Жанр: Фантастика
Вещий князь 1. Сын ярла
...аже бывший невольник - неслись, как могли.
Мелькали перед глазами стволы деревьев, и корявые еловые ветки больно били в лицо.
Вот, наконец, и западные скалы. Вернее, западные отроги гор. Не очень высокие,
поросшие редким сосняком, но вполне отвесные, круто обрывавшиеся к поверхности
озера.
- Ну вот. Похоже, мы их сейчас увидим, - улыбнувшись, заметил сын ярла, устраиваясь
за камнями над самым обрывом. Остальные последовали его примеру.
- Ох, и красотища! - не удержавшись, восхитился Снорри.
И правда, окружающий пейзаж был вполне достоин этого возгласа.
Прямо перед ними, внизу, расстилалось озеро, чуть тронутое утренним туманом у
своего восточного болотного берега. Вода была настолько спокойной, что казалась какойто
колдовской, мертвой. Словно живые, отражались в ней заросшие высокой травой
берега, стройные сосны и хмурые угрюмые ели. По левому берегу, за камнями, так же
отражающимися в озере, проходила дорога, даже не дорога, а тропка, ведущая к хутору
Курид. Тут же, за камнями, тропинка раздваивалась, заворачивая к Снольди-Хольму.
Расстояние от обрыва, где укрылись ребята, через озеро до развилки составляло где-то
около двух полетов стрелы, так что все было видно как на ладони. Нет, лиц, конечно, не
разглядеть, но фигуры увидеть можно.
- Будем ждать, - шепнул Хельги. - Только смотрите на засните.
- Ну, это к Снорри, - засмеялся Харальд Бочонок. - Это ведь он у нас любитель поспать,
а, Снорри?
- Всего-то один раз и уснул в лагере Эгиля, - обиженно отозвался Снорри. - А
попрекать, видно, всю жизнь будут.
- Ладно, хватит вам, - шикнул на них Хельги. - Звук по воде расходится сами знаете
как...
Он напряженно всматривался в левый берег, в любой миг ожидая появления нидингов.
Напряжение было настолько велико, что сын ярла почувствовал вдруг, как задвоилось в
глазах, потяжелели веки, а в глубине мозга сначала тихонько, а потом все громче забили,
заухали барабаны...
- А зори здесь тихие... - почему-то прошептал он, теряя сознание... и тут же очнулся,
увидев над водой черные тени: - Вот они!
- Да где? Где же? Ага... Теперь вижу! - азартно выдохнул Ингви. - Один, два... пять...
Пятеро, как и говорил Трэль. По кустам таятся, собаки. Слушай, Хельги, и как ты их
только заметил?
- Зорче надо быть. И черники побольше есть - говорят, глазам помогает.
- Ну, черника еще и от поноса помогает, - засмеялся Харальд. - И плащи ею красят, и
бражку делают. Со всех сторон полезная ягода.
- А мне так больше голубика по вкусу...
- Цыц! - Хельги хотел было дать леща вспомнившему про голубику Снорри, да вовремя
удержался. Вместо этого кивнул на нидингов: - Ишь, прислушиваются к чему-то. Вон как
жалами водят!
- Так это они к развилке вышли, - догадался Снорри. - Теперь, видно, совещаются -
куда дальше. Я бы на их месте выбрал хутор тетки Курид. Хлопот меньше.
- Так и в Снольди-Хольме воинов мало. Почти все с Торкелем на тинг уехали, землю
делить.
- Но ведь нидинги об этом не знают!
- Смотри, смотри! Как раз туда и уходят. К Снольди-Хольму.
- Что ж, выходит, знают?
- Да и слишком уж быстро разыскали все тропы.
Хельги резко поднялся на ноги.
- Некогда болтать, други. Скорее в Снольди-Хольм. Как думаете, намного они нас
опередили?
- На десять полетов стрелы, не больше. Если в Снольди-Хольме крепко заперты ворота,
должны б успеть продержаться.
