Жанр: Фантастика
Хроники Базила Хвостолома 1. Базил Хвостолом
..., как поворачиваются события, и не
имели никакого желания добавлять свои черепа в ожерелья багутских женщин.
Наконец возвратились долгожданные разведчики, и багуты взволновались.
Впереди лежала река, которую они перейдут нынче вечером и встанут лагерем
в Верхнем Гане.
Через час впереди показался ряд низких утесов, нарушающих гладкую
однообразность долины. Постепенно они подходили ближе и вскоре могли уже
рассмотреть реку, синевато-серый извив торопливой воды.
Трембоуд не слишком-то беспокоился насчет переправы, полагая, что вожди
батутов знают, что делают. В конце концов, они переправлялись через реку два
раза каждый год.
Но, к ужасу Трембоуда, переправа быстро превратилась в беспорядочную,
суматошную толкотню. Багуты старались друг друга опередить, мешали один
другому, а скотина вообще отправилась через реку сама по себе. Вереницу
навьюченных животных сбило с ног и чуть было не унесло потоком, и женщины
тут же устроили драку, выясняя, кто виноват.
Потом у фургона, который перевозил имущество семейства Паштука, прямо
посередине брода сломалось колесо. Движение было остановлено, пока мужчины
изо всех сил старались починить колесо и вытащить фургон из потока.
Наконец багуты с грехом пополам переправились;
Трембоуд и Бесита, несмотря на предупреждения, стали верхом пересекать
поток. Лошади их плыли резво и ровно. Правда, Беситу в какой-то момент чуть
было не отнесло в сторону, но лошадь вовремя взяла нужное направление, и
скоро они были на другом берегу, промокшие и дрожащие, но невредимые.
На берегу царил полный хаос, племя разбиралось со своими пожитками.
Десятки отвязавшихся лошадей перемешались с навьюченными животными и
обозом фургонов. Повсюду сновали багутские женщины, распутывая веревки и
отвязывая животных. Шум стоял оглушительный.
Трембоуд обернулся назад, к воде. Его люди пересекали поток, но вместо
четверых всадников он увидел только троих.
Когда они догнали его, он свирепо набросился на Раканца.
- Где Стрейк?
- Полагаю, подался на юг, - ответил Раканц.
- Проклятый предатель! Рок еще оторвет ему башку.
- Только если мы выживем. Судя по моему опыту игры в карты со Стрейком, я
могу сказать, что он из тех, кто рискует мудро.
- М-м-м. - Трембоуд был не в восторге. Впереди сотни миль перехода, это
минимум четыре дня без смены лошадей. Ему нужны были люди, коли он
собирается пережить этих багутов и доставить принцессу в целости и
сохранности.
Если он появится в Туммуз Оргмеине без принцессы или ее опозорят
кочевники, то страшно было подумать, что его ожидает. Рок отличался особой
жестокостью по отношению к тем, кто навлек на себя его гнев.
Трембоуд отогнал эти мысли и повернулся к Бесите; она уже раскрыла
водонепроницаемый вьюк, чтобы достать сухую одежду. Он вздохнул: по крайней
мере можно снять эти мокрые тряпки и согреться.
Вместе со своими людьми он забрался как можно дальше вверх по течению, в
пределах входа в каньон. Здесь и спешились; пока солдаты пытались, кто как
мог, обсушиться, Трембоуд с Беситой переоделись в сухое, спрятавшись за
камнями у самой воды.
Наконец Трембоуд вышел из-за камней; он уже слегка успокоился и с
нетерпением ждал, когда приготовят какую-нибудь еду. Он решил, что они
расположатся лагерем прямо здесь, на месте, и разведут свой собственный
костер.
Багуты еще долго будут разбираться между собой, а если учесть, как шли
дела с Паштуком, Трембоуду очень не хотелось опять просить еду у кочевников.
К тому же, имея за спиной отвесный склон каньона, а сбоку речку, они были
с двух сторон защищены от багутских юнцов, и если эта ночь будет такой же
бурной, как предыдущая, это им пригодится.
