Жанр: Фантастика
Плоский мир 01. Цвет волшебства
...оему ремеслу?
Златоглаз Дактилос пожал плечами.
- Потому что я в нем мастер. Архиастроном снова взглянул на бронзовую
рыбу, которая сияла, как гонг, в свете полуденного солнца.
- Какая красота, - пробормотал он. - Единственная в своем роде. Ну,
Дактилос, напомни мне, что я пообещал в награду за это творение?
- Ты попросил меня спроектировать рыбу, которая могла бы плавать по морям
пространства, что лежат между мирами, - произнес главный ремесленник. - В
обмен на это... в обмен...
- Да? Моя память уже не та, что раньше, - промурлыкал архиастроном,
поглаживая теплую бронзу.
- В обмен, - без особой надежды продолжал Дактилос, - ты обещал отпустить
меня на свободу и воздержаться от отрубания каких бы то ни было конечностей.
Я даже не прошу у тебя сокровищ.
- Ах, да. Что-то припоминаю, - кивнул старик, но потом, подняв руку,
добавил: - Так вот, я солгал.
В воздухе пронесся еле слышный шелест, и златоглазый ремесленник
пошатнулся. Опустив глаза на торчащий из груди наконечник стрелы, он устало
кивнул. Из уголка его рта скатилась струйка крови.
В полной (если не считать гудения нескольких кружащих в ожидании мух)
тишине серебряная рука медленно поднялась и ощупала стрелу.
Дактилос крякнул.
- Дрянная ковка, - сказал он и опрокинулся навзничь.
Архиастроном толкнул тело ногой и вздохнул.
- Как полагается, когда умирает главный ремесленник, мы почтим его память
кратким периодом траура. - Он проследил взглядом за навозной мухой, которая
уселась было на золотой глаз, но, озадаченная, вспорхнула и улетела прочь. -
Все, траур закончен. Достаточно.
Знаком он приказал рабам унести тело и спросил:
- Рептилеонавты готовы?
Главный распорядитель запуска протолкался вперед.
- Так точно. Твое Светлейшество.
- Подобающие молитвы произносятся?
- Именно так. Твое Светлейшество.
- Сколько осталось до дверей?
- До окна запуска, - осторожно поправил главный распорядитель. - Три дня,
Твое Светлейшество. Хвост Великого А'Туина придет в наиблагоприятнейшее
положение.
- Следовательно, нам остается только подыскать подходящие кандидатуры на
роль жертв, - заключил архиастроном.
Главный распорядитель поклонился:
- Океан нам их обеспечит.
- Как всегда, - улыбнулся старик.
- Если бы ты умел прокладывать курс...
- Если бы ты мог нормально держать руль...
Палубу захлестнула волна. Ринсвинд и Двацветок посмотрели друг на друга.
- Вычерпывай давай! - в один голос крикнули они и схватились за ведра.
Спустя некоторое время из залитой водой каюты снова просочился голос
Двацветка:
- Не понимаю, я-то в чем виноват? - сказал турист, подавая наверх
очередное ведро, которое волшебник тут же вылил за борт.
- Ты должен был нести вахту, - огрызнулся Ринсвинд.
- Может, ты забыл, но именно благодаря мне мы удрали от работорговцев, -
заметил Двацветок.
- Я предпочел бы стать рабом, чем трупом, - парировал волшебник.
Вдруг он выпрямился и озадаченно уставился на море.
Этот Ринсвинд сильно отличался от того волшебника, который месяцев шесть
назад спасался бегством из пылающего Анк-Морпорка. На теле его появилось
больше шрамов, а за плечами осталось больше путешествий. Он побывал в
Пупземелье, открыл для себя любопытные обычаи многих колоритных народов -
неизменно приобретая в процессе все новые шрамы, - и даже в течение
нескольких незабываемых дней плыл по легендарному Обезвоженному океану,
который располагался в самом сердце невероятно засушливой пустыни по имени
Великий Неф. В намного более холодном и мокром море он видел плавающие горы
льда. Он катался верхом на воображаемом драконе. Он чуть было не произнес
самое могущественное заклинание на Диске. Он...
