Жанр: Фантастика
Царица проклятых Хроники вампиров 3.
...взятые! Это лучше,
чем самый лучший секс в мире! Да что там! В этом ощущении сливаются воедино все
радости мира!
И все же с Бандой клыкастых ей жилось гораздо легче. Они-то ее прекрасно поняли,
когда она заявила, что устала от потрепанных старых мужиков и что ей хочется теперь
чего-нибудь молоденького и нежненького. Никаких проблем. Послушайте, ей нужен
какой-нибудь славный парнишка сбежавший из дома, сказал Киллер. Достаточно просто
закрыть глаза и загадать желание. И вот, пожалуйста, они нашли его, паренька по имени
Паркер, - он голосовал на шоссе, в пяти милях от какого-то городка в Северном Миссури.
Хорошенький двенадцатилетний мальчик с длинными лохматыми черными волосами, очень
высокий для своего возраста, с уже пробивающейся на подбородке растительностью, изо
всех сил старающийся сойти за шестнадцатилетнего. Он взгромоздился на ее мотоцикл, и
они отвезли его в лес. Там Беби Дженкс легла с малышом, приласкала его, и... с Паркером
было покончено.
Это было восхитительно, можно сказать, сочно. Однако она так и не смогла решить,
лучше ли это, чем когда имеешь дело с мерзкими старыми мужиками. С ними все
происходит как-то живее. Добрая старая кровь, как говорил Дэвис.
Дэвис был черным Мертвецом, и, по мнению Беби Дженкс, чертовски симпатичным
черным Мертвецом. Кожа у него отсвечивала золотом - у белых Мертвецов кожа выглядит
так, словно они постоянно торчат под флуоресцентной лампой. А еще у Дэвиса были
потрясающей красоты ресницы - невероятно длинные и густые, и к тому же он нацеплял на
себя все золото, какое только попадалось ему под руку. Он снимал со своих жертв золотые
кольца, часы, цепочки и всякие другие побрякушки.
Дэвис любил танцевать. Они все любили танцевать. Но Дэвис мог перетанцевать
любого из них. Танцы они устраивали на кладбищах, приходили туда, как правило, часа в
три ночи - к тому времени все успевали насытиться, похоронить покойников и переделать
еще кучу разных дел. Водрузив на могильную плиту магнитолу, они врубали на полную
катушку звук и слушали Вампира Лестата. Лучше всего было танцевать под песню "Великий
шабаш". Как же это здорово, ребята, крутиться, извиваться, взлетать высоко в воздух или
просто наблюдать за тем, как двигается Дэвис, как двигается Киллер, как кружится Расс,
пока не падает на землю. Да, это танцы настоящих Мертвецов!
И если кровососы из больших городов не в состоянии это понять, то они все просто
психи.
Господи, как хочется рассказать Дэвису про сон, который преследует ее с
Ган-Баррел-Сити. В первый раз он приснился ей, когда она сидела и ждала в трейлере
матери, - и она просто обалдела. Он был слишком явственным, чтобы быть сном, - эти две
женщины с рыжими волосами и тело с почерневшей и вроде бы даже потрескавшейся кожей.
Что же, черт побери, там лежало на тарелках? Ну да, на одной - сердце, и на другой - мозг.
Господи! Все эти люди, стоявшие на коленях вокруг тела и тарелок... Просто ужас какой-то!
И с тех пор он снится ей снова и снова. Черт, она видит его каждый раз. Стоит ей только
закрыть глаза, и он возвращается снова, перед тем как она собирается вылезти из укрытия, в
котором пряталась от дневного света.
Киллер и Дэвис поняли бы. Они наверняка догадались бы о том, что он означает. Они
хотели научить ее всему.
Когда по дороге на юг Банда клыкастых впервые оказалась в Сент-Луисе, они свернули
с бульвара на одну из широких темных улиц с железными воротами. "Частное владение" -
так это называется в Сент-Луисе. Ей сказали, что это Центральный Вест-Энд. Беби Дженкс
очень понравились большие деревья - на юге Техаса больших деревьев мало. Впрочем, а
чего на юге Техаса много? Здесь же деревья такие огромные, что ветки их наверху
сплетаются и получается нечто вроде крыши. На всех улицах под ногами шуршат листья, и в
больших домах под остроконечными крышами светятся огни. Дом общины был кирпичным
и украшен... арками в мавританском стиле - так, кажется, сказал Киллер.
