Жанр: Фантастика
Плоский мир 06. Посох и шляпа
...нания Ринсвинда, не занятая
ничем другим, задумалась над тем, почему эта точка такая яркая. Над головой висела полная
луна, что также приводило в смущение - Ринсвинд, плохо знакомый с естественным порядком
вещей, был, тем не менее, уверен, что прошлое полнолунье было слишком недавно.
Впрочем, это уже не имело значения. Все, довольно. Нет нужды что-то понимать. Он
возвращается домой.
Вот только волшебники не могут вернуться домой.
Это одна из древних и наиболее глубоких поговорок о волшебниках. Даже сами
волшебники так и не смогли в ней разобраться, и это кое-что означает. Волшебникам не
позволяется иметь жен, но позволяется иметь родителей, и большинство волшебников ездят в
свои родные места на День Всех Пустых или Свячельник - попеть песни и полюбоваться, как
враги детства при виде старого "приятеля" торопливо перебегают на другую сторону улицы.
Эта поговорка здорово похожа на другую, которую волшебники также не могли понять и
которая гласит, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Эксперименты с длинноногим
волшебником и небольшой речушкой показали, что одну и ту же реку можно перейти вброд
тридцать - тридцать пять раз в минуту.
Волшебники не очень-то любят философию. Их ответ на известную философскую
дилемму "Все знают, что такое хлопок двумя руками. Но что такое хлопок одной рукой?"
довольно прост. С их точки зрения, хлопок одной рукой выражается в звуке "хл". Однако в
данном случае Ринсвинд действительно не мог вернуться домой, потому что его дома больше
не существовало. По обоим берегам реки Анк раскинулся город, но этого города он никогда
раньше не видел. Город был белым, чистым и ничем не напоминал сортир, наполненный тухлой
селедкой.
Изрядно потрясенный, Ринсвинд решил приземлиться в месте, которое некогда звалось
Площадью Разбитых Лун. Он с изумлением уставился на фонтаны. На площади и раньше были
фонтаны, но они скорее сочились, чем били, а вода в них изрядно смахивала на жидкий суп.
Под ногами у Ринсвинда лежали молочно-белые плитки с небольшими сверкающими
крапинками. И хотя солнце еще "покоилось на горизонте, словно половинка оставшегося от
завтрака грейпфрута, на улицах почти никого не было. Обычный Анк был постоянно наполнен
народом, и цвет неба исполнял лишь роль фона.
На городом плыли длинные, маслянистые струи дыма, источником которого была корона
клокочущего воздуха, венчающая Университет. Если не считать фонтанов, эти струи были
единственным, что здесь двигалось.
Ринсвинд всегда очень гордился тем, что умел чувствовать себя в одиночестве даже в
кишащем людьми городе. Но теперь, когда волшебник действительно оказался брошенным
всеми, ощущать свое одиночество стало гораздо неприятнее.
Он скатал ковер, перебросил его через плечо и зашагал по заполненным призраками
улицам к Университету.
Ворота были распахнуты, и в них гулял ветер. Большинство зданий были наполовину
разрушены не попавшими в цель и срикошетировавшими магическими снарядами. Чудовская
башня казалась нетронутой. Совсем другое дело - старая Башня Искусства. Похоже, половина
магии, нацеленной на другую башню, отлетела и попала в эту. Местами Башня Искусства
оплавилась и потекла, местами засверкала, кое-где превратилась в кристаллы, а некоторые ее
части так перекосило, что они вышли за пределы обычных трех измерений. При виде невинного
камня, с которым так жестоко обошлись, хотелось плакать. Кроме непосредственного
разрушения, с этой башней произошло все, что только могло произойти. Она выглядела
настолько истерзанной, что, видимо, даже сила тяжести махнула на нее рукой.
Ринсвинд вздохнул и, обогнув основание башни, направился в сторону библиотеки.
Вернее, туда, где библиотека располагалась раньше.
Сводчатый дверной проем по-прежнему был на месте, и большая часть стен еще стояла,
но крыша провалилась, и все было черным-черно от сажи.