...Расстояние до горизонта определенно сократилось.
- Гм? - сказал Ринсвинд.
- Я говорю, нет ничего хуже рабства, - повторил Двацветок.
Его рот изумленно раскрылся - Ринсвинд забросил свое ведро далеко в море
и тяжело опустился на залитую водой палубу. Лицо волшебника посерело.
- Послушай, да, я был не прав, я проглядел риф, но наша лодка тонуть не
собирается, а значит, рано или поздно мы обязательно наткнемся на
какую-нибудь землю, - успокаивающе сказал Двацветок. - Это течение наверняка
принесет нас куда-нибудь.
- Ты на горизонт посмотри,- бесцветным голосом посоветовал Ринсвинд.
Двацветок прищурился.
- Горизонт как горизонт, - изрек он спустя пару минут. - Признаю, его
вроде бы стало меньше, чем обычно, но...
- Это из-за Краепада, - объяснил Ринсвинд. - Нас несет за Край света.
Наступила долгая тишина, нарушаемая только плеском волн о борта
полузатопленной медленно кружащейся лодки. Течение заметно усилилось.
- Вот почему мы налетели на риф, - добавил Ринсвинд. - Ночью мы сбились с
курса.
- Перекусить не хочешь? - спросил Двацветок, начиная рыться в узелке,
который он привязал к лееру, подальше от сырости.
- Да ты что, не понимаешь? - рявкнул Ринсвинд. - Мы падаем за Край, будь
он проклят!
- Мы можем что-нибудь изменить?
- Нет!
- Тогда не вижу смысла паниковать, - спокойно сказал Двацветок.
- Я знал, что нам не следует приближаться к Краю, - пожаловался Ринсвинд
небу. - Вот бы сейчас...
- Вот бы сейчас иконограф! - подхватил Двацветок. - Однако он остался на
работорговческом судне вместе с остальными вещами, которые находились в
Сундуке... - Там, куда мы направляемся, сундуки тебе не понадобятся, -
успокоил Ринсвинд.
Его плечи обмякли, и он мрачно уставился на виднеющегося вдали кита,
который имел неосторожность заплыть в идущее к Краю течение и теперь пытался
выбраться. На укоротившемся горизонте просматривалась какая-то белая полоса,
и волшебнику почудилось, что до его ушей донесся отдаленный рев.
- А что происходит после того, как корабль свалится за Краепад? - спросил
Двацветок.
- Да кто его знает...
- Может быть, мы проплывем через пространство и причалим к какому-нибудь
другому миру. - В глазах маленького туриста появилось отсутствующее
выражение. - Это было бы здорово, - сказал он.
Ринсвинд злобно фыркнул.
В небе поднялось солнце, которое в такой близости от Края было куда
крупнее, чем обычно. Они стояли, прислонившись спинами к мачте, погруженные
в свои мысли. Время от времени то один, то другой вдруг хватался за ведро и
ни с того ни с сего начинал отчаянно вычерпывать воду.
Море вокруг стало намного оживленнее. Ринсвинд заметил несколько плывущих
бревен, а вода у поверхности кишмя кишела всевозможными рыбами. Все
правильно, здесь и должно быть много рыб, поскольку течение изобиловало
пищей, которую волны смывали с континентов, расположенных вокруг Пупа.
Ринсвинд спросил себя, что же это за жизнь, когда приходится постоянно
плыть, чтобы остаться на одном месте. "В точности мой случай", - решил он.
Его взгляд упал на маленькую зеленую лягушку, которая отчаянно
барахталась, увлекаемая неумолимым течением. К вящему изумлению Двацветка,
Ринсвинд нашел весло и осторожно выдвинул его в сторону крошечной амфибии,
которая с благодарностью взобралась на лопасть. И тут же пара челюстей
пробила поверхность воды, бессильно защелкнувшись там, где только что
плавала добыча.