- Не подходите близко, - сказал Дэвис.
А Киллер только рассмеялся. Киллер не боялся Мертвецов из большого города. Он
старый - его создали шестьдесят лет назад. Он знал все.
- А вот тебя, Беби Дженкс, они постараются обидеть, - сказал он, отводя "Харлей"
чуть дальше по улице. Лицо его было длинным и узким, выражение маленьких глаз -
задумчивым, а в ухе сверкала золотая серьга. - Понимаешь, это очень старая община, она
появилась в Сент-Луисе еще в самом начале века.
- А с какой это радости они станут нас обижать? - спросила Беби Дженкс.
Ее действительно очень интересовал этот дом. И чем занимаются те Мертвецы,
которые живут в домах. Какая у них мебель? А самое главное, кто же, ради всего святого,
оплачивает их счета?
В одной из выходящих окнами на улицу комнат ей удалось разглядеть за занавесками
люстру. Огромную шикарную люстру. Ну, ребята, вот это жизнь!
- Да, все это у них есть, - сказал Дэвис, читая ее мысли. - Будь уверена, соседи
считают их самыми обыкновенными людьми. Посмотри на ту машину на аллее - знаешь, что
это? Это "Бугатти", детка. А рядом - "Мерседес-Бенц".
А чем, интересно, хуже розовый "Кадиллак"? Ей хочется иметь именно такой -
огромную машину с газовым двигателем и с откидным верхом, из которой на прямой трассе
можно выжимать до ста двадцати. Именно из-за этого чертова "Кадиллака" начались все ее
беды, из-за него она оказалась в Детройте. Но если ты Мертвец, это еще не значит, что ты
должен гонять только на "Харлее" и спать в грязи.
- Зато мы свободны, дорогуша, - сказал Дэвис, опять прочитавший ее мысли. - Разве
ты не понимаешь? Жизнь в большом городе тащит за собой много всякой ерунды. Объясни
ей, Киллер. Меня в такой дом ни за что не заманишь! Вот еще, стану я спать в ящике под
полом!
Он расхохотался. И Киллер расхохотался. Она хохотала вместе с ними. И все-таки ей
было очень любопытно: как у них там, в этом чертовом доме? Они, наверное, смотрят всякие
ночные шоу и вампирские фильмы? Дэвис буквально по земле катался.
- Понимаешь, Беби Дженкс, - стал объяснять Киллер, - они считают всех нас
придурками и хотят, чтобы все было у них под контролем. А мы, по их мнению, не имеем
права называться Мертвецами. Они, например, устраивают большую церемонию в честь
создания каждого нового вампира. Это у них так называется.
- Церемония вроде свадебной?
- Не совсем, - сказал Киллер, и они с Дэвисом снова захохотали. - Больше похоже на
похороны.
Что-то они уж очень разошлись. Мертвецы в доме наверняка их услышат. Но Киллер не
боялся, а стало быть, и Беби Дженкс бояться нечего. А куда это подевались Расс и Тим? На
охоту, что ли, ушли?
- Дело в том, Беби Дженкс, - продолжал объяснять Киллер, - что у них существуют все
эти правила, и они им следуют. Ты разве не знаешь? Они ведь повсюду твердят что
собираются прикончить Вампира Лестата в ночь концерта. А при этом, представь себе,
читают его книгу как Библию. Они пользуются его словечками - Темный Дар, Обряд Тьмы,
ну и все такое, - и знаешь, я в жизни не видел ничего более тупого, но они собираются
спалить этого парня на костре, а потом использовать его книгу, словно это книги Эмили
Пост или Мисс Мэннерз...
- Да им никогда не справиться с Лестатом, - хмыкнул Дэвис. - Ни за что в жизни.
Любому идиоту ясно, что убить Вампира Лестата невозможно. Пытались уже некоторые, да
не вышло. Он же бессмертен - какие могут быть сомнения?