Ринсвинд долго стоял и смотрел на руины.
Потом он бросил ковер и, спотыкаясь, ринулся вверх по куче камней, которые наполовину
завалили проход. Камни до сих пор были теплыми. То тут, то там дымились остатки книжных
шкафов.
Волшебник отчаянно метался по грудам тлеющего мусора, отчаянно рылся в них,
отбрасывая в сторону обуглившуюся мебель и с непонятно откуда взявшейся силой оттаскивая
огромные куски рухнувшей кровли.
Пару раз волшебник останавливался, чтобы перевести дыхание, после чего снова бросался
перебирать мусор. Осколки оплавившегося стекла с купола на потолке резали руки, но
Ринсвинд ничего не замечал. Время от времени Ринсвинд вроде как всхлипывал.
В конце концов шарящие среди обломков пальцы наткнулись на что-то теплое и мягкое.
Волшебник лихорадочно оттащил обгоревшую балку, разгреб кучу черепицы и
присмотрелся к находке.
Там, наполовину раздавленная, запеченная в огне до коричневого цвета, лежала большая
гроздь бананов.
Очень осторожно Ринсвинд оторвал один из них и какое-то время сидел, разглядывая
банан, пока у того не отвалилась верхушка.
А потом Ринсвинд его съел.
- Не нужно было отпускать Ринсвинда, - заявила Канина.
- Но разве мы могли остановить его, о очаровательный волоокий орленок?
- Но он может натворить каких-нибудь глупостей!
- Я бы сказал, что это весьма вероятно, - чопорно согласился Креозот.
- В то время как мы поступим очень умно и будем продолжать сидеть на раскаленном
пляже без еды и воды, да?
- Ты могла бы рассказать мне какую-нибудь сказку, - с легкой дрожью предложил
Креозот.
- Отстань.
Сериф провел языком по губам и прохрипел:
- То есть о том, чтобы по быстрому рассказать какую-нибудь сказочку, не может быть и
речи?
Канина вздохнула.
- Знаешь, жизнь - это не сказка.
- Извини. Я на мгновение потерял над собой контроль.
Солнце поднялось высоко в небо, и пляж, образованный измельченными ракушками,
сверкал, как соляная отмель. При дневном свете море выглядело не лучше, чем ночью. Оно
колыхалось, как растительное масло.
Пляж простирался в обе стороны длинными, мучительно ровными полукружиями, на
которых не росло ничего, кроме нескольких пучков высохшей травы, поддерживающей свое
жалкое существование за счет брызг разбивающихся о берег волн. Ни тенечка, сплошное
палящее солнце...
- С моей точки зрения, - сказала Канина, - это пляж, а значит, что рано или поздно мы
выйдем к реке, так что нам нужно лишь продолжать идти в одном и том же направлении.
- Однако, о восхитительный снег на склонах горы Эритор, мы не знаем, в каком именно.
Найджел вздохнул и сунул руку в свой мешок.
- Э-э, - начал он, - извините. Вот это, случайно, не пригодится? Я ее украл. Надеюсь,
вы простите меня.
Он протянул им лампу, которую они видели в сокровищнице, и с надеждой уточнил:
- Она ведь магическая? Я слышал о таких. Может, стоит попробовать? Креозот покачал
головой.
- Но ты сказал, что твой дед с ее помощью нажил себе состояние! - воскликнула
Канина.
- С помощью лампы, - поправил ее сериф. - Я сказал: "С помощью лампы. Но не этой.
Настоящая лампа была старой и помятой. А затем в один прекрасный день к нам заглянул
коварный уличный торговец, который предлагал людям новые лампы в обмен на старые, и моя
прабабка обменяла ту лампу на эту. Семья сохранила фальшивую лампу вроде как в память о
моей прабабке, которая была действительно глупа. Так что эта лампа, само собой, не действует.
- А ты проверял?
- Нет, но если бы от нее был какой-то толк, вряд ли торговец всучил бы ее нам.
- Найджел, потри ее, - посоветовала Канина. - Вреда от этого все равно не будет.
- Лично я бы так не поступал, - предупредил Креозот.