Лягушка посмотрела на Ринсвинда, который держал ее в ладонях, и задумчиво
цапнула волшебника за палец. Двацветок хихикнул. Ринсвинд засунул лягушку в
карман и сделал вид, что ничего не слышал.
- Все это очень человечно, но ради чего? - спросил Двацветок. - Все равно
через час ее ждет та же судьба.
- Ради того, - туманно ответил Ринсвинд и немного повычерпывал воду.
В воздухе повисла водяная пыль, а течение стало таким сильным, что
поднялись волны. Воздух и вода казались неестественно теплыми. Море было
затянуто жаркой золотистой дымкой.
Рев зазвучал громче. В нескольких сотнях ярдов на поверхности показался
кальмар, который превосходил размерами все когда-либо виденное Ринсвиндом.
Щупальца чудовища бешено колотили по воде, пока оно опять не ушло в глубину.
Что-то еще, громадное и, к счастью, не поддающееся опознанию, завывало в
тумане. Стайка летучих рыб выпрыгнула в воздух, беспорядочно мелькая в
облаке окаймленных радугой капель. Рыбешкам удалось преодолеть несколько
ярдов, после чего они вновь упали в море и их затянуло водоворотом.
Мир приближался к Краю. Ринсвинд выронил ведро и схватился за мачту -
навстречу летел ревущий, окончательный конец всего сущего.
- Я должен это увидеть... - заявил Двацветок, полупадая, полуныряя в
сторону кормы.
Что-то твердое, неподатливое врезалось в корпус лодчонки, и она,
развернувшись на девяносто градусов, боком устремилась к невидимому
препятствию, однако тут же остановилась, и на палубу обрушился каскад
холодной морской пены. Ринсвинд резко оказался на глубине нескольких футов
под поверхностью бурлящей зеленой воды. Он принялся кричать, но вскоре
подводный мир окрасился темным, звенящим пурпуром меркнущего сознания -
волшебник начал тонуть.
Очнувшись, он обнаружил, что рот его заполнен обжигающей жидкостью. Он с
усилием сглотнул, и раздирающая боль в горле мигом привела его в чувство.
В спину ему впивались доски днища, а над ним склонился Двацветок, чье
лицо выражало глубокую озабоченность. Ринсвинд застонал и сел.
Это оказалось ошибкой. Край мира находился всего в нескольких футах от
лодки.
За Краем, чуть ниже того уровня, с которого низвергался бесконечный
Краепад, просматривалось нечто волшебное.
В бархатных сумерках примерно в семидесяти милях от Края, далеко за
пределами досягаемости течения, бесцельно дрейфовало суденышко-дау. Его
красные паруса, выдающие свободного работорговца, бессильно обвисли. Команда
- та, что еще оставалась на борту, - кучковалась на передней палубе, окружив
полупостроенный плот.
Капитан, коренастый человек с налокотными тюрбанами, характерными для
уроженца Великого Нефа, совершил на своем веку множество путешествий, видел
много странных народов и всевозможных диковинок, большую часть которых он
впоследствии обратил в рабство или присвоил. Карьеру моряка он начал в
Обезвоженном океане, в сердце самой засушливой пустыни Диска. (Вода на
Плоском мире имеет необычайное четвертое состояние, обусловленное сильной
жарой и высушивающими эффектами октаринового света. Она обезвоживается,
оставляя серебристый осадок, похожий на пересыпающийся песок, по которому
без труда могут плавать корабли. Обезвоженный океан - это странное место, но
не более странное, чем его обитатели.) Еще ни разу капитану не довелось
испытать настоящий страх. Однако сейчас он был в ужасе.
- Я ничего не слышу, - шепнул он первому помощнику.
Помощник вгляделся в темноту.
- Может, оно упало за борт? - с надеждой предположил он.
