Жанр: Фантастика
Любовь колдовская
... и охала жена по поводу загубленных
им кур и кошки, ему даже пришлось прикрикнуть на нее, чтобы успокоить. Но Наталья
Григорьевна не унималась, и тогда Тит пообещал купить ей новых. Жена поворчала еще для
порядка и утихомирилась...
Когда он увидел Ивана, спешившегося у хаты Кирзачевых, тревога вспыхнула с новой
силой. Тит знал, что секретарь партийной ячейки уехал в станицу. Он не мог так скоро
вернуться оттуда, значит, что-то остановило его по дороге. А когда Иван вышел от Кирзачевых
и направился к его хате, Тит совершенно отчетливо осознал, что тот приехал по его душу.
- Скажи, что меня нет дома, поняла? - сказал он жене.
Послышался стук в дверь. Наталья Григорьевна пошла открывать.
- Хозяин дома? - услышал он голос Ивана.
- Нету его, поутру ишо уехал, - ответила жена.
- А куда?
- В Гремячий к куму.
Некоторое время было тихо, потом Иван сказал:
- Ладно, зайду в другой раз.
- Передать ему чего? - поинтересовалась жена.
- Да нет, не надо.
Послышались шаги спускающегося по крыльцу человека, потом звук закрывающейся
двери. Осторожно выглянув в окно, Тит увидел, как Иван вскочил на коня и помчался по улице.
Вошла Наталья Григорьевна.
- Ты чего опять натворил, злыдень?
- Не твово ума дело, баба! - ответил Тит. - Слухай меня внимательно... Мне придется
сховаться на некоторое время. Зайдешь к Афанасию, скажешь, чтоб вечером пришел в лес с
харчами. Он знает, где меня искать.
Жена вдруг завыла тонким голосом, но он оборвал ее:
- Цыц, баба! Будя тут мокроту разводить! Даст бог, все обойдется.
Не слушая причитаний жены, Тит вышел из хаты и направился в конюшню. Оседлал
своего любимого коня, потом взял ломик и вытащил несколько досок, скрывающих тайник.
Запустив руки в яму, он достал оттуда длинный брезентовый сверток, перевязанный
веревками...
- Ну, как? - поинтересовался Давыдов, когда Иван осадил коня около ожидавших его
возвращения милиционеров.
- Порядок! - ответил тот и коротко рассказал о своем разговоре с Мироном
Григорьевичем и визите к Фроловым.
- Ты уверен, что Тит дома?
- Уверен. Я видел его обутки, да и куревом воняло, словно там только что выкурили
цигарку.
- А что, сыновья у Фролова не балуются табачком? - спросил Давыдов.
- Может, и балуются, но, насколько мне ведомо, дома курит один Тит, - ответил Иван.
- Тогда поехали, - решительно сказал начальник районного отделения милиции, садясь
на коня. - Надобно бы поторопиться, боюсь, своим появлением ты мог спугнуть Фролова.
Милиционеры вскочили на коней, готовые сорваться в галоп.
- Ишо одно, - остановил Иван Давыдова. - На обратном пути я встренул Грачева.
- Да ну?! - удивился тот. - Значит, не стал дожидаться моего возвращения?
- В том-то вся и закавыка, что он утверждает, будто не был у тебя!
- Как так?! Я ж...
- И никакого убийства он не видал. Говорит, всю ночь проспал под боком у жены, -
сообщил Иван.
Давыдов в ответ только выругался.
- А все это я выдумал сам? Трупы есть, состав преступления, так сказать, налицо!..
Скорее всего, его запугали, вот он и открещивается от сказанного мне... В любом случае, мы
уже знаем достаточно, чтобы взять Фролова.
Иван пристально посмотрел на него и сказал:
- Есть одна махонькая закавыка... Видишь ли, Грачев, конечно, трус, его могли запугать
и все такое прочее, но... Он не мог так быстро вернуться из станицы, как не мог приехать туда
утром опосля убийства, факт!
- Это по какой такой причине?
- По той простой причине, что у него нету и никогда не было коня, а на своих двоих, сам
понимаешь...
- Он мог взять у кого-нибудь...