Найджел осторожно поднял лампу. Изогнутый носик придавал ей необычно хитрый вид,
как будто она что-то замышляла.
Найджел потер ее бок.
Результат был на диво невпечатляющим. Послышался равнодушный хлопок, и вверх
заструилась хилая струйка дыма. В нескольких футах от нее на песке появилась линия.
Очерченный прямоугольный кусок пляжа исчез.
Вылетевшая из песка фигура резко затормозила и застонала.
На фигуре были тюрбан, шикарный загар, небольшой золотой медальон, блестящие
шорты и стильные кеды с загнутыми носками. - Так, не жалейте меня, выкладывайте все
начистоту, - сказала фигура. - Где я? Канина оправилась первой:
- На пляже.
- Ага, - кивнул джинн. - Но я имел в виду, в какую лампу я угодил? И в какой мир?
- А то ты не знаешь.
Джинн высвободил лампу из безвольных пальцев Найджела.
- А-а, это старье. Видите ли, у меня таймшер. На две недели в каждом августе, но, как
понимаете, не всегда удается вырваться.
- У тебя, наверное, много ламп? - уточнил Найджел.
- Хватает, даже некоторый перебор, - согласился джинн. - По правде говоря, я
подумываю переключиться на кольца. Они сейчас входят в моду. В секторе колец наблюдается
большое оживление. Извините, ребята, чем могу быть вам полезен?
Последние слова были произнесены тем особенным тоном, которым люди пользуются,
когда передразнивают сами себя, ошибочно надеясь, что так они будут меньше похожи на
абсолютных козлов.
- Мы... - начала Канина.
- Я хочу выпить, - перебил ее Креозот. - А тебе полагается сказать, что мое желание
для тебя закон.
- О, сейчас так уже никто не говорит, - заверил его джинн и, достав неизвестно откуда
стакан, одарил Креозота сияющей профессиональной улыбкой, длящейся не больше доли
секунды.
- Мы хотим, чтобы ты перенес нас через море в Анк-Морпорк, - твердо сказала Канина.
Джинн сначала оторопел, но быстро пришел в себя, вытащил из воздуха толстенный том и
сверился с книгой.
- Звучит заманчиво, - высказался он наконец. - Давайте обсудим детали за обедом в
следующий вторник, идет?
- Что сделаем?
- Сейчас я так и бурлю энергией.
- Ты - что?
- Вот и чудненько, - искренне обрадовался джинн и глянул на свое запястье. - Эй, вы
посмотрите, сколько уже натикало!
Он исчез.
Сохраняя задумчивое молчание, они таращились на лампу. - А что случилось с этими,
ну, толстыми парнями в шароварах, которые все время твердят: "Слушаю и повинуюсь, о
повелитель"? - поинтересовался наконец Найджел.
Креозот зарычал. Он только что глотнул из бокала. Это оказалась вода, насыщенная
пузырьками газа и отдающая на вкус нагретым утюгом.
- Черт возьми, я этого так не оставлю! - рявкнула Канина.
Выхватив у Найджела лампу, она потерла ее с таким видом, как будто жалела, что сейчас
под рукой нет хорошей наждачной бумаги.
Джинн появился снова, но уже в другой точке. Правда, его появление по-прежнему
сопровождалось слабеньким взрывом и обязательной струйкой дыма.
На этот раз он держал возле уха что-то изогнуто-блестящее и внимательно слушал. Бросив
торопливый взгляд на рассерженное лицо Канины, он задвигал бровями и энергично замахал
рукой, давая понять, что в данный момент он занят некстати подвернувшимися докучливыми
делами. Но как только он отделается от назойливого собеседника, ее желание - которое,
конечно же, будет изысканным и выдающимся, - станет для него законом.
- Я сейчас разломаю лампу, - спокойно пригрозила Канина.
Джинн одарил ее понимающей улыбкой. - Прекрасно. Замечательно, - быстро
заговорил он в свою трубку, которую держал между щекой и плечом. - Поверьте мне, вам
крупно повезло. Пусть ваши люди позвонят моим. А вы держитесь в стороне, о'кей? Все,
пока. - Он выключил трубку и рассеянно буркнул:
- Вот козел.
