восхитился Егор. - Ты прав, Маленький Брат, нам не стоит
расставаться с огнем. Возьмем его с собой.
- На палке?
- Нет, на палке неудобно. Киплинг утверждает, что люди носят горячие угли в
оплетенных горшках, выложенных изнутри глиной.
- Кто такой Киплинг?
- Человек, который потом опишет твои приключения.
- А, еще один жрец, - разочарованно протянул Маугли.
Егор сплел нечто вроде авоськи из гибких стеблей, погрузил туда панцирь черепахи и
размазал по донышку немного грязи. Труднее всего оказалось перекладывать угли. Наконец
Красный Цветок был упакован. Егор вставил в глаза линзы зоотранслейтора, заморгал - и
вдруг охнул от досады:
- Вот черт!
- Что случилось?
- Линзы испорчены. Наверное, поврежден микрочип. Зря я их использовал для
разведения огня, теперь не смогу объясняться с животными.
- Но ведь волки тебя вчера отлично поняли, - удивился Маугли.
- Еще бы они не поняли, когда я размахивал горящей дубиной! Хорошо хоть слуховая
мембрана с синхронным переводом осталась цела. - Гвидонов сунул линзы в потайной карман
штанов. - Пойдем, Маленький Брат.
Шли они не слишком долго. Из-за повреждения зоотранслейтора Егор не мог спросить
дорогу у многочисленных обитателей джунглей, зато очень внимательно прислушивался к их
голосам.
- Человек! - пугливо переговаривались молодые олени, скрываясь за густым
кустарником. - Он направляется к Большой реке. Может быть, он ищет мудрого слона Хатхи,
чтобы показать его своему детенышу?
- Он передумал и теперь возвращается к Распаханным полям. Не бойтесь, человек
покидает джунгли!
Так, собирая обрывки сплетен и разговоров, продвигался Гвидонов в поисках
человеческого жилья. Наконец впереди и впрямь показались вспаханные поля, а за ними
небольшая деревня с соломенными крышами. В деревне царило оживление: народ собрался на
улице и что-то обсуждал, бурно жестикулируя. Егор заметил в толпе рыжие одежды
бритоголовых жрецов храма Каа-мы.
- Держись, Маленький Брат, твоя мама подняла тревогу. Надеюсь, она не станет шлепать
тебя по попе за небольшую прогулку в ближайшем лесу?
- Моя мать - богиня любви, - гордо ответил Маугли. - Она никогда не шлепает меня
по попе.
Путники прибавили шагу. Их заметили. Воцарилось тревожное молчание, все
повернулись в их сторону, наблюдая приближение двух полуголых Фигур: маленькой и
большой.
Егор доброжелательно улыбнулся:
- Люди, радуйтесь! Я привел вашего бога!
Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Толпа возбужденно зашумела, но,
вместо того чтобы радоваться, вдруг хлынула вперед, оттирая Егора от Маугли:
- Грязный осквернитель святынь! - возвысил голос один из бритоголовых брахманов.
- Вот мы тебя и поймали! Вяжите его крепче, милость богини Каа-мы будет безгранична!
На Егора посыпались злобная ругань, тычки и удары. Он попробовал вырваться из
плотного людского кольца, но превосходящие силы противника одолели его сопротивление.
Егора приволокли в какой-то сарай и крепко-накрепко прикрутили веревками к деревянному
столбу.
Сына Кришны со всеми возможными почестями провели в дом местного жреца, не
обращая ни малейшего внимания на его протестующие вопли. Там его принялись дружно мыть,
наряжать и потчевать, сопровождая процесс непрерывным бормотанием мантр. Напрасно юный
Мозгопудра пытался вызвать служителей культа на конструктивный диалог - все его
предложения по организации дальнейшего бытия сгинули всуе. Еще бы: брахманы,
отправленные верховным жрецом на поиски малолетнего божества и его похитителя, успели
изрядно помучиться. Расшифровать следы, оставленные одурманенным Гвидоновым, было
почти невозможно: они петляли и кружили по джунглям безо всякой логики, то пересекая сами
себя, то исчезая вовсе. До самой темноты преследователи ломали свои бритые головы и
сбивали не привыкшие к таким путешествиям ноги.