- Они, черт бы их побрал, едут туда же, куда и мы, - сказал Киллер, - и цель у них та
же - присоединиться к /гарню, если он сам того захочет.
Беби Дженкс ничего не поняла. Она и понятия не имела, кто такие Эмили Пост и Мисс
Мэннерз. И разве не предполагается, что мы все бессмертны? И с какой это радости Вампиру
Лестату вдруг захочется иметь дело с Бандой клыкастых? Да Бог с вами! Он же рок-звезда. У
него, наверное, даже собственный лимузин имеется. А уж выглядит он... Живой он там или
Мертвый, но такого красавчика еще поискать! Да за одни только его светлые волосы умереть
можно, а улыбнется - хочется по полу кататься и подставить ему для укуса свою чертову
шею!
Она пробовала читать книгу Вампира Лестата - там он описывает всю историю
Мертвецов начиная с самых древних времен, ну и все такое, - но там было столько
непонятных слов, что она тут же начинала клевать носом и засыпала
Киллер и Дэвис говорили, что теперь, стоит ей только захотеть, и она увидит, как
хорошо будет читать. У каждого из них было по книге Вампира Лестата, и они повсюду
таскали их с собой - эту, да еще и ту, первую, название которой она никак не могла
запомнить, - не то "Беседы с вампиром", не то "Разговор с вампиром", не то "Навстречу
вампиру", не то как-то еще в том же духе. Дэвис иногда вслух читал из нее куски, но Беби
Дженкс никак не могла врубиться - ерунда какая-то. Тот Мертвец, Луи или как его там, был
создан еще в Новом Орлеане, и в книге полно было всякой белиберды про банановые листья,
железные перила и испанский мох.
- Старые европейцы, Беби Дженкс, знают все и обо всем, - сказал Дэвис. - Им
известно, как все это началось, известно, что мы можем жить долго, очень долго, до тысячи
лет, и в конце концов превратиться в белый мрамор.
- Это просто потрясающе, Дэвис! - воскликнула Беби Дженкс. - Мало того, что я и
сейчас-то не могу зайти в какой-нибудь чертов ярко освещенный супермаркет, без того
чтобы на меня кто-нибудь да не уставился. Так еще и это. Кому захочется выглядеть как
белый мрамор?
- Беби Дженкс, ты больше не нуждаешься ни в каких супермаркетах, - спокойно -
ответил Дэвис. Но он прекрасно понял, о чем речь.
Да ну их, эти книги. Что ей действительно нравилось, так это музыка Вампира Лестата,
она до сих пор балдеет от его песен, особенно от одной - про Тех, Кого Следует Оберегать,
про царя и царицу Египта, - хотя, если честно, она совершенно не понимала, о чем там идет
речь. Спасибо, Киллер объяснил:
- Это предки всех вампиров, Беби Дженкс, Мать и Отец. Понимаешь, все мы связаны
одной кровью, и эта ниточка не прерывается, а исходит она от царя и царицы Древнего
Египта - это их называют Те, Кого Следует Оберегать. А их следует оберегать по той
простой причине, что если уничтожить их, то погибнем и все мы.
Его объяснение показалось Беби Дженкс полнейшей чушью.
- Лестат видел Мать и Отца, - сказал Дэвис. - Их прятали на каком-то греческом
острове, а он их там нашел и теперь точно знает, что все так и есть. Вот он и рассказывает
всем об этом в своих песнях - и в них все правда.
- А Мать и Отец не двигаются, не говорят и не пьют кровь, Беби Дженкс, - добавил
Киллер. Он казался до жути задумчивым, даже, можно сказать, печальным. - Они просто
сидят, уставившись прямо перед собой, - и так уже несколько тысяч лет. Никто не знает, что
им известно.
- А может, им вообще ничего не известно, - проворчала Беби Дженкс. - Слушай, а если
это один из видов бессмертия? И что ты имел в виду, сказав, что Мертвецы из большого
города готовы всех нас поубивать? Как же тогда они это сделают?
