Жанр: Фантастика
Каменный век 2. Племя тигра
Сергей Щепетов
Племя Тигра
Каменный век 2.
Аннотация
В нашем мире Семен Васильев увлеченно занимался геологией. Только судьба уготовила
ему иную карьеру: стать воином кроманьонского племени, охотником на мамонтов.
Тысячи лет в приледниковых степях идет война - двум человечествам не ужиться
вместе. Одни отрезают врагам головы, другие всего лишь снимают скальпы. Пытаясь
остановить бойню, Семен попадает в плен к неандертальцам. Он давно научился побеждать с
оружием в руках, но поединок с чужой верой, с иным мировоззрением он проигрывает - и
оказывается на ложе пыток...
ЖЕНЩИНА
Сквозь щели в покрышке вигвама пробивались тонкие лучи солнца, и капельки пота на
виске Сухой Ветки поблескивали, как украшения. Довольная и усталая, она положила голову
ему на грудь:
- Расскажи мне что-нибудь, Семхон. Я так люблю, когда ты рассказываешь...
- Хм, - смутился Семен, - но ты же знаешь все, что случилось со мной в этом мире.
- А ты все равно расскажи... И про тот, другой мир...
"Ох-хо-хо... - мысленно вздохнул Семен. - Науке давно известно, что женщины "любят
ушами", а мужчины глазами. Оказывается, так было всегда. Впрочем, а почему бы и нет? Все
равно она ничего не поймет".
- Первый раз я родился в другом мире, который похож на будущее этого мира. Сначала я
долго жил в большом селении, где было очень много жилищ из камня. Оно называлось "город
Москва". "Две руки" лет я учился в школе вместе с другими детьми...
- Так долго?!
- Конечно! В том мире жить сложно, и человек должен узнать очень много, прежде чем
станет взрослым.
- Бедненькие...
- Да, а потом я еще одну руку лет учился в институте.
- Ничего себе! Ты там стал старейшиной? Или мудрецом? А говорил, что был воином...
- Ну, что ты... Я изучал то, что вы здесь называете "магией камня".
- А потом ты утратил ее, да? Ты же совсем не умеешь делать инструменты.
- М-м-м... В том мире давно уже не делают оружие и инструменты из камня.
- Только кость и дерево, да?
- Нет конечно. В основном из металла, но я не смогу объяснить тебе, что это такое. А
еще не смогу объяснить, что такое диплом, профессия, геолог, распределение, научноисследовательский
институт, лаборатория стратиграфии и геохронологии, кандидатская
диссертация, бюджетное финансирование, хозяйственный договор, командировка, новый
прибор, виртуальное моделирование, авария, пространственно-временной сдвиг и еще много
чего.
- Я глупая, да? Но ты говори, Семхон, говори...
- В общем, отправился я в командировку к нефтяникам. У меня там старый приятель
работал - Юрка. Ему было поручено освоить дорогущий американский прибор для изучения
слоев горных пород. Оператором на этой штуке должен работать специалист, хорошо знающий
стратиграфию, палеонтологию и еще много всякого. Там нужно было чуть ли не мозгами
подключаться напрямую к компьютеру. Сам-то Юрка в этом ни уха ни рыла, вот он меня и
вызвал к себе - как крупного специалиста. К этой установке еще и инженер-наладчик
прилагался: натуральный американец - ни слова по-русски! Может быть, все бы обошлось похорошему,
но Юрку с этим прибором начальство достало до последней степени: мужик весь на
нервах - не ест, не спит, только водку пьет да американца подпаивает. В первый же вечер мы
основательно поддали все втроем и отправились, значит, этот прибор испытывать. Для начала
решили "пощупать" отложения речной террасы, возраст которых десять-двадцать тысяч лет.
Сам-то я в этом разбираюсь плохо - я главным образом более древними горными породами
занимался. Только с Юркой, особенно с пьяным, не очень-то поспоришь. В общем, затолкали
они меня в операторский бокс, шлем надели, питание подключили... А я-то прямо с дороги,
почти двое суток не спал, да еще и водки выпил с ними немало. То ли это я заснул за пультом,
то ли это американец что-то не так подключил спьяну, только кончилось все очень плохо...
