Жанр: Фантастика
Клинки охотника 1. Тысяча орков
...е черные волосы, как вдруг до ее слуха донеслась возня в восточных воротах города, на
которые с балкона открывался превосходный вид.
Ворота распахнулись, и в город въехали всадники. По украшенному хвастливым
плюмажем шлему Шаудра распознала Джафара. Хотя в сумраке перед взором предстала весьма
нечеткая картина, хранительница скипетра все же смогла различить миниатюрный силуэт
дворфа, что шествовал следом за всадниками - раздетый до штанов и разодранной рубахи, со
скованными впереди руками, прикованный к первой лошади.
Шаудра стояла тихо, но ничем не скрывала своего присутствия, пока прямо под ее
балконом проезжала процессия с пленником.
Подталкиваемый пятым наездником Торгар Молотобоец семенил за четверкой всадников
- закованный в цепи и явно избитый.
Бедняге даже не дали надеть башмаки. .
- Что же ты наделал, Эластул? - спросила у самой себя Шаудра, и в голосе ее звучал
немалый страх, ибо она понимала, сколь серьезно ошибся маркграф.
Стук в дверь прозвучал, точно посланная колдуном молния, и Шаудра очнулась от
беспокойного сна. Выбравшись из постели, она потянулась к замку, едва осознавая, кто стоял
на пороге.
Распахнув дверь, женщина замерла от удивления, - у входа, прислонившись к стене,
стоял Джафар. Почувствовав, что он изучает ее взглядом с головы до пят, Шаудра внезапно
вспомнила, что теплой летней ночью на ней не было ничего, кроме прозрачной шелковой
накидки.
Шаудра прикрыла дверь и стыдливо выглянула в оставленный узкий проем, изучая
похотливо таращившегося на нее, ухмыляющегося Джафара.
- Миледи, - приветствовал ее Джафар, и в свете факела блеснула верхушка шлема с
поднятым забралом.
- Который час? - поинтересовалась женщина.
- Один из немногих часов, что остались до восхода.
- Так что вам надо? - удивилась Шаудра.
- Странно, что вы решили отправиться ко сну, миледи, - с невинным видом заметил
Джафар, - ибо недавно я имел честь созерцать вас в довольно бодром состоянии, стоящей на
балконе.
И тогда Шаудра поняла, в чем состоит причина визита, она окончательно проснулась и
вспомнила все, что видела той далеко не обычной ночью.
- Вскоре после этого я пошла спать.
- Полагаю, что в вашей хорошенькой головке осталось немало вопросов.
- Которые касаются лишь меня, Джафар, - Шаудра постаралась придать голосу явно
рассерженные интонации, чтобы вынудить чересчур самоуверенного ночного гостя
оправдываться. - По какому праву вы нарушаете мой сон? Быть может, что-то случилось с
маркграфом? Ибо если такого повода нет...
- Нам следует обсудить увиденное вами на балконе, миледи, - холодно произнес
Джафар, и даже если властные слова Шаудры и поколебали его самоуверенность, виду он не
подал.
- Кто вам сказал, что я вообще что-либо видела?
- Вот именно, и я советую вам не забывать об этом. Синие глаза Шаудры удивленно
распахнулись:
- Уж не угрожаете ли вы хранительнице скипетра Мирабара, любезный Джафар?
- Я прошу вас совершить то, что должно, - нимало не смущаясь, ответил "молот". -
Изменник Торгар арестован по повелению самого маркграфа.
- Арестован жестоко...
- Вовсе нет. Он добровольно сдался представителям власти без применения силы, -
возразил Джафар.
Ни слову из сказанного Шаудра не поверила. Она знала и Джафара, и остальных четырех
"молотов", знала достаточно хорошо - как и то, что они не прочь подраться, если только
перевес на их стороне.
- Поверьте, миледи, его вернули в Мирабар под покровом ночной темноты не без
причины. Уверен, что вы понимаете крайнюю деликатность дела.
- Ведь дворфам Мирабара, даже тем, кто не согласен с Торгаром, придется не по душе,
когда они узнают, что его вернули в город насильно, в цепях, - заметила Шаудра.