- Ага, если не подожгут...
Срезая путь, побежали через холмы. Первым несся сын Сигурда ярла, который,
казалось, совсем не чувствовал усталости. За ним, не отставая, бежали Ингви и Снорри,
затем Харальд, и замыкающим - тяжело дышащий Трэль. Бывшему рабу приходилось
труднее всего: хоть и привык он к тяжелой работе, да ведь мирный труд совсем не то, что
работа воина, к которой юные викинги готовили себя с самого раннего детства. Бегать без
устали, плавать, ориентироваться в лесу - вот то, чему они учились, и это теперь
пригодилось. Трэль, чувствуя, что отстает, схватился за правый бок, остановился, немного
отдышался и побежал вновь. Что гнало его вслед за молодыми норманнами? Его, бывшего
раба, не так давно получившего свободу? Это ведь они, норманны, сделали его рабом, это
они презирали и издевались над ним, заставляя работать на себя, так какая же разница,
если одни из них истребят других? Трэль снова остановился, качнул головой, отгоняя
навязчивые мысли. Чуть улыбнулся. Нет, норманны тоже были разными. Были и такие,
кто издевался, но были и другие... Взять хоть этих, друзей Хельги Сигурдассона. Трэль не
помнил, чтобы и раньше-то они как-то обидели его, а если говорить про "теперь", так
ведь все эти люди - Хельги, Харальд, Ингви и малыш Снорри - первыми отнеслись к нему
как к равному. Не только внимательно выслушали, но и уважительно попросили показать
место, где он заметил нидингов, и ни разу не позволили себе в чем-то его упрекнуть. А
Харальд - так еще и кинжал подарил. Носи, говорит, на здоровье. Его, Трэля Навозника,
приняли как своего, пожалуй, лучшие из молодых воинов Бильрест-фьорда. И это не
говоря уже о Хельги - именно благодаря ему Трэль не только получил свободу, но и
вообще живет на этом свете. Трэль, конечно, понимал, что в предстоящей схватке от него
будет мало толку, но и предоставить ребятам действовать без него, бросить их, тоже не
мог - считал, что это подлый поступок, вполне простительный рабу, но не
позволительный для свободного, отвечающего за себя человека.
Бывший раб сделал выбор. Пусть его даже убьют там, в схватке у Снольди-Хольма, он
погибнет не зря. Умрет даже не столько за Хельги и его друзей, а за нечто большее, за то,
что называют гордостью, благородством и правдой.
"В конце концов, недаром ведь ходили слухи, что я из благородного рода", -
усмехнулся Трэль и, вытащив из-за пояса широкий кинжал - подарок Харальда, - резко
прибавил ходу.
Когда небольшой отряд во главе с сыном ярла поднялся на последний перед хутором
Торкеля холм, со стороны Снольди-Хольма уже валили густые клубы дыма. Сам дом -
слава богам - еще не горел, но вот амбары, овин, коровник и другие постройки пылали
так, что, казалось, жарко было даже здесь, в отдалении.
Хельги не стал долго ждать и распределять диспозицию, некогда было. Просто
крикнул: "Вперед!" - и, вытащив меч, помчался с холма. Таиться не стоило - похоже,
нападавшие их уже заметили. Двое здоровенных верзил вращали над головами
устрашающего вида палицами, а рыжеволосый парень в блестящем шлеме натянул тетиву
лука. Хельги тут же пригнулся и услышал, как над левым ухом обиженно-злобно пропела
стрела. Еще двое нидингов в кожаных панцирях деловито рубили секирами запертые
ворота дома.
- А мы, похоже, вовремя! - обернулся на ходу Ингви и, подмигнув, напал на одного из
верзил. Тот яростно осклабился и с размаху ударил Ингви палицей, целя в голову. Рыжий
Червь сумел ловко отпрыгнуть в сторону и ткнул верзилу острием меча в руку. Тот
зарычал и, перекинув палицу в левую руку, снова нанес удар... и с тем же результатом.