Может, ему следовало пойти и поговорить с Паштуком? Возможно, Паштук до
конца не понимал, что Року известно об их путешествии, и тот будет знать,
кого наказывать в том случае, если Трембоуд и его пленница не будут
доставлены живыми и невредимыми.
Внезапно эти мысли были прерваны громким шумом вверх по каньону, по
другую сторону от столпотворения лошадей, людей и фургонов.
Шум становился все громче, послышался топот копыт, и Трембоуд увидел, как
горстка всадников в сером талионском обмундировании несется мимо телег
багутов, рубя на своем пути все, что попадается под руку.
Трембоуд почувствовал на мгновенье, как у него холодеет сердце. Неужели
ведьма получила подкрепление и умудрилась его опередить? Как? Это казалось
невозможным. После сражения в лесу ее отряд был разбит вдребезги. Тем
временем багутские всадники пронеслись мимо, и пронзительный крик из глоток
десятков кочевников рассек воздух.
Бесита взобралась обратно в седло, чтобы получше видеть. Она рассмотрела
небольшой отряд всадников, направляющихся вверх по каньону и преследуемых
примерно пятью или шестью десятками молодых воинов-багутов.
Трембоуд последовал ее примеру. Он нервничал, озираясь по сторонам в
ожидании какого-нибудь подвоха.
Здесь явно поработала ведьма, он нюхом чуял ее присутствие.
- Что они делают? - спросила Бесита. Трембоуд ни в чем не был уверен.
- Они спешились, - произнес Раканц. - Там некое подобие укрепления, у
входа в один из тех каньонов.
Трембоуд вытащил подзорную трубу, но держать ее наведенной вдаль, сидя
верхом на лошади, напуганной всем этим хаосом, было неудобно. В конце концов
он спрыгнул на землю и взобрался на ближайшие скалы. Отсюда наблюдать было
легче.
Поперек входа в боковой каньон эти глупцы выстроили стену из камней.
Багуты пытались взять стену штурмом, группами по десять или двадцать
человек устремляясь вперед и взбираясь вверх, навстречу сплошному ряду
солдат со сверкающими клинками в руках. Трембоуд увидел, как семь багутских
храбрецов рухнули под аргонатской сталью.
Затем в поле зрения показались еще воины. Трембоуд отвел трубу в сторону.
Поток всадников двигался по каньону к месту завязавшейся схватки.
- Они что, идиоты? Все туда решили рвануть? - воскликнул он. - Да у них
не больше мозгов, чем у лошадей.
Пока Трембоуд беспомощно наблюдал, багуты подъехали ко входу в боковой
каньон, спешились и образовали огромную толпу, окружив стену. Затем они
скопом бросились на стену, с трудом взобрались наверх и оказались брюхом к
брюху с защитниками.
Трембоуд был в ужасе. По крайней мере дюжина багутов погибла в первой
атаке, и теперь он видел, как взвиваются и опускаются лезвия и кочевники
шатаются и падают.
- Нет, таких свиней еще поискать! - воскликнул он. - Вы только
посмотрите, как они торопятся на бойню.
История выглядела уж слишком глупой, чтобы быть правдой. Зачем солдатам
Аргоната принимать на себя весь отряд батутов? Почему багуты впустую тратят
свои жизни в этой сумасшедшей атаке?
У Трембоуда побежали мурашки по коже. Ведьма была где-то там, и это было
частью ее жуткого замысла. Волосы у него встали дыбом. Он ощущал ее
присутствие, как туман, висящий вокруг него.
Он осмотрел окрестности. Лошади сбились в кучу в тупом смятении,
загнанные к самому берегу реки. Плотная масса фургонов скопилась в центре
вместе с десятками женщин, перегонявших лошадей, быков и длинные шеренги
рабов, в основном злополучных теитольских селян. Бичи с треском хлестали
направо и налево, покуда багутские женщины с их грубыми голосами вносили в
этот хаос хоть какой-то порядок.