Очнулся - вроде как жена меня будит. Глаза открыл и чуть не... Ну, в общем, не жена это
оказалась. Это меня медведь ваш пещерный облизывал. То, что осталось от Юрки и Стива, он
доел и теперь, значит, меня глодать собрался. Ну, кое-как отбился... Смотрю по сторонам и
понять ничего не могу: где я? В "когда"?! Все вокруг вроде как будто и знакомое, да не очень:
горы, река, степь... Потом к речке спустился - там песочек на берегу, а на песочке следы... То,
что мамонты натоптали, я и за следы-то сначала не принял - уж больно большие. Потом
разобрался. Когда понял, что обратно мне не выбраться, стал думать, что лучше: утопиться или
удавиться? Только вода оказалась холодной, а повеситься не на чем. Пришлось жить. А как
жить, если у меня всего снаряжения перочинный ножик да полупустая газовая зажигалка? И
одежка на мне цивильная, правда, ботинки приличные... А там справа, по берегу, горы, слева
степь до горизонта, а по реке, в долине, заросли непролазные. Решил у воды остаться: река, она
худо-бедно, а прокормит.
Сначала ракушками питался, рогожу из лыка сплел, плот связал из бревен. Далеко, правда,
не уплыл - пришлось снова еду добывать. Кое-как приспособился ловить рыбу. Сначала-то
меня щука чуть не утопила: я ее с плота долбанул гарпуном, а потом схватил и руку в жабры
засунул, чтоб не ушла, - очень уж кушать хотелось. А эта сволочь почти с меня размером
оказалась! Всякое было - намучился с непривычки. Как-то раз плоты увидел - это ваши
воины за Камнем плыли. Ну, я сдуру на берег-то выскочил: кричу от радости, руками машу.
Как позже выяснилось, ребята не учли, что стреляют с движущегося плота, но промахнулись
совсем чуть-чуть.
Потом наводнение началось. Вроде и не мальчик уже, и на реке не впервые, но так
замотался с рыбалкой и обустройством, что совсем про воду забыл. А когда вспомнил, деваться
уже некуда было - справа скалы, слева заросли затопленные без конца и краю. Пришлось
грузиться на плот и плыть...
Плыл-плыл, пока на островок не наткнулся. Это оказалось возле того места, где ваши
(наши!) люди Камень берут. Их там неандерталь... то есть хьюгги, накрыли и всех перебили.
Точнее, двоих живыми взяли и пытать начали. Потом, как вода пошла, они сбежали, а этих
двоих бросили распятыми на земле. Один-то мертвый уже был, а Бизон еще жив, только сам-то
он себя живым уже не считал: ни есть, ни пить не хотел - все умереть по-настоящему пытался.
Веселое было занятие - такого жлоба с места на место перетаскивать, кормить с ложечки,
подмывать.
Пока он покойника изображал, я оголодал совсем и одежку изодрал вконец, да и ботинки
почти развалились. В общем, дошел, можно сказать, до ручки. Пришлось подобрать палку
попрямее, обстругать на манер копья без наконечника и отправляться в степь...
Да, совсем забыл! У меня же после той аварии и переброски что-то в мозгах повредилось.
Сначала голова временами жутко болела, потом, правда, почти перестала. Так вот: как
говорится, "что-то с памятью моей стало... ". В том смысле, что я вроде как приобрел
способность без особой натуги вспоминать все, что хоть раз читал, видел или слышал - даже в
раннем детстве. Мало того, обнаружилось, что я могу вступать в мысленный контакт с людьми
и зверушками. Не то чтобы разговаривать, но как бы понимать, проникать в сознание, что ли...
И они меня понимают. Первый раз чуть зайца руками не поймал - почти "уговорил" подойти.