- Я и вправду сейчас растопчу лампу, - заявила Канина.
- Да, но какая именно это лампа? - торопливо спросил джинн.
- А сколько их у тебя? - осведомился Найджел. - Я всегда считал, что у джиннов
бывает только одна лампа.
Джинн устало объяснил, что на самом деле у него несколько ламп. У него есть маленькая,
но хорошо обставленная лампа, в которой он живет по будним дням, а есть еще одна
совершенно уникальная лампа в деревне - отреставрированный крестьянский камышовый
светильник в не испорченном цивилизацией винодельческом районе неподалеку от Щеботана.
Кроме того, совсем недавно ему в руки попал ряд бесхозных ламп, расположенных в портовом
квартале Анк-Мопорка. Согласно уверениям джинна, эти лампы, как только до них доберется
богатая публика, воплотят в себе оккультный эквивалент анфилады офисов и винного бара.
Канина, Найджел и Креозот слушали его в благоговейном молчании, точно рыбы,
нечаянно заплывшие на лекцию по искусству летать.
- А что это за твои люди, которым должны позвонить другие люди? - поинтересовался
Найджел, потрясенный до глубины души. Хотя что именно его потрясло, он и сам не смог
сказать.
- Вообще-то, у меня еще нет никаких людей, - ответил джинн и скорчил гримасу,
причем уголки его губ совершенно определенно поднялись вверх. - Но будут.
- Все заткнитесь, - твердо сказала Канина, - а ты перенеси нас в Анк-Морпорк.
- Я бы на твоем месте исполнил ее просьбу, - заметил Креозот. - Когда рот этой
молодой особы становится похожим на щель почтового ящика, лучше делать то, что она
говорит.
Джинн заколебался.
- Я не очень-то силен в транспортировке... - признался он.
- Учись, - отрезала Канина, перебрасывая лампу из одной руки в другую.
- Телепортация - это такая головная боль, - с отчаянным видом продолжал джинн. -
Почему бы нам не пообе...
- Ну все, - воскликнула Канина. - Пойду найду пару больших плоских камней и...
- Хорошо, хорошо. Возьмитесь за руки. Я сделаю все, что в моих силах, но это может
оказаться очень большой ошибкой. Как-то раз астрофилософам Крулла удалось убедительно
доказать, что все различные места - это на самом деле одно и то же место и что расстояния
суть иллюзия. Эта новость привела в замешательство всех нормальных философов, поскольку
она никак не объясняла существование дорожных указателей. После нескольких лет
ожесточенных споров этот вопрос был передан на рассмотрение Лай Тинь Видля, бесспорно
величайшего философа на Диске, и тот, поразмыслив, объявил, что да, действительно, все
различные места суть одно и то же место, просто это место очень большое.
Таким образом, порядок в умах был восстановлен. Однако расстояния и в самом деле
чисто субъективный феномен, поэтому магические создания могут приспосабливать этот
феномен к своим нуждам.
Впрочем, все вышесказанное еще не означает, что это у них получается.
Ринсвинд удрученно сидел среди почерневших от сажи руин библиотеки и пытался
понять, что с ними не так.
Для начала - все. Чтобы библиотека сгорела? Нет, невозможно. Это самое большое
скопление магии на всем Диске. Оно служит фундаментом волшебства. Каждое заклинание,
которое когда-либо было использовано, нашло отражение в одной из книг, собранных здесь.
Сжечь их - это.., это.., это...
Но пепла не было. Сколько угодно древесной золы, множество цепей, груды почерневших
камней, куча грязи. Но тысячи книг не так-то легко сжечь. От них остались бы переплеты и
горки пушистого пепла. А здесь ничего подобного не было.
Ринсвинд пошевелил мусор носом башмака.
В библиотеку вела только одна дверь. Еще там был подвал - даже не приподнимаясь с
места, Ринсвинд видел ведущую вниз лестницу, заваленную головешками. Но все книги туда не
вместились бы. И телепортировать их из библиотеки тоже нельзя - они были устойчивы к
такой магии. Каждый, кто попытается проделать что-либо подобное, обнаружит, что его мозги
вдруг очутились у него на шляпе.