Колдунья определенно что-то замышляла. Трембоуд снова посмотрел в сторону
сражающихся. Битва достигла, своего рода кульминации, драка уже шла на самой
куче камней.
А затем он услышал вопли, причем один голос из хора принадлежал ему. Это
окончательно лишило Трембоуда равновесия и в переносном, и в прямом смысле -
он по уши погрузился в воду.
Трембоуд волчком развернулся.
- Какого... - И почувствовал, как слова замирают на языке.
Громадные монстры поднимались из реки и выходили на берег. Боевые драконы
с жуткими длинными мечами, поблескивающими в их лапах. Он почувствовал, как
округлились его глаза.
Драконы вышли на берег прямо посреди повозок со скарбом кочевников. Крики
женщин слились с новым звуком, это поднимались и падали огромные мечи.
Трембоуд в ужасе наблюдал, как какой-то из исполинских зверей содрал
крышу с одного из фургонов и она закружилась в воздухе, пока дракон
пробивался через толпу багутов. Мгновенно у Трембоуда созрело решение.
- Назад! Всем немедленно переправляться на восточный берег!
Ловушка! Гнусная ловушка!
Очевидное объяснение промелькнуло у него в голове. Сражение в лесу было
уловкой. А теперь ведьма устроила им настоящую ловушку. Не удивительно, что
так легко удалось подойти к ним с фланга и разгромить отряд. Все это было
частью тщательно продуманного плана.
Трембоуд заскрежетал зубами и погнал свою лошадь обратно в реку. Нет уж,
ничего у нее не выйдет, лопни ее глаза!
Если только за всем этим не скрывается еще одна хитрость, о которой он не
подумал. С внезапным ужасом в сердце он стал вглядываться вперед, но на
другом берегу ничего нельзя было разглядеть.
Вдруг где-то там прячется талионская кавалерия? Что если ведьма
рассчитала каждое его движение и теперь спокойно поджидала на той стороне?
Трембоуд приостановился, раздираемый сомнениями.
Именем черных богов, опасность была везде. Трембоуд чувствовал, как еще
чуть-чуть - и голова его лопнет от напряжения. Он с трудом пытался с собой
совладать.
Драконы подбирались все ближе - нельзя было терять ни минуты! Он
заторопился, хватаясь за поводья лошади Беситы и волоча ее за собой. Вода
была такой же холодной, как и при первой их переправе, только теперь
приходилось плыть в темноте.
Лошадь его неуверенно ступала по дну. Он раздраженно ее понукал; внезапно
она поднялась на дыбы, а затем поскользнулась и рухнула в воду.
Трембоуд, сыпля проклятиями, пошел ко дну, перевернулся несколько раз, и
тут ужасная вспышка света осветила воду вокруг него, как будто это
происходило при свете дня. Он четко увидел илистое дно, какую-то рыбу
поодаль, крабов и камни, выступающие из тины.
И когда он выплыл, чтобы глотнуть воздуха, все и вся вокруг него было
поражено слепотой.
Глава 38
Схватка была отчаянная. Двадцать пять солдат, несколько мальчишек и одна
женщина противостояли сотням багутских воинов. Единственной их защитой
служила грубая стена из камней, которую они сложили утром.
Но багуты оказались без предводителей и бросились на штурм, вооруженные
одними лишь кривыми саблями. Для сражений верхом такие сабли подходили
отлично, но только не для пешей атаки.
С первым штурмом было довольно легко управиться. Солдаты Марнери
построились в две шеренги, впереди - мечи, сзади - копья. По обеим сторонам
сгруппировались талионские кавалеристы и драконопасы. Кесептон, Уилд,
субадар Йортч и Дьюкс выстроились позади этого ряда, готовые броситься
вперед, чтобы заткнуть любую прореху, если возникнет необходимость.