А когда Бизон немного очухался, совсем смешно было: он на своем языке говорит, а я на своем,
но вроде как друг друга понимаем. Потом, когда я ваш язык выучил, такого контакта уже не
стало: или язык, или телепатия, а то и другое вместе никак не получается.
А еще, после того как ваши люди меня чуть не пристрелили, я себе посох сделал - палку
мою любимую. Вообще-то она называется "короткий боевой шест". Я с такой штукой с.
четырнадцати лет заниматься начал - тогда мода на восточные единоборства только
появилась. По чуть-чуть я много чем занимался: боксом, самбо, дзюдо, каратэ-до, тхеквон-до.
Но все как-то несерьезно, а вот с посохом, считай, так с тех пор и не расставался. Всяких школ
и стилей перепробовал массу, но ни в одной серьезным мастером так и не стал - честолюбия
спортивного не хватило, да и интересы другие со временем появились. И вот, поди ж ты,
пригодилось! В общем, на первую охоту я отправился с двумя палками - одна копье
изображала, другая - боевой посох.
Самое смешное, что олешку я достал: выбрал молоденького бычка и уговорил подойти на
бросок копья! Правда, у самого при этом чуть "крыша не съехала". Ну, завалить-то сразу не
завалил - пришлось полдня идти за подранком. Шел-шел, все ноги стоптал, пока он не лег. Я
уж добивать собрался, как откуда ни возьмись набегает здоровенная волчица и моего олешку
хрясть по горлу! Я от обиды позабыл, что почти телепатом заделался: ну, и "сказал" ей, что,
мол, нехорошо она поступает. Только она извиняться не стала... Пришлось от нее посохом
отбиваться. Дело, конечно, безнадежное: куда с такой зверюгой тягаться - смешно даже.
Только мне дико повезло, а ей нет: как-то так получилось, что я ей клык выбил, и она им
подавилась. В общем, вместо одной сразу две шкуры добыл.
Только на этом те приключения не кончились. Пока я возле туш возился, новый персонаж
объявился: волчонок. Его мамаша вроде как на большую охоту вывела, но он отстал, когда она
рывок на моего оленя делала. Со здешней цикличностью я до сих пор не разобрался, так что не
могу сказать, какого он года помета, да и, собственно, не знаю, когда тут волчицы рожают. В
общем, он довольно самостоятельный был, почти взрослый. Не то чтобы мы с ним
подружились, но он стал за мной ходить. Не как собака, конечно: иногда по несколько дней не
показывался, но был где-то рядом и еды не просил - сам охотился на всякую мелочь. Как я
понял, идти в стаю ему было еще рановато, и нужно было находиться возле кого-то взрослого и
сильного.
Перетаскал я кое-как шкуры и мясо в свой лагерь, стал обрабатывать. Ох, и намучился!
Сначала мездру сдирать начал... Только ты никому не рассказывай, как сам я - Семхон
Длинная Лапа - собственноручно мял шкуры и шил себе первую рубаху!
Он скосил глаза на слушательницу и обнаружил, что Ветка давно спит, используя его
грудь как подушку. "Ну, вот: рассказываешь-рассказываешь... " - собрался обидеться Семен и
попытался осторожно избавиться от груза, подменив себя комком оленьей шкуры. Однако
ничего не вышло: Ветка открыла один глаз и тихо простонала:
- Ну-у-у, Семхо-он! А дальше?
- Слушай! - смирился Семен. Вообще-то лежать ему было удобно: спешить никуда не
надо, а вспоминать события недавнего прошлого даже приятно. Кроме того, он боялся, что если
Ветка проснется, то опять захочет заниматься... А ему уже давно не 18 лет. Хотя с ней он
почему-то демонстрирует прямо-таки чудеса сексуальной активности. У девочки природный
талант раз за разом "превращать мягкое в твердое". Или, может быть, все дело в нем самом?
Странно: такое бывало, пожалуй, лишь во времена юношеской гиперсексуальности - чтобы
всю ночь до утра, а утром снова...