Словно в ответ, с гребной палубы, расположенной у них под ногами,
донеслись яростные удары и треск разлетающегося в щепки дерева. Матросы
боязливо прижались друг к другу, потрясая топорами и факелами.
Но они не осмелились бы пустить оружие в ход - даже если бы Чудище
бросилось на них. Прежде чем моряки успели постичь его ужасную натуру,
несколько человек опрометчиво напали на него с топорами. Чудище на время
отвлеклось от целеустремленного обыскивания судна и либо повыкидывало их за
борт, либо... сожрало живьем? Капитан не знал, к какому варианту следует
склониться. Тварь выглядела как обычный деревянный сундук. Может, чуть
покрупнее размерами, но не настолько огромное, чтобы сразу вызвать
подозрения. Иногда она казалась заполненной чем-то типа старых носков и
всякого разного барахла, а иногда - капитан вздрогнул - она, похоже... у
нее, похоже... Капитан попытался не думать об этом. Но людям, выкинутым в
море, повезло куда больше, чем тем, кого Тварь схватила. Он попытался не
думать об этом. У Чудища были зубы, зубы, похожие на белые деревянные
надгробные плиты, и язык, багровый, как красное дерево...
Он попытался не думать о зубах. Ничего не получилось.
Тогда он с горечью дал себе одно обещание. Последний раз он спасает
неблагодарных утопающих в таинственных обстоятельствах. Сам он всегда
считал, что уж лучше угодить в рабство, чем пойти на корм акулам. Но потом
эта парочка сбежала, и когда команда попыталась заглянуть в принадлежавший
им здоровенный сундук... А вообще, откуда эти типы взялись посреди
спокойного океана, сидючи верхом на большом сундуке? Одним словом, когда
матросы сунулись в сундук, тот взял и откусил... Капитан еще раз попытался
не думать об этом. Хотя интересно, что начнется, когда эта чертова хреновина
поймет, что ее хозяина нет на борту?
- Плот готов, капитан, - сказал первый помощник.
- В воду его, - гаркнул капитан и крикнул: - Всем на плот! - и проорал: -
Пожечь судно!
В конце концов, философски решил он, найти другой корабль не так уж и
трудно, а вот в Раю, который так рекламируют муллы, придется очень долго
ждать, прежде чем тебе предоставят другую жизнь. Чтоб этот волшебный ящик до
скончания веков жрал омаров...
Некоторые пираты обрели бессмертие, проявив неимоверную жестокость или
безрассудство. Другие - накопив огромные богатства. Но капитан давно решил,
что лично он предпочел бы обрести бессмертие, так никогда и не умерев.
- Что это, черт возьми, такое? - осведомился Ринсвинд.
- Это красиво, - с блаженным видом отозвался Двацветок.
- Я составлю об этом мнение, когда узнаю, что это такое, - отрезал
волшебник.
- Это Краедуга, - послышался чей-то голос чуть позади его левого уха, - и
тебе по-настоящему повезло, что ты на нее смотришь. Во всяком случае,
сверху.
Голос сопровождался холодным, отдающим рыбой дыханием. Ринсвинд застыл на
месте.
- Двацветок? - окликнул он.
- Да?
- Если я повернусь, что я увижу?
- Его зовут Тефис. Он говорит, что он морской тролль. Это его лодка. Он
нас спас, - объяснил Двацветок. - Теперь ты обернешься?
- Спасибо, не сейчас. Так почему же мы тогда не падаем за Край? - с
ледяным спокойствием поинтересовался Ринсвинд.
- Потому что ваша лодка наткнулась на Окружносеть, - ответил голос за
спиной.
Звуки этого голоса вызвали в воображении Ринсвинда образы подводных
пропастей и Тварей, таящихся в коралловых рифах.
- Окружносеть? - повторил он.
- Да. Она идет вдоль Края света, - сообщил невидимый тролль.
Ринсвинду показалось, что сквозь шум водопада доносится плеск весел. Он
надеялся, что это весла.
