Жанр: Фантастика
Лик аполлона
...верей твари,
неуклюжие,
покрытые густой шерстью и исполненные разрушительной мощи. Они шли, на ходу
гадя, как
животные. Божественный напарник Джереми удивился, увидев этих тварей так близко
от
земной поверхности.
Когда самый ярый из врагов запустил в юношу камнем, Аполлон только поднял
правую
руку - прежде чем тот, кому на самом деле принадлежала эта рука, успел
среагировать на
нападение, - и поймал снаряд еще в полете, словно вынул из воздуха. Камень
ударился о
ладонь с громким шлепком, но совершенно не больно. А в следующее мгновение рука
Джереми
хлестко метнула камень обратно, и снаряд полетел в того, кто его послал,
быстрее, чем
брошенный из пращи. Джереми краем глаза заметил, как маленький камешек угодил в
прятавшегося во тьме врага и сбил его с ног.
А еще через пять секунд Джереми выпустил первую стрелу, - снова не успев
даже
осознать это. Он вынул стрелу из колчана, натянул лук и спустил тетиву одним
плавным
движением, задержавшись на миг только для того, чтобы подождать, пока двое
врагов окажутся
на одной линии, один за другим. Первая стрела, с широким наконечником,
изначально
предназначенная для охоты, сорвалась с тетивы с невероятной скоростью и поразила
цель
именно в то место, куда ее направил лучник, - в узкую щель между тяжелым боевым
поясом
из толстой кожи и нижним краем металлического нагрудника. С расстояния всего в
двенадцать
ярдов стрела полностью ушла в тело, широкий охотничий наконечник пронзил
несколько слоев
одежды, кожу, мускулы и внутренности и вышел наружу со спины вражеского воина.
Первый
подстреленный враг издал душераздирающий, нечеловеческий вопль и повалился на
землю,
беспомощно царапая скрюченными пальцами то место, где только что скрылся
оперенный
конец стрелы.
Стрела хоть и сильно отклонилась, но все же полетела дальше и до половины
длины
древка вонзилась в горло другого воина, который пробирался следом за первым. И
вот еще
один враг Аполлона, явившийся в человеческом обличье, пал мертвым.
Но теперь в колчане у Джереми оставалось только пять стрел. Их общая с
Аполлоном
правая рука потянулась за спину, чуткие пальцы хорошенько пересчитали все, что
осталось, и
только потом юноша вытащил следующую стрелу.
Он непрерывно убивал, не забывая все время уклоняться от вражеских
метательных
снарядов. Аполлон перехватил и отправил обратно еще один камень, быстро выпустил
еще
одну стрелу - убив при этом еще нескольких врагов. Когда вражеские воины
подбирались к
нему слишком близко, юноша уклонялся в сторону, беззвучно скользя по каменным
ступеням, - он старался оставлять в живых солдат-людей, если они не мешали ему
идти
дальше. Но тех, кто вставал у него на пути, Аполлон разил наповал, одного за
другим. Таким
образом, Джереми вскоре успешно пробился сквозь первый заградительный отряд,
состоявший
в основном из людей, и вышел на толпу разнообразных чудовищ.
Камень, брошенный из пращи, угодил ему в левое плечо, - когда юноша не
успел
увернуться сразу от двух камней, подлетевших в одно и то же мгновение. Но для
его чудесным
образом окрепшей плоти этот удар, который обычному человеку раздробил бы все
кости,
показался всего лишь легким тычком - как будто парня стукнул по плечу кулачком
какой-нибудь маленький мальчик. Через несколько секунд ему в спину угодила
стрела, а потом
еще одна, - но Джереми почувствовал только, будто его что-то слегка укололо. Обе
стрелы
отскочили и упали на пол, оставив на теле юноши лишь маленькие царапинки.
В очередной раз, потянувшись за стрелами, Джереми понял, что в его колчане
их осталось
только две. Но юноше не приходилось спорить с Аполлоном, который стремился, во
что бы то
ни стало поскорее пройти дальше.