- Огонь и солнце могут сделать это всегда, Беби Дженкс, - ответил Киллер. Похоже, он
уже начинал терять терпение. - Я тебе говорил. И постарайся запомнить то, что я тебе сейчас
скажу: тебе никто не может запретить драться с Мертвецами из большого города Ты крутая.
Мертвецы из большого города боятся тебя не меньше, чем ты их. А потому бей любого
незнакомого Мертвеца, и дело с концом. Этому правилу следуют все Мертвецы.
Когда они ушли от дома общины, Киллер преподнес ей еще один потрясающий
сюрприз: рассказал о вампирских барах. Огромные дорогие заведения в Нью-Йорке,
Сан-Франциско и Новом Орлеане, где в задних комнатах встречаются Мертвецы, в то время
как в главном зале пьют и танцуют все эти чертовы глупенькие людишки. Пока ты
находишься там, тебя не может уничтожить ни один Мертвец, будь то городской бандит,
европеец или придурок вроде нас.
- Если за тобой будет гнаться кто-нибудь из городских Мертвецов, поучал ее Киллер, -
беги в один из таких баров.
- Мала я еще по барам шляться, - заявила Беби Дженкс.
Этим она их доконала. Киллер и Дэвис хохотали до колик в желудке. Они буквально с
мотоциклов попадали.
- Как только найдешь вампирский бар, Беби Дженкс, - сказал Киллер, - ты просто
посмотри на них Поганым взглядом и скажи: "Впустите меня".
Ну да, конечно ей уже приходилось смотреть на людей Поганым взглядом, и они
делали все, как ей хотелось. Срабатывало. Честно говоря, им еще нигде не попадались
вампирские бары. Они только слышали про них, а вот где они - не знали. Когда они уезжали
из Сент-Луиса, у нее была куча вопросов.
И вот теперь, когда она направлялась на север, в тот же самый город, ее единственным
желанием было отыскать этот чертов дом общины и заявиться туда: "Привет, Мертвецы из
большого города! А вот и я!" Если она и дальше будет оставаться в одиночестве, она просто
сойдет с ума.
Музыка в наушниках смолкла. Пленка закончилась. Она не в силах выносить тишину,
когда вокруг ревет ветер. Сон вернулся, и вновь она увидела близнецов, увидела, как
подходят солдаты. Господи! Если ей не удастся немедленно прекратить это, мерзкий сон
будет повторяться снова и снова, как запись на пленке.
Удерживая руль мотоцикла одной рукой, другой она полезла за пазуху, открыла
маленький плейер и перевернула кассету.
- Давай, парень, пой! - крикнула она. В шуме ветра она едва могла расслышать
собственный голос, и он показался ей слишком уж пронзительным и тонким.
Что можем знать мы о Тех, Кого Следует Оберегать?
Нас не спасут объяснения.
Да, эту песню она любила. Именно под нее она заснула в Ган-Барелл-Сити, когда ждала
с работы мать. Ей нравились не слова, а то, как он пел - ревел в микрофон не хуже самого
Брюса Спрингстина, да так, что сердце разрывалось.
Это был своего рода гимн. Музыка какая-то такая, ну, как у гимна, но в самом центре
этой музыки был Лестат, и он пел для нее, а барабанный ритм так просто до костей
пробирал.
- О'кей, парень, о'кей, ты единственный чертов Мертвец, который у меня остался. Так
пой же, Лестат, пой!
До Сент-Луиса осталось ехать каких-нибудь пять минут, и надо же, она опять
вспоминает мать, как странно все это было и как плохо.
Зачем она поехала домой, Беби Дженкс не сказала даже Киллеру с Дэвисом, хотя они,
конечно, и сами знали, они все понимали.
Беби Дженкс должна была сделать это, должна была разобраться с родителями, прежде
чем Банда клыкастых отправится на Запад. Даже сейчас она ни о чем не жалела. За
исключением разве что того странного момента, когда ее мать умирала там, на полу.
Все дело в том, что Беби Дженкс всегда ненавидела свою мать. Она считала ее полной
идиоткой, которая изо дня в день делает кресты из розовых раковин и кусков стекла, а потом
продает их по десять долларов на блошином рынке в Ган-Баррел-Сити. К тому же эти
крестики с маленькими скрученными Иисусиками посередине, сварганенными из крохотных
красных и синих бусинок и прочей дряни, были жутко уродливыми, ну, в общем, полное
барахло.