Джафар не обратил ни малейшего внимания на изрядный сарказм в ее голосе, лишь
ответил:
- Вот именно.
С этими словами "молот" коварно улыбнулся.
- Мы могли убить его в глуши и похоронить там, где его никогда бы не отыскали.
Разумеется, вы это понимаете, как и то, что ваше молчание представляется исключительно
важным?
- И вы действительно способны совершить подобное? Без угрызений совести?
- Я - воин, миледи, и дал клятву защищать маркграфа, - ответил Джафар все с той же
ухмылкой. - Рассчитываю на ваше молчание.
В ответ Шаудра лишь смерила его тяжелым взглядом. Осознав, что иного ответа не
добиться, Джафар опустил забрало и скрылся в коридоре.
Шаудра Звездноясная закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Протерев глаза, она
пришла к выводу, что то была необычная ночь.
- Что же ты наделал, Эластул? - вновь задала она себе тот же вопрос.
В комнате, что прилегала к покоям Шаудры, о том же спрашивал себя еще один обитатель
города. Нанфудл-алхимик прожил в Мирабаре немало лет, однако изо всех сил старался не
вмешиваться в местную политику. Он был алхимиком, ученым, гномом с толикой способностей
к показному волшебству - но не более того. Однако его весьма обеспокоила недавняя смута,
возникшая из-за визита прославленного правителя Мифрил Халла, с которым Нанфудлу всем
сердцем хотелось встретиться.
Гном слышал громкий стук, и подумав, что стучат к нему, выбрался из постели и бросился
к дверям. Однако он услышал у дверей голоса Шаудры и Джафара, и понял, что человек
пришел, чтобы поговорить с женщиной, а не с ним.
Нанфудл слышал каждое слово. Торгара Молотобойца, одного из наиболее уважаемых
дворфов Мирабара, чья семья столетиями служила не одному поколению маркграфов, избили в
пути и насильно, в цепях, водворили в город.
Мурашки пробежали по спине Нанфудла. Все произошедшее с тех пор, как в городские
ворота постучался Бренор Боевой Топор, весьма смущало гнома.
Он предвидел: случившееся - не к добру.
И хотя гном давным-давно дал себе зарок держаться подальше от политики, скромно
занимаясь ремеслом алхимика и получая вознаграждение, на следующий день он все же
посетил друга.
И сведения, рассказанные гномом, вовсе не обрадовали советника Аграфана Тяжелого
Молота. Ничуть не обрадовали...
- Мне все известно, - сказал Аграфан Шаудре, едва лишь на следующее утро она
открыла дверь дворфу, который, переговорив с Нанфудлом, тотчас отправился прямиком к
хранительнице скипетра.
- Что известно?
- То же, что и тебе: как обошлись с неким недовольным дворфом, заставив его
вернуться. Прошлой ночью "молоты" заставили Торгара вернуться насильно, привели его в
цепях.
- Да, среди них был по меньшей мере один "молот".
- Джафар, будь он проклят! - выругался Аграфан. Шаудру удивил гнев Аграфана:
никогда раньше не слышала она, чтобы дворф отзывался О ком-либо из "молотов" подобным
образом.
- Решение принимал Эластул Роурюм, а не Джафар и не "молоты", - напомнила она.
Аграфан в отчаянии ударился головой о дверной косяк:
- Он раздувает угли в комнате, где полно золы, - заключил дворф.
Шаудре ничего не оставалось, как согласиться, - но лишь отчасти. Ей были понятны
досада и опасения Аграфана, но также ей было понятно и нежелание Эластула позволить
дворфу покинуть город. Как и прочим, Аграфану было известно и об обороне Мирабара, и о
том, сколько товара способен поставлять город, равно как и то, в каком состоянии находятся
всевозможные шахты по добыче руды. Хранительница скипетра никогда не верила, что между
Мифрил Халлом и Мирабаром может разгореться война, однако если бы до этого дошло...
- Уверена, что Эластул полагал, будто у него нет иного выбора, - ответила Шаудра. -
По крайней мере, дворфа-сумасброда не убили в пути.