Сверху послышался взрыв. Примерно посередине чудовской башни образовалось кольцо
оранжевого огня, которое быстро поднялось вверх и понеслось в сторону Щеботана.
Ринсвинд повернулся на своем импровизированном сиденье и посмотрел на Башню
Искусства. У него создалось отчетливое впечатление, что она тоже уставилась на него. У нее не
было ни одного окна, но на мгновение ему померещилось, что среди разрушающихся башенок
он заметил какое-то движение. Интересно, насколько в действительности стара эта башня?
Старше Университета - это точно. Старше города, который образовался вокруг нее, словно
каменистая осыпь вокруг горы. Возможно, старше, чем сама география. Ринсвинд знал, что
некогда континенты были другими, а потом они вроде как сбились в кучку для уюта, словно
щенки в корзинке. Может быть, волны скал принесли сюда башню из какого-то другого места.
А может, она была здесь еще до того, как образовался сам Диск, но Ринсвинду не хотелось
задумываться над подобным вариантом, потому что тогда возникали неприятные вопросы
насчет того, кто ее построил и зачем.
Он исследовал свою совесть.
"Ничего не могу предложить, - ответила та. - Поступай как знаешь."
Ринсвинд встал и стряхнул с балахона пыль и пепел, удалив заодно значительное
количество лезущего красного ворса. Сняв шляпу, он с озабоченным видом на лице попробовал
выпрямить ее верхушку, после чего снова надел шляпу на голову.
А затем нетвердым шагом побрел к Башне Искусства.
В ее основании была очень старая и маленькая дверца. Он ничуть не удивился, когда при
его приближении она распахнулась.
- Странное место, - заметил Найджел. - Как забавно изгибаются стены. - Где мы? -
поинтересовалась Канина.
- И есть ли здесь спиртное? - подхватил Креозот и хмуро добавил:
- Наверное, нет.
- И почему оно раскачивается? - продолжала Канина. - Никогда раньше не бывала в
комнате с металлическими стенами. - Она принюхалась. - Чувствуете запах масла?
Джинн появился снова, впрочем, на этот раз он обошелся без дымовых эффектов и
блуждающих люков. От Канины он старался держаться подальше - насколько позволяла
вежливость.
- Все в порядке? - осведомился он.
- Это Анк? - спросила Канина. - Да, именно сюда мы и хотели попасть, но, в
общем-то надеялись, что ты перенесешь нас куда-нибудь, где будет дверь.
- Вы туда направляетесь, - уверил джинн.
- Но где мы сейчас очутились? Замешательство джинна заставило мозг Найджела
преодолеть все стадии размышлений одним скачком. Юноша посмотрел на лампу, которую
держал в руках, и в порядке эксперимента встряхнул ее. Пол заходил ходуном.
- О нет! - воскликнул Найджел. - Это физически невозможно.
- Мы в лампе? - переспросила Канина. Их пристанище снова задрожало - это
Найджел попытался заглянуть в носик лампы. - Только не волнуйтесь, - посоветовал
джинн. - И постарайтесь по возможности не думать об этом.
Он объяснил (хотя "объяснил" - это несколько неверное слово, и в данном случае оно
означает "так и не сумел объяснить, хотя делал это довольно долго"), что группа людей вполне
может преодолевать расстояния в небольшой лампе, которую держит один из них. Сама же
лампа движется потому, что ее несет один из находящихся в ней людей, и это происходит
благодаря: а) дробной природе реальности, означающей, что каждую вещь можно
рассматривать как находящуюся внутри всего остального, и б) творческому подходу к
окружению. Фокус основывался на том, что законы физики замечали свое упущение уже после
того, как путешествие было закончено.
- Но в данных обстоятельствах лучше об этом не думать, - заключил джинн.