- Ежели так, то тогда весь хутор уже знал бы об убийстве, - возразил Иван. - Уж
мы-то с Атаманчуковым точно. И вообще, удивительно, что до се никому не проболтался.
- Боялся, что Фролов прознает, - ответил на это Давыдов.
Иван ухмыльнулся.
- Но тому, у кого брал коня, он должон был сказать, по какой надобности ему нужон
конь? Не думаю, что кто-нибудь ночью даст своего коня просто так!
Давыдов махнул рукой.
- Ладно, не будем зря ломать головы. С Грачевым после разберемся. Поехали!
Они промчались по хутору и остановились у подворья Фроловых. Жители хутора,
попадавшиеся по пути, удивленно смотрели им вслед, гадая, чем вызван приезд такого
количества милиционеров.
Люди Давыдова окружили дом, сам начальник районного отделения милиции с Иваном
пошли в хату. На их стук никто не отозвался. Ребята Давыдова осмотрели надворные
постройки, но никого не обнаружили. В конюшне стоял оседланный конь, значит, хозяин был
где-то поблизости.
- Он в хате, я чую это! - сказал шепотом Давыдов.
Он стоял, прислонившись к стене спиной, держа в руке наган. Иван тоже достал из
кармана оружие и взвел курок. Ему почему-то вдруг показалось, что они совершили какую-то
ошибку, которая должна была привести к плохим последствиям...
В тот момент, когда один из милиционеров занес приклад винтовки, чтобы выбить дверь,
с крыши конюшни ударил пулемет. Но за мгновение до этого какая-то неведомая сила
отбросила Ивана в сторону, уводя от пуль. Он упал на землю, успев заметить, что на крыше
конюшни стоит Тит Фролов с ручным пулеметом в руках. Иван выстрелил по нему из своего
нагана, но промахнулся. Гулко ухнул взрыв, послышались крики.
Когда пыль, поднятая взрывом, улеглась немного, Иван увидел одиноко стоящий на
крыше пулемет. Фролова нигде не было видно. Где-то снаружи сухо трещали винтовочные
выстрелы. Он осмотрелся и увидел нескольких милиционеров, лежащих на земле. Все они были
мертвы. Пулеметная очередь и последовавший за этим взрыв не оставили им шансов. Иван же
уцелел буквально чудом, даже ни одной царапины не было на теле...
Давыдов был еще жив, хотя было ясно, что долго он не протянет. На губах начальника
районного отделения милиции пузырилась кровавая пена, форменная гимнастерка вся
пропиталась кровью. Он тяжело дышал, было видно, что каждый вдох и выдох дается ему с
большим трудом.
Иван подошел и склонился над ним. Давыдов попытался что-то сказать, но закашлялся. С
уголка губ потекла струйка крови. Ивану достаточно было посмотреть один раз, чтобы понять,
насколько плохи были у того дела.
- Где Фролов? - наконец, с трудом удалось выдавить из себя Давыдову.
- Похоже, ушел, - ответил Иван. - Но ничего, мы обязательно возьмем его, пусть для
этого нам и придется перерыть всю округу.
- Поздно, просчитались мы, - прошептал в ответ на это Давыдов. - Слушай... Пошли
в станицу человека, пусть Мохов подключается... Организуй наблюдение за всеми местами, где
он могет объявиться... Скажи Ваське, пусть пощупает его родственников...
Давыдов замолчал, словно собираясь с силами. Когда же Иван посмотрел на него, тот был
уже мертв. Глаза неподвижно смотрели на него, нижняя челюсть безвольно отвисла.
- Спи спокойно, дорогой товарищ, мы выполним твою последнюю волю, достанем
энтого гада! - тихо произнес Иван, опуская рукой веки мертвеца...
Дарья остановила бричку возле небольшого двухэтажного здания районного ГПУ и вошла
внутрь. Здание представляло собой бывший купеческий дом. На первом этаже некогда
располагалась лавка купца. Теперь же стойка, за которой раньше стоял расторопный приказчик,
и перегородка, отделявшая магазин от остального дома, были сломаны, а первый этаж
разгородили на кабинеты. Девушка удивилась тому, что дом уцелел, в то время как многие
здания, принадлежавшие богатеям, были разграблены и сожжены во время гражданской войны.