Но Беби Дженкс бесилась не только из-за этого - ее выводило из себя абсолютно все,
что делала мать. Мало того, что она таскалась в церковь, так еще и разговаривала со всеми
этаким сладеньким голоском, мирилась с пьянством мужа и в жизни своей ни о ком плохого
слова не сказала.
Беби Дженкс всякими там словечками не проймешь. Лежа на своей койке в трейлере,
она не раз гадала, есть ли вообще на свете что-то такое, что способно взбесить эту женщину.
Когда же она все-таки взорвется, как кусок динамита? Или она просто слишком тупая? Уже
несколько лет мать не смотрит Беби Дженкс в глаза. Когда Беби Дженкс было двенадцать,
она пришла и сказала: "Тебе ведь известно, что я уже сделала это, да? Надеюсь, ты не
думаешь, что я все еще девственница". Мать побледнела и отвернулась, уставясь в
пространство своими большими, пустыми, без всякого выражения глазами, а потом снова
принялась за работу, тихо напевая, - она всегда так пела, когда делала эти проклятые кресты
из ракушек.
Однажды какой-то деятель из большого города сказал матери, что она создает
настоящие произведения народного искусства.
"Да как ты не понимаешь, они же просто издеваются над тобой! - сказала ей тогда Беби
Дженкс. - Разве сами они купили хоть одну твою уродскую поделку? Хочешь я скажу тебе,
на что они больше похожи? На такие огромные сережки из лавки, торгующей дешевыми
шмотками, - вот на что!"
Так она даже спорить не стала. Просто подставила другую щеку: "Ты будешь ужинать,
милая?"
Это все равно как открыть и закрыть ящик, определила для себя Беби Дженкс. Так что
она выехала из Далласа рано, меньше чем через час добралась до озера Седар-Крик и
наконец увидела знакомый указатель, обозначающий границу милого, маленького, старого
родного города:
"ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГАН-БАРРЕЛ-СИТИ.
МЫ СТРЕЛЯЕМ ВМЕСТЕ С ВАМИ".
Добравшись до дома, она спрятала "Харлей" позади трейлера. Дома никого не было, и
она прилегла вздремнуть. В наушниках звучал голос Лестата, а рядом лежал наготове
паровой утюг. Как только мать войдет, она ее - трам-тарарам, прощайте, мадам, - утюгом и
прикончит
И тут ей привиделся этот сон. Но ведь когда он начался, она еще не спала! Голос
Лестата словно затих, а сон овладел ею и...
Она оказалась в каком-то ярком, солнечном месте. Это была поляна на склоне горы. И
там же оказались эти самые близнецы: красивые женщины с мягкими вьющимися рыжими
волосами, сложив руки, стояли на коленях, как ангелы в церкви. Их окружало множество
людей - в длинных одеждах, как в Библии. А еще была музыка - медленный ритм барабанов,
от которого мурашки по коже бегали, и звуки рога. Все это выглядело очень мрачно. Но
самое ужасное - это мертвое тело на каменной плите, обгорелое тело женщины. Впечатление
было такое, как будто ее там и поджарили! А на тарелках были разложены жирное блестящее
сердце и мозги. Да-да, именно так - сердце и мозги.
Беби Дженкс в ужасе проснулась. К черту! На пороге стояла ее мать. Беби Дженкс
вскочила и принялась колошматить ее паровым утюгом; она остановилась, лишь когда мать
перестала двигаться. Голову ей она таки проломила. Мать должна была уже помереть, но все
никак не умирала, а потом произошло нечто из ряда вон выходящее.
Мать, едва живая, лежала на полу, уставясь перед собой, - точно так же будет потом
лежать и папаша. А Беби Дженкс, облокотившись, сидела в кресле, перекинув джинсовую
ногу через подлокотник и крутя в пальцах косичку... Она ждала и вспоминала о близнецах из
сна, о мертвом теле и о том, что лежало на тарелках, - к чему бы все это? Но прежде всего
она ждала. "Ну же, умирай поскорее, тупица! Умирай! Я не собираюсь бить тебя снова!"