Когда красный диск солнца начал приближаться к краю земли, брахманы с облегчением
покинули джунгли, решив дождаться верховного жреца и переложить всю ответственность за
исход компании на его плечи. И тут - такая удача! Награда, обещанная богиней любви за
возвращение сына и поимку преступника, сама приплыла к ним в руки! Приведя божество в
"божеский" вид, брахманы собрались на краю деревни обсудить, стоит ли сразу послать гонца
к Каа-ме, чтобы получить всю награду в обход Брихадараньи, или лучше дождаться верховного
жреца, чтобы избежать его гнева.
ГЛАВА 12
Тяжело груженный мул плыл по джунглям, как ледокол, раздвигая мощной грудью
заросли и ломая копытами ни в чем не повинные кусты. Держась за повод, рядом плелся
Брихадаранья, неловко припадая на больную ногу и в сердцах проклиная гуманность великой
богини Каа-мы.
Четыре года назад, когда она явила миру чудо "реинкарнации на заказ", дальнейшая
судьба их клиентов стала предметом жарких споров между богиней и жрецом. Брихадаранья, в
тайне презирая своих "дальновидных" заказчиков, настаивал на том, что они должны принести
свои жалкие жизни в жертву великой богине. Сонька была категорически против. Пригрозив
отлучить любовника от божественного тела, Каа-ма. добилась своего. Жрец по старинному
рецепту изготовил дурманящий порошок, который вошел в состав "священного напитка",
предлагаемого клиенту в ходе церемонии.
После обряда жрец через тайный ход выносил бесчувственное тело клиента за пределы
храма и грузил на мула. Затем сам садился верхом, и они отправлялись в неблизкий путь к
старому заброшенному городу, затерявшемуся в чаше леса. Там он оставлял своих пленников
под охраной верного слуги Шакабаки. Выбраться из джунглей самостоятельно немощные
старички все равно были не в состоянии, а среди местных жителей "мертвый город"
пользовался дурной славой, и его обходили стороной.
Погрузившись в воспоминания, жрец не заметил лиану, висящую поперек дороги. Громко
ругаясь, он выпутался из зеленых сетей и присел отдохнуть. Сегодня места на муле ему не
хватило. Брихадаранья приподнял плотную ткань. Убедившись, что оба его пленника на месте,
он возблагодарил богов за то, что третий чужеземец сумел выбраться через потайную дверь и
сбежать. Меньше мороки с погрузкой, а главное - жрецу без особых усилий удалось отвести
от себя возможные подозрения и свалить похищение божественного отпрыска на чужеземца.
Оказывается, Каа-му так легко провести! Одно слово, богиня любви... А она, бедняжка, так
плакала, так молила о помощи, так прижималась к нему! Совсем как раньше...
Жрец тяжело вздохнул и снова взялся за повод. Мул возмущенно фыркнул и нехотя
продолжил путь.
Где, интересно, сейчас этот маленький негодяй? В последнее время в жизни жреца все
шло наперекосяк, и причиной своих бед он считал юного Мозгопудру. Начать с того, что чем
старше становился мальчишка, тем больше времени проводила с ним мать, совершенно
игнорируя своего любовника и позволяя няньке безнаказанно бездельничать. К тому же сын
Каа-мы рос отъявленным шалуном и главным объектом своих проказ выбрал не кого-нибудь, а
верховного жреца. Больше всего юный божок обожал пристраиваться за спиной у Брихадараньи
и ходить за ним по всему двору, копируя его прихрамывающую походку. При этом он строил
такие уморительные рожи, что окружающие катались от хохота, а служители храма
предпочитали ретироваться, дабы гнев жреца не пал на их головы. Божественная Каа-ма при
этом хохотала громче всех, и любые проделки сходили мальчишке с рук.
Но самое страшное случилось на исходе прошлой луны. Слухи о возможностях богини
Каа-мы и ее отпрыска докатились до столицы. Раджа изъявил желание лично лицезреть юного
сына Кришны и пригласил божественное семейство к себе во дворец. Сонька была чрезвычайно
польщена таким вниманием и засобиралась в столицу.
Брихадаранья пытался вразумить несмышленую богиню:
- Ты там пропадешь! Прошу тебя, отмени поездку, - умолял он. - Стоит тебе только
появиться в столице, как сразу же выстроятся бешеные очереди из желающих
реинкарнироваться.
- Вот и славно, - мечтательно улыбнулась Сонька. - Народ там посостоятельнее, от
клиентов отбоя не будет.
- Да пойми же, - мягко обнял жрец богиню за плечи, - мы не сможем организовать
процесс реинкарнации на чужой территории. Где мы возьмем Животных? А куда будем девать
тела клиентов? К Радже в подвал? Там даже нет чудодейственного люка, необходимого для
проведения ритуала! Реинкарнацию можно проводить только здесь, в моем храме.