Харальд Бочонок набросился на второго здоровяка, вороном закружил вокруг него,
стараясь не подставлять под удар палицы серебристую секиру, которой очень гордился.
Малыш Снорри сунулся было к рыжему, но тут же упал, сбитый с ног одним
движеньем руки. Рыжий не успел выхватить меч и просто вырубил нападавшего юношу
ударом лука по голове.
- Снорри, оставь этого! - на бегу крикнул Хельги и нанес удар мечом, целясь в
незащищенную кольчугой кисть врага. Тот угадал маневр, подпрыгнул и в свою очередь
нанес удар. Страшный, быстрый, сокрушительный, со всего размаха. Хельги бы не успел
отпрыгнуть - за ним находился обложенный камнями колодец, - и без кольчуги и панциря
ему пришлось бы туго. Хищная торжествующая улыбка уже появилась на губах
рыжеволосого, когда сын ярла просто подставил под удар лезвие своего меча. Это было
неожиданно - хорошие клинки являлись редкостью, и мало кто решался сражаться таким
образом - обмениваясь ударами, а уж тем более подставлять под удар свой меч. Но Хельги
подставил и был уверен в победе, ведь этот клинок он выковал сам под руководством
мудрого Велунда! И сварное лезвие не подвело. Звонко, без напряжения, приняло удар и с
хрустом переломило клинок врага. Рыжий озадаченно взглянул на собственный меч... Это
был его последний взгляд - быстрый, скользящий удар сына ярла перерубил ему шею.
Нелепо взмахнув руками, рыжий упал на землю, орошая траву алой дымящейся кровью.
Хельги обернулся - перестав рубить ворота, к нему бежали еще двое. И каждый был
вооружен секирой - плохо дело, против секиры не очень-то помашешь мечом. Ага,
разошлись на бегу в стороны - видно, хотят взять в клещи. Ну, погодите! Хельги
вспрыгнул на ограждение колодца, развернулся, стараясь держать в поле зрения обоих
врагов. Вот один уже почти рядом... Второй забежал за горящий сарай, готовится зайти
сзади... Ну, ну... Да где же ты? Из-за сарая второй так и не вышел, зато показался вполне
довольный, размахивающий пращой Снорри. Молодец, парень! Ловко! Однако остался
еще один...
Оставшийся оказался опытным бойцом - Хельги это почувствовал сразу. Секира в
руках противника вертелась так, что ее лезвие сливалось в один серебрящийся круг. В
какой-то момент сын ярла едва успел уклониться, и острое лезвие со свистом пронеслось
над его головою. Да, с этим покрытым шрамами нидингом определенно следовало быть
настороже. А тот не прекращал атак, все время вынуждая Хельги к защите. Сын ярла
попытался было контратаковать - куда там, тут же чуть было не поймал секиру правым
плечом - и снова ушел в защиту, вернее, в бесконечные уклонения, ибо удар секиры -
пожалуй, слишком сильное испытание для меча, даже для такого хорошего, как меч
Хельги. Следовало срочно что-то предпринять. Может быть - так? Хельги неожиданно
резко - как учил Велунд - подпрыгнул на месте и, перевернувшись через голову, мягко,
словно рысь, приземлился позади противника. Тот хоть и не был сбит с толку, однако
напор ослабил, да того и добивался хитрый сын ярла. Быстро поднырнул под секиру и с
одного удара перерубил древко почти посередине. Ну что, глупень? Помахай-ка теперь
обрубком! Мужик зарычал, яростно сверкнув глазами, словно сломали его любимую
игрушку - а, похоже, так оно и было, - и, бросив бесполезный обрубок, бросился вперед,
намереваясь сломать противнику шею. Хельги, однако, был начеку, он ожидал чего-то
подобного, правда, больше ждал ножа из-за пояса, ну а противник, видимо, решил взять
его голыми руками... Что ж... Сын ярла чуть шевельнул мечом, выбирая, как половчее
вогнать его под кожаный панцирь... И в этот момент нидинг рухнул на землю прямо к его
ногам! Хельги проворно отскочил в сторону, ожидая очередной каверзы... И понял, что
зря. Сбоку, из-за колодца, размахивая пустой пращой, выскочил смеющийся Снорри.