Даже сейчас Беби Дженкс так до конца и не понимала, что случилось. Как будто бы
мысли ее матери вдруг стали другими - расширились, разрослись. Может, она летала под
потолком, примерно как Беби Дженкс, когда чуть не умерла, а Киллер ее спас. Но в любом
случае мысли эти были удивительные. На редкость удивительные. Словно бы ее мать все
знала! О том, что плохо и что хорошо, как важно любить, по-настоящему любить, и о том,
что это нечто намного большее, чем все эти правила типа "не пей", "не кури", "молись
Иисусу". Это тебе не проповедь. Это что-то невероятно огромное.
Лежа вот так, ее мать думала, что недостаток любви в ее дочери, Беби Дженкс, был
столь же ужасен, как те плохие гены, которые превратили ее в слепую калеку. Но это не
имеет значения. Все будет в порядке. Беби Дженкс выберется из всего того, что сейчас
происходит, как чуть было не выбралась как раз перед тем, как попасть в лапы этого
Киллера. И будет понимать все намного лучше. Что, черт побери, все это могло значить?
Что-нибудь вроде того, будто все вокруг - часть одного большого целого: ворсинки ковра,
листья за окном, капающая из крана вода, облака, несущиеся над озером Седар-Крик, голые
деревья... И что все вокруг вовсе не такое уродливое, как считала Беби Дженкс. Нет, все это
чересчур уж красиво, просто описать нельзя. И мать Беби Дженкс всегда это понимала! Ей
виделось все именно так! Мать Беби Дженкс все прощала Беби Дженкс: "Бедная Беби
Дженкс! Она не понимает! Не понимает прелести зеленой травы. Не понимает, как красиво
сияют морские раковины в свете лампы".
Потом мать Беби Дженкс умерла. Слава Богу! Хватит! Но Беби Дженкс плакала. Потом
она вынесла тело и закопала его позади трейлера, очень глубоко, осознавая при этом, как же
здорово быть одной из Мертвых и обладать такой силой, которая позволяет запросто
поднимать тяжелые, полные мокрой земли лопаты.
А потом вернулся домой отец. Вот уж с этим-то она повеселится! Она похоронила его
заживо. Она никогда не забудет выражение его физиономии, когда он вошел в дверь и
увидел в ее руках пожарный топорик.
- Да чтоб мне провалиться, если это не Лиззи Борден!
Что это еще за Лиззи Борден такая?
Она не забудет, как у него вдруг отвалилась челюсть, он замахнулся на нее кулаком; он
был так в себе уверен!
- Ах ты, мерзавка сопливая!
Она раскроила его чертов лоб пополам. И это был самый потрясающий момент - когда
она почувствовала, как разваливается череп.
- Падай, ублюдок!!!
А еще было так приятно лопату за лопатой швырять землю ему на морду и видеть, что
глаза его все еще открыты и он смотрит прямо на нее. Парализованный, не в силах
пошевелиться, он, наверное, воображал себя ребенком на ферме в Нью-Мексико или что-то в
этом роде. Какой-то детский лепет: "Сукин сын, у тебя всегда в мозгах было дерьмо. А
теперь я чувствую, как оно воняет!"
И все-таки какого черта она туда поехала? Почему не осталась с Бандой клыкастых?
Если бы она от них не откололась, то была бы сейчас с ними в Сан-Франциско, рядом с
Киллером и Дэвисом, и дожидалась бы возможности увидеть Лестата на сцене. Возможно,
им удалось бы отыскать вампирский бар или еще что-нибудь в том же духе. Конечно, в том
случае, если бы им вообще повезло туда добраться. Если бы не происходило что-то
действительно очень нехорошее.
А какого дьявола она теперь тащится назад? Может, ей следует двигаться на запад?
Ведь всего две ночи осталось.
Черт, может, повезет, и в ночь концерта она раздобудет номер в мотеле, чтобы
посмотреть его хотя бы по телевизору? Но прежде всего необходимо разыскать Мертвецов в
Сент-Луисе. Она не хочет и дальше оставаться в одиночестве.
