Жанр: Фантастика
Джонни Максвелл Джонни и бомба
...ку,- твердил свое
мальчуган. - Рон говорит, школу разбомбили и больше туда никого ходить не заставляют!
У Холодца родилось ощущение, что он может говорить что угодно: пацану все равно, он
болтает сам с собой. Очередной камешек ударился о жестянку и опрокинул ее,
-. Ну вот, - сказал мальчишка. -. Хорошо бы здешнюю школу разбомбили. Нас тут дразнят
только потому, что мы из Лондона. А этот Аттербери спер мой кусок шрапнели, который мне
наш Рон подарил. Наш Рон - он полицейский, ему хорошо - он может подбирать всякие
классные штуки. Он их мне дарит. А где здесь взять хороший кусок шрапнели, а?
- А что такое шрапнель? - спросил Холодец.
- Ты чего, совсем тупой? Это обломок бомбы. Наш Рон говорит, у Альфа Харви их целая
коллекция, вот! И еще у Альфа Харви есть обломок настоящего "Хенкеля". И настоящее
нацистское кольцо с настоящим нацистским пальцем! - Мальчуган на некоторое время замолчал
и глубоко задумался - наверное, размышлял о том, как несправедливо устроен мир, если все эти
несметные сокровища достались не ему. - Ха, Рон говорит, все ребята с нашей улицы уже
вернулись из вакуации! И я тоже уже не маленький, так что я иду домой, вот!
Холодец никогда особенно не интересовался историей.
Ему всегда казалось, что это его не касается: ведь все, о чем говорилось в истории, происходило
не с ним.
Теперь он смутно припомнил, как по телевизору однажды показали фильм из тех древних
времен, когда людям хватало денег только на черно-белую пленку.
Ребята с номерками на шеях, ожидающие поезда на перронах... И все взрослые поголовно -
в шляпах...
Эвакуированные, вот как они назывались. В кино говорилось, что их вывозили прочь из
больших городов, чтобы эти ребята не попали под бомбежки.
- А какой нынче год? - спросил Холодец. Мальчуган посмотрел на него косо.
- Шпиён ты, вот ты кто! - заявил он, поднимаясь на ноги. - Ты ничего ни об чем не
знаешь. И ты не американец, я американцев на картинках видел, вот! Если ты американец, где
твой "кольт"?
- Не валяй дурака, не у всех же американцев есть "кольты"! У многих из них вообще нет
пушек. Ну, по крайней мере у некоторых.
Мальчуган попятился от него.
- А наш Рон говорит, в газете писали про фрицев-парашютистов. Они в монахов переоделись,
чтоб никто не догадался. Хотя, если ты парашютист, у тебя, наверное, должен быть очень
большой парашют!
- Ну ладно, ладно, англичанин я! - сказал Холодец.
- Да? А тогда скажи, как зовут премьер-министра?
Холодец растерялся.
- Этого мы вроде не проходили, - сказал он.
- При чем тут школа! Всякий знает Уинстона Черчилля! - заявил мальчишка.
- Ха, ты меня подловить хотел! - сказал Холодец. - Уж черного-то министра у нас точно
не было, это я знаю.
- Ничего ты не знаешь, - повторил мальчишка, подбирая свой ветхий чемодан. - И жирный
ты.
- Я не обязан торчать тут и слушать тебя. - И Холодец зашагал дальше по улице.
- Шпиён, шпиён! - запищал пацаненок.
- Заткнись ты!
- А еще ты жирный! Я видел Геринга в новостях! Ты на него точь-в-точь похож! И одет
ты по-дурацки! Шпиён! Шпиён!
Холодец вздохнул. Он привык, что его дразнят. Давно привык, еще маленьким. Хотя уже
начал отвыкать. Потому что тогда, в далеком детстве, он был просто толстым, а теперь стал
большим и толстым.
- Я толстый, а ты дурак, - сказал он пацану. - Но я-то могу похудеть, а вот ты...
Но его язвительность пропала втуне.
- Шпиён, шпиён! Гадкий фриц, мерзкий фриц!
Холодец попытался прибавить шагу.
- Я скажу миссис Тупс, а она позвонит по телефону нашему Рону в Лондон, и он приедет
и арестует тебя, вот! - выкрикивал малец, вприпрыжку поспевая за Холодцом.