Сразу у входа находилась небольшая комнатенка, в которой сидел дежурный. Он
критически оглядел Дарью с ног до головы и осведомился, что она хочет. Девушке не
понравилось, как посмотрел на нее этот сотрудник ГПУ, уж больно оценивающим был его
взгляд, но она промолчала, хотя колкое замечание так и крутилось на кончике языка.
- Я - дочка Гришина Степана Прокопьича, его вчера арестовали, - сказала она. - Мне
бы хотелось повидаться с ним или хотя бы узнать о его судьбе.
Дежурный сказал ей:
- Подымешься на второй этаж в десятый кабинет. Там все узнаешь.
Дарья прошла по небольшому коридорчику и поднялась наверх по скрипучей деревянной
лестнице. Разыскала десятый кабинет, постояла немного, чтобы унять волнение, и постучала.
- Да, да, войдите, - услышала она в ответ.
Девушка открыла дверь и вошла. Из-за стола навстречу ей поднялся энергичный, но уже
немолодой мужчина в форме. Дарья представилась. Мужчина посмотрел на нее с явным
интересом и сказал:
- Дарья Гришина? Проходите, садитесь. Я - начальник райотдела ГПУ Василий
Михайлович Мохов.
Он подал ей стул. Девушка поблагодарила и села. Положила на колени узелок, в котором
была передача для отца, поправила цветастый платок, накинутый на плечи, и посмотрела на
мужчину. Тот рассматривал ее с явным восхищением, от этого взгляда девушка даже
смутилась. Она знала, что красива, но никто раньше столь явно не указывал ей на это. Легкий
румянец смущения заиграл на ее щеках, она вынуждена была опустить взгляд и спросить:
- Чего это вы меня так разглядываете?
Мохов непринужденно рассмеялся.
- А вы очень красивая, Дарья! Не понимаю, чего Ивану было надо?
При упоминании Вострякова Дарья сразу вернулась с небес на землю, вспомнив, зачем
она сюда пришла. Ей, конечно, понравилось такое внимание со стороны мужчины, но не стоило
забывать, где она находилась.
- Василий Михалыч, я по поводу моего отца, Гришина Степана Прокопьича. Мне бы
хотелось с ним повидаться, передать посылочку из дому. Ну, и узнать, как у него дела, когда
его выпустят.
Глаза Мохова, до этого лучившиеся весельем, немного лукавые, вдруг сразу стали
серьезными. Он вернулся за стол и сел на свое место.
- Даша, вы - взрослый человек и уже все должны понимать. Было совершено неудачное
покушение на секретаря партийной ячейки вашего хутора, преступление политического
характера, попахивающее контрреволюционным заговором. У вашего отца были обнаружены
неопровержимые улики - сапоги, чьи отпечатки найдены около хаты Вострякова, и обрез, из
какого в него стреляли. В данный момент ведется следствие.
- Но отец не имеет к этому никакого отношения! - в отчаянии воскликнула Дарья. -
Все это ему подкинули!
Начальник районного ГПУ покачал головой.
- Следствие покажет, имеет или не имеет. Ежели нет, его отпустят. Ежели да...
Он не договорил, но Дарье и так было понятно, что в таком случае отцу ничего хорошего
ждать не приходилось.
- А ежели будут доказательства евонной невиновности?
Теперь уже Мохов взглянул на нее с нескрываемым интересом.
- Тогда другое дело. Но доказательства должны быть не голословными.
- Ежели этот человек сам сознается, пойдет?
Мохов посмотрел на нее с явным удивлением. Эта странная девушка что-то замыслила, но
что именно, ему было неясно. На всякий случай он предупредил ее:
- Ежели ваш отец, Даша, не стрелял, то это сделал кто-то другой. Нам известно, что там
было не менее трех человек. Они все покуда на свободе и дюже опасны. Не лезли бы вы в это
дело! Неровен час, убьют!
- Я не из пужливых! - твердо ответила Дарья. - Это мое дело. Прошу только об одном:
не торопитесь! Доказательства будут!