Кесептон и Уилд вытащили свои короткие клинки, Дьюкс тоже; у Йортча в
руках была кавалерийская сабля, оружие не совсем надежное при тесной
схватке.
За стеной, у небольшого костра, ведьма, низко опустив голову, занималась
своим колдовским делом; лицо ее было напряженно-сосредоточенным. На ее
коленях лежала выпотрошенная крыса, ибо магия врагов пускала корни лишь там,
где была смерть. В одной руке она держала крошечный кисет, туго набитый
чужеродным веществом Твари Пустоты, взятым из жуткого колодца безжизненного
Дуггута. В другой она сконцентрировала дух умершей крысы. На губах ее была
кровь, потому что вкус крови также был важен в этом колдовстве.
При помощи всех этих вещей она сплела заклинание, жестокое заклинание,
которое могло принести гибель всем окружающим. Лессис была хорошо знакома с
тайными знаниями Повелителей, возможно даже, она знала их лучше, чем любая
другая верховная ведьма своего времени, но в данном случае этих знаний ей
было мало. Например, она не знала, насколько сильными будут последствия
колдовства.
Колдовство могло просто послужить ее целям, но с равной вероятностью оно
способно было выжечь половину долины Ган шаровой молнией, которая
прокатилась бы дальше по всему свету. К сожалению, ей ничего другого не
оставалось, кроме как испытать колдовство на деле.
Солдаты Марнери отразили первый набег багутов, выставив перед собой щиты;
кривые сабли кочевников молотили впустую, а затем были отбиты при помощи
коротких аргонатских мечей.
Семь багутов рухнули в считанные мгновения, стрелы из арбалетов
драконопасов пригвоздили еще двоих, и остальные, примерно пятьдесят
нападавших, отступили в панике, напуганные потерями.
На расстоянии около пятидесяти шагов они перегруппировались. Драконопасы
перестали стрелять, не желая тратить впустую стрелы. Багуты возобновили
хриплые боевые выкрики и песнопения. Несколько человек поскакали назад,
предупредить товарищей и просить подкрепления. Другие достали луки и начали
стрелять по каньону.
Скрючившись за стеной, Релкин смотрел, как Лессис трудится у костра. Он
всем телом чувствовал неистовство магической силы. Волосы у него на загривке
поднялись дыбом; там, где сидела Лессис, находился источник некой
сверхъестественной энергии, нечто безбрежное и ужасное, нечестивое и
жестокое, и мощь его нарастала.
Проглотив слюну, Релкин перевел взгляд на шеренгу солдат. Они буквально
рвались в бой: глаза горели огнем, мечи подрагивали в нетерпеливых руках. В
первом столкновении они отделались лишь царапинами, и теперь не могли
дождаться, когда враг нападет опять.
Сержант Дьюкс на шаг отступил от стены и завел боевую песню.
- Аргонат! - взревел он.
- Не дрогнет! - кричали ему в ответ.
- Аргонат!
- Не сдастся!
- Аргонат!
- Победит!
- Аргонат!
И вновь стрелы засвистели над головами и рикошетом отскочили от скал в
дальнем конце маленького каньона.
Багуты сражались так же, как воины Теитола, когда у них не было
предводителя. Солдаты Аргоната чувствовали себя достаточно уверенно в
подобных столкновениях.
- Аргонат! - кричали они.
Грохот лошадиных копыт возвестил появление дополнительных сил противника.
С грубыми выкриками они спрыгивали на землю и бежали к преграде. На ходу
они ругали солдат, отступивших после первого штурма, обзывая их трусами и
рабами.
Около пятидесяти храбрецов, что участвовали в первой атаке, пристыженные
этими оскорблениями, тоже бросились вперед. Шарканье ног по камням послужило
сигналом солдатам Марнери, и они снова ринулись вверх по стене, где
столкнулись с багутами щит в щит.
Хотя перевес теперь был на стороне противника, для багутов положение
по-прежнему улучшилось ненамного. Как только они лезли вперед, их убивали, и
тела мертвецов мешали багутским воинам занести для удара длинные кривые
сабли.