Холодец попытался шагать еще быстрее.
- У нашего Рона есть пистолет, вот! Мимо медленно проехал человек на велосипеде.
- Это шпиён, - сообщил ему мальчуган, тыча пальцем в Холодца. - Я его поймал и сдам
нашему Рону, вот!
Тот посмотрел на Холодца, сочувственно усмехнулся и покатил себе дальше.
- Наш Рон говорит, немецкие шпиёны со своими подлодками морзянкой перемигиваются!
- Да отсюда до моря двести миль! - Холодец уже почти что пустился бегом.
- А ты можешь залезть повыше и перемигиваться! Фашист, фашист! Шпиён!
Полный идиотизм, думал Бигмак, глядя на два столба пара, поднимающихся за ветровым
стеклом.
Какому кретину взбрело в голову собрать автомобиль без гидроусилителя руля и
синхромеханической коробки передач и приделать к нему механические тормоза, опять же без
гидравлики? Бигмак решил, что оказал человечеству большую услугу тем, что убрал эту опасную
для жизни машину с дороги.
Вообще-то, он не просто убрал ее с дороги, он преодолел на ней клумбу и въехал в Поилку
Для Лошадей им. Олдермена Т. Боулера.
Столбы пара получились очень даже ничего. С маленькими радугами.
Кто-то открыл дверцу машины и сказал:
- Так-так. Что мы тут имеем?
- Кажется, я здорово треснулся головой, - сообщил Бигмак.
Огромная лапища сцапала его за запястье и выволокла из машины. Бигмак увидел перед
собой две круглые физиономии, на которых отчетливо читалось, что их обладатели работают в
полиции. Больше на этих лицах ничего не читалось, хотя написать можно было бы еще много
чего. Очень большие были лица.
- Это машина доктора Робертса, - сказали полицейские. - И ты, парень, ответишь за
нее. Как твое имя?
- Саймон Ригли,- промямлил Бигмак.- Мисс Куропатридж вам обо мне все расскажет.
- Да ну, правда? А кто она такая?
Бигмак очумело заморгал: две круглые полицейские физиономии волшебным образом
слились в одну.
Ему даже чем-то нравилась мисс Куропатридж. Она была злющая. Два социальных работника,
с которыми Бигмаку приходилось иметь дело раньше, пытались пудрить ему мозги, зато
мисс Куропатридж четко давала понять, что, будь ее воля, она бы придушила
Саймона Ригли в первые же минуты после рождения. Это заставляло Бигмака чувствовать
себя значительной фигурой. А не просто тупицей, который зря небо коптит. Что-то встрепенулось
в его памяти.
- А когда сейчас? - спросил Бигмак.
- Можешь начать с того, что скажешь мне, где ты живешь... - Полицейский запнулся и
наклонился ближе. Что-то в этом парнишке заставило его насторожиться. - Что значит - "когда
сейчас"?
- Какой год?
У полисмена были весьма четкие представления о том, что следует делать с угонщиками. Но
обычно угонщики знали, какой на дворе год.
- Тысяча девятьсот сорок первый,- сказал он, после чего приосанился и недобро прищурился.-
Как зовут капитана английской сборной по крикету?
Бигмак заморгал.
- Чего? Мне-то откуда знать?
- Кто выиграл "Гребные гонки" в прошлом году?
- Какие еще гребные гонки? Полицейский посмотрел на него с еще большим
подозрением.
- А что у тебя на ремне?
Бигмак опять растерянно заморгал и посмотрел, что у него на ремне.
-. Он мой, я его не тырил! И вообще, это всего-навсего радио!
- А что это за провод тянется от него к твоим ушам?
- Вы что, сами не видите? Это науш...
На плечо Бигмаку опустилась рука служителя порядка. Опустилась с тем характерным
глухим хлопком, который обычно означает, что быстро она оттуда не уберется.
- Пойдем, фриц, - сказал полицейский. - Я не вчера родился.
Туман в мозгу Бигмака наконец рассеялся. Бигмак посмотрел на фигуру в униформе, на
толпу, которая виднелась за спиной полицейского, и на него медленно, постепенно начало
снисходить озарение: он, Бигмак, тут один-одинешенек, и до дома очень-очень далеко.