- Это все равно что не думать о розовых носорогах, - вставил Найджел и, когда все
уставились на него, сконфуженно хохотнул. - У нас была такая игра, - пояснил он. - Нужно
было всячески избегать думать о розовых носорогах. - Он кашлянул. - Не сказал бы, что это
такая уж хорошая игра.
Он сощурился и снова заглянул в носик лампы.
- Ага, - согласилась Канина. - Дурная игра. - Э-э, - встрял джинн. - Кофе
кто-нибудь хочет? Музыку? Может, по быстрому перекинемся в "Поход героя"?
- А выпить есть? - спросил Креозот.
- Белое вино?
- Дрянное пойло.
Джинн, похоже, был шокирован.
- Красное вино вредно для... - начал он.
- Но на безрыбье и рак рыба, - торопливо перебил его Креозот. - Что угодно, только
не суй в бокал всяких зонтиков. - Тут до серифа дошло, что с джиннами так не разговаривают.
Он взял себя в руки. - Никаких зонтиков, заклинаю тебя Пятью Лунами Назрима. Также
обойдемся без кусочков фруктов, оливок, изогнутых соломинок и декоративных обезьянок.
Приказываю тебе это Семнадцатью Метеоритами Сару дина...
- Я не любитель зонтиков, - мрачно перебил его джинн.
- Здесь довольно пусто, - заметила Канина. - Почему бы тебе не поставить сюда
какую-нибудь мебель?
- А я вот не понимаю, - сказал Найджел. - Если мы все находимся в лампе, которую я
держу, а я сам, пребывая в лампе, держу лампу поменьше, а уже в той лампе... Джинн изо всех
сил замахал руками.
- Не продолжай! - взмолился он. - Пожалуйста!
Честный лоб Найджела избороздили морщины.
- Да, но меня что, так много или как?
- Все циклично, но прекрати привлекать к этому внимание... О черт.
Они услышали едва уловимый, неприятный звук, который издала спохватившаяся
реальность.
В башне царила темнота. Это был плотный столб древней темноты, которая пребывала
здесь с начала времен и которую возмущало вторжение дневного света, нахально
протискивающегося в башню мимо Ринсвинда.
Волшебник почувствовал движение воздуха, дверь у него за спиной закрылась, и темнота
хлынула обратно, так аккуратно заполняя световую прореху, что вы бы даже шва не заметили.
Пространство внутри башни пахло древностью с легким намеком на вороний помет.
Для того чтобы стоять в этой темноте, требовалась большая смелость. У Ринсвинда
столько смелости никогда не было, но он все равно стоял. Что-то начало обнюхивать его ноги,
и Ринсвинд словно окаменел. Единственной причиной, по которой он не двигался, был страх
наступить на что-то весьма ужасное.
Затем его руки мягко коснулась ладонь, похожая на старую кожаную перчатку, и чей-то
голос произнес:
- У-ук.
Ринсвинд поднял глаза.
Темнота всего лишь на миг уступила место вспышке яркого света. И Ринсвинд увидел,
что...
Вся башня была заполнена книгами. Они плотными рядами стояли на каждой ступеньке
спиральной лестницы, вьющейся вдоль стен. Они стопками лежали на полу - скорее даже
были свалены в кучи. Они расположились - вернее, расселись - на осыпающихся карнизах.
И украдкой наблюдали за Ринсвиндом. Впрочем, обычные шесть чувств были тут ни при
чем. Книгам прекрасно удается передавать мысли - не обязательно собственные, - и
Ринсвинд осознал, что они пытаются что-то ему сказать.
Темноту прорезала еще одна вспышка. Ринсвинд догадался, что это магия из башни
чудесника озарила Башню Искусства своим отблеском. Свет проник через далекое отверстие,
ведущее на крышу. По крайней мере, вспышка позволила ему опознать Вафлза, который, сопя,
обнюхивал его правую ногу. Это слегка успокоило Ринсвинда. Теперь бы еще определить
источник тихого поскребывания, монотонно раздающегося возле его левого уха...
Новый всполох услужливо разогнал темноту, и Ринсвинд обнаружил, что смотрит прямо в
маленькие желтые глазки патриция, терпеливо царапающего когтями стенки стеклянной банки.