Начальник районного ГПУ покачал головой. Он сомневался, что у нее что-нибудь
получится, считал это глупой затеей с ее стороны. Мало того, ее действия могли принести вред
следствию.
- Даша, поймите, мы здесь не в бирюльки играем. Это опасно. Оставьте нам разбираться
с этим делом. Обещаю, невиновные не пострадают!
Дарья не верила его обещаниям. Она хорошо помнила то, что увидела в водной глади,
пытаясь разглядеть будущее. И это будущее не сулило ее семье ничего хорошего...
И в этот миг на нее вдруг накатило. Как в ту ночь, когда она спасла Ивана от смерти,
девушка вдруг почувствовала, что ее любимому опять грозит смертельная опасность. Она
увидела себя стоящей на крыше какой-то постройки, а внизу у дома, в котором она признала
хату Фроловых, стояли ее Иван и еще несколько человек в форме милиционеров.
Человек, в чьем теле находилось ее сознание, держал в руках пулемет и готовился
расстрелять ничего не подозревающих людей. Вот его палец медленно (медленно для нее, для
самого человека это, вероятно, происходило очень быстро) начал давить на спусковой крючок.
Для нее же время растянулось в бесконечность. Она знала, что произойдет в тот момент, когда
палец закончит свое движение, и из ствола пулемета брызнет смертоносный свинцовый дождь.
Ей надо было действовать...
Самым плохим было то, что она ничего не могла сделать. Перенос сознания в чужое тело
произошел случайно, вероятно, под ощущением опасности для ее Ивана. Каким-то образом она
уловила, что хочет сделать человек с пулеметом, и ее сознание, словно по направляющему
лучу, перенеслось в его тело. Но, в отличие от того, когда девушка колдовала, сейчас она не
могла воздействовать на объект, в который внедрилась, не могла по собственной воле заставить
его шевельнуть хотя бы пальцем. Это было выше ее сил. Она не могла предотвратить того, что
должно было произойти...
Ее охватило отчаяние от этого бессилия. И тогда она сосредоточила внимание на Иване и
в следующий момент оказалась в его теле. Целая гамма новых ощущений нахлынула на нее,
сбивая с толку. В любое другое время девушка попыталась бы разобраться в том, что
происходит в душе у любимого человека, но в этот момент надо было действовать быстро и
решительно. Тем более что нечто пыталось вытолкать ее обратно...
На мгновение промелькнул страх, что она не сможет воздействовать на него. Девушка
напрягла всю свою волю и... В ту секунду, когда палец убийцы завершил свой движение, она
резко бросила тело Ивана вниз и в сторону, уводя его от пуль. И в тот же миг нечто выкинуло
ее из сознания Вострякова...
Она очнулась и увидела склонившегося над ней Мохова со стаканом воды в руке.
- Вам худо, Даша? - поинтересовался он, обеспокоенно глядя на нее. - Что случилось?
- Ничего, мне уже лучше, - ответила она. - Спасибо!
- Хлебнешь водички?
- Нет, не надо.
- Ну, гляди сама.
Мохов вернулся на свое обычное место и поставил стакан рядом с графином, стоявшим на
столе, потом посмотрел на нее.
- Ну, ты меня сильно напугала! Побледнела, глаза остекленели... Думал, все, конец тебе
приходит...
От волнения Мохов даже не заметил, как перешел с ней на "ты". Девушка отметила это
чисто автоматически, но возражать не стала. Она чувствовала себя слишком слабой и была
благодарна этому мужчине за его беспокойство об ее состоянии. Дарья не ожидала, что
начальник районного ГПУ способен на проявление простых человеческих чувств, тем более что
она была дочерью подозреваемого. ГПУ в ее сознании всегда ассоциировалось с чем-то
страшным. От соседей-кулаков девушка много раз слышала рассказы об ужасных делах,
творящихся в стенах этого ведомства.
- Подожди меня здесь, - сказал Мохов и вышел из комнаты...
Вернулся он в сопровождении молодого парня в форме.