- Так вот: справился я таки со шкурами. Рубаху себе сшил из волчьей, а из оленьего
камуса изобразил тапочки вроде мокасин. И жить сразу стало лучше, можно сказать, веселее. Я
даже как-то раз решил устроить сольный концерт и спеть парочку боевых песен своей
молодости. А петь я люблю громко, особенно когда меня никто не слышит, потому что
фальшивлю. Не сильно, конечно, фальшивлю, но все-таки. Галича попел, Кукина, Клячкина,
Городницкого, Дольского, Макаревича, Шевчука и еще кое-кого. А когда до Высоцкого
добрался, тут Бизон не выдержал и восстал из мертвых: очень, говорит, сильное заклинание.
Восстать-то он восстал, но продолжал считать себя мертвым. И мне доказывал, что я ничем не
лучше. У него получалось, что оба мы мертвецы, только он неумерший, а я оживший. В общем,
нам обоим рядом с людьми, живущими в Среднем мире, делать нечего. Чтобы вернуться в
племя, нужно или умереть как следует (чтобы потом воскреснуть в детях), или уж ожить понастоящему.
Настолько он мне мозги запудрил этими живыми мертвецами и мертвыми живыми, этими
вашими мирами Нижним, Средним и Верхним, которые как бы прошлое, настоящее и будущее,
но существующие одновременно в одном и том же месте... Настолько он меня загрузил, что я
готов был на все что угодно. В общем, выяснилось, что ему для воскресения нужно быть
похороненным в могиле, накрытой лопаткой свежеубитого мамонта. Смешно, да не до смеха:
нам что, так и жить вдвоем в лесу до скончания века?! Пришлось основательно "почесать
репу".
Чесал я ее чесал, да и вычесал две идеи. Я тогда между делом экспериментировал с
глиной - посуду керамическую делать пытался. Изображу-ка, думаю, примитивнейший
самогонный аппарат, а бражку в яме из рябины без сахара заквашу, благо ее вокруг море. Если
и правда самогонка получится, то напою парня до потери пульса, а утром дам опохмелиться и
скажу, что он заново родился, причем в собственном теле. Если не поверит, напою снова. Это
первая идея, а вторая - соорудить арбалет. Не то чтобы я всерьез надеялся завалить мамонта,
но так... Все равно ведь надо как-то приспособиться время от времени добывать бизона или
оленя - на рыбе и раках быстро ноги таскать перестанешь.
Семен спохватился, что выбалтывает своей туземной подруге сокровенные тайны, но все
оказалось в порядке: во-первых, Ветка откровенно спала, а во-вторых, он, оказывается, давно
уже перешел на русский и, соответственно, никаких секретов выдать не мог. Тем не менее,
когда он замолчал, женщина недовольно засопела и, не открывая глаз, стала поглаживать
ладошкой его... Ну, в общем, поглаживать самую чувствительную часть мужского тела. Семен
вздохнул и продолжил:
- Долго я этот самострел строил - инструментов-то нет, один нож, да и тот чуть живой
уже. Ну, ты видела, что получилось. Мне и самому на него поначалу смотреть было страшно.
Тетиву натянуть - целая история, специальный крюк с обвязкой сделать пришлось.
Наконечники для стрел, точнее, болтов Бизон сделать помог - он, в отличие от меня, "магией
камня" хорошо владеет. Потом пристреливал дней двадцать - овладевал, как вы говорите,
"магией малого дротика". Ох, и нелегкой эта магия оказалась! Мало того, что сам арбалет
неподъемный, так в случае промаха болт уже ни за что не найти - новый делать надо. Да-а... В
общем, кое-как магией овладел и отправился в степь на большую охоту. Сейчас и вспоминатьто
смешно... Три дня бродил, точнее, носил по степи свою пушку. Но опять повезло:
просыпаюсь как-то утром, а рядом два мамонта дерутся! Один вроде постарше - черный с
проседью, а другой темно-бурый, почти рыжий. Жуткое, надо сказать, зрелище.