- Я тоже не вчера родился, - сказал он. - Думаете, мне от этого легче?
Джонни, Керсти и Ноу Йоу сидели в маленьком скверике. По прикидкам Джонни в
девяностых годах от этого места останется островок безопасности. А сейчас здесь стояла скамейка
и цвела герань.
- Сегодня ночью разбомбят Парадайз-стрит, - сказал Джонни.
- Где это? - спросил Ноу Йоу.
- Здесь. Там, где был спортивный центр. В смысле, будет.
-. Никогда о ней не слышал.
- Да. Я так и думал. Ее разбомбили. А знаете, что самое смешное?
- А в этом есть что-то смешное? - спросила Керсти.
- Это произошло случайно! Немцы летели бомбить большие железнодорожные склады в
Слэйте. Но они немного заблудились, да и погода испортилась, они увидели нашу сортировочную
станцию, отбомбились по ней и убрались восвояси. А те, кто жил на Парадайз-стрит, даже не
проснулись, потому что сирены воздушной тревоги не включились вовремя.
- Да-да, ты рассказывал и насчет Адольфа, и Сталина тоже,- перебила Керсти.- Это,
конечно, все очень печально, но нельзя же так зацикливаться. Ведь это уже история, прошлое.
Такие вещи случаются в прошлом.
- Ты что, не слушаешь меня? Этого еще не случилось. Это произойдет сегодня ночью.
Все трое уставились на герань.
- Почему мы до сих пор не вернулись? - спросила Керсти.- Мы уже целую вечность тут
сидим.
- Откуда мне знать? - огрызнулся Джонни. - Может, чем дальше прыгнешь, тем дольше
задержишься.
- А нас чисто случайно занесло как раз в то время, о котором ты много читал, - заметил
Ноу Йоу. - Странное совпадение на мой взгляд.
Джонни и самому не давала покоя эта мысль. Все вокруг казалось настоящим, но кто знает?
Может, он сошел с ума и прихватил с собой друзей.
- Я определенно не хочу здесь задерживаться, - сказал Ноу Йоу. - Быть маленьким
негритенком - нет уж, увольте! Я себе как-то иначе представлял полноценную жизнь.
Джонни встал и взялся за ручку тележки.
- Я пойду взгляну на Парадайз-стрит.
- Очень неудачная мысль, - сказала Керсти. - Я же говорила: все, что мы тут делаем,
изменяет будущее.
- Я просто взгляну, и все.
- Да? Что-то с трудом верится, - съязвила Керсти.
- Она права, - сказал Ноу Йоу, стараясь не отставать от Джонни и тележки.- Со временем
шутки плохи. Я читал в одной книжке про человека, который отправился в прошлое и
наступил на... на динозавра, кажется. И из-за этого все будущее изменилось.
- На динозавра? - переспросила Керсти.
- По-моему, да. Может, там были такие маленькие динозаврики.
- Или этот парень был ну о-очень большой,- фыркнула Керсти.
Тележка с грохотом съехала с тротуара на мостовую, пересекла проезжую часть и дребезжа
вкатилась на тротуар на другой стороне улицы.
- Что ты собираешься делать? - напустилась на Джонни Керсти. - Стучаться в двери и
говорить: "Извините, вашу улицу сегодня ночью немножко побомбят?"
- Почему бы и нет?
- Потому что тебя посадят в кутузку, вот почему! - сказал Ноу Йоу.
- Точно. И будет с тобой, как с тем типом, который раздавил динозавра Ноу Йоу, - подхватила
Керсти.
- Кажется, это все-таки было какое-то насекомое, - сказал Ноу Йоу. - И вообще, ты не
можешь ничего поделать. Ведь это уже произошло, иначе как бы ты узнал о бомбежке? Нельзя
изменить историю, а то все перепутается.
Джонни остановился так резко, что Ноу Йоу и Керсти налетели на него.
- Почему все вечно твердят, что нельзя ничего изменить? - сказал он.- Это же чушь
собачья! Если кого-то будет давить машина, вы что, будете стоять и смотреть? Только потому, что
это, дескать, должно было случиться?