- В твоем? - Сонька нахмурилась и сбросила руки жреца со своих плеч. - Если я не
ошибаюсь храм носит имя Каа-мы.
- Ну конечно, я просто оговорился...
Сонька уставилась в окно, задумчиво перебирая пальцами узорчатый край сари.
- Да, ты прав, - неожиданно согласилась она. - Я не стану заниматься в столице
реинкарнацией. Скажу: устала, мол, и все тут. И вообще - я в гостях, с неофициальным
визитом, имею право на полноценный отпуск. Поэтому... - богиня выдержала эффектную
паузу, - ты мне там будешь не нужен, я поеду одна с сыном.
Жрец побледнел и выдвинул последний аргумент:
- А как ты поступишь, если вздумает реинкарнироваться сам раджа? Он не привык,
чтобы ему отказывали.
Сонька в ответ лишь беспечно отмахнулась:
- Не волнуйся, что-нибудь придумаю. Вот соблазню его, он и не захочет спешить с
перевоплощением. - Каа-ма лукаво прищурилась и уставилась на любовника.
Не в силах больше сдержать свою ярость, жрец схватил Соньку и прижал к каменной
стене:
- Не пущу тебя, и все, - прохрипел он ей в лицо. - И сынка твоего под замок посажу.
Услышав, что ее обожаемому малютке угрожает опасность, Сонька взвизгнула, как дикая
кошка, И залепила Борьке такую пощечину, что тот едва удержался на ногах. Левый глаз жреца
мгновенно заплыл, из расцарапанной щеки засочилась кровь.
- Теперь ты еще и одноглазый, - расхохоталась Сонька. - Знай, несчастный, богиню
удержать невозможно. Торчи сам в своей провинции, а я в столицу хочу.
Брихадаранья болезненно поморщился, вспоминая сцену, спустя пару часов после
которой ему пришлось валяться у Соньки в ногах, вымаливая прощение. На вечер была
назначена очередная церемония реинкарнации, а возвращать клиенту уже полученные деньги
жрецу не хотелось. Любовники помирились, а вот судьба юного Мозгопудры была решена.
После недолгих раздумий жрец решил избавиться от ребенка - без божественного наследника
проведение ритуала реинкарнации становилась невозможным, а значит, и сама Каа-ма была
неинтересна столичным жителям.
Брихадаранья снова остановился, вытащил из-за пазухи сосуд с водой и сделал несколько
жадных глотков. Начинало смеркаться, а до пункта назначения было еще далеко.
"Если бы моя драгоценная Каа-ма хоть разок сама прогулялась на ночь глядя по
джунглям, она стала бы менее щепетильна в отношении дальнейшей судьбы наших
подопечных, - хмуро подумал жрец. - А может, порешить их и не мучиться?" Он
размечтался о приятнейших перспективах, которые сулило ему нарушение договоренности с
Каа-мой. Убил, закопал, руки сполоснул - и кури себе весь день без заботушки в тишине и
покое. Да, но вдруг взбалмошной богине придет в голову нагрянуть в старый город с
проверкой? От нее всего можно ожидать!
Дернув мула за повод, жрец побрел дальше, пытаясь понять, что сегодня утром сделал не
так. Причина была в том, что он наконец-то решился осуществить свои планы в отношении
юного Мозгопудры. Заманить мальчишку в джунгли не составив особого труда. Пацан был
самолюбив, и, когда верховный жрец предложил проверить божественные способности сына
Кришны, тот, не раздумывая пошел с ним в сторону высокой скалы, спрыгнув с которой
собирался доказать Брихадаранье, что умеет летать.
Мальчишка в считаные секунды оказался на вершине и, свесив ноги с обрыва, заявил:
если жрец не поднимется к нему, никакого полета не будет. Стиснув зубы, Брихадаранья полез
наверх. Альпинист из него был никудышный - спотыкаясь на каждом шагу и судорожно
цепляясь за ветки, жрец долго взбирался по крутому склону. Когда он, расцарапав в кровь руки
и изодрав одежду, достиг наконец-то вершины, Мозгопудра лихо свистнул и растворился в
ближайших кустах. Догнать его хромому жрецу было не под силу.
