Жанр: Фантастика
Рассказы
НАТАЛЬЯ РЕЗАНОВА
Рассказы:
ЕЛЕНА-МЛАДШАЯ.
Зелье.
ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ.
СНЕГУРОЧКА
ПРИЗНАНИЯ ШЕКСПИРОВЕДА-РАССТРИГИ.
НАТАЛЬЯ РЕЗАНОВА
ЕЛЕНА-МЛАДШАЯ
Не удовлетворившись убийством
Эгисфа и Клитемнестры, Орест
разделался с их дочерью,
которую также звали Елена.
"Мифы Древней Греции".
Меня зовут Елена. Это в честь моей тети. Она - самая красивая женщина в
мире. Так все говорят. Я ее никогда не видела, но все говрят, что моя тетя -
как богиня. А когда при этом вспоминают про меня, то мама говорит: " И этого
поскребыша я назвала Еленой?" А отец ничего не говорит, только смеется,
когда пьяный.
Моя мать - царица, мой отец - царь, значит, я - царевна, только меня
так никто не зовет. Правда, Эли тоже никто не зовет царевной. Одну Хрису. И
она живет во дворце, а Эли - нет, только приходит и всегда ругается с мамой.
Эли и Хриса - это мои сестры. Они уже совсем большие, не то, что я. И отец у
них другой, не мой. ( Еще у меня есть брат, но об этом нельзя говорить.)
Хриса красивая и добрая, а Эли - некрасивая и злая. Она ходит вся в черном,
и волосы стрижет под самый корень. И на всех кричит, и со мной не говорит
никогда, только бывает, когда видит меня, шипит разные слова, которых я не
понимаю. Хриса не хочет мне их объяснить, только гладит по голове и плачет.
Я не знаю, отчего она плачет. Может, потому, что отец у нее умер? Но ведь
это было давно, и он был плохой человек. Он был вторым мужем у мамы. А
раньше, совсем давно, у нее был другой муж, и она была царицей в другой
стране. А тот, плохой, пришел и убил маминого мужа, и маленького ребеночка,
который у них был. Взял в руки, ударил головой об стену, и так убил. Мне
мама никогда об этом не рассказывала, но я слышала, как она сказала Эли,
когда та кричала на нее. Они не видели, что я прячусь в углу. когда я
услышала, как убили ребеночка, я всю ночь плакала. Нянька Килисса позвала
маму. Та пришла и сердилась из-за того, что я не сплю. А я не могла сказать,
я боялась сознаться, что подслушивала. И она еще больше сердилась и называла
меня плаксой и заморышем.
Мама никогда не плачет. Она большая, красивая, и вся в золоте, даже
глаза подведены золотым порошком ( может, потому и не плачет) и волосы им
посыпаны. Ее все боятся, и я тоже. Но я рада, что тот человек умер. А если
бы он и меня захотел ударить об стену, потому что я маленькая? А мамина
сестра, в честь которой меня назвали, вышла замуж за брата того плохого
человека. Но потом она от него убежала. Если он был такой же злой, как брат,
я бы тоже убежала. Я не знаю, все люди такие злые, или только эти братья. Я
еще много чего не знаю, и мне никто не говорит. И отец не говорит.
Я не люблю своего отца. Это плохо, да? Он все время кричит, что с ним
никто не считается. А смеется, только когда пьяный. А Эли смеется, только
когда говорит, что вернется Орест. Это мой брат, который здесь не живет. Она
говорит, что, когда Орест вернется, все будет хорошо, по справедливости, и
всем воздастся. Это красивое слово -"воздастся", и Эли перестает быть
некрасивой6 когда говорит его. А остальные не хотят рассказать про брата, и
запрещают спрашивать. Только один раз я слышала, как отец с матерью
шептались, а потом отец как закричит: "Тебе он ничего не сделает, побоится
гнева Эриний, а со мной что будет?" Я испугалась и убежала, а потом спросила
у Хрисы, что такое Эринии. Она тоже испугалась и спросила, где я про это
слышала. Я сказала. Она ответила, что Эринии - это Ночные, а остальное она
объяснит после. Но не объяснила.