Но слова Шаудры возымели эффект, обратный тому, на который она надеялась. Одно
лишь упоминание о столь плачевном исходе, вместо того, чтобы успокоить Аграфана,
заставило дворфа вытаращить глаза и плотно стиснуть зубы. Впрочем, он глубоко вздохнул и
незамедлительно успокоился.
- Возможно, маркграф поступил бы разумней, осмелься он пойти на нечто подобное, -
тихо произнес советник, и на сей раз удивление проступило на лице Шаудры. - Дворфы
Мирабара отнюдь не обрадуются, когда узнают, что Торгар стал пленником в собственном
городе.
- Известно ли тебе, где он содержится?
- Я полагал, ты сообщишь мне об этом. Шаудра пожала плечами:
- Возможно, для нас обоих настал час поговорить с Эластулом.
Шаудра Звездноясная не стала спорить с дворфом, хотя и понимала гораздо лучше, чем
Аграфан, что подобная встреча вряд ли разрешит возникшие противоречия. По мнению
Эластула, Торгар Молотобоец совершил явное предательство, может статься, даже измену, и
Шаудра сомневалась, что несчастному дворфу в ближайшем будущем посчастливится увидеть
мир за пределами темницы.
Однако она отправилась вместе с Аграфаном во дворец маркграфа, и обоих допустили в
покои правителя одновременно. Шаудра заметила, что в покоях, за исключением четырех
"молотов", что все так же стояли за спиной у маркграфа, не было никого из привычной
прислуги и охранников. Не остался незамеченным и взгляд, которым наградил Шаудру Джафар
- многозначительный, смущающий, отчего ей захотелось поплотнее закутаться в накидку.
- Отчего такая спешка? - спросил маркграф, не удостоив их приветствием. - Сегодня у
меня немало дел.
- Спешка - оттого, что вы заключили под стражу Торгара Молотобойца, - выпалил
Аграфан и многозначительно добавил: - Заключили под стражу Торгара Делзуна
Молотобойца.
- С ним будут обращаться бережно, - ответил Эластул, и добавил: - Пока он не начнет
буянить, - и тут маркграф перехватил недоверчивый взгляд Шаудры.
- Я просил о конфиденциальности относительно данного дела, и ожидал, что просьбу
исполнят, - продолжал маркграф. Последние слова были обращены явно к Шаудре.
- Мне рассказала не она, - вмешался Аграфан,
- Так кто же тогда проболтался?
- Сие не важно, - ответил дворф. - Если вы намерены выслеживать всякого, кто станет
говорить об аресте Торгара, то уподобитесь пытающемуся зажать воду в кулаке.
Сказанное явно не пришлось по душе Эластулу, и маркграф хмуро посмотрел на Джафара.
Тот лишь пожал плечами.
- Речь идет не о простом горожанине, маркграф, - настаивал Аграфан.
- Торгар - не горожанин, - уточнил Эластул. - Теперь уже нет, и на то была его воля.
На моих плечах лежит груз ответственности за Мирабар, а потому я и предпринял подобающие
меры. Торгар заточен в темницу, там он и пребудет, до тех пор, пока прилюдно не отречется от
воззрений касательно данного вопроса, и не откажется от зловредной идеи посещения Мифрил
Халла.
Аграфан попробовал было возразить, но маркграф тотчас же его перебил:
- Советник, данный вопрос - вне обсуждений. Ища поддержки, Аграфан взглянул на
Шаудру, но
та лишь пожала плечами и покачала головой.
На том и завершилась аудиенция. Керельменаф Эластул явно считал Мифрил Халл
враждебным городом, и каждое действие правителя свидетельствовало о том, что вскоре его
опасениям суждено сбыться.
И Аграфан, и Шаудра надеялись, что Эластул способен здраво оценить последствия
своего распоряжения, ибо оба они опасались волнений, что возникли бы, доведись сведениям о
заточении Торгара стать предметом публичной огласки.
И теперь Шаудре Звездноясной показалось достаточно метким высказывание дворфа о
раздувании углей в комнате, полной золы.