Багутские щиты все время были зажаты, а некоторые даже вырывало из рук
под давлением мертвых тел, когда они падали на живых сверху.
И во всей этой мясорубке мечи и копья солдат Марнери кололи снова и
снова, отыскивая незащищенные шеи и животы, чтобы вышибить дух из их
владельцев.
И все же на левом фланге численный перевес начал сказываться; талионские
кавалеристы были не столь искусны в подобных битвах. Пару кавалеристов сбили
в атаке, и Кесептон с Уилдом бросились влево, чтобы заткнуть брешь.
Затем очередной рывок багутов прорвал правый фланг. Лессис в тревоге
подняла глаза: багуты бежали дальше, а заклинанье было готово не до конца.
Релкин оглянулся, проследил ее взгляд и вместе с другими драконопасами
побежал на правый фланг. Он мельком увидел кривоногих мужчин, их обнаженные
груди блестели от масла; какая-то изогнутая сабля взвилась над его головой,
он принял удар на щит и чуть не свалился с ног. Рука Релкина онемела, но он
с коротким мечом бросился на соперника и заставил того защищаться.
Перед ним возникло вопящее, искаженное яростью лицо. Релкин увернулся от
стремительного удара и, когда враг хотел нанести второй, вовремя заслонился
щитом.
Инстинктивно он рубанул мечом, в это время багута сзади кто-то толкнул
вперед, и тот не смог уйти от удара Релкина; клинок попал в цель, и кочевник
был пригвожден к щитам, напиравшим сзади. С болезненным стоном багут рухнул,
потащив за собой меч Релкина.
Драконопас отступил, потрясенный. Он отбил удар очередного багута слева,
споткнулся о тело какого-то талионца и едва не упал.
Другой кавалерист откатился с криком назад, получив глубокую рану
багугским клинком; тело его опрокинулось, отлетело назад к костру и чуть
было не повалило Лессис. Она даже не моргнула глазом, лишь сплюнула в огонь
крысиную кровь и прошептала заключительные слова заклинания. Мешочек в ее
руке прыгал и дрожал. Тварь страстно желала возродиться к ужасающей жизни.
Все было почти готово. Но последний процесс был самым сложным, потому что
требовалось заполучить жизнь зарождающейся Твари Пустоты и превратить ее в
более простые энергии. Лессис сосредоточилась вновь, фиксируя на мешочке
столь интенсивный взгляд, что тот начал дымиться.
На этот раз солдаты Марнери были атакованы с правого фланга. Релкина
отбросило в сторону от удара какого-то могучего парня; скользящая сталь
прозвенела по его шлему, и он повалился на колени.
Один из солдат упал, пораженный ножом в живот. Рядом умирал багут,
получив удар мечом в сердце. Кочевники напирали.
Кесептон был уже в гуще схватки, с ним еще один солдат Марнери, и скоро с
диким воплем к ним присоединился субадар Йортч; их мечи обрушились на
атакующих багутов. Люди падали, груда тел росла; Кесептон шел первым,
сокрушая все на своем пути и оттесняя дрогнувших багутов назад.
Кесептон тяжело дышал, его привычная к сражениям рука понемногу уставала
от такой тяжкой работы. Он увидел Релкина, нагнулся и, подобрав его меч,
передал драконопасу.
- Они опять идут слева, сэр! - задыхаясь, проговорил Уилд.
Кесептон поднял глаза и бросился туда. Йортч наблюдал за Лессис.
- Кажется, все мы умрем в этом месте.
- А я полагаю, что нет, - отвечал Кесептон. - Не умрем!
Багуты подступили вновь и, навалившись скопом, прорвали ряды защитников.
Один из кавалеристов был опрокинут, а солдат Марнери ранен в спину, а
затем обезглавлен, пока падал.