Я ничего не понимаю. Ночные пугают злых людей, а Орест хороший, правда?
Правда?
Мне так надоело прятаться по темным углам, бегать по коридорам, а когда
поймают, сидеть одной в темноте! Мне так страшно одной! Братец Орест, приди
и забери меня отсюда!
--------
Сегодня они с утра оставили меня одну. Даже Хрисы нет. А отец вчера
снова напился и плясал во дворе.
Очень хочется есть, но я боюсь выходить. Люди бегают по двору
туда-сюда. Как мыши. Только они не мыши, они тяжело топают и громко дышат. А
еще говорят, что есть Мышиный Бог, может, это он так ходит?
Мне страшно. Я хочу, чтоб все забыли про меня, и боюсь, что все забудут
про меня.
Опять побежали. Я узнала шаги. Это шаркает нянька Килисса, а за ней -
Эли, и еще два человека, я их не знаю.
Звон, словно бы щиты попадали со стен в зале пиров...Кто это кричит так
страшно?..
А это кричит мама: "Орест! Орест!"
И Эли смеется, смеется, и тоже кричит: "Орест!"
Как хорошо... Значит, мой брат пришел. Теперь не надо бояться! Я
расскажу ему, как его ждала, и он выведет меня отсюда на солнце. И все
перестанут злиться... Я бы кинулась ему навстречу, но у меня дрожат ноги, и
спина занемела от холода каменной стены...
И - свет за дверями! Он - там... Братец Орест, какой ты красивый!
Он протягивает ко мне руки, большие и сильные. Я бросаюсь к нему, и он
хватает меня и поднимает, как отец никогда не поднимал. И говорит слово, что
всегда говорила Эли при встрече со мной. Только он не смеется.
Он поднимает меня... братец Орест, что у тебя на руках?
Братец Орест, не надо! Мама!
-----
И даже Эринии не вспомнили о ней.
НАТАЛЬЯ РЕЗАНОВА
ЗЕЛЬЕ
Вот какую историю рассказала мне старая Сандра, сидя с трубкой у очага.
- Это случилось во времена моей молодости, когда я жила в Ангборне.
Ангборн был тогда маленьким поселком на берегу озера Герта, а я там
пользовалась репутацией колдуньи, - она усмехнулась. Несмотря на годы и
неистребимую привычку к курению, все зубы к нее оставлись целы. - Для этого
были все основания: я знала травы, умела лечить, жила одна, кормилась охотой
и рыбной ловлей, и хорошо разбиралась в людях. В то время ведьм уже не жгли
и не вешали, а если какая-нибудь старуха плевала мне вслед, меня это не
волновало.
А на другом берегу озера жил Спаркс, торговец пушниной, скандальный
старикан - оттого и поселился на отшибе. Но тем не менее возле его дома
часто ошивались посторонние, потому что у старика имелась молоденькая дочка
по имени Аманда - хорошенькая кокетливая вертихвостка и такая щеголиха,
какая только может быть в нашей глуши. Жена Спаркса давно умерла, из-за соей
вечной вспыльчивости старик ни с кем не мог ужиться, и единственным
человеком, кому он доверял, был Кристиан - молодой парень, охотник, очень
спокойный, порядочный, я бы даже сказала, добрый, если у него в руках не
было ружья. Однажды, в начале лета, Спаркс приехал в Ангборн и захватил с
собой дочь...
________________
Когда стемнело, девушка подкралась к дому ведьмы, чуть было не
запутавшись в развешанных на столбах сетях и постучалась. Велено было
заходить. Аманда осторожно переступила порог. Они с Сандрой давно знали друг
друга, но в доме у нее Аманда была впервые. Это было странное жилище, где по
столам и полкам валялись пучки трав, банки, бутылки и коробки, костяные
крючки и книги в толстых переплетах. Сандра что-то мешала в котелке,
стоявшем на огне, и по дому стлался дурманный запах.