16
ГЕРОЙ
Кэтти-бри бесшумно пробралась на край скалистого утеса и посмотрела вниз. Как и
следовало ожидать, под нею, на плоской скале, вокруг которой были рассыпаны одиночные
камни, раскинулся лагерь орков. Костер погас, осталось лишь кострище с яркими, тлеющими
углями. Орки сгрудились поближе к теплу, закрывая собой почти весь свет, что исходил от
ярких углей.
Кэтти-бри тщательно осматривала местность, настраивая зрение на тепло, а не на свет, и
едва разглядев мягкое свечение, что исходило от орка, который строгал поодаль сломанную
ветку, Кэтти-бри весьма обрадовалась тому, что зачарованный браслет оказался под рукой.
Быстро оглядев окрестности, воительница позволила зрению вернуться в привычный диапазон.
Воистину, браслет был чудесной вещью, однако хоть он и помогал ей видеть в темноте, все же
имел и некоторые недостатки. Гораздо лучше он действовал под землей, позволяя видеть там,
где в иных обстоятельствах подруга дроу не разглядела бы ничего, кроме черноты, подобной
черноте ночного неба. Когда в ночи высыпали звезды, или же когда поблизости разгоралось
пламя, волшебный браслет зачастую сбивал женщину с толку, давая неверное представление о
расстояниях - особенно о расстояниях до поверхностей, на которые тепло не влияло -
наподобие обломков камней.
Кэтти-бри прервала свое занятие и застыла на месте, не мигали привыкшие к тусклому
свету глаза. Она уже наметила путь вниз, которым намеревалась добраться до орка, и вновь
перепроверила выбранную дорогу, пользуясь волшебным браслетом, намереваясь захватить
тварь в плен или прикончить.
Однако теперь внизу осталось два орка.
По привычке Кэтти-бри потянулась к Тулмарилу, вновь оценив соотношение сил, но рука,
что тянулась к луку за плечами, тотчас же замерла на месте. Пальцы лучницы по-прежнему
оставались распухшими и покрытыми синяками, и по крайней мере один палец был сломан.
Потренировавшись в стрельбе заранее, она понимала, что вряд ли удастся попасть в орков на
таком расстоянии.
И тогда Кэтти-бри решила воспользоваться Хазид'хи. Прославленный меч, получивший
благодаря тонкому, смертоносному клинку прозвище Горлорез, мог пронзить доспехи с
легкостью, как если бы они были тканью. Едва рука женщины легла на рукоять, как она
почувствовала нетерпеливый порыв изголодавшегося меча. Хазид'хи рвался в битву, как рвался
бы и в любой другой поединок.
И порыв меча лишь усилился, едва Кэтти-бри бесшумно вынула оружие из ножен,
осторожно пряча его за каменным завалом. Тонкое лезвие с легкостью улавливало и точно
отражало малейший отблеск света.
Повинуясь позывам голодного меча, воительница спускалась вниз по склону,
приближаясь к первой жертве.
Кэтти-бри уже приготовилась наброситься на орка, как вдруг остановилась и оглянулась
через плечо. Она вдруг подумала, что следовало бы взять с собой кого-нибудь из друзей. Дзирт
ушел, но другие вполне могли оказаться поблизости.
В конце концов, перед ней - всего лишь несколько орков, и если напасть быстро и
бесшумно, то сражаться придется один на один - так думала она..: а впрочем, схожие мысли
смог бы внушить и меч.
Как бы там ни было, для Кэтти-бри довод показался разумным. Ни разу прежде не
встречалась она с орком, что превзошел бы ее в поединке на мечах.
Не утруждая себя дальнейшими раздумьями, Кэтти-бри спустилась по скалистому склону
и тихо пошла по ближайшей тропе, что вывела бы ее на плоскогорье, к стоянке орков.
Вскоре она поравнялась с орками, что находились не более чем в десяти футах.
Неосторожнная тварь склонилась над углями, то и дело перемешивая в костре жар, в то время
как его не менее рассеянный спутник по-прежнему строгал в стороне ветку.
Кэтти-бри подкралась на полшага, затем - еще на полшага. Вот уже менее, чем пять
футов отделяют ее от орка. Тварь почувствовала ее, вскрикнула...