Где-то там, внизу, находился зал, в котором была оставлена сегодняшняя
жертва на
радость владыке Мрака или тем его слугам, которых он изберет, чтобы насладиться
ею .от его
имени.
Место, в котором Джереми оказался сейчас, изобиловало нагромождениями
сталактитов и
сталагмитов - каменных сосулек, свисавших с потолка или поднимавшихся снизу
вверх, с
пола пещеры. Среди этих фигурных каменных наростов легко было укрыться, особенно
в такой
темноте.
Но, хотя Джереми и старался прятаться в тени, так же как и за каменными
выступами, он
отлично знал, что темнота - его враг, а солнечный свет - друг, пусть даже такой
слабый и
рассеянный, какой проникал внутрь Пещеры.
Некоторые воины Аида были вооружены и луками со стрелами, но в ближнем бою
да при
таком плохом освещении большинство солдат предпочитали применять другое оружие.
Поэтому Джереми-Аполлон, пробираясь между телами поверженных врагов, наклонялся
к ним
и проверял, не осталось ли кого в живых, - а заодно и пополнял свой опустевший
колчан
новыми запасами стрел. В колчане одной из своих жертв он нашел три более-менее
приличных
стрелы и еще пять забрал у другого мертвого солдата. Джереми уже понял, что
вовсе не так уж
важно, насколько хорошо сделана стрела и насколько острый и крепкий у нее
наконечник, -
любая стрела все равно несла с собой неминуемую смерть, если божественный
Стрелок,
который спускал ее с тетивы, желал убивать.
Довольно скоро воины-люди из посланного Врагом отряда, которые еще
держались на
ногах, отступили и скрылись в глубине Пещеры, оставив на полу зала с полдюжины
своих
товарищей, которые уже никогда не будут ни с кем сражаться. Там, дальше внизу,
было
довольно светло, потому что человеческие глаза без света ничего не смогли бы
увидеть.
Джереми упорно двинулся дальше, в следующий зал Пещеры, который был расположен
еще
глубже под землей.
Несколько обеспокоенный долгим отсутствием Джонатана, ученый рискнул
подобраться
поближе и остановился примерно в пятидесяти ярдах от главного входа в Пещеру.
Там
Арнобий вскарабкался на дерево и устроился в таком месте, откуда открывался
прекрасный
вид, - на толстой ветке в пятнадцати футах над землей. С этого высокого насеста
можно было
хорошо рассмотреть не только то, что творится возле самых Врат, но и что
происходит в
низинах под горой.
Осмотревшись по сторонам с этого передового поста, Арнобий смог лучше
оценить
обстановку вокруг Пещеры. В течение многих божественных циклов, которые иногда
продолжались по нескольку веков, огромные толпы паломников, движимые религиозным
рвением, стекались к этому священному месту. Неисчислимые тысячи пилигримов, год
за
годом приходивших поклониться святыне и просить совета и помощи у Оракула, за
сотни .лет
протоптали в окрестных лесах множество извилистых тропинок, В последнее время
паломничество к Оракулу после долгого забвения, похоже, снова обрело былую
популярность.
Таким образом, здесь находилось самое знаменитое в мире место предсказаний
и
пророчеств. Как человек, живо интересовавшийся божествами и их историей,
Арнобий, сколько
себя помнил, всегда хотел прийти к Оракулу. Но всякий раз как-то так получалось,
что он
считал себя не готовым к этому или недостойным такой чести, или же он почему-то
не успевал
завершить все надлежащие приготовления.
Последние несколько месяцев Пещера Оракула стала ассоциироваться в
представлении
людей с именем Аполлона, - поскольку было общеизвестно, что именно здесь этот
бог
недавно погиб.
Арнобий никак не мог толком уразуметь, чем тут занимаются все эти люди -
бездельники и тунеядцы, которые удобно устроились у Врат Пещеры, и, судя по
всему,
считали, что присматривают за Оракулом.
Немного понаблюдав за тем, что творится у входа, Арнобий подумал: "Невзирая
на то что
истинная сила находится глубоко внизу, в Подземном мире - и они прекрасно об
этом
знают, - эти люди придумали собирать пошлину со всех, кто совершает
паломничество к
Оракулу. Если бы сильная группа пилигримов отказалась платить, - вряд ли эти
служки
решились бы настаивать".