- Я пришла к тебе за помощью, Сандра. Я знаю, многие девушки просили у
тебя это и получали.
- Любовное зелье, - сказала Сандра.
- Да.
- Верно. Только я не думала, что оно может когда-нибудь понадобиться
т_е_б_е_.
- Ты... ну, ты знаешь, что обо мне болтают. Будто я всем строю глазки.
завлекаю мужчин, Бог знает что... так я в самом деле много делаю, чего не
надо бы делать... то есть, ничего такого...но я верчусь перед всеми только
со злости на одного, который меня не любит...
- Кристиан, - сказала Сандра.
- Как ты догадалась?
- А кто б это еще мог быть?
- Верно. Но что же делать?
Сандра наморщила нос, соображая.
- Дай подумать. Он тебя ненавидит?
- Вовсе нет. Он очень хорошо ко мне относится. Может. даже любит.
Но...как сестру, что ли? Представляешь, отец уезжает и оставляет меня с ним
в доме!
- Так я и предполагала. Думаю, особо сильных чар не понадобится. Ладно,
сделаю я тебе любовное зелье. Только тебе придется за него заплатить. Не
думай, что я жадная. Просто обычай такой - за зелье приходится платить.
- Сколько?
- Я денег не люблю. Если у тебя есть какая-нибудь серебряная
побрякушка - потому что серебро бывает очень полезно при моем ремесле...
- У меня с собой сейчас серебряная заколка на платье...
Аманда отколола булавку и подала ее Сандре. Та разглядела ее, подойдя к
очагу, и заодно сняла котелок с огня.
- Подходит. - Она повернулась к Аманде - высокая и крепкая против
маленькой изящной дочери торговца - одна из тех женщин, что легко справлются
с любой работой.
- Жди. Как только будет готово, я сама тебе привезу. А сейчас беги,
пока отец тебя не хватился.
________________________
Недели две спустя Спаркс уехал в Эйлерт. Он попросил Кристиана
присмотреть за домом, потому что в последние дни прошел слух, будто в
окрестностях бродят каторжники, сбежавшие с серебряных рудников. А на
следующий день Сандра приплыла к его дому на лодке, чтобы порыбачить. Она и
раньше так делала, ничего странного в этом не было - в этой части озера
действительно был хороший клев.
Кристиан был чем-то занят в доме, Аманда готовила в летней кухне обед,
когда Сандра причалила к дощатым мосткам. Она с ходу подала Аманде небольшую
бутылку из зеленого стекла.
- На вкус - как вино. Наливай ему сама, а то не подействует.
Тут из дома вышел Кристиан, и Аманда едва успела спрятать бутылку.
Сандра и Кристиан обменялись обычными приветствиями - они были знакомы, как
и все в округе. Затем уселись обедать. Сандра спросила, как здесь дела, и ей
рассказали об отъезде Спаркса и слухах про каторжников.
- А как у тебя дела, Сандра? - спросил Кристиан.
Она пожала плечами, затем достала трубку и кисет.
- Мои дела не таковы, чтоб о них рассказывать... Пристойно было бы,
если б священник стал болтать о делах своих прихожан? А ко мне ведь приходят
по тем же причинам, что и к священнику. - Она с наслаждением затянулась.
- И что ты все время куришь? - сказал Кристиан.- Совсем тебе это не
идет.
- А меня, видишь ли, не заботит, что мне идет, а что нет. У меня голова
не так устроена. - Она встала. - Спасибо за обед. Пойду готовить снасти.
Изготовившись, она уплыла куда-то на лодке, а Кристиан с Амандой до
вечера занимались каждый своим делом и ужинать сели вдвоем. Стол стоял в
летней кухне, откуда хорошо были видны освещенное луной озеро и темный лес.
Накрыв на стол, Аманды вытащила заветную бутылку.
- Ты как-то говорил, что водки не любишь. Так я нашла бутылку вина
Кристиан не стал отказываться, но, когда она наполнила его кружку,
спросил:
- А ты?
Аманда похолодела. Сандра ни словом не обмолвилась, можно ли ей самой
пить зелье. Наконец она пробормотала:
- Разве что самую малость...