- Степан проводит тебя к отцу. - Начальник районного ГПУ улыбнулся. - Было очень
приятно пообщаться с тобой, Даша. Помни о том, что я тебе тут сказал. А мы, в свою очередь,
постараемся во всем разобраться.
- Спасибо, - поблагодарила она его, вставая.
Он встал и лично проводил ее до двери. Когда девушка ушла, он вернулся на свое место и
задумался, прокручивая в мыслях все, что произошло в его кабинете, стараясь не упустить ни
одной мелочи. Ему почему-то казалось, что есть взаимосвязь между покушением на Ивана и
тем, что случилось с девушкой. Здесь произошло нечто странное, чему он сам был свидетелем.
Потому что в тот момент, когда он наклонился над Дарьей со стаканом в руке, он вдруг увидел
отчетливую картинку. После этого у него появилось предчувствие, что сегодня его еще
ожидают плохие новости...
Свидание с отцом не принесло облегчения. Степан Прокопьевич совсем упал духом, хотя
старался и не показывать этого дочери. Но Дарья хорошо чувствовала настроение своего отца.
Он не верил, что выйдет отсюда, и, вероятно, тому были свои причины. Она не знала, какие
мысли бродят в его голове, ощущала только, что его настрой как-то связан с прошлым. Глядя на
небритое, осунувшееся лицо отца, девушка подумала, что, в сущности, она практически ничего
о нем не знает. Вспомнилось то, что говорила ей бабка Василиса незадолго до своей смерти.
Если это было правдой, то у Степана Прокопьевича были основания для такого настроения.
Люди, работавшие в ГПУ, хорошо знали свое дело. Значит, ей надо было их опередить...
- Батя, я вытащу тебя отседова, - пообещала она отцу.
Степан Прокопьевич горько усмехнулся.
- Как ты могешь это сделать?
- Могу, - твердо ответила Дарья.
В ее голосе было столько уверенности, что отец посмотрел совсем по-другому на свою
дочь. Это была уже не та маленькая девочка, которую он когда-то держал на своих загрубевших
от работы руках, которая с детской непосредственностью радовалась, когда он привозил ей из
станицы какой-нибудь гостинец. Теперь перед ним стояла высокая, красивая девушка. В ее
взгляде читалась твердая решимость. Она знала, что говорила...
- Я знаю, кто это сделал. Фролов, Курков и Бородин...
- Я догадывался, - кивнул головой Степан Прокопьевич. - Они гутарили со мной
накануне об энтом, но я отказался... Вишь, дочка, как оно получилось...
- Я заставлю их признаться! - заявила Дарья.
- Как?.. Оне - казаки дюжие, тебе с ими не справиться.
- Я знаю, как...
Степан Прокопьевич пристально посмотрел в глаза Дарье.
- Дашка, не шуткуй с энтими вещами, это - штука опасная!
- Что? - не поняла та.
- Я ить догадывался, что старая передала-таки тебе свое колдовство... Брось ты это,
дочка, колдовство не доведет до добра!
- Почему ты так думаешь?
Степан Прокопьевич взял ее за руку.
- Послухай, дочка, я много годков прожил бок о бок со своей тещей и могу ответственно
заявить тебе, что от ее занятия завсегда одни неприятности получались. Из-за энтого и из
родного хутора пришлось убегать... Брось, не связывайся! Даст Бог, во всем разберутся и
выпустят. Не бери из-за меня грех на душу, Христом Богом молю!
Дарья покачала головой.
- Поздно, батя...
В его глазах промелькнул страх.
- Эх, Дашка, Дашка! Что ж ты наделала!.. Погубила свою душеньку!..
Она погладила его по руке, ее переполняла глубокая нежность к этому человеку, для
которого она навсегда осталась маленькой девочкой.
- Ты не понимаешь, батя... У меня нет другого выхода. Только так я смогу пособить
тебе... Не волнуйся, все будет хорошо...
- Заканчивайте свиданку! - услышали они голос конвоира.
Отец засуетился. Ему многое хотелось сказать дочке, но времени уже не осталось. Он
поцеловал ее на прощание, глаза странно заблестели.
- Поцелуй за меня, мать, - сказал он ей напоследок. - Береги ее, чую, боле мы не
свидимся...