- А, ты имеешь в виду окружность, - сказал он. - Окружность отмечает
конец всего сущего.
- И Окружносеть тоже, - заметил тролль.
- Он имеет в виду вот это, - пояснил Двацветок, указывая пальцем вниз.
Глаза Ринсвинда опустились следом, заранее страшась того, что они могут
увидеть...
В направлении Пупа виднелась веревка, висящая в нескольких футах над
поверхностью белой воды. Лодка крепилась к ней при помощи сложного
устройства из блоков и маленьких деревянных колесиков. Незримый гребец
проталкивал лодку вдоль самой границы Краепада, и устройство скользило по
веревке. Это объясняло одну загадку, - но на чем держится веревка?
Ринсвинд посмотрел чуть подальше и увидел крепкий деревянный столб,
выступающий из воды в нескольких футах от носа лодки. На глазах у волшебника
лодка приблизилась к столбу и проследовала мимо, причем колесики,
постукивая, аккуратно обогнули его по пазу, который, видимо, был прорезан
специально для этой цели.
Ринсвинд заметил также, что с главной веревки через промежутки примерно в
ярд свисают веревочки поменьше.
Он повернулся обратно к Двацветку.
- Я вижу, что это такое, - сказал он, - но что это такое?
Двацветок пожал плечами. Морской тролль за спиной у Ринсвинда сообщил:
- Вон там, впереди, мой дом. Мы продолжим наш разговор, когда очутимся на
суше. А теперь мне нужно грести.
Чтобы посмотреть вперед, Ринсвинду пришлось бы повернуться и увидеть, на
что в действительности похож морской тролль. Он не был уверен, что ему уже
хочется этого. Так что он стал смотреть на Краедугу.
Она висела в тумане на некотором расстоянии от Края, появляясь только по
утрам и вечерам, когда свет крошечного, вращающегося по орбите солнышка,
проходя мимо массивной туши Всемирной Черепахи, Великого А'Туина, встречался
с магическим полем Диска под определенным углом.
Тогда в пустоте, сверкая, возникала двойная радуга. Ближе к границе
Краепада горели семь второстепенных цветов, искрясь и танцуя в пене
умирающих морей.
Но они были бледной тенью в сравнении с более широкой полосой, которая
парила позади, наотрез отказываясь делить с ними один и тот же спектр.
Это Цвет-Король, по отношению к которому все менее важные цвета есть не
более чем неполные и застиранные оттенки. Это октарин, цвет магии. Он жил,
сиял, вибрировал, являясь в то же самое время пигментом воображения. Где бы
он ни появлялся, его возникновение всегда служило признаком того, что
простая материя стала служанкой сил, порожденных магическим разумом. Это
было само волшебство.
Но Ринсвинд всегда считал, что октарин чем-то смахивает на зеленоватый
пурпур.
Некоторое время спустя небольшая точка на Краю мира превратилась в
островок или утес, настолько рискованно приткнувшийся над бездной, что даже
воды Краепада, начиная долгий путь вниз, ворчливо огибали его. На этом
островке стояла сложенная из плавника лачуга, и Ринсвинд увидел, что верхняя
веревка Окружносети, поднимаясь по скалам и ныряя в маленькое круглое
окошечко, скрывается прямо в домике. Позже он узнал, что таким образом
тролль получает сообщения о появлении на его участке Окружносети обломков
крушения. Сигнал подавался при помощи маленьких бронзовых колокольчиков,
закрепленных на веревке в висячем положении.
На пупсторонней стороне острова, прямо в воде, была возведена грубая
загородка из не ошкуренных бревен. Внутри плавала пара корабельных остовов и
довольно большое количество дерева в виде досок, брусьев и даже целых
необработанных стволов, часть из которых еще могла похвастаться зелеными
листьями. В такой близости от Края магическое поле Диска было настолько
сильным, что над каждым предметом дрожала туманная корона - это спонтанно
разряжалась сырая иллюзия.