В конце концов Рыжий завалил Черного и, видать, брюхо ему бивнем вспорол. И вроде
ушел. А Черный лежит, ногами перебирает, головой ворочает - никак помереть не может. А я
прямо в ступоре каком-то оказался - сам не ведаю, что творю: арбалет зарядил и к Черному
подошел почти вплотную... А он взял да и на ноги поднялся! Внутренности у него вывалились.
На землю. В общем, всадил я ему болт в сердечную область с тридцати метров - он сразу и
отмучился. Только... Только едва я проморгаться успел, глядь, а рядом Рыжий стоит. На меня
смотрит.
Подошел. Хоботом обнюхал. Ты убил, говорит. Нет, говорю, - ты. В общем,
пообщались... Ушел, не тронул.
Я после этого сразу же отрубился: то ли сознание потерял, то ли заснул. А когда очнулся,
чуть со смеху не помер: рядом сидит мой волчонок и, значит, меня охраняет, а перед ним голый
Бизон на коленях стоит и уговаривает, чтобы разрешил меня разбудить. С тех пор Бизон
перестал считать меня живым мертвецом: получилось, что мамонт отдал мне жизнь сородича, а
волк - тотемный зверь вашего рода - привел меня в Средний мир. То есть я стал лоурином из
рода Волка, только не прошедшим посвящения, типа подростка. Остался совсем пустячок -
"оживить" самого Бизона, и можно возвращаться в племя. Ну, при помощи мамонтовой
лопатки и самогона мы с этой процедурой... Ой!
Ветка застонала в полусне, повернула голову и, ухватив пальчиками его восставшую
плоть, потянулась к ней губами. "М-м-м-м! - мысленно застонал Семен. - Вот ведь научил на
свою голову. Точнее - головку..."
В исходное положение они вернулись минут через тридцать - не раньше. "Это из-за
белкового питания, - удовлетворенно думал Семен. - Ведь, считай, на одном мясе живем. На
картошке с хлебом я бы давно выдохся. Ч-черт, как у нее ловко получается - словно чувствует,
где, в какой момент и с какой силой нужно... Впрочем, может быть, она, в отличие от
большинства женщин, действительно получает удовольствие, доставляя удовольствие своему
мужчине. Она просто не притворяется - вот и все".
Ветка вновь пристроила голову с растрепанными волосами у него на груди, но на сей раз
не потребовала продолжения рассказа - забыла, наверное, или сразу уснула. Семену же спать
окончательно расхотелось, и он продолжал свое повествование уже мысленно.
"Пришли мы с Бизоном сюда в поселок и угодили на какой-то праздник или церемонию
коллективного общения членов рода со своими предками и потомками. Получилось довольно
удачно: погибший и воскресший воин сказал, что явился из прошлого - из мира мертвых, а
меня представил как человека из будущего - из мира еще не рожденных. Если не придираться
к деталям, то так оно и было. Правда, пили лоурины на этом празднике отнюдь не спиртные
напитки, а принимали какую-то "мухоморовку"". Может быть, она и растворяет границы между
мирами, но со стороны это выглядит... В общем, зрелище не для слабонервных.
Только это безобразие оказалось мелочью по сравнению с разгадкой тайны
"палеолитических Венер". Наши ученые-археологи все никак не могли понять, почему
кроманьонцы рисовали и вырезали из кости фигурки таких толстых женщин. Что они этим
хотели подчеркнуть, что выразить, что отразить? Что-что... Реальность - вот что!
Кроманьонские женщины вот такими и были! В большинстве своем... Дамы с комплекцией
фреккен Бок из мультика про Карлсона здесь обычны, привычны и нормальны. А вот худышки
вроде моей Сухой Ветки редки и считаются уродками. Наверное, позднее - через тысячи лет
- мужские вкусы изменятся и репродуктивные преимущества получат именно они. Впрочем, в
том, другом, мире один знакомый, помнится, высказывал мнение, что мужчинам в глубине
души нравятся именно крупные толстые женщины, а мода же на худышек является поздней и
искусственно навязанной обществу всякими кутюрье, которые все являются скрытыми или
явными гомиками и хотят, чтобы их модели походили на юных мальчиков. Может, оно и так,
только мне поздно менять свои сексуальные вкусы.