Все, что мы делаем, изменяет будущее. И поэтому надо делать то, что правильно.
- Не кричи, на нас смотрят, - зашипела Керсти.
Тележка съехала с тротуара и погромыхала по булыжникам. Центр города остался позади.
А впереди была Парадайз-стрит.
Парадайз-стрит оказалась не слишком-то большой. Всего-то десять однотипных домиков с
одной стороны, десять с другой. Некоторые из них заколочены. Дальний конец улицы упирался в
двустворчатые ворота фабрики. Ворота были деревянные. Когда-то их покрасили в зеленый, но от
времени они сделались серовато-болотные.
Кто-то нарисовал мелом на воротах фабрики еще одни ворота - футбольные. С полдюжины
мальчишек в штанах до колен гоняли мяч. Джонни некоторое время любовался на тщательно
подготовленные фолы, которые привели бы в восторг любого тренера.
Примерно на полпути от перекрестка до ворот молодой парень ремонтировал мотоцикл.
Инструменты лежали рядом, на куске мешковины, расстеленном прямо на земле. Мяч вылетел изпод
ноги полузащитника, раскидал гаечные ключи и едва не перевернул мотоцикл.
- Вот чертята! - Парень отбросил мяч в сторону.
- Про детей ты не говорил, - сказала Керсти так тихо, что Джонни едва услышал ее.
Он пожал плечами.
- И все это разбомбят? - спросил Ноу Йоу. Джонни кивнул.
- В газете об этом было не так уж много. Тогда вообще старались писать поменьше подробностей,
а то вдруг газета попадет в руки к врагу. Это называлось "военное положение". Ну,
значит, нельзя писать ничего такого, что противник может использовать против нас. В газете был
снимок женщины с оттопыренным большим пальцем и подпись: "Сплинбери переживет и не
такое, мистер Гитлер!" Но о самом налете еще пару лет почти ничего не писали.
- Хочешь сказать, правительство это замалчивало? - оживилась Керсти.
- А по-моему, разумно, - хмуро сказал Ноу Йоу. - Нельзя же сказать врагам: "Эй, вы
промазали, давайте на второй заход!".
Мяч ударился о ворота. Ворота задрожали. Деления на команды тут, похоже, не было:
просто мяч и куча ребятишек вокруг него.
- Не знаю, чем мы можем им помочь,- проговорила Керсти, однако в голосе ее чувствовалось
сомнение.
- Что? Ты же только что говорила, что мы вообще не должны ничего делать! - удивился
Джонни.
- Но ведь когда посмотришь на людей своими глазами, это совсем другое дело, верно?
- Да.
- Наверное, если мы просто пойдем и скажем кому-нибудь, это не поможет?
- Тогда нас спросят, откуда мы это знаем, а потом, вполне вероятно, расстреляют за шпионаж,
- сказал Ноу Йоу. - В те годы шпионов расстреливали.
ГЛАВА 7
Металлюги
Человек в форме цвета хаки все крутил и крутил в руках Бигмаков приемник.
Бигмаку было не по себе. В комнате кроме него и военного за столом был еще сержант
полиции. С полицейскими Бигмаку иметь дело доводилось. Но у дверей стоял солдат, и в кобуре у
него была настоящая пушка. А у того военного, что сидел за столом, взгляд был усталый, но очень
цепкий. Бигмак не был чемпионом по скоростному шевелению извилинами, но тут на него
снизошло озарение: на этот раз, похоже, простым внушением не обойдется.
- Попробуем еще раз,- заговорил военный, что сидел за столом (он сказал, что его зовут
капитан Харрис). - Итак, твое имя?..
Бигмак ответил не сразу. Ему хотелось сказать: "Позвоните мисс Куропатридж, она все
уладит, я не виноват, она говорит, что у меня хроническое расстройство способности к общественному
сосуществованию". Но выражение капитанского лица подсказало ему, что это будет
крайне неудачный ход.
- Саймон Ригли.
- И ты утверждаешь, что тебе четырнадцать и ты живешь... - Харрис сверился со своими
записями, - в "многоэтажке" имени Джошуа Че Н'Клемента, тут поблизости, верно?
- Ее отсюда отлично видно. - Бигмак горел желанием сотрудничать. - Вернее, было бы
видно, если б она там была.