Выпив кружку, Кристиан посмотрел на озеро.
- Хорошо здесь, здорово красиво. И как хорошо сидеть так, только
вдвоем...
Аманда засмеялась.
- Мы не совсем вдвоем - Сандра где-то поблизости. Но она, наверное, до
утра не появится. Она всегда так, когда приезжает: или все время на озере,
или ставит лодку - и сутками в лесу.
- И как она не боится?
- А ты разве боишься?
- Во-первых, я - мужчина, а во-вторых, у нее и ружья-то нет.
- Вообще-то ружье у нее есть, - сказала Аманда, вспомнив карабин,
висевший на стене у Сандры, и тут же прикусила язык. Она не хотела
проговориться, что была там. - Но ты прав, Сандра часто ходит на охоту без
ружья. Она немного трнутая...
Вдвоем они прикончили ужин и бутылку с зельем. И на озеро больше не
смотрели, а только друг на друга. И в дом они ушли, взявшись за руки.
----------------
- Я раньше никогда не был с женщиной. Прости.
- И я раньше никогда не ббыла с мужчиной. Так что мы квиты.
И больше ничего не было слышно в доме, только перешептывание и смех.
------------------------
Сандра сидела в лодке, курила и следила за снастями.
------------------
Когда утром они проснулись, снаружи кто-то возился. Кристиан тут же
рванулся за ружьем, но приостановился.
- Это на кухне. Чужой бы в кухню не пошел.
- Если это отец, будет хуже, чем чужой, - Аманда быстро натягивала
платье.
Кристиан приоткрыл дверь, посмотрел.
- Там Сандра... у плиты.
Сандра управлялась со сковородкой и кофейником. Волосы у нее были
мокры, видимо, она успела искупаться. Заслышав шаги Аианды, она махнула ей
рукой.
- Привет. А я решила не есть даром ваш хлеб. Жарю рыбу, которую
наловила ночью.
- Я тебе помогу, - сказала Аманда, стараясь не смотреть ей в лицо.
Следы вчерашнего ужина были убраны со стола, исчезла и зеленая бутылка.
- Булавку вернуть? - тихо спросила Сандра.
- Нет.
Через несколько минут уже Аманда спросила:
- И что теперь будет дальше?
- Как - что? Он тебя любит?
- Да. Он так говорит.
- Ну, насколько я его знаю, теперь он на тебе женится.
- А что мне дальше делать?
Сандра пожала плечами.
- Откуда мне знать? Это уж тебе решать. Или ты думаешь, что все время
буду стоять у тебя над душой?.. И сахара для кофе у тебя нет. Хорошо, что я
с собой привезла.
За завтраком Аманда и Кристиан помалкивали, говорила одна Сандра, в
основном о рыбалке.
- Я никогда не ловлю рыбы больше, чем могу сьесть за один раз. Только
ближе к осени, когда надо вялить на зиму...
- Ты долго собираешься пробыть здесь?
- До завтрашнего утра. С рассветом уплыву.
Вечером Сандра сказала Аманде:
- Я буду ночевать на берегу. Ты знаешь, я не люблю летом спать под
крышей.
Для очистки совести Аманда поинтересовалась:
- А как же каторжники?
Сандра как-то странно посмотрела на нее, потом ответила:
- Думаю, они не появятся.
Аманда ушла в дом, а Кристиан остался на крыльце. Аманда разделась,
легла в постель и стала ждать. Но, когда Кристиан вошел в комнату и сел на
постель, она отодвинулась, прошептав:
- Ты что, с ума сошел?
- В чем дело? Ты меня больше не любишь?
- Там же Сандра!
- Она на берегу.
- А если она услышит?
- Ей до нас нет дела. У нее голова не так устроена. Она же тронутая...
---------------------
В середине зимы в дом Сандры постучал человек, который туда никогда
раньше не приходил. Ему было велено войти. Сандра сидела у очага и что-то
строгала ножом.
Войдя, Кристиан снял шапку, поздоровался и стал осматриваться.