...и повалилась навзничь, барахтаясь и отбиваясь. Кэтти-бри несколько раз поразила орка,
прежде чем повернуться лицом к спутнику раненого, что набросился на нее.
Второй орк замер на месте, едва лишь перед ним промелькнул сверкающий, превосходно
отбалансированный Хазид'хи. Орк неистово размахивал тупым копьем, но Кэтти-бри с
легкостью уворачивалась. Орк ударил вновь, и вновь его удар не достиг цели, затем орк
бросился в атаку, отскочил назад и вновь напал - на сей раз с той стороны, откуда Кэтти-бри
ожидала удара.
Орк ошибся в выборе стороны.
Кэтти-бри ускользнула от очередного выпада копья, но едва воительница начала
уворачиваться от третьего удара, как вдруг остановилась, и, пока орк замахивался,
проскользнула с другой стороны, избежав столкновения с копьем.
Удача улыбалась ей, и Кэтти-бри ни за что не собиралась упускать открывшейся
возможности. Пронесся в ударе Хазид'хи, и прославленное лезвие отсекло последний фут
орочьего копья. Орк завыл и отпрыгнул назад, метнув в женщину обрубок древка, но
поворотом запястья Кэтти-бри послала копье в темноту.
Она бросилась вперед, выставив меч перед собой, готовая вонзить клинок орку в грудь.
Но внезапно она остановилась, заслышав, как прямо перед нею со свистом пронесся
камень.
Храбрая женщина приготовилась к встрече с новым противником лицом к лицу, но прямо
в спину ей ударил еще один камень, брошенный со всей силы.
И третий камень пролетел, и четвертый ударился в плечо, и опустилась внезапно
онемевшая рука.
Орки выползали из-за разбросанных по всей стоянке глыб, и потрясали оружием, и
швыряли все новые и новые камни, отчего лучнице приходилось метаться, едва не падая.
Мысли Кэтти-бри понеслись вскачь. Не верилось, что ее с такой легкостью заманили в
ловушку. Она по-прежнему чувствовала неустанное стремление Хазид'хи броситься в битву,
перебить всех врагов. Ее охватило сомнение: действительно ли она может управлять
ненасытным мечом.
Но Кэтти-бри понимала, что ошибка совершена ею, а не оружием. В обычных
обстоятельствах при таком положении она стала бы обороняться, подпустила бы врага
поближе, однако орки не проявляли никакого желания приблизиться к ней. Вместо этого они
подняли новые булыжники и принялись швырять в женщину камни. Воительница
уворачивалась, танцуя на месте, булыжники несколько раз попадали в нее, и удары оказались
болезненными. Кэтти-бри наметила в окружении место, где, как ей казалось, проще всего было
прорваться, и бросилась вперед, неистово размахивая мечом.
Далее дело оставалось лишь за врожденным мастерством Кэтти-бри, и движения мышц
опережали мысли. Искрометно отбивала воительница меч, секиру, копье, один за другим -
один-два-три - и в то же время ей удалось неожиданно шагнуть в сторону и сразить орка,
который ожидал от нее шага вперед. Стиснув распоротое брюхо, тот повалился на землю.
И второй орк повалился следом и корчился на камнях, пытаясь зажать рану на
разрубленной шее, из которой хлестала кровь.
Поворотом запястья Кэтти-бри вынудила третьего орка уронить оружие на камни, и
казалось, что ее удар легко попадет в цель, но едва Хазид'хи приступил к броску на врага, как
владелицу меча ударил камень в и без того раненую руку, и по всей руке, от самого запястья,
пронеслась вспышка жгучей боли. И Кэтти-бри услышала, к своему ужасу, еще не успев
осознать произошедшее в полной мере, как с лязганьем падает на камни Хазид'хи.
В нее метнулось копье, однако ловкая воительница стремительно развернулась и ухватила
древко на лету. Шаг вперед, удар локтя, что заставил орка пошатнуться на месте, и вот уже
Кэтти-бри шагнула вперед и завладела выхваченным оружием.
Но тотчас ее ударила между лопаток дубинка, и руки ослабели. Орк выхватил копье и
кольнул, слегка пропоров наконечником бедро и ягодицы женщины. Кэтти-бри ускользнула,
прыгнув вперед, и, выставив руку, ей чудом удалось отвести удар меча и тотчас же повторить
защиту, несмотря на разрезанную ладонь.