Он говорил правду. Дарья тоже чувствовала, что это - последняя их встреча. Сердце
отказывалось в это верить, но разум кричал, что это - правда. Она смотрела вслед отцу,
идущему с руками, заложенными за спину, стараясь запомнить каждый жест, каждую черточку
этого до боли родного ей человека...
Выйдя из стен ГПУ, Дарья подалась в батрачком. Комитет располагался в райкоме
комсомола. Она остановила коней у одноэтажного домика, в котором находился райком, и
вошла внутрь. Ей пришлось долго расспрашивать людей, пока ей не указали на молодого парня,
который и возглавлял батрачком.
Дмитрий (так его звали) внимательно выслушал девушку и сказал:
- Мне очень жаль, но я ничем помочь тебе не смогу. Не только двух, даже одного
работника свободного нету, все заняты. Сама понимаешь, рабочая пора ишо не кончена, по
договору ни один из них не могет покинуть своего работодателя. Ежели, конечно, тот сам не
нарушит его.
Дарья поняла, что тот действительно не может (или не хочет) помочь ей, поблагодарила за
внимание и вышла. В дверях она столкнулась с Яшкой Рыжим, приехавшим в райком по своим
делам.
- Здорово, Дарья! - поздоровался он с ней. - Какими ветрами тебя занесло сюды?
Никак в комсомол вступить хочешь? Так подошла бы ко мне, мы бы энтот вопрос быстро
уладили...
- Да нет, я здесь по своим делам, - поспешила отвязаться от него девушка...
Дарья Яшке нравилась. Она была одной из тех немногих девушек, которые устояли под
его напором. Предпринимать более решительные действия парень побаивался, пока она
встречалась с Иваном. Но теперь, когда они расстались, у Яшки появился шанс, и он собирался
его использовать. В последнее время желание обладать этой красивой девушкой довлело над
его сознанием, не давая спокойно спать. Собственно говоря, появилось оно давно, а сейчас
просто усилилось, доводя его буквально до исступления каждый раз, когда он видел ее...
- Не знаешь, чего приходила эта девушка? - поинтересовался Яшка у одного из своих
приятелей.
- Димку Стогова разыскивала, - ответил тот.
Яшка хлопнул его по плечу и отправился на поиски Стогова. Его он разыскал рядом с
девушкой, печатавшей на пишущей машинке какой-то документ.
- Здорово, Дмитрий! - поприветствовал Яшка его.
- Здравствуй, Яков, - ответил тот.
- Здравствуй, Мариночка! - лицо Яшки расплылось в широчайшей улыбке при виде
симпатичной молоденькой машинистки. - А ты с каждным днем все хорошеешь и
хорошеешь!..
- Ну, что вы, право, Яков Игнатьич! - смутилась та и покраснела.
- Не возражаешь, ежели я заберу ненадолго Дмитрия? У нас с ним мужской разговор...
- Конечно, Яков Игнатьич!
Яшка отвел председателя батрачкома в сторону и поинтересовался:
- Димка, чего к тебе приходила Дарья?
- Гришина, что ль?
- Она самая.
- Да работники ей в хозяйство нужны были.
- Ну, и как?
- Как, как?.. Нету сейчас свободных людей, ты ж сам знаешь!
- Понятно... Что ж, спасибочки за информацию.
Стогов пожал плечами и вернулся к машинистке. Ему был непонятен интерес Яшки к
проблемам этой девушки. Конечно, Гришины никогда не обижали своих работников, но все же
они были кулаками, значит, по его мнению, не заслуживали такого внимания. Впрочем, у Яшки
могли быть свои интересы, в его дела он не лез...
После того, как он лично закрыл глаза Давыдову, Иван развил бурную деятельность.
Первым делом он послал коннонарочного в станицу с сообщением к Мохову. Потом собрал
своих единомышленников: Атаманчукова, Беспалого и других. Они организовали погоню,
которая, правда, не дала никаких результатов. По горячим следам нагнали коня, но седока на
нем не было. Ничего не дало и прочесывание леса. Фролов как сквозь землю канул...
Потом приехал Мохов со своими оперативниками. Иван рассказал ему, что произошло.