Несколько последних скрежещущих рывков, и лодка плавно подошла к
небольшому, сделанному из плавника причалу. Как только она пришвартовалась,
внутри Ринсвинда зародились знакомые ощущения, сопровождающие мощную
оккультную ауру, - воздух был маслянистым, голубым на вкус и пах жестью.
Вокруг них в мир бесшумно просачивалась чистая, не сфокусированная магия.
Волшебник и Двацветок выбрались на дощатый настил, и Ринсвинд в первый
раз посмотрел на тролля.
Зрелище оказалось и вполовину не таким страшным, как он себе представлял.
"Хм-м", - сказало его воображение через какое-то время.
Дело не в том, что тролль ужасал. Вместо разлагающегося заживо,
обвешанного щупальцами страшилища, которое он ожидал увидеть, Ринсвинд
обнаружил перед собой довольно коренастого, не особо уродливого старичка,
который на любой городской улице спокойно сошел бы за нормального человека.
Если, конечно, там привыкли видеть старичков, состоящих из одной воды.
Впечатление было такое, словно океан сам решил создать жизнь, вот только
возиться с эволюцией ему не хотелось, поэтому он просто взял и сотворил из
себя двуногое существо, пустив его хлюпать по суше. Тролль был приятного
прозрачно-голубого цвета.
Ринсвинд не поверил своим глазам: в груди старичка мелькнула стайка
серебристых рыбок.
- Пялиться - невежливо, - сказал тролль. Его рот открылся небольшим
пенистым гребнем и, подобно воде, смыкающейся над камнем, закрылся.
- Да? Почему? - спросил Ринсвинд. "И как это он умудряется ходить? - не
унимался его рассудок. - Почему он не разливается?"
- Если вы соблаговолите проследовать за мной в дом, я подыщу вам смену
одежды и накормлю, - с достоинством объявил тролль и зашагал прочь по
скалам.
Он не стал оглядываться и проверять, идут ли его гости за ним. В конце
концов, куда им было деваться с островка? Быстро темнело, и с Края света
налетел холодный сырой ветерок. Недолговечная Краедуга уже померкла, а туман
над водопадом начал редеть.
- Пошли, - скомандовал Ринсвинд, хватая Двацветка за локоть.
Но турист не тронулся с места.
- Пошли, - повторил волшебник.
- Как ты думаешь, когда стемнеет, мы сможем посмотреть вниз и увидеть
Великого A'Туина, Всемирную Черепаху? - спросил Двацветок, не отрывая глаз
от клубящихся облаков.
- Надеюсь, что нет, - ответил Ринсвинд. - От всей души надеюсь. Да пошли
же!
Двацветок неохотно последовал в хижину. Тролль уже успел зажечь пару ламп
и теперь сидел, уютно устроившись в кресле-качалке. Когда Ринсвинд с
Двацветком вошли, он поднялся на ноги и налил в две кружки какую-то зеленую
жидкость из высокого кувшина. В тусклом свете ламп старичок, казалось,
флюоресцировал, тихонько переливаясь, словно теплое море в бархатные летние
ночи. А чтобы придать тусклому ужасу Ринсвинда барочный глянец, тролль,
такое впечатление, подрос на пару-другую дюймов.
Большую часть меблировки комнаты составляли ящики.
- Уф, у тебя тут классная хата, - высказался Ринсвинд. - Самобытная.
Он протянул руку к кружке и посмотрел на мерцающее в ней озерцо зеленой
жидкости. "Будем надеяться, что она пригодна для питья, - подумал он. -
Потому что я собираюсь ее выпить". Он сделал глоток.
Это была та же самая жидкость, которую Двацветок влил в него в лодке, но
тогда его сознание никак на нее не прореагировало, занятое куда более
неотложными делами. Сейчас, на досуге, оно наконец распробовало вкус.
Губы Ринсвинда искривились. Он тихо заскулил. Одна из его ног
конвульсивно дернулась и больно заехала в грудь.
Двацветок задумчиво покрутил свою кружку, оценивая букет.