Ученый задумался о том, оказывают ли эти люди какое-нибудь влияние на
произносимые
пифией предсказания. И насколько сам Аид, их господин, заинтересован в таких
вопросах?
Возможно, эти служители устроили здесь эту лавочку на таких же законных
основаниях, как и
любая другая группа людей? Может быть, эти люди просто стараются заработать на
жизнь, -
естественно, всякий хотел бы обеспечить себе жизнь получше, если уж подвернулась
такая
возможность. Однако, как бы то ни было, все прорицания в последнее время
оказываются
обманными - все без исключения.
Арнобий полагал, что когда-то, давным-давно, все здесь происходило совсем
по-другому.
А теперь здесь всем заправляет какая-то кучка отщепенцев. Ходили слухи, что
здешние
мошенники содержат полубезумную женщину, которая умеет, когда нужно, убедительно
изображать состояние транса - так, что обычные пилигримы принимают ее ужимки за
чистую
монету.
Арнобию пришлось признать, что его отец - далеко не единственный
военачальник,
который дорого дал бы за возможность подсовывать своим врагам те прорицания,
какие надо. А
если честно, - скорее всего лорда Виктора такое святотатство смутило бы гораздо
меньше, чем
любого другого. Лорд Виктор был одним из многих могущественных владык, которые
очень
хотели бы взять это место под контроль, - но в то же время большинство этих
лордов не
желали слишком тесно связываться с делами Оракула.
Арнобий постепенно начал приходить к заключению, что, любые человеческие
попытки
понять богов, заведомо обречены на неудачу. Вот люди - это совсем другое дело.
Их понять
гораздо проще. И они гораздо легче соглашаются, чтобы ими кто-то управлял.
Ученый очень беспокоился из-за того, что мог натворить в Пещере Джонатан,
который
бросился туда как одержимый. Как оказалось, даже нынешний практичный и
рассудительный
Арнобий все-таки относился к этому Оракулу достаточно почтительно.
Еще Арнобий подумал о том, действительно ли где-то там, в глубине Пещеры,
было место
смертельной схватки двух богов? Как ни странно, но когда Арнобий оказался здесь,
возле
Пещеры-в-Горе, все, что касалось богов и магии, стало для него каким-то далеким
и
неправдоподобным.
И напротив, практические вопросы политики и военных действий, похоже,
сделались для
него такими же ясными и жизненным, как сама эта Гора. Арнобий не понимал, почему
он так
долго не замечал собственных интересов и способностей в этих сферах
деятельности. Ферранте
держался неподалеку, и вскоре ученый отправил молодого солдата на разведку. - Я
полагаю,
Джонатан обязательно попадет там в какие-нибудь неприятности или совершит какуюнибудь
глупость. Если найдешь его, - вели немедленно убираться оттуда. Пусть сразу же
возвращается сюда. - А как насчет девушки, сэр? - Ну... Если встретишь ее,
скажи, чтобы
тоже шла сюда. - Арнобий жестом задержал сержанта, чтобы тот выслушал еще коекакие
приказания. - С другой стороны, можешь сказать ей, чтобы возвращалась домой,
если хочет.
Наверное, так будет для нее даже лучше.
Сержант Ферранте отсалютовал и поспешил исполнять приказ, а Арнобий
продолжил
свои наблюдения за окрестностями. Он задумался о том, заметит ли его здесь, на
дереве,
кто-нибудь из людей, толпящихся у Врат Пещеры? Эти размышления привели его к
мысли о
том, во что он сейчас одет. Быстро оглядев себя, ученый отметил, что за
последние несколько
дней, прошедших после нападения бандитов, он стал одеваться совсем иначе, чем в
Академии.
И дело было вовсе не в том, что он старался выглядеть повоинственнее, - во
всяком случае,
сознательно Арнобий ничего такого не делал. Но если принять во внимание, чем ему
сейчас
приходится заниматься, то такой стиль одежды кажется вполне разумным, -
множество
всякого оружия, широкополая шляпа с ремешком, затянутым под подбородком, простая
куртка
с несколькими карманами и грубые, но крепкие сапоги.