Капитан и сержант переглянулись.
- Так ее там нет? - уточнил капитан.
- Ага. Не знаю почему.
- Объясни-ка мне еще раз, что такое "Металлюги",- сказал капитан.
- Группа такая. Они играют нео-панковский трэш.
- Это музыка?
- Э-э... да.
- Возможно, мы могли слышать эту музыку по беспроволочному телеграфу?
- Это вряд ли. Их последний сингл назывался "Оторву тебе башку и в задницу засуну".
- "Оторву тебе башку..." - медленно повторил сержант - он записывал.
-И в задницу засуну, - с готовностью подсказал Бигмак.
- Так,- продолжал капитан.- Это твои наручные часы. На них высвечиваются цифры.
Еще тут есть какие-то кнопки. Что будет, если я нажму одну из них?
Полисмен попытался незаметно отодвинуться от военного.
- Та, что слева, - это чтобы время в темноте было видно, - объяснил Бигмак.
- А зачем это может понадобиться? Бигмак хорошенько подумал и высказал
предположение:
- Может, на тот случай, если проснешься ночью и захочешь узнать, который час?
- Ясно. А вторая кнопка?
- Это чтобы узнавать, сколько времени сейчас за границей.
Это заявление Бигмака неожиданно вызвало живейший интерес всех присутствующих.
- Где именно? - пролаял сержант.
- Его заклинило на Сингапуре.
Капитан с величайшей осторожностью положил часы на стол. Сержант прикрепил к ремешку
ярлычок, который только что заполнил. Затем капитан взял в руки Бигмакову куртку.
- Из чего это сделано? - спросил он.
- Без понятия. Синтетика какая-то, - ответил Бигмак. - Такими на рынке торгуют.
Капитан повертел куртку в руках так и эдак.
- А как это сделано?
- О, вот это я знаю! - обрадовался Бигмак.- Читал где-то. Берешь разные там химикалии,
смешиваешь - и получается синтетика. Проще простого.
- Камуфляжной расцветки,- добавил капитан.
Бигмак нервно облизал губы. Он понимал, что влип по уши, так что притворяться паинькой
без толку.
- Это чтобы казаться крутым,- признался он.
- Крутым. Ясно, - проговорил капитан, но по нему совершенно нельзя было понять, ясно
ли ему на самом деле. Он повернул куртку так, чтобы стали видны два слова, довольно коряво
намалеванные шариковой ручкой у нее на спинке.- Кто такие "СПЛИНБЕРИЙСКИЕ
СКИНЫ"? - спросил он.
- Э-э... Ну, это я, Базза и Сказз. М-м-м. Скинхеды мы. Ну, тусуемся... типа мы одна
команда...
- Команда,- повторил капитан.
- Э-э. Типа да.
- Скинхеды?
- Э-э-э... стрижка такая.
- А по мне так самая обычная стрижка военного образца, - сказал сержант-полицейский.
- А это, - продолжал капитан, указывая на свастики по обе стороны от надписи,- значки
вашей команды, верно? Чтобы казаться... крутыми?
- Э-э... ну это просто... типа Адольф Гитлер и все такое...
Все в комнате уставились на Бигмака.
- Это ж просто выпендреж! - кинулся объяснять он.- Ну, типа... как его... отличительный
знак, вот!
Капитан очень медленно положил куртку на стол.
- И нечего на меня так смотреть! - не выдержал Бигмак.- Да у нас этими значками на
рынке торгуют, там что хошь можно купить, хоть гестаповский нож, хоть...
- Довольно! - рявкнул капитан. - А теперь послушай меня. Тебе же будет лучше, если
ты прямо сейчас расскажешь мне все как есть. Твое имя, имена твоих связных, явки - все! Мы
позвонили в штаб, они уже едут, а эти ребята не будут с тобой так цацкаться, как я, ты понял?
Он встал и принялся складывать оснащенное бирками Бигмаково имущество в большой
мешок.
- Эй, это ж мое барахло!.. - заикнулся было Бигмак.
- В камеру его.
- Вы не можете меня посадить только за то, что я взял покататься какую-то старую тачку!..
- Зато за шпионаж - можем! - сказал капитан Харрис- И еще как.