Релкина отбросил назад какой-то здоровенный багут в доспехах на груди и
плечах. В следующее мгновенье взметнулась кривая сабля и столкнулась клинок
к клинку с мечом Релкина. Драконопас почувствовал, как запястье его тяжелеет
одновременно со звуком удара.
Сабля взвилась снова, и Релкин не смог вовремя поднять щит. Он увильнул и
почувствовал, как лезвие скользнуло по его шлему.
Он зашатался; кочевник пошел на Релкина, чтобы вспороть драконопасу
живот, но был сражен пикой, вонзившейся ему в глотку.
Релкин взялся руками за копье и потащил его вперед. Копьеносец уперся
ногой в бедро багута, с силой вогнал копье глубже и опрокинул кочевника.
В голове звенело, но, движимый инстинктом, Релкин вовремя поднял щит,
защищая копьеносца от врага слева, и принял очередной тяжелый удар, от
которого содрогнулись его рука и плечо. Левая рука Релкина налилась свинцом,
голова болела, и он едва мог соображать. Когда он попытался глотнуть, у него
запершило в пересохшей глотке.
Внезапно внизу у реки возник шум. Пронзительно закричали багутские
женщины.
Кочевники-мужчины притихли и дрогнули. Более тридцати из них уже
поплатились жизнью за свою необдуманную атаку. В такого рода сражениях они
мало что понимали. Но вождь копьеносцев, который был среди них, взревел,
завопил и опять погнал их вперед.
- Там драконы, - закричал кто-то из копьеносцев. Но багуты наступали, а
солдат Марнери становилось все меньше, и они не могли больше сдерживать
вражеские атаки. Тогда Лессис прыгнула на вершину стены, неистово дуя в свой
корнет. В нее чуть не угодила стрела, пролетевшая едва ли не в дюйме.
- Всем на землю! - закричал Кесептон, и все попадали вниз. Лессис подняла
руку, раскрыла ладонь и прокричала последние слова заклинания.
Мир вздрогнул; земля как будто вдохнула и выдохнула.
Релкин с грохотом рухнул со стены. Воздух с хрипом вышел из его легких,
но он продолжал плотно зажмуривать глаза, как было приказано.
И тьма обратилась в свет! Мир наполнился пламенем ярче солнца, ярче
тысячи солнц; а затем все мигом исчезло, и землю окутал мрак.
Релкин разлепил веки; перед глазами плавали красные и зеленые пятна - так
бывает, когда слишком долго смотришь на солнце.
И все же видеть он мог, чего нельзя было сказать про батутов. Кочевники
вопили от ужаса и возмущения. Капитан поднялся на ноги.
- Теперь, ребята, за работу, - прокричал он.
Лессис перелезла через стену.
Багуты пребывали в смятении. Многие попадали с лошадей и ползали по
земле, завывая как раненые звери.
Солдаты Марнери во главе с Лессис устремились к реке. Воздух сотрясали
дикие вопли багутских женщин в топот перепуганных лошадей.
У реки они обнаружили драконов, сидящих рядом с разбитыми вдребезги
фургонами с провиантом; драконы уплетали колбасу из конины и вяленую
лосятину.
Неподалеку стояло около сотни мужчин и женщин, скованных цепью за ноги.
Это были рабы, обреченные на мрачное будущее в цехах Рока.
На телах их виднелись следы плетей.
- Бедняги, - произнес кто-то.
- Освободите этих людей! - приказал Кесептон.
Солдаты бросились развязывать рабам руки и сбивать цепи. Развели костер,
и Каустрэп приготовил молот.
Лагдален и Розен Джейб пригнали лошадей, которых прятали в одном из
каньонов, чтобы сберечь им зрение. Оставшиеся в живых талионские кавалеристы
нетерпеливо ерзали в седлах. Лессис вскочила на свою белую кобылу и
поскакала вдоль берега. Солдаты Марнери последовали за ней.
Ведьма оглядывала местность озабоченным взглядом. Куда подевался
чародей?