Тут Арнобий подумал, что ему надо бы еще кое-чему обучиться, и поскорее, -
например,
обращению с оружием. Ведь следующий противник, с которым столкнет его судьба,
может
оказаться гораздо более искусным в этой области, чем перепуганный разбойник, к
тому же уже
изжаленный пчелами. Не то чтобы Арнобий собирался в дальнейшем решать все
вопросы
мечом и копьем - просто ему обязательно надо было научиться владеть ими, вот и
все.
Ученый уже узнал на собственном опыте, что далеко не всегда можно полагаться на
чужое
умение, - не всегда у тебя под рукой есть обученные профессиональные воины.
Таким образом, Арнобий просто вынужден был совершенно по-иному взглянуть на
мир.
И, к своему немалому удивлению, он обнаружил, что сумел довольно неплохо
приспособиться
к новой роли, - впрочем, у Арнобия всегда хорошо получалось заставлять других
следовать за
собой. Наверное, этот талант у него был, просто еще совсем недавно не возникало
нужды
проявлять свои способности в деле. Те деревенские парни с воодушевлением шли за
ним в
битву и подчинялись каждому его приказу. Бывали, правда, и исключения - к
примеру, этот
чудак Джонатан...
А не Джонатан ли это - вон там, шагает прямо к Вратам Пещеры? Правда, тот
парень
кажется гораздо выше ростом, чем слуга Арнобия, и двигается он вовсе не как
простолюдин,
привыкший к грязной работе... Но такие рыже-черные волосы во всем мире есть
только у
Джонатана. Но вот, развеивая всякие сомнения, показался и сержант Ферранте - его
Арнобий
узнал сразу. Ферранте спешил следом за тем парнем с разноцветной шевелюрой.
Неторопливые размышления наблюдателя были внезапно прерваны поднявшейся у
входа
в Пещеру суматохой. Сперва Арнобий никак не мог понять, из-за чего все так
засуетились. До
него доносились некоторые слова, которые выкрикивали люди там, внизу, - но
поначалу эти
слова казались Арнобию полной бессмыслицей.
Первое слово, которое он расслышал, было: "Аполлон!" А потом кто-то из
воинов Калаха
закричал: "К оружию!" Внезапно Арнобия словно озарило: неужели все эти люди
внизу могли
действительно принять его слугу Джонатана за очередное воплощение бога
Аполлона?!
Арнобий принялся обдумывать такую возможность, но его размышления были
неожиданно прерваны: на соседней ветке, на расстоянии чуть больше вытянутой
руки, словно
из воздуха возникло худощавое создание в маске вроде тех, какие надевают на
сцене
комические актеры, в простом костюме, по которому невозможно было определить
пол, -
свободная рубашка и штаны обычного покроя, все это неброского коричнево-серого
цвета, а на
ногах - ярко-красные сандалии. Ученый с первого взгляда понял, что перед ним -
какой-то
бог или богиня, но почему-то совершенно не удивился.
Смертный и божество долго созерцали друг друга, не произнося ни слова. Лицо
бога было
скрыто за шутовской маской, но Арнобий чувствовал, что тот внимательно его
изучает.
Привидевшееся ему божество сидело на своей ветке так естественно и
непринужденно, что
ученый почему-то совершенно не разволновался. Как будто он всю свою жизнь знал,
что рано
или поздно вот так, наяву, встретится с каким-нибудь богом.
Наконец, когда оба достаточно подробно рассмотрели один другого, Арнобий
прокашлялся и уверенно сказал: - Ты - Трикстер. Бог не ответил. Прошло еще с
полминуты,
а божество по-прежнему хранило молчание. Тогда ученый снова попробовал начать
разговор:
- Если ты бог... - договаривать он не стал. Фигура в маске наклонилась к нему.
Голос,
который раздался из-под маски, был женским и звучал до странности знакомо: -
Если?