Это было слабое, бессмысленное движение, как будто маленькая ящерица не особенно-то и
пытается выйти наружу, а просто рассеянно проверяет, сколько ей понадобится времени, чтобы
протереть стекло насквозь.
Ринсвинд опустил глаза на грушевидную фигуру библиотекаря.
- Их здесь тысячи, - прошептал он. Его голос был тут же втянут и поглощен плотно
сомкнутым строем книг. - Как ты умудрился перетащить их сюда?
- У-у к у-ук.
- Они что?
- У-ук, - повторил библиотекарь, делая энергичные движения лысыми локтями.
- Прилетели?
- У-ук.
- А они это умеют?
- У-ук, - кивнул библиотекарь. - Должно быть, это было впечатляющее зрелище.
Хотелось бы поглядеть на такое.
- У-ук.
Не всем книгам удалось добраться до цели. Большинство важных гриму аров смогли
выбраться из огня, но семитомный травник оставил в нем алфавитный указатель, а многие
трилогии оплакивали гибель своего третьего тома. Добрая половина книг носила на переплетах
следы ожогов; некоторые вообще потеряли обложки, и сшивающие их нитки неприятно
волочились по полу.
В темноте вспыхнула спичка, и вдоль стен беспокойно зашелестели страницы. Но это был
всего лишь библиотекарь, который зажег свечу и теперь ковылял к одной из стен, отбрасывая
грозную тень ростом с высоченную башню. У стены был установлен грубый стол, и на нем
виднелись какие-то таинственные инструменты, банки с редкими клеящими составами и
переплетные тиски, в которых уже был зажат раненый фолиант. По его переплету медленно
ползло несколько слабых язычков магического огня.
Орангутан сунул подсвечник в руку Ринсвинда, взял скальпель, щипцы и склонился над
трепещущей книгой. Ринсвинд побледнел.
- Гм... - выдавил он. - Э-э, ты не будешь против, если я пойду? При виде клея я теряю
сознание. Библиотекарь покачал головой, озабоченно ткнул большим пальцем в сторону
подноса с инструментами и приказал:
- У-ук.
Ринсвинд с несчастным видом кивнул и покорно подал ему ножницы с длинными
концами. Пара поврежденных страниц, вырезанных из книги, упала на пол. Ринсвинд
содрогнулся.
- Что ты с ней делаешь? - выдавил он из себя.
- У-ук.
- Аппендикс удаляешь? О-о.
Орангутан, не поднимая глаз, снова ткнул пальцем. Ринсвинд выудил из разложенных
рядами инструментов иголку с ниткой и подал ему. Наступила тишина, нарушаемая только
скрипом нитки, протягиваемой через бумагу. Наконец библиотекарь выпрямился и заключил:
- У-ук.
Ринсвинд вытащил из кармана носовой платок и промокнул орангутану лоб.
- У-ук.
- Не за что. Она.., выживет?
Библиотекарь кивнул. У книг, выстроившихся рядами над их головами, тоже вырвался
едва слышный вздох всеобщего облегчения.
Ринсвинд уселся на пол. Книги были напуганы. Они были в ужасе. Присутствие
чудесника заставляло их корешки покрываться мурашками. Внимательное молчание книжных
томов давило на Ринсвинда, сжимая его как в тисках.
- Да, - пробормотал он, - но я-то что могу сделать?
- У-ук.
Библиотекарь бросил на него взгляд, который, если бы орангутан носил очки, был бы в
точности похож на насмешливый взгляд поверх очков, и потянулся за очередной пострадавшей
книгой.
- Сам же знаешь, что как от волшебника от меня нет никакого толка.
- У-ук.
- То чудовство, с которым мы сейчас имеем дело, - ужасная штука. В смысле, это
настоящая магия, образовавшаяся еще на заре времен. Или, по крайней мере, где-то в районе
завтрака.
- У-ук.
- В конце концов оно все уничтожит.
- У-ук.
- И настало время покончить с этим чудовством.
- У-ук.
- Но, видишь ли, мне это не по пле
...Закладка в соц.сетях