Как же найти этот Центральный Вест-Энд? Где это?
Бульвар показался ей знакомым. Она рванула вперед, молясь, как бы за ней не погнался
какой-нибудь коп - из тех, что вечно суются не в свое дело. Она от него удерет, в этом и
сомнений быть не может, она уже не раз удирала, хотя всегда мечтала встретиться хоть с
одним таким проклятым сукиным сыном на пустынной улочке.
Если честно, то сейчас ей вовсе не хотелось оказаться выдворенной из Сент-Луиса.
Вот это уже что-то знакомое. Да это же и есть Центральный Вест-Энд, или как там его;
она свернула направо и поехала по старой улице с огромными густыми деревьями. Зеленая
трава и облака заставили ее вновь вспомнить о матери. Она даже всхлипнула.
Если бы только она не чувствовала себя такой чертовски одинокой! И тут она увидела
ворота - конечно же, это та самая улица. Киллер говорил ей, что Мертвецы никогда ничего
не забывают. Что ее мозг превратится в этакий маленький компьютер. Может, все так и есть.
Это те самые ворота - громадные металлические, настежь распахнутые ворота, увитые
темно-зеленым плющом. Похоже, они никогда не запирают свое "частное владение".
Она сбросила скорость до минимума, а потом и вовсе заглушила мотор. Слишком от
него много шума, особенно на этой темной аллее с ее шикарными особняками. А вдруг
какая-нибудь стерва возьмет да и вызовет полицию. Пришлось слезть с мотоцикла и вести
его вручную. У нее не такие длинные ноги, чтобы воспользоваться другим способом.
Ничего, все нормально. Ей нравилось ступать по толстому слою опавших листьев. Ей
нравилась эта тихая улица.
"Да, ребята, будь я вампиром из большого города, я бы тоже поселилась именно
здесь", - подумала она. Чуть позже она наконец увидела в дальнем конце улицы дом
общины, его кирпичные стены и белые арки в мавританском стиле. И сердце ее забилось так,
что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Спалили!
В первый момент она глазам своим не поверила. Но потом пригляделась и поняла, что
все так и есть: черные полосы на кирпичах, окна повылетали, ни единого целого стеклышка
не осталось. Господи Боже! Она сейчас просто с ума сойдет. Прикусив до крови губу, она
подвела мотоцикл поближе. Нет, вы только взгляните на это! Кто и какого дьявола все это
делает? По всей лужайке и даже на деревьях сверкают осколки стекол - они такие мелкие,
что люди, может быть, их и не видят. Выглядит все это как кошмарное рождественское
украшение. И пахнет горелым деревом. Просто все вокруг пропитано этой вонью.
Она готова была разрыдаться! Она готова была завизжать! Но вдруг до нее донесся
какой-то звук. Даже не настоящий звук, а то, к чему научил ее прислушиваться Киллер. Там,
внутри, Мертвец!
Она не могла поверить своему счастью. Надо идти в дом! И ей наплевать на то, что
может произойти. Ну да, там кто-то есть. Присутствие едва ощущалось. Громко шурша
опавшими листьями, она прошла еще несколько футов вперед. Света нет, но внутри кто-то
шевелится, и этот кто-то знает, что она идет. Беби Дженкс отчаянно хотела войти в дом, но
пока она стояла, дрожа от страха и слыша, как оглушительно ухает в груди сердце, на пороге
кто-то появился. Мертвец! Он смотрел прямо на нее.
Слава тебе, Господи! И не какая-нибудь старая развалина в костюме-тройке. Нет, это
молодой парень, и он был, наверное, всего на пару лет старше ее, когда с ним это сделали, а
уж выглядел он просто потрясающе. Во-первых, у него были серебряные волосы,
великолепные, коротко стриженные, вьющиеся седые волосы, - молодые люди с такими
волосами всегда смотрятся шикарно. Во-вторых, он высокий, футов шести, стройный и
очень элегантный. Кожа его была такой ослепительно белой, что казалась, будто она изо
льда. Темно-коричневый свитер с высоким воротником обтягивал широкую грудь, а уж
коричневого цвета ко
...Закладка в соц.сетях