Хорошее слово - "если"! А кем еще я могу быть, если сижу вот здесь? Мартышкой
вроде
тебя? Тебе всегда не хватало соображения, - ты не способен узнать бога, даже
когда он стоит
перед тобой и старается привлечь твое внимание. - Я... - Заткнись! - приказ
прозвучал
столь властно, что ученый повиновался, не задумываясь. - Ты на редкость
тупоумный человек,
Арнобий, даже для ученого из Академии. - Богиня скрестила ноги и пошевелила
ступнями,
привлекая внимание Арнобия к своим замечательным красным сандалиям.
А потом она подняла маленькую ручку, сдернула маску и отшвырнула ее прочь,
открыв
такое знакомое лицо - лицо женщины, которая некогда была помощницей ученого, его
любовницей и рабыней. - Карлотта! - Услышав знакомый голос, Арнобий подумал, что
ему
просто показалось, но теперь, увидев ее собственными глазами, ученый безмерно
удивился.
Ему даже пришлось ухватиться за ветку, чтобы не упасть с дерева. Знакомые
зеленоватые глаза
смотрели на него с ненавистью. - Надо же! Значит, ты не забыл, как меня зовут?
Неужели тебе
больше нечего мне сказать, господин! Последнее слово Карлотта выговорила с
нескрываемой
издевкой. Очень осторожно - место, на котором он сидел, было не слишком
безопасным, -
Арнобий в растерянности развел руки в стороны. Он был так потрясен, что,
казалось, мысли его
парили где-то отдельно от головы. - А что я должен сказать? Карлотта насмешливо
улыбнулась. - Да так, ничего особенного. Ничего, зато я много могу тебе
порассказать. Я могу
читать наставления и раздавать приказы. Изумленный Арнобий почти не слышал, что
она
говорит. Наконец он покачал головой: - Так, значит... Значит, ты принесла мне
доказательство, которое я могу увидеть своими глазами... Трикстер действительно
существует
на самом деле. И, очевидно, он - не он, а она. И она избрала тебя для своего
очередного
воплощения. - Да ну? Неужели она и вправду так и сделала? А может, наоборот?
Может, это я
ее выбрала, я решила стать Трикстером - такая мысль никогда не забредала на ту
помойку,
которая служит тебе вместо мозгов? Ты никогда не думал, что я и сама способна
что-то
выбирать? - Карлотта! - Арнобий вцепился обеими руками в ветки. Он все никак не
мог
прийти в себя, узнав о чудесном преображении Карлотты. - Ух ты! Мне
посчастливилось
услышать твое знаменитое подражание попугаю! Я подозревала, что это самый лучший
способ
сделать карьеру в Академии, - но ты о своей карьере никогда особенно не
заботился. Да и
зачем бы это тебе, если твой отец - тот, кто он есть. - Ты - Карлотта, и теперь
ты - аватара
Трикстера. По каким-то соображениям он избрал тебя и позволил тебе надеть свой
Лик, - если
теория относительно божественных Ликов верна, - Арнобий вздохнул и задумался. -
Были
времена, когда такое великое открытие увенчало бы труды всей моей жизни
неувядаемой
славой - или, по крайней мере, мне тогда так казалось... - Он посмотрел на нее
долгим
взглядом и добавил: - Знаешь, за последние несколько дней я тоже очень
изменился... Наука
больше не доставляет мне никакого удовольствия. Мне теперь не интересны такие
высокие
материи. - Да неужели?! - Карлотта изобразила на лице глубочайшее изумление.
Голос ее
зазвучал низко и злобно: - И какие только адские силы заронили в твою башку
мысль, будто
кого-то интересует, что там тебе нравится, а что не нравится? До Арнобия
постепенно начало
доходить, насколько сильно она разозлена. Он моргнул пару раз и сказал: - Ты
говоришь так,
будто смертельно ненавидишь меня... - В самом деле? А неужели есть хоть малейшая
причина, по которой я могла бы тебя не ненавидеть? Арнобий попытался пожать
плечами, но
вынужден был снова покрепче ухватиться за ветку, чтобы не упасть. Тогда он
заговорил -
начал приводить, как ему казалось, разумные доводы: - Карлотта, это не моя вина,
что ты
была рабыней, когда попала ко мне. Наверное, я должен был бы отпустить тебя на
свободу, -
но ты ведь знаешь, из-за определенных причин, касающихся политики, я не мог
этого сделать.