- Ты ко мне оружием пришел любоваться? - осведомилась Сандра.
- Нет.
- Тогда садись и говори, в чем дело.
- Я не знаю, как объяснить... Извини, что я тебя беспокою, но я слышал,
что люди обращаются к тебе за советом. Ну... я не знаю, с чего начать.
- Твоя семейная жизнь не сложилась, - сказала Сандра.
Кристиан кивнул.
- Точно. Не жизнь, а сущий ад, Она меня со свету сживает. Ничего ей не
нравится, ничем ей не угодить... А как хорошо все была вначале.... С чего
все началось, не понимаю.
- Хочешь знать, с чего же все началось? - Сандра отложила нож. -
Примерно полгода назад на этом самом месте сидела твоя жена и плакалась, что
ты ее не любишь, и просила о помощи.
- Так это ты навела на меня чары?
- Я.
- Значит, ты можешь их снять!
Сандра покачала головой.
- Этого не нужно делать. Те чары были очень короткие, всего на один
день. Помнишь тот день, когда я была у вас на озере? А дальше ты уж ввязался
во все сам. Так что воля твоя свободна, ты можешь делать все. что захочешь.
- Но я не могу ее обидеть!
- Ты хочешь, чтоб она сама тебя оставила?
- Послушай, как ты все время угадываешь?
- А как ты попадаешь медведю в глаз? Короче, тебе нужно оворотное
зелье?
- Да.
- Это можно.
- Послушай, как ты можешь помогать ей, потом мне и спокойно об
признаваться?
- А что я должна делать? Я не имею права никому отказывать в помощи,
как врач не может отказаться лечить больного, аптекарь - продавать
лекарства, тем более, что вы приходите ко мне с одной и той же просьбой.
- Совсем наоборот.
- Для меня - одной и той же.. Ладно, есть у меня... - она достала с
полки небольшую бутылку зеленого стекла. - Только тебе придется за нее
заплатить. Не думай, что я жадная, просто обычай такой - за зеле должно быть
заплачено. Поскоьку оно отворотное, а не приворотное, плата потом, а не
вперед. Денег я не люблю, придумаешь что-нибудь. Наливать будедшь сам, иначе
не подействует...
----------------------
- Самое смешное, - сказала Сандра, - что я давала им обычное вино,
даже, кажется, из одной бочки.
- Так как же...
- Видишь ли, я уверена, что один человек может всегда внушит другому
свои желания и навязать свою волю. Но люди не верят в собственные силы. Им
нужно на что-то опереться. Вот мое зелье и было такой подпоркой для веры.
Крме того, Аманда все равно бросила бы Кристиана, но он был бы обижен на всю
жизнь. А так он был доволен, считая, что сам этого добился.
- А она его бросила?
- Конечно.
- А как же ее безумная любовь?
- Не было никакой безумной любви. Она не знала покоя, пока не могла его
заполучить, а как только он стал ее мужем, потеряла к нему всякий интерес. А
Кристиан показал себя таким простаком, что ему надо было поучиться жизни и
набраться опыта.
- Что же было дальше?
- Аманда уехала в Эйлерт, поступила на сцену и добилась успеха. У нее
были наряды, побрякушки, развлечения, богатые поклонники - все то, чего не
мог дать ей бедный Кристиан.
- А сам Кристиан?
Сандра вновь усмехнулась и выпустила клуб дыма.
- Кристиан? Кристиан женился на мне, и мы прожили вместе пятьдесят лет.
НАТАЛЬЯ РЕЗАНОВА
ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ
"... выплыли острогрудые челны, украшенные головами барсов - зверей
Аллат. Бока других были расписаны изображениями глаз - символом Великой.
Длинные весла равномерно погружались в свинцовые воды реки и взметались
вверх, разбрасывая веера брызг.