- "Глен Ливид", - произнес он. - Вино из перебродивших орехов вул,
которое получают у меня на родине методом сублимации. С легким дымком...
Пикантный вкус. С западных плантаций провинции Реигрид. Я угадал? Судя по
цвету, урожай будущего года. Могу я спросить, как оно к тебе попало?
(Растения на Диске делятся на несколько видов: однолетние, которые,
будучи посажены в этом году, всходят в этом же году; двухлетние, которые
сажают в этом году, а урожай снимают в следующем; а также многолетние,
которые, после того как их посадили, растут впредь до дальнейшего
уведомления. Но, помимо классических видов, существует еще один вид, крайне
редкий. Это обратнолетние растения, которые, благодаря необычному
четырехмерному выверту в генах, могут быть посажены в этом году, чтобы
взойти в предыдущем. Лоза, приносящая орехи вул, составляет особое
исключение, поскольку может плодоносить за целых восемь лет до того, как ее
реально посадят. Вино из орехов вул, по слухам, позволяет некоторым из
пьющих его людей заглянуть в будущее, которое, с точки зрения ореха, есть
прошлое. Странно, но факт.)
- Со временем все попадает в Окружносеть, - лаконично объяснил тролль,
мягко покачиваясь в качалке. - Моя работа состоит в том, чтобы доставать из
нее улов. Дерево и корабли. Бочки с вином. Тюки материи. Вас.
В голове у Ринсвинда забрезжил свет.
- Так ведь это сетка! Вы поставили сетку на самом краю моря?
- Окружносеть, - кивнул тролль. По груди его пробежала рябь.
Ринсвинд поглядел в фосфоресцирующую темноту, которая окружала остров, и
глупо улыбнулся.
- Ну конечно, - сказал он. - Потрясающе! Можно опустить в море сваи,
закрепить их на рифах и... О боги! Эта сетка должна быть очень прочной.
- Такая она и есть, - подтвердил Тефис.
- Ее можно протянуть на пару миль, пока хватит материала и скал, -
продолжал волшебник.
- Точнее говоря, на десять тысяч миль. Я патрулирую только эту лигу.
- Но это же треть окружности Диска! Тефис с легким плеском снова кивнул.
Пока двое приятелей угощались зеленым вином, он поведал им об Окружносети: о
великих усилиях, затраченных на ее установку; о древнем и мудром королевстве
Крулл, которое создало ее несколько столетий назад; о семи флотах, постоянно
патрулирующих Окружносеть, чтобы поддерживать ее в порядке и доставлять в
Крулл все, что в нее попадет; о том, как Крулл стал страной праздности,
управляемой учеными собирателями знаний; о том, как мудрецы пытаются понять
замечательную сложность вселенной; о том, как моряков, выброшенных на
Окружносеть, превращают в рабов и вырывают язык. После раздавшихся в этом
месте восклицаний он с дружеским видом заговорил о бесполезности применения
силы, о невозможности бежать с острова, с которого можно уплыть только на
один из остальных трехсот восьмидесяти островов, лежащих между ним и
Круллом, или прыгнуть за Край. Также он растолковал Ринсвинду и Двацветку
существенные достоинства немоты по сравнению, скажем, со смертью.
Разговор оборвался. Приглушенный ночной рев Краепада только усугублял
тишину.
Потом кресло-качалка снова начало поскрипывать. За время монолога Тефис,
казалось, вырос самым угрожающим образом.
- Только ничего личного, - добавил он. - Я тоже раб. Если вы попытаетесь
на кинуться на меня, мне придется вас убить, но это не доставит мне никакого
удовольствия.
Ринсвинд посмотрел на мерцающие кулаки, которые покоились на коленях
тролля. У него возникло подозрение, что они могут ударить не слабее цунами.
- По-моему, ты не понял, - принялся объяснять Двацветок. - Я - гражданин
Золотой империи. Вряд ли Крулл з
...Закладка в соц.сетях