Начальник районного ГПУ выслушал внимательно его рассказ, не упуская ни одной мелочи.
- Эх, Семен, Семен! - сказал он, качая головой. - Это ж надо было допустить такую
ошибку!.. Н-да!.. Почему он со мной не согласовал?
- Думаю, торопился дюже, - предположил Иван.
- Торопился... Спешка хороша только при ловле блох! И Фролова упустили, и себя под
пули подставили. А ить, вроде, неглупой казак был, не первый год в начальниках милиции
ходил.
- Да ладно, чего уж там! - сказал Иван, который чувствовал и свою долю вины в
случившемся. - Давай лучше думать, чего делать дальше.
- Чего делать? - Мохов потер виски кончиками пальцев. - Значит так... Мои люди
установят наблюдение за хатами его родни в других хуторах, а ты со своими орлами, в свою
очередь, понаблюдай за его хатой. Вдруг объявится?.. С кем ишо тесно общался Фролов?
- С покойным Бородиным и Курковым.
- За хатой Куркова тоже установите наблюдение. Кстати, к этому делу он имеет
какое-нибудь отношение?
Иван пожал плечами.
- Да вроде нет. Кирзачев сказал, что не видал с ними Куркова, сам он тоже утверждает,
что в последний раз виделся с ними вчера.
- Ну, ладно. Но с него глаз тоже не спущайте. Ежели чего, до разу сообщай мне, а я буду
держать тебя в курсе дел. Будьте предельно осторожны, при себе всегда имейте оружие.
Мохов задумался на некоторое время, потом сказал:
- Ну, это, пожалуй, все... Пойдем, осмотрим его хату.
Они пошли к Фроловым. Жена и сыновья Тита сидели в хате, их охраняли ребята Ивана,
чтобы те чего-нибудь не задумали сделать. Четверо парней, похожих на своего отца, были
угрюмы, но сидели тихо. Одна лишь Наталья Григорьевна что-то бормотала себе под нос и
глядела на чужаков в своей хате зверем.
Мохов оглядел комнату и поинтересовался, обернувшись к Ивану:
- Их уже допросили?
- Да, - ответил тот. - Все в один голос утверждают, что Тит сошел с ума. Он, говорят,
ишо ночью начал чудить, ему все время слышались какие-то голоса, он перебил всех курей и
кошку заодно, опосля чего, вроде, успокоился.
- Ну, это отговорка! - возразил Мохов. - Все враги Советской власти чокнутые, никак
не хотят понять, что наша власть уже крепко стоит на ногах, что ее уже не свалить... Этих
заберем с собой, допросим у нас хорошенько, - он показал своему сотруднику на родных
Тита. - Могете приступать к обыску, а мы ишо поглядим на базу...
В этот момент на улице послышались истошные крики, прогремел одинокий выстрел.
Переглянувшись, Мохов и Иван выбежали на улицу, чтобы узнать, что там происходит.
А происходило следующее. Родня Бородина и Ушакова, узнав, что Фрола и Демида убил
Тит Фролов, в полном составе явились к его хате, чтобы по-своему разобраться с семьей
убийцы. Часовой, которому и так несладко приходилось от напирающей толпы любопытных
хуторян, сразу понял, что те явились не с добрыми намерениями. Он попытался остановить их,
но кто может справиться с разъяренными женщинами! Его просто смели, затоптали, а
немногочисленные мужчины из родни Ушакова вдобавок несколько раз крепко приложили его
кулаками. В результате часовому пришлось выстрелить в воздух...
Начальник районного ГПУ подоспел вовремя. Порядка десятка человек уже проникли во
двор Фроловых и направлялись к хате, когда он преградил им путь, сжимая в руке наган.
Следом вышел Иван, за ним - сотрудники Мохова, тоже все вооруженные.
- В чем дело, товарищи? - строго спросил Мохов родственников убитых.
Вперед выступили жены.
- Начальник, давай нам сюды энтих выродков, мы хотим посмотреть в их змеючьи
глаза! - крикнула жена Бородина.
- Мы хотим поинтересоваться, за что это Тит по
...Поділитися у соцмережах