Но атаманша не смотрела ни на них, ни на живописные берега. Она сидела
на корме переднего челна с серебряным кубком в руке. Кубок был захвачен в
недавнем набеге, равно как и невольник, свернувшийся у ног Алтынчач. Каждый
раз, когда атаманша прикладывалась к кубку с хмельным медом, ее взгляд падал
на стройную фигуру белокурого юноши-склавина, и суровое лицо атаманши
теплело. Должно быть, пленник был сыном одной из склавинских княгинь - его
руки не были испорчены черной работой, а лицо не знало опаляющего загара.
Впрочем, возможно, его бледность была следствием пережитого после пленения.
Однако он понимал, что в кругу грубых воительниц Алтынчач была его
единственной защитой, и он, подливая в кубок мед из чеканного кувшина,
крепче прижимался к ее ногам.
Отшвырнув кубок, Алтынчач вздернула пленника за ворот рубахи, притянула
к себе и впилась поцелуем в пухлые губы княжича, чувствуя, как дрожит он
всем телом в ее объятиях - то ли о страха, то ли от возбуждения.
Поцелуй прервал резкий хохот. Рыжеволосая Малка, первая над гребцами,
пробежав от носа до кормы по поднятым веслам, спрыгнула на дощатый пол
ладьи. Алтынчач уже слышала этот смех - нынче ночью, когда решила не
отдавать пленника на круг, и оставить его себе.
-Что, сладко лизаться с мальчишкой, Алтын? - нагло спросила Малка. - Ты
провозилась с ним целую ночь, и наутро сама стала слабой, как мужик!
Алтынчач ожгла дерзкую яростным взглядом, но Малку не так-то легко было
смутить. Более того. До Алтынчач донеслись смешки и осуждающее: "Она
променяла нас на мужика!"
Это был опасный миг. Лихие воительницы, одинаково владевшие саблей и
веслом, наводившие ужас и на окрестные селения, и на торговые караваны, как
хищные птицы расклевали бы любую, кто выказала бы малейший признак слабости.
Алтынчач поднялась на ноги. Желваки играли на ее обветренных щеках.
Глаза воительниц пристально смотрели на нее.
- О великая река Итиль-Ра! - отчетливо проговорила она.- Ты баюкаешь
наши ладьи на своей широкой груди, как нежная мать! Ты кормишь нас сочной
рыбой, достойной стола ханш и княгинь! Много лет ты берегла нас, насылая
попутные ветер, а главное - твои воды приносили нам добычу! Сама же ты не
видала никаких подарков от воительниц Танаиса. Так прими же дорогой подарок,
Итиль!
Мощным взмахом она подняла пленника и швырнула его за борт. Мгновение -
и воды сомкнулись над его головой.
Смех замер в горле Малки. Теперь смеялась Алтынчач - гордо,
торжествующе.
- Что приуныли, отродье демониц! Гряньте- ка песню, да повеселее! А ты,
Малка, пляши!"
------
- И это, по-твоему, сценарий? - в голосе продюсера звучал металл. -
Совершенно не учитываешь требований момента!
- Но вы же сами говорили - патриотизм, корни, возвращение к истокам...
и все такое...
- Был такой разговор. Ну и что? Да, патриотизм нынче в моде. Но надо
иногда и мозги включать, а не только за модой гоняться. Во-первых, корни
корнями, а денег на костюмные боевики сейчас нету. "Насчастного шахзаде" в
прошлом сезоне вытянули, потому что Атлантида вложилась, а нынче иностранных
инвесторов нету. Во-вторых... пару лет назад все было бы в порядке. Честно
говоря, твой сценарий отвечает глубинным чаяниям народа. У нас кто мужика
утопила, та и молодчина. Но теперь, видишь ли, требуют соблюдать
политкорректность. Представляешь, какой вой подымут маскулинисты?
Оскорбление мужского достоинства, и прочая фигня... А уж если пришьют еще
антисклавинизм и разжигание межнациональной розни... конечно, у нас за это
еще никого не сажали... но хрена с два увидим мы кредиты. Стало быть,
допустить такого мы не можем.
Продюсер затянулась крепкой гаванской сигарой "Йеманжа" и тряхнула
светлой головой.