Срывая голос, Брихадаранья с полчаса безрезультатно призывал мальчишку быть умницей
и вернуться. В конце концов, он утешил себя мыслью, что ребенок все равно заблудится в
джунглях, и решил возвратиться в храм. О том, как прошел спуск со скалы, вспоминать не
хотелось. На полдороге из-под больной ноги неожиданно вывернулся угловатый камень, и
жрец, оглушительно вопя, полетел вниз, в ужасе представляя, что с ним будет, переломай он
кости.
К счастью, все обошлось. "Оказывается, совершенно не обязательно быть сыном Кришны,
чтобы научиться летать", - горько усмехнулся жрец и, потирая ушибленный бок, направился в
сторону храма. Полет с горы заметно сократил время на дорогу помой, и его отсутствие
осталось незамеченным, Брихадаранья втайне был даже рад, что все закончилось именно так, -
кто знает, чем для него могло обернуться убийство сына Кришны?
"Но я же не собирался убивать его собственными руками, - уговаривал жрец самого
себя. - Я бы его и пальцем не тронул. Несчастный случай, с кем не бывает...".
Тревожное мычание мула вывело его из задумчивости. Его передняя нога попала в
глубокую яму, и мул принялся неуклюже взбрыкивать, пытаясь выбраться из западни. Жрец
засуетился и с громкими криками: "Давай, давай!" - стал тянуть за повод. Брихадаранья так
увлекся процессом спасения животного, что не заметил, как из-под плотной ткани,
накрывавшей спину мула, выскользнул объемистый темный куль.
Выбравшись на ровную поверхность, жрец продолжил нелегкий путь, а упрятанный в
мешковину Иван Иванович Птенчиков так и остался лежать в густых зарослях тропической
растительности, в самом сердце джунглей.
Когда Брихадаранья достиг цели своего путешествия, было уже совсем темно. Мертвый
город утонул в непроглядной тропической ночи. Давным-давно один владетельный князь
выстроил его на вершине небольшого холма. Кое-где еще можно было разглядеть остатки
мощеных каменных дорог, Деливших город на правильные прямоугольники, внутри которых
гнездились полусгнившие остатки Домов и построек. Высокие стены, некогда охранявшие
город, превратились в груды бесполезных обломков.
Сам же дворец, стоявший на вершине холма давно лишился своей кровли, покрылся
лишайником и зарос лианами. Из окон торчали стволы могучих деревьев, их корни вгрызались
в землю, поднимая мраморные плиты пола и разрушая фундамент.
Лишь небольшие лужицы воды, скопившиеся в полуразвалившихся фонтанах и бассейнах,
тускло поблескивали в лучах огромной белой луны и слегка оживляли угрюмый пейзаж. Между
деревьями мелькнул огонек костра, и жрец направился к нему.
- О неужели прибыл мой господин? - словно из-под земли, перед ним
материализовался нервно подмигивающий худосочный юнец. Лихорадочно приплясывая, он
принялся кружить вокруг жреца: - Какое счастье, до чего же я рад вас видеть! Как добрались?
- Да заткнись ты! - огрызнулся жрец. - Лучше мула прими и разберись с новыми
пленниками. Их сегодня двое.
- Слушаюсь, мой господин. - Не прекращая странных телодвижений, юнец откинул
плотную попону. - О не извольте гневаться на преданного Шакабаки, но пленник всего один.
- Как это один?! - рявкнул жрец, отшвыривая тщедушного слугу. Тот, в свою очередь,
откатился в кусты и жалобно заскулил.
- Эти чужеземцы расползаются, как черные тараканы! - бушевал жрец. - Ну ничего:
одурманенный, в джунглях ночью он долго не протянет. К утру от него и костей не останется.
Так даже лучше. Эй, вставай. - Жрец пнул слугу ногой. - Ту, что осталась, посади в
глубокую яму, сверху закрой решеткой.
- Так это что ж, - оскорбленно взвизгнул Шакабаки, - мне самому придется ее
кормить? Жрец усмехнулся и недобро сверкнул глазами.
- Не нужно ее кормить. Пусть сидит в яме и ждет свою смерть. Это нашим немощным
старикашкам можно беспрепятственно ползать по округе, питаясь корешками да ящерицами,
все равно далеко не уползут. А она - молодая, здоровая, сильная, - жрец покосился на Варю,
а потом перевел взгляд на Шакабаки, - такая тебя одной левой разделает, ты и понять не
успеешь, что произошло.
- Разделает, как же, - пробормотал слуга, обиженно подмигивая дергающимся глазом
бесчувственной
...Закладка в соц.сетях