По-моему, я всегда относился к тебе с добротой... - С "добротой"! Арнобий, ты
вышвырнул
меня за дверь, как паршивую собачонку! И ты еще говоришь о каких-то политических
причинах! - Это только потому, что формально ты ведь была... рабыней. Что еще,
по-твоему,
я должен был с тобой делать? Я не желал тебе зла. А теперь... Теперь, очевидно,
вопрос о твоем
гражданском статусе стал бессмысленным, - потому что ты избрана, - несмотря на
то, что в
последнее время Арнобий вообще не интересовался теологическими вопросами, ему
вдруг
стало любопытно. - Я желаю тебе только добра. Но как это случилось? Как с тобой
произошло
это чудесное превращение? Может быть, ты мне расскажешь? - Как мы внимательны и
тактичны, правда? Да, мое социальное положение заметно повысилось. - Но как,
каким
образом? Карлотта!.. - Арно-бий снова покачал головой, до сих пор изумляясь
тому, что она
избрана. Уж кто-кто, но - она? - Ты спрашиваешь, как эта опротивевшая сучонка,
никчемный, ничего не стоящий кусок твоей собственности по имени Карлотта - как
она стала
богиней? Да прямо у тебя под носом, безмозглый ты ублюдок! - Ну, к чему все
эти... - А
правда о моем "избрании", как ты это называешь, проста, - я нашла великое
сокровище. Да,
кстати, должна тебе сказать, что это сокровище по закону принадлежало бы тебе, -
поскольку
когда я его нашла, я сама считалась твоей собственностью, - Карлотта чуть
подалась вперед на
своей ветке. - Но вот что я тебе еще скажу, - ты в жизни не увидишь и малой
толики этого
богатства! Насколько я понимаю, богам все эти дурацкие законы не писаны. -
Сокровище? -
тупо повторил Арнобий. Карлотта преподносила один сюрприз за другим, да так
быстро, что
ученый не успевал как следует осознавать ее откровения. - Да, сокровище,
несметные
богатства. Золото, золото, золото. Не говоря уже обо всем остальном. А, это тебя
наконец
заинтересовало! На самом деле Арнобий отнесся к рассказу о сокровищах довольно
равнодушно. Он никогда не придавал деньгам особого значения, - потому что
никогда не
нуждался. - Так, значит, ты нашла в храме какие-то сокровища... Да, я всегда
думал, что там
должно храниться что-нибудь важное и ценное. Жаль, что мы не смогли остаться и
продолжить
исследования... Карлотта не сводила с него глаз. - Так знай, мне досталось не
одно
сокровище, а несколько, и все они не имеют цены. Сперва я нашла вот эти сандалии
- это
самая ценная находка, потому что они открыли мне путь ко всем остальным
богатствам.
Поверишь ли, когда я взяла в руки сандалии, я тогда думала только об одном - как
это мое
открытие может помочь тебе. Можешь ли ты представить такую глупость? - Даже не
знаю,
что сказать... Карлотта! Мне очень жаль... - Ах, ну какой же я была идиоткой!