- Ловко! - похвалил Хельги, посмотрев на недвижно лежащего мужика, коему
пущенный снаряд угодил прямо в переносицу, чуть пониже открытого шлема из толстых
железных полос. - Теперь покрепче свяжи его, а уж потом потолкуем... Как там
остальные?
Остальные были ничего себе. Харальд подобно бешеному берсерку молотил секирой
верзилу, да так, что от палицы того летели щепки, а вот Ингви приходилось хуже: из
висящей, словно плеть, правой руки его лилась кровь, а зажатый в левой руке меч он
держал на расстоянии от противника, сменившего брошенную палицу - Ингви
постарался? - на короткую рогатину. Да, плохо дело... Хельги с сожалением покачал
головой и обернулся к Снорри. Тот кивнул, раскручивая пращу. Первый удар пришелся по
шлему - звон вокруг пошел такой, словно зазвонили разом колокола всех монастырей,
когда-либо ограбленных викингами. Второй камешек влетел верзиле прямо под левый
глаз, а третий - промеж ног, да так ловко, что несчастный аж заскакал, высоко
подкидывая ноги и гнусно ругаясь. Хельги поднял с земли лук рыжего.
- Я предлагаю вам мир, - наложив на тетиву стрелу, спокойно предложил он. Верзилы
переглянулись. Тот из них, что сражался с Харальдом, - видимо, старший - кивнул, и оба,
разом отпрыгнув, подняли оружие над головами.
- Надеемся на твое благородство, юный ярл, - крикнул тот, что постарше. Видимо, не
все верзилы оказывались на поверку глупцами, как говорила о них людская молва. Эти
двое глупцами точно не были. Увидев, что произошло с их предводителем, лишь
одновременно пожали плечами. Бывает...
- Вы люди Хастейна? - спросил Хельги.
- Если ты имеешь в виду того, кого называют Спесивым, то да, - дружелюбно
улыбнувшись, ответил старший верзила.
- Так, значит, это Хастейн собирается напасть на нас, - почесал затылок Харальд
Бочонок.
- Теперь уже вряд ли, - покачал головой верзила. - У Хастейна всего один драккар -
весной его здорово потрепал Ютландец.
- А вы что же оставались с таким нидингом?
- Теперь уже не останемся, - твердо кивнули оба. - Лучшие люди погибли или в плену.
Думаем поискать себе другого ярла - Хастейн не наш вождь, мы прибились к нему в
Ирландии. Не нужны ли Сигурду опытные в боях люди?
- Не знаю. - Хельги пожал плечами. - Об этом следует говорить с Сигурдом. Чьего вы
рода?
- Мы из рода Ютландца. Я - Горм, а это - мой родной брат Альв.
- И вы, из рода Ютландца, сражаетесь с ним за Хастейна?! - Сын ярла удивленно
переглянулся с друзьями. - Видно, давно разошлись ваши дорожки с вашим же родным
ярлом.
- То наши дела, - спокойно ответил Горм. - Думаю, Ютландец еще пожалеет о том, что
прогнал нас. Если уже не пожалел. Так вы свяжете нам руки или позволите идти так?
- Идите, - пожал плечами Хельги. - Вы же дали клятву... Дом! - Он взглянул на
пылавшую крышу, и глаза его округлились: - О, боги! Дом! Харальд, Снорри, скорее!
Схватив секиры, все - естественно, кроме пленников - принялись дружно рубить дверь,
крича находящимся внутри защитникам, что кругом свои, пора бы отпирать засовы, не то
сгорите. Защитники, впрочем, выбираться наружу не торопились. То ли не верили, то ли
задохнулись в дыму.