И он широким шагом направился вон из комнаты.
- За шпионаж? - пролепетал Бигмак.- Меня?
- Разве ты не из "Гитлер югенда"? - притворно удивился сержант.- Видел я вашу братию
в новостях, когда в кино ходил. Такие ребята, размахивающие факелами. Я еще тогда
подумал: "Ну что за уродство! Вроде бойскаутов наоборот".
- Да не шпионил я ни для кого! - заорал Бигмак. - Я и шпионить-то не умею! И вообще
Германию терпеть не могу, если хотите знать! Моего брата из Мюнхена выперли только за то, что
он отделал ихнего футбольного фана подвернувшейся деревяшкой, а братан вообще был ни при
чем!
Это железобетонное доказательство антигерманских настроений Бигмака сержанта почемуто
совершенно не впечатлило.
- Не отчаивайся, может статься, тебя просто расстреляют, - сказал он. - По первости и
малолетству.
Дверь была открыта. Из коридора до ушей Бигмака доносился шум. Где-то в отдалении ктото
говорил по телефону.
Бигмак не мог похвастаться атлетическими способностями. Вот если бы добычу освобождений
от физкультуры признали олимпийским видом спорта - его без разговоров зачислили бы в
сборную Великобритании. Он был чемпионом по стометровой отмазке "У меня астма", по
затяжному прикидыванию ветошью в раздевалке и по отпрашиваниям в медпункт вольным
стилем.
Однако после слов про расстрел его ботинки ударили в пол, и Бигмак стартовал со стула как
ракета. Его подошвы коснулись стола, и в то же мгновение Бигмак вновь взвился в воздух. Еще
пролетая над плечом сержанта, он начал перебирать ногами, как будто бежит. Страх придал ему
такое ускорение, что Бигмак превзошел человеческие возможности. Мисс Куропатридж могла
бросаться язвительными замечаниями, но, к ее величайшему сожалению, пули ей все же
использовать не разрешалось.
Бигмак приземлился на пороге, нагнул голову и метнулся наобум. Голова у него была
крепкая. Она угодила кому-то в область поясного ремня. Раздался крик и грохот падающего тела.
Бигмак увидел в сутолоке просвет и рванулся в ту сторону. Снова грохот и дребезг разбившегося о
пол телефона. Кто-то пронзительно закричал: "Стой, стрелять буду!"
Бигмак не стал останавливаться и смотреть, что из этого выйдет. Он просто понадеялся, что
пара высоких "как-бы-десантных" ботинок производства 1990 года, которые его брат совершенно
законно приобрел у мужика на фуре, битком набитой подобным добром, - так вот, что пара этих
"мартенсов" лучше приспособлена для бега и лавирования на большой скорости, чем сапожищи
полицейских.
Тот, кто кричал: "Стой, стрелять буду!", выстрелил.
Над головой Бигмака что-то треснуло и лязгнуло, но он не остановился. На полной скорости
он завернул за угол коридора, поднырнул под руку очередного полицейского и выскочил во двор.
Во дворе обнаружился еще один полицейский, он стоял рядом с юрским велосипедом -
огромной неуклюжей махиной, которую будто сварганили из водосточных труб.
Бигмак неразборчивым вихрем промчался мимо служителя порядка, схватил руль, взлетел в
седло и ударил по педалям.
- Эй, какого...
Окончание фразы Бигмака догнать не сумело.
Он вывернул в переулок позади полицейского участка.
Мостовая была булыжная. Седло - из жесткой кожи. Штаны у Бигмака - очень тонкие.
"Неудивительно, что тут все в депрессии", - подумал он, пытаясь удержаться в седле.
- Шпиён, шпиён!
- Заткнись ты! - прошипел Холодец. - И чего ты в Лондон-то не бежишь?
- А я передумал! Тут куда интереснее. Тут можно шпиёнов ловить!
Они снова вышли к центру города. Мальчуган хвостом тащился следом за Холодцом и тыкал
в него пальцем, стараясь привлечь внимание прохожих. Пока вроде бы никто не собирался
арестовывать "шпиёна", но уже начинали настороженно поглядывать.
- Мой брат Рон - полицейский! - твердил свое малец. - Он приедет и застрелит тебя из
пистолета.