Тебе жаль, вот
как? Ты немного опоздал со своими сожалениями, о великий ученый, который никогда
не
способен был хоть чему-то научиться. Ты не узнал даже самого Аполлона, когда он
стоял
прямо перед тобой. - Глупости! - непроизвольно вырвалось у Арнобия. Но, подумав
немного, он переспросил: - Когда это было? И вообще, что ты имеешь в виду? - Да
так, не
важно. Может, стоит заставить тебя обращаться ко мне "леди Карлотта"? Я слишком
хорошо
помню, каково это - быть твоей рабыней. Теперь я хочу узнать, каково быть твоей
богиней. -
Моей богиней? - Арнобий до сих пор не сообразил, с какого конца подойти, чтобы
наконец
разобраться с этой странной ситуацией. Его удивляла столь глубокая ненависть
Карлотты, и,
как ее прежний хозяин, Арнобий чувствовал, что она относится к нему
несправедливо. Ученый
всегда хорошо обращался со своими рабами, проявляя редкостное великодушие, и вот
теперь
Карлотта платила за его доброту черной неблагодарностью. Он заметил, что
золотого рабского
ошейника на шее Карлотты уже нет, и подумал, как бы между прочим, - куда мог
подеваться
ее ошейник? Но Арнобий упорно отказывался ей верить, считая рассказы Карлотты
просто
хитрой выдумкой или какой-нибудь шуткой. Богиня хитрости и обмана, вселившаяся в
тело
мстительной рабыни, наклонилась к нему со своей ветки. - Что ты задумала? -
крикнул
встревоженный Арнобий. - Вообще-то я еще не решила, что с тобой сделать. - Со
мной
сделать? - О боги, что за детский лепет? Ты стал еще глупее, чем раньше. Я могла
бы,
конечно, просто отпустить тебя, - да только кому ты такой нужен? - Отпустить
меня? Что ты
такое несешь? - Нет, я придумала кое-что получше. Это как раз подходит для
простого
смертного - по "политическим соображениям". Ты, кажется, считаешь, что на эти
"соображения" можно списать все, что угодно.
И Карлотта соскочила со своей ветки. Арнобий испуганно вскрикнул, но потом
застонал
- когда увидел, что она не падает, а парит в воздухе, как гигантская птица
колибри, а
волшебные красные сандалии на ее ногах мерцают и поблескивают, словно покрытые
мишурными блестками туфельки танцовщицы. Потом Карлотта одним движением руки
заставила дерево, на котором сидел Арнобий, вырасти до невероятной высоты.
Повинуясь
магии Карлотты, ствол дерева начал быстро удлиняться, земля со страшной
скоростью стала
проваливаться вниз, - как будто Арнобий висел на тросе, перекинутом через мачту
корабля, и
два десятка дюжих матросов разом потянули за этот трос.
Нижние ветки дерева сделались такими толстыми, что слезть по ним вниз уже
было
невозможно. Если Арнобий упадет, то не раз ударится о ветки, прежде чем долетит
до земли, -
но ученый прекрасно помнил, как далеко лететь до земли. Когда Арнобий думал об
этом, у него
все внутренности сжимались в комок.
Парящая в воздухе далеко внизу богиня в волшебных красных сандалиях
крикнула
Арнобию: - Все, мне пора! Надо еще заглянуть ненадолго в Пещеру. Но я
обязательно
вернусь, о мой благородный ученый! Может быть, я даже отнесу тебя обратно в храм
на
болотах. Там еще осталось немало золота и драгоценностей, и все это - все до
последней
монеты - может достаться тебе. И ты подохнешь там с голоду, если раньше тебя не
сожрут
гигантские змеи, - но зато ты умрешь сказочно богатым. Карлотта как будто
задумалась о
чем-то, а потом вытащила откуда-то зеркальце и, подлетев, протянула Арнобию.
Зеркало было
круглое, из самого лучшего зеркального стекла, какое можно было представить, в
широкой
оправе слоновой кости. - Что это? - спросил Арнобий. - Зеркало! Чтобы ты сам мог
увидеть, как смотрятся со стороны дураки вроде тебя.
Когда божество преобразилось в подобие огромной сияющей бабочки и
молниеносно
упорхнуло прочь, Арнобий на мгновение задумался - а не приснилось ли ему все
это? Но нет,
дерево по-прежнему возвышалось над землей, как никакое другое дерево в мире, и
Арнобий все
так же сидел на ветке, на высоте, наверное, около сотни футов от земли.
Арнобий смутно помнил, будто во время этого странного разговора его
собеседница
как-то упомянула, что он не смог узнать Аполлона. Интересно, что бы это могло
значить? Если
это божество на самом деле не было Карлоттой, то
...Поділитися у соцмережах