- Позволь я, - попросил подбежавший Трэль. Хельги отошел от двери. Достав нож,
Навозник принялся деловито ковыряться в дверных петлях. - Готово, - через некоторое
время весело крикнул он.
Подняв с земли валяющийся щит, обитый железом, Хельги осторожно заглянул в
черное нутро дома. Пахнуло дымом и жаром...
- Надо идти в дом! - крикнул Трэль и, бросившись к колодцу, смочил водой
подобранную тряпицу. Разорвал, протянув половину Хельги, намотал на лицо - сын ярла
поступил так же, - и, глубоко вздохнув, они бросились в дверной проем.
В доме, полном густого дыма, обнаружились задохнувшиеся слуги, кашляющий дед со
слезящимися глазами и неподвижно лежащая девушка...
- Сельма! - вскрикнул Хельги. В синем сборчатом платье, в коричневом сарафане,
крашенном корою дуба, дочь Торкеля бонда, похоже, была мертва. Застывшее, словно
бледная маска, лицо, посеревшие губы, закрытые глаза... А может? В мозгу Хельги вновь
забили барабаны. Не сознавая, что делает, он опустился на колени и,
припав губами к полураскрытым губам девушки, начал с силой вдувать в ее легкие воздух,
одновременно нажимая руками на грудь. И р-раз... И два... И три... Толпившиеся вокруг
соратники, широко раскрыв глаза, в ужасе смотрели на явно сошедшего с ума Хельги,
Целовать мертвую, да еще и обнимать ее! Да-а... это уж никуда не гоже... А сын ярла, не
обращая внимания на застывших изваяниями друзей, продолжал свое непонятное дело.
Продолжал до тех пор, пока... пока ресницы Сельмы не дрогнули и из груди не вырвался
легкий вздох.
- Жива! - оторвался от губ девушки Хельги и обвел присутствующих счастливым
радостным взглядом. - Слава богам, жива!
Глава
14 ПОЕДИНОК
Июнь 856 г. Бильрест-фьорд
Спешат бойцы
На сходку мечей,
Быть ей - решили -
У склонов...
"Старшая Эдда".
Первая песнь о Хельги,
убийце Хундинга
Было раннее утро. Тот самый час, когда затихают уже все ночные шорохи, но ничто не
выдает еще наступление нового дня. Над фьордом клубился зеленовато-белесый туман,
густой, непроницаемый, гулкий. Наползая на берега, туман растекался по низменностям,
стекал в овраги, медленно, но верно подбирался к ручью. По всему, и день ожидался
такой же туманный, пасмурный - солнце всходило в густых облаках, а сумрачное низкое
небо затянули серые тучи, вот-вот готовые пролиться дождем. В этот час по всей округе
разнесся стук копыт, и небольшой отряд всадников, пригнувшись к гривам коней,
выскочив из леса, промчался по старой дороге вдоль Радужного ручья и вновь скрылся в
лесной чащобе.
Часовой на недавно сложенной из камней башне в усадьбе Сигурда - кажется, это был
Снорри, - услыхав стук копыт, напрягся и поднес к губам огромный рог, висевший на
специальной балке. Миг - и обитатели усадьбы будут разбужены низкой, угрюмой нотой,
напоминавшей мычание рассерженного быка. Часовой набрал в легкие побольше
воздуха... Стук копыт затих вдалеке за ручьем, так же внезапно, как и послышался. Что
ж... Пожав плечами, воин отвел рог в сторону и поправил на плече лук.
А всадники проскакали, петляя, по темному лесу, выбрались на дорогу и свернули к
длинному озеру с топкими болотистыми берегами, поросшими молодым камышом и
реденькими ивами. За озером виднелись сквозь уходивший туман серые крыши строений.
То был хутор хозяйки Курид, вдовы одного из бондов и дальней родственницы Торкеля.