И каждое мгновение было исполнено борьбы - гораздо более отчаянной, чем в любом из
прежних поединков. Среди лихорадочно скачущих мыслей она ухватила одну: насколько
бывали близки ее друзья вместе с нею к роковому исходу, и сколь часто подстерегала их
подобная опасность. И в этот миг Кэтти-бри ясно осознала, насколько стремительно могут
наступить роковые последствия единственной ошибки. Тут ее вновь ударила между лопаток
дубинка, вынуждая опуститься на колени и делая тщетною попытку перебежать через лагерь и
скрыться в ночной тьме.
Она упала на камни и заметила вблизи Хазид'хи. И когда орки сомкнули кольцо, женщина
поняла: настолько далеко, настолько вне пределов ее досягаемости был меч, как если бы он
находился на другом конце света. В отчаянии она перевернулась на спину и принялась
отчаянно отбиваться ногами, пытаясь отразить чужое оружие.
- Что случилось, Гвен? - тихо спросил Дзирт.
Он подошел к пантере. Та прижала уши, неподвижно замерев и всматриваясь в ночь. Дроу
опустился на корточки радом с животным и точно так же внимательно изучал мрак, вовсе не
ожидая встретить ни малейших признаков врага, ибо ни днем ни ночью ему не встречалось
никаких следов орков.
Но случилось что-то плохое. Пантера чувствовала угрозу, и чувствовал угрозу Дзирт.
Случилось нечто из ряда вон выходящее. Вновь взглянул он на горные склоны, на костер, что
горел посреди далекого лагеря Бренора, где все казалось спокойным.
- Что ты почувствовала? - спросил пантеру темный эльф.
Тихо, едва ли не жалобно заурчала Гвенвивар. Дзирт почувствовал, как часто забилось
сердце, и начал беспокойно озираться вокруг, отчитывая себя за то, что отправился в тот день
из лагеря в одиночку, и удалился от друзей так далеко в горы, чтобы разыскать одинокую
башню, что указывала на Низины.
Долго удавалось Кэтти-бри отбиваться от орков, однако удары приходилось направлять
под чересчур неудобным углом, да и усилия требовались немалые, и постепенно она начала
пропускать удары. Со всей силы ее пинали под ребра, но все, что оставалось, - лишь сжаться в
комок и вздрагивать от боли. Хлынули слезы, едва лишь женщина оценила допущенную
ошибку и те последствия, что мог повлечь за собою допущенный промах.
Никогда не увидит она друзей. Никогда не смеяться ей вместе с Дзиртом, не дразнить
Реджиса, не увидеть, как восходит ее отец на королевский престол Мифрил Халла.
Никогда не стать ей матерью. Не увидеть, как становится женщиной ее дочь, как
вырастает в мужчину сын. Никогда не сможет она обнять Кэлси, и не радоваться ей более
улыбке, что в последнее время вновь вернулась на лицо Вульфгара.
Казалось, все вокруг остановилось на миг. Посмотрев вверх, Кэтти-бри увидела, как над
ней, точно башня, возвышается самый рослый орк, занося под одобрительные выкрики прочих
зажатую в сильных руках секиру.
Она была беззащитна. Оставалось лишь молиться о том, чтобы смерть наступила
мгновенно.
Секира взмыла вверх, и голова орка опустилась.
Все ниже и ниже опускалась голова под ударом блестящего боевого топора. Орк
пошатнулся на месте, однако же не упал навзничь, на камни, ибо Вульфгар толкнул его плечом
и повалил прямо на простертую на земле женщину.
Сын Беорнегара с грозным ревом выступил вперед и встал, защищая сильными ногами
Кэтти-бри с обеих сторон, и неистово заработали его мощные руки, размахивая Клыком
Защитника, отчего потрясенные орки отпрянули назад. Воин ухватил одного орка за бок, затем
за ноги и швырнул, раскрутив, на другого, точно ударил молотом по гвоздю, так что оба орка с
воем повалились на камни. В ярости, что и сравниться не могла с ранее виденным Кэтти-бри
неистовством, в гуще столь ожесточенной битвы, что ни разу прежде не испытывали орки,
варвар согнулся и повернулся на месте, вонзив Клык Защитника в грудь ближайшего к нему
орка так, что тот отлетел в сторону.