- Отвали!
- А фиг тебе!
У поворота на Парадайз-стрит стояла маленькая церквушка. Если верить Ноу Йоу -
нонконформистская часовня. Она казалась закрытой наглухо ввиду дождливого воскресенья. По
разным сторонам от двери росли два вечнозеленых дерева преклонного возраста. Выглядели они
так, будто понадобилась бы лопата, чтобы счистить сажу с их листьев.
Троица сидела на ступеньках у входа и смотрела на Парадайз-стрит.
Какая-то женщина вышла на крыльцо своего дома и принялась усердно драить ступеньки.
- Эту часовню разбомбили? - спросила Керсти.
- Хочешь сказать - разбомбят? Нет, вряд ли.
- Жаль.
- Она до сих пор стоит. В смысле, в девяносто шестом она еще цела, - сказал Ноу
Йоу. - Только тут теперь не церковь, а общественное помещение. Ну, всякая там гимнастика
"Будь в форме" и тому подобное. Я хожу сюда по средам - в кружок народных танцев. В смысле,
буду ходить.
- Ты?! - поразилась Керсти.- В кружок народных танцев? Где все эти робингудовские
костюмы, палки и кружевные платочки?
- Да, а что? - холодно поинтересовался Ноу Йоу.
- Э-э... да нет, все нормально, просто... просто это... довольно необычное увлечение для
человека с твоим... твоего...- Она замялась и умолкла.
Hoy Йоу выдержал небольшую паузу, дав Керсти помучаться от неловкости, и обронил:
- Роста?
Оброненное слово тяжело шлепнулось между ними. Керсти спохватилась и закрыла рот.
- Да, - сказала она.
Хозяйка по-прежнему надраивала свое крыльцо. Дверь соседнего дома отворилась, оттуда
появилась еще одна женщина и тоже принялась драить крыльцо.
- И что мы будем делать? - спросила Керсти.
- Я думаю, - ответил Ноу Йоу. Откуда-то издалека донесся шум. Шум не
смолкал.
- Я тоже думаю, - сказал Джонни. - Я думаю: что-то давно не видно Бигмака.
- Да, это радует,- сказала Керсти.
- Я хотел сказать - может быть, он во что-нибудь влип?
- А что ты хотел сказать этим "может быть"? - поинтересовался Ноу Йоу.
- И Холодца тоже давно не видно, - продолжал Джонни.
- Ну, Холодец есть Холодец. Наверное, прячется где-нибудь.
На другой стороне улицы еще одна хозяйка присоединилась к соревнованию по надраиванию
крыльца.
Керсти вскочила.
- Ну почему мы заседаем тут, совершенно беспомощные? Ведь мы - люди девяностых!
Неужели мы не способны ничего придумать? Мы могли бы... могли бы...
- Мы могли бы позвонить Адольфу Гитлеру, - предложил Ноу Йоу. - К сожалению, у
меня что-то вылетел из головы его номер, но в любом немецком телефонном справочнике он
обязательно найдется.
Джонни хмуро таращился на тележку. Раньше он и подумать не мог, что путешествия во
времени - такое трудное дело. Почему, ну почему на уроках талдычат о чем угодно, только не о
том, что делать, если сумасшедшая нищенка оставит тебе магазинную тележку, битком набитую
временем? Школа вообще никогда не дает ничего, что бы помогло в жизни. Вполне возможно, ни
в одном учебнике даже не говорится, как быть, если твой сосед - Элвис Пресли.
Он посмотрел вдоль Парадайз-стрит и почувствовал, как время стремительно несется сквозь
него. Керсти и Ноу Йоу стали далекими и размытыми. Он все еще чувствовал их присутствие, но
они были теперь словно невидимки во сне. А над городом смеркалось, и юные футболисты
отправились по домам, поднялся ветер и нагнал с юго-запада облака, и город погрузился в сон, и
тогда с востока явились бомбардировщики, и огненный дождь пролился на дома, сады, людей,
нарисованные мелом футбольные ворота и прелестные, надраенные, белые крылечки...
Капитан Харрис вертел в руках часы Бигмака.
- Впечатляет. И тут написано "Сделано
...Закладка в соц.сетях