Подъехав к самому хутору, всадники остановились - в серых, с навершьями, шлемах, в
добрых кольчугах и кожаных панцирях, некоторые - с круглыми деревянными щитами,
выкрашенными в красный цвет и обитыми железными полосками. Все с копьями, мечами,
секирами. Один из воинов, в кольчуге и золоченом шлеме, поднял руку, остальные
столпились вокруг, выслушивая указания. Затем кивнули, и несколько всадников
понеслись в обход хутора, а двое, спешившись, перелезли через каменную ограду и,
оглядываясь, побежали через двор к воротам.
Видимо, привыкли на хуторе Курид к спокойной жизни - даже часовых не выставили, а
единственный сторож-мальчишка храпел себе в копне желтого прошлогоднего сена. Его
сначала разбудили - ведь недостойно викинга убивать спящих! - а затем сразу и закололи
длинным узким кинжалом, ударив прямо в сердце. Парень лишь чуть дернулся, ничего не
понимая, а из уголка рта его потекла на солому темно-красная ниточка крови.
Въехав во двор, предводитель в золоченом шлеме поднял над головой огромных
размеров секиру и молча опустил ее вниз. Так же беззвучно - не издавая никаких
воинственных криков - воины выбили дверь и ворвались в дом. Он был такой же, как и все
дома в округе, дом тетки Курид, - длинный, вытянутый, с покрытой дерном крышей,
похожий на перевернутый кверху килем корабль.
Нападавшие действовали стремительно. Не гася тусклых светильников - самим бы
ничего не было видно, - принялись колоть копьями налево-направо, туда, где на широких
лавках спали родичи Курид. И только тихие предсмертные стоны раздавались по
сторонам в этот утренний час. Тут уж викинги не считались с честью - нападение
совершено, многие, попытавшиеся было оказать сопротивление, - те, кто спали у самого
входа, - тут же были убиты, ну, а раз остальные не захотели проснуться - это уж их дело.
Они что, глухие? Не слышали звона мечей и стона раненых? Что ж, тем хуже для них...
Впрочем, не все прошло гладко. В доме Курид было не так уж мало воинов, а
настоящему викингу собраться - только подпоясаться, да и собираться-то не надо, схватил
со стенки висящий там меч или секиру - и вперед, в битву!
- Бей нидингов! - схватив прислоненное к балке копье, грозно закричала сама хозяйка.
Едва проснувшаяся, с длинными седыми волосами и крючковатым носом, она напоминала
злобную фурию. Однако копьем действовала умело, ловко насадив на него одного из не
ожидавших такого отпора нападавших. - Ага! - возопила Курид, собирая вокруг себя
немногочисленных уцелевших защитников. - Да поможет нам Один! - Она ловко отбила
древком летящую секиру и, в свою очередь, метнула копье с такой силой, что оно
насквозь пронзило шею врага. Ободренные этим успехом, обороняющиеся перешли в
контрнаступление: размахивая мечами и секирами и издавая устрашающие вопли, они
попытались прорваться к выходу.
И в какой-то момент им это вроде бы удалось... Удалось бы...
Если б в дверях не появилась мощная фигура вожака. Ударами огромной секиры он
напрочь раскроил черепа двоим защитникам и остановился прямо напротив Курид,
словно нехотя отбив удар ее меча.
Та вдруг остановилась, пристально всматриваясь в лицо врага, полускрытое шлемом.
Однако рыжую бородищу шлем скрыть не мог.
- Я узнала тебя, Бьярни Альвсен, - сказала Курид и презрительно бросила меч к ногам
вражеского вождя. - Ты убил всех моих родичей, убей же и меня! Но знай, я приду за
тобой из другого мира. - С этими словами Курид прыгнула на Альвсена, словно
разъяренная рысь, и, изрыгая ругательства, вцепилась сильными пальцами в его шею.