В общем, с едой, жильем и женщинами разобрались довольно быстро. А тут еще
набежали эти неандертальцы - которые хьюгги. Они, значит, за головами охотятся. Отбились.
Лично завалил троих - посохом. Ни добить, ни снять скальпы не смог - кишка оказалась
тонка. Пришлось Бизону забрать себе мои трофеи. Это, конечно, был серьезный прокол, но мое
умение ломать палкой кости врагам лоурины, кажется, оценили.
Что еще о жизни и быте? Керамическая посуда вам (нам!) не нужна - вы (мы!) без нее
благополучно обходитесь. Половина мужчин постоянно болтается где-то в степи и таскает
оттуда мясо и шкуры. У них мощные дальнобойные луки. Стрелять, бегать на десятки
километров и драться палицей учатся с детства - в течение нескольких лет перед посвящением
подростки проходят невероятно жестокий тренинг. Мне никогда не научиться стрелять из
такого лука, бегать, как они, и сутками обходиться без пищи, воды и крова.
Род Волка и род Тигра составляют племя лоуринов. С людьми последнего еще не
встречался, хотя большинство женщин взято оттуда. А здесь нет даже вождя, только трое
старейшин, которые вряд ли старше меня самого. Медведь тренирует мальчишек чуть ли не
круглые сутки, а Горностай с Кижучем целыми днями посиживают на бревнах возле Костра
Совета и беседуют на отвлеченные темы. Ну, иногда переговариваются знаками с дозорным на
скале. Никаких законов они не издают и в повседневную жизнь рода не вмешиваются - все
организуется как бы само собой. Сначала мне казалось, что они периодически беспокоят
дозорного просто от скуки, а потом оказалось, что старейшины, сидя под скалой в центре
лагеря, умудряются быть в курсе всего, что происходит в окрестной степи, и даже осуществлять
координацию действий охотничьих групп. Никаких раций здесь, конечно, нет, зато есть
развитый язык жестов, которым лоурины общаются на расстоянии видимости.
Это, кстати, еще одна моя беда. Устной речью я овладел быстро и безболезненно -
иногда казалось, что слова и обороты я не запоминаю, а вспоминаю. А вот язык жестов...
Далеко в степи появляется еле различимая фигурка охотника. Кажется, он несколько раз
взмахивает руками, поворачивается кругом, делает шаг вправо и шаг влево. Мальчишкадозорный
вскакивает и вытягивает над головой прямые руки. Потом сгибает одну в локте,
распрямляет, делает несколько маховых движений, скрещивает руки... 10-15 секунд, и сеанс
связи окончен. Перевести на обычный язык все это можно примерно так:
Охотник: Я - Быстрый Сайгак. Гоним стадо малых оленей из шести голов (два
детеныша) к верховьям Кривого Распадка С Мелкими Кустами. Передай Бурундуку и Ворону,
чтобы к вечеру встречали за третьим поворотом у Круглых Камней. Кто близко?
Дозорный: Принял и понял. Перо Ястреба с тремя собаками ушел за Синюю Балку, Щука,
Топор и Дождевая Туча на пути к Гусиному Озеру.
Охотник: Принял и понял. У меня все. Не спи, парень (шутка)!
С болью и горечью в сердце можно перечислить все, чего я не умею и чему, наверное,
никогда не научусь: стрелять из лука, бежать целый день по степи, общаться жестами, не
потеть, добивать раненых, снимать скальпы. Впрочем, о последнем не будем... В общем,
совершенно бесполезный член общества. Правда, неожиданно выяснилось, что цель жизни
этого "примитивного" общества вовсе не в добывании пищи и самовоспроизводстве.
Как оказалось, лоурины - это люди Пещеры. То есть смысл жизни племени - это охрана
пещеры с рисунками и обеспечение условий для работы в ней жреца-художника. Между
лоуринами и другими племенами существует конкуренция. Но, как это ни странно, не из-за
охотничьих угодий, а за право жить возле пещеры с рисунками и работать в ней. Основная
проблема, которой озабочено руководство лоуринов, заключается в том, что нынешний жрец
уже стар (ему лет пятьдесят, наверное?), а смены ему нет. Племени грозит утеря прав на
пещеру. Как это ни смешно, но именно я нашел мальчишку с художественными способностями.