- И вообще, что это за мужское жеманство! "Веера брызг!" И что значит
"задняя скамья", "дно ладьи"? Термины есть!
- Но кто смотрит, все равно не понимает...
- Без тебя знаю, что основной зритель - это домашние мужья. И те, у
кого деньги, тоже это секут. Поэтому кредиты нынче дают только под
одеколонные оперы. Вот в этом направлении и работай.
- Хорошо, Настасья бат-Марьям... Понял, Настасья бат-Марьям...До
свидания, Настасья бат-Марьям...
Она не ответила, тыкая пальцем в кнопки телефона.
Алей поспешно вышел, чтобы скрыть злые слезы. Попробовала бы она с
женщиной поговорить в подобном тоне! А нас они за людей не считают. Хорошо
хоть, не выгнала совсем, слава Аллат...
Погода стояла мерзкая - впрочем, ему любая погода показалась бы сейчас
мерзкой. А ловить такси - себе дороже. Аванс накрылся, надо экономить. И
домой не хотелось. Папа опять начнет зудеть: " Нечего было выпендриваться,
выше головы не прыгнешь, все ровесники давно за женами..." Но Алей прежде
удавился бы, чем предпочел участь домашнего мужа творчеству.
Миновав Арбайтен - старинную улицу, некогда населенную германскими
ремесленницами, бежавшими в Москов от митраистских преследований, он свернул
в переулок, где давно облюбовал тихое кафе. Здесь собирались в основном
мужчины, и можно было не опасаться приставаний разгулявшихя хамок.
Как большинство мужчин, пить Алей не умел, но сердцебиение не
унималось, и, чтобы успокоиться, вместо обычной кахвы он спросил рюмку
водки. Бармен посмотрел на него с неодобрением, но заказ исполнил. На
бутылке, из которой он наливал водку, красовалась наклейка "Склавинская", и
успокоиться не получилось. Хамка-начальница явилась перед Алеем как живая.
Антисклавинизма она не допустит, как же! Еще бы - сама-то кто? Мало того,
что склавины споили всю страну, они теперь везде. В их руках банки, газеты,
телевидение... Обнаглели настолько, что даже и не скрываются, не
притворяются правоверными аллатистками, а молятся своей проклятой Мокоши, и
не меняют имен, как было еще недавно.
-С-сакалиба! - прошипел Алей и инстинктивно оглянулся - не услышал ли
кто. До чего дошел - уже боится склавинов сакалибами называть. Он ненавидел
себя за этот страх. Но еще сильнее он ненавидел маскулинистов, этих
истеричных крикунов, вечно вопящих о мужских правах, не понимая. что являют
собой всеобщее посмешище - жалкую пародию на женщин. Ибо мужчины в массе
своей консервативны и не желают никаких перемен. Более того- они их боятся.
А что делать? Этот мир устроен бабами, ради баб и их удобства.
Алей выцедил рюмку. Скривился. По телу разлилось приятное тепло. И
терзавшие мгновение назад мысли перестали раздражать. Пожалуй, в них можно
даже найти тему для заказанного сценария. Вот про это все он и напишет.
Одеколонные оперы вам подавай? Будет вам опера. Вот и название
подходящее - "Женщины тоже плачут"...
Нава (Наталья Резанова)
СНЕГУРОЧКА
Либретто оперы ( музыка Н. Римского-Корсакова по мотивам пьесы А.
Островского)
Действующие лица: Снегурочка - бизнес-герл Бобыль, Бобылиха - ее
приемные родители, учителя на пенсии Лель - поп-певец Купава - фотомодель
Мизгирь - олигарх Берендей - генеральный прокурор Весна - биологическая мать
Снегурочки,змигрантка
Жители Берендеевки, судебные пристава
Картина первая. Адвокатская контора. Прибывшая из южных краев на
самолете Весна исполняет арию о том, что перед эмиграцией она, брошенная
мужем, вынуждена была отдать свою дочь Снегурочку Мороз в детский дом.
Теперь она, вдова богатого промышленника, хочет разыскать дочь
...Закладка в соц.сетях