К тому времени Кэтти-бри успела собраться с духом настолько, что, перекатываясь,
добралась до утраченного меча. Обретя оружие, женщина начала было подниматься, но силы не
полностью вернулись к ней. Она вновь запнулась, падая под весом набросившегося на нее сзади
орка и думая, что придется расстаться с жизнью, обессмыслив тем самым помощь Вульфгара.
Однако долю мгновения спустя женщина поняла, что орк вовсе не пытался наброситься на нее,
но скорее надеялся спастись бегством.
"Воистину орк поступил мудро, решив удрать", - подумала она, вновь взглянув на
Вульфгара. Еще один орк улетел в темноту, другой взмыл в воздух, приподнятый мощной
рукой, что стискивала его горло. Орк был большим и размерами почти что не уступал
Вульфгару, однако варвар с легкостью удерживал его над собой. Так тварь и не смогла разжать
мощной хватки, продолжая биться в воздухе.
Еще одного настырного орка Вульфгар ухватил за шкирку. Клык Защитника вернулся в
руку владельца, и Вульфгар нанес упредительный удар, а после вновь вспомнил о судьбе орка,
что удерживал над головою. Издав первобытный крик, варвар напряг канатоподобные мышцы.
Шея орка сломалась, тело твари обмякло, и Вульфгар отбросил его в сторону.
И не было конца его неистовству, и не знал предела его гнев, и Клык Защитника кромсал
орков, заставляя разбегаться в ночи. Под могучими ударами варвара трещали кости, и он
проходил сквозь ряды бегущих орков, подобно жнецу, что проходит через поле пшеницы.
Внезапно битва завершилась, опустилась рука Вульфгара. С нескрываемой дрожью, с
пепельно-серым лицом, бледность которого была видна даже при скудном освещении, он
приблизился к Кэтти-бри и склонился над нею.
Женщина ухватилась за протянутую ладонь, и резкий рывок поставил ее на трясущиеся
ноги, что едва могли ее удержать.
Но это не имело значения, ибо женщина попросту упала в распахнутые объятия
Вульфгара. Он поднял ее на руки и прижал к себе.
С рыданиями Кэтти-бри прижалась лицом к сильной груди воина, и Вульфгар стиснул ее в
объятиях, нашептывая успокаивающие слова, и его лицо скрылось в густых, медно-красных
волосах женщины.
Постепенно затихали вокруг ночные обитатели, потревоженные внезапным шумом битвы,
и разбегались в темноте орки. Ночь близилась к завершению.
БЛАГОСЛОВЕНИЕ МИЛИККИ
Хотя непрестанное "И-и-и-йех!" Пайкела поначалу изрядно досаждало Тарафиэлю, к тому
времени когда Закат приземлился в лесу и эльф помог дворфу слезть со спины пегаса,
обитатель Лунного Леса неожиданно обнаружил, что зеленобородый спутник пришелся ему по
душе.
- Хе-хе-хе, - произнес Пайкел, несколько раз оглянувшись на пегаса, следуя за эльфом.
Большую часть дня они провели в полете, и дневной свет начал меркнуть.
- Тебе понравился Закат? - спросил Тарафиэль.
- Хе-хе-хе, - ответил Пайкел.
- Ну что же, у меня имеется еще один сюрприз, и я надеюсь, что он также придется тебе
по душе, - сообщил эльф.
Пайкел с любопытством посмотрел на Тарафиэля.
- Мы приближаемся к усадьбе великого воина, ныне усопшего, - пояснял Тарафиэль, -
к необыкновенному, святому месту, ныне известному как Роща Монши.
От удивления Пайкел так сильно вытаращил глаза, что, казалось, они вот-вот лопнут.
- Ты слышал об этом месте прежде?
- Не-а.
Тарафиэль лишь улыбну
...Закладка в соц.сетях