Только, наверное, было уже поздно: парень занимался на посту резьбой по кости, увлекся и
проворонил появление охотников за головами. Такое здесь не прощают: ему грозит медленная
мучительная смерть. Он, вероятно, еще ребенок и просто сбежал с перепугу в степь, пытаясь
оттянуть свою публичную казнь. Теперь старейшинам предстоит решить сложную проблему:
по всем законам парень должен умереть в назидание другим, но, если его казнить, племя
лишится того, кто, вероятно, мог бы стать новым Художником. Интересно, что они придумают?
Нормальному цивилизованному человеку без бутылки ни за что не разобраться: на фига
первобытным охотникам из поколения в поколение разрисовывать стены и свод пещеры
фигурами зверей? Только я уже не очень нормальный и понял почти половину: они пытаются
заполнить "красотой" пустоту Нижнего мира - мира мертвых. Вроде как готовят для
человечества возможность будущей победы над смертью. Смешно, да не до смеха: может быть,
"осевое время" в нашем мире наступило благодаря им? Точнее, без них не наступило бы? И не
появились бы мировые религии, не возникла бы цивилизация? Со всеми... гм... втекающими и
вытекающими последствиями.
Впрочем, Ветка говорит (а она это чувствует), что в ближайшее время я не помру, так что,
может быть, разобраться успею. А вот что они сотворили с моей драгоценной личностью? За
счет мощи своего интеллекта и поэтического дара я кое-как пробился почти через все уровни
посвящения: что-то понял про пещерную живопись, угадал значение мамонта в жизни людей.
Эти мохнатые слоны считаются как бы воплощением верховного божества - творца и хозяина
всех миров. Их убивают и едят в ритуальных целях: причащаются Создателю, становятся
сопричастны высшему бытию - бессмертию в вечности, так сказать. Только выяснилось, что
есть еще какой-то мелкий обряд или испытание, которого мне никак не миновать. "Иди, -
сказали старейшины, - и не забудь вернуться".
Сходил. Вернулся. Точнее - выполз. Ветке пришлось долго отмывать меня от
собственного дерьма... Как она может после этого заниматься со мной сексом?! Впрочем, она
многое может.
Стыдно до чертиков, а что поделаешь: когда человек умирает, мышцы расслабляются - и
все, что есть внутри, лезет наружу...
Теперь у меня три дня выходных: нельзя покидать жилище при свете дня. Не больно-то и
хотелось. К тому же сегодня последний день...
В общем, хватит откладывать: пора заняться "разборкой полетов". А так не хочется... И с
чего начать? С конца, с результатов? Наверное...
Почему-то в этом "примитивном" первобытном мире больше всего достается не моим
мышцам, а моим мозгам. Может быть, я уже давно свихнулся? Или наоборот: только теперь
становлюсь нормальным? Так или иначе, но что-то у меня опять в голове сдвинулось. Как это
определить, как сформулировать? А вот прямо так (и нечего лицемерить!): я чувствую теперь
себя принадлежащим ЭТОМУ миру, а не тому, в котором родила меня мать. А мир этот
принадлежит мне. Впрочем, это очень неточно. Он весь во мне, а я его неотъемлемая,
естественная частица. Смешно? Непонятно? Нелогично? А тут и нет логики - это, наверное,
пралогическое мышление, которое пытался описать Леви-Брюль. В этой связи вопрос о том, что
такое родовой тотем, просто теряет смысл. Волк не предок и не священное животное. Он - это
я, точнее - мы. Да-да, с чего вы взяли, что нельзя быть человеком и зверем одновременно? И
совершенно не нужно для этого бегать на четырех лапах. Когда я пытался пересказывать Ветке
свои прик
...Закладка в соц.сетях