Скоро удалось захватить крохотную группу чернорубашечных кавалеристов
Туммуз Оргмеина, но чародея и принцессы с ними не оказалось.
Лессис въехала на высокое место, чтобы осмотреть окрестности: нет ли где
беглецов. Но в наступивших сумерках ничего было не разглядеть. Они поскакали
назад; Лессис в приступе раздражения погоняла кобылу грубыми пинками в бока.
Раньше она себе такого не позволяла.
- Обыщите фургоны, - скомандовала она с тревогой в голосе.
Этот человек просто обязан быть здесь - он не мог ускользнуть снова!
Трембоуд был почти счастлив, несмотря на промокшую одежду, потерю войска
и теперешнее неуютное одиночество а степи.
Ему действительно повезло, и главное, он остался зрячим. Более того,
лошади не ослепли и могли находить дорогу в степи. Они отыскали незаметную
тропу, которая вывела их от берега реки в долину Ган. Значит, фортуна не
покинула его окончательно.
Бесита частично ослепла. Когда их настигла вспышка. она оказалась в воде
и правый ее глаз был закрыт. Но левому глазу не повезло. Принцесса ничего им
не видела и едва понимала, отчего так получилось. Событие сбило Беситу с
толку, разум принцессы почти помутился, и пару раз Трембоуд пользовался
хлыстом, расстроившись из-за ее глупости.
И немудрено, что Бесита не понимала случившегося. Зато Трембоуд понимал
все прекрасно.
Тут явно поработала ведьма, будь она проклята! И она применила что-то
чрезвычайно мощное, судя по вспышке.
Настолько мощное, что ему просто не приходило в голову, что это может
быть.
Он видел вспышку, когда ушел под воду, даже с закрытыми глазами. На
мгновенье в мире стало светло, как днем. Всякий, кто находился в каньоне, не
защитив глаза, должно быть, ослеп, и, возможно, навсегда.
Трембоуд поймал себя на том, что восхищается ее наглостью. Ведь у ведьмы
было не больше тридцати человек плюс несколько драконов.
Луна взошла высоко и светила ярко. Степь превратилась в серую бархатную
равнину; на темном небосводе звезды мерцали, будто драгоценные камни. Холод
пробирал до костей, одежды еще не просохли, но сушить их было некогда.
Нельзя было терять ни минуты.
Трембоуд в который раз благодарил темные силы за то, что ему удалось
ускользнуть из ведьминых лап. Определенную роль сыграли в спасении и
драконы, та паника, которую они подняли, иначе сидеть бы ему сейчас ослепшим
вместе с остальными беднягами, беспомощно ожидая соизволений ведьмы.
Опять она его не поймала, и вот он бежит на запад через Высокий Ган в
пепельные каньоны, лежащие, насколько он знал, в сутках верховой езды
отсюда. А уж в каньонах он наверняка оторвется от преследователей.
Затем путь его ляжет к северу, в Туммуз Оргмеин. Ведьма, несомненно,
выйдет на его след, но она будет далеко позади. Ей придется выбирать:
отправиться в земли каньонов, или, сократив путь, двинуться к северу и еще
раз попытаться его обогнать, устроив засаду где-нибудь на территориях,
покрытых лавой.
Он мрачно кивнул - именно так она и поступит. Отправится на север,
поднимет армию шпионящих птиц и зверей и попробует захватить его ночью. Что
ж, он как-нибудь от этого убережется.
А то, что он остался один, было даже к лучшему. Теперь можно
передвигаться с хорошей скоростью, по крайней мере, пока не устанут лошади.
И, главное, он не зависел от этих проклятых багутов. Он даже представить
себе не мог, как бы выдержал еще одну ночь в окружении распаленных от похоти
кочевников. Подобное напряжение привело бы лишь к одному - к резне.
Это было хорошо, что больше нет рядом Догбола и его головорезов, и
Трембоуд теперь сам задает себе темп.
Главное, добраться невред
...Закладка в соц.сетях