- Ах ты, старая дура! - захрипел не ожидавший ничего подобного Бьярни и, с силой
оттолкнув от себя женщину, снес ей голову мощным ударом секиры. Вместе с Курид
полетел на землю амулет на золотой цепочке, сорванный несчастной с шеи врага. Амулет
в виде молота Тора, когда-то потерянный в водах Радужного ручья сыном Сигурда ярла. -
Что стоите? - Пнув катящуюся по земляному полу голову, Бьярни Альвсен строго взглянул
на соратников: - Убивайте всех, даже младенцев. Помните, никто не должен остаться в
живых. И торопитесь - нужно вернуться домой до обеда.
Вскоре все было кончено. Добив раненых - и своих и чужих, - отряд Бьярни Альвсена
скрылся в лесу. Одни трупы остались лежать во дворе некогда богатого дома, а от
подожженной усадьбы поднялся высоко в небо густой черный дым.
Никого не осталось в живых, ни женщин, ни стариков, ни детей, никого, кто бы мог
рассказать о случившемся. Лишь в лесу, у самого озера, увидев всадников, нырнула, как
была, в воду Сельма, дочка Торкеля бонда, предварительно хлопнув по крупу лошадь. Та
понеслась вскачь, и несколько воинов, отделившись от отряда Бьярни, понеслись за ней
следом. Затем вернулись, догнали остальных, ведя лошадь на поводу. Бьярни остановился
было, подозрительно осматривая окрестности, потом вдруг схватил себя за шею -
выругался, не найдя амулета, затем ухмыльнулся, махнул рукой и, пришпорив коня,
понесся к лесу...
Дождавшись, когда топот копыт затихнет за лесом, выбралась на топкий берег Сельма.
Сняла тонкое шерстяное платье, выжала, хотела было чуть подсушить на ветру, повесив на
ветках... да, повернув голову, увидела черный дым над хутором тетки своей, Курид.
Вскрикнув, девушка быстро натянула платье и, полная нехороших предчувствий,
направилась к хутору...
Как раз в этот момент из-за дальних отрогов гор спускались к дороге трое - двое
верзил, сбежавших под шумок от сына Сигурда ярла, и узколицый Конхобар Ирландец.
Выйдя к Ерунд-озеру, остановились.
- Хорошенькие дела творятся у вас на хуторах! - кивая на дым, усмехнулся старший
верзила, Горм, а Ирландец только удивленно присвистнул, да прикинул про себя, кто бы
это мог натворить таких дел? Они осторожно приблизились к горящему хутору и замерли,
затаившись в орешнике. На хуторе был кто-то живой, и этот живой плакал... вернее -
плакала...
Конхобар Ирландец подкрался ближе, спрятался за оградой и махнул рукой, подзывая
остальных. В три бесшумных прыжка верзилы оказались рядом.
- Похоже, нам стоит побыстрей убраться отсюда, - почесал бороду Горм.
- Видите девку? - обернулся к верзилам Ирландец. Те дружно кивнули. - Хватайте.
Только тихо и, главное, быстро.
Весть о том, что какие-то нидинги, перебив всех, сожгли хутор Курид, достигла
усадьбы Сигурда уже к полудню. Покрытый дорожной пылью вестник - один из людей
Торкеля, - передав тревожную весть, без сил повалился на лавку. Сердобольная Еффинда
поднесла гонцу воды - тот жадно припал губами к чаше и пил долгими глотками.
- Наверное, это дело рук Хастейна, - произнес Сигурд и приказал быть начеку.
Впрочем, все знали это и без его указаний. Слишком многие в Бильрест-фьорде помнили
прошлые набеги Спесивца. Хельги с младшей дружиной вызвался прочесать дальний лес
и предгорья у Ерунд-озера. Идею эту поддержали и Велунд с Сигурдом ярлом. Последний,
правда, поначалу высказался за то, чтобы послать в леса не только молодежь, но и старых,
испытанных воинов. Затем, подумав, согласился с кузнецом - испытанные воины
пригодятся и в самой усадьбе, мало ли что случится, ищи их потом по лесам.
Хельги, гордый доверием отца и учителя, облачившись в серебристую кольчугу и алый
английский плащ, тут же и выступил, собрав охочих людей из числа молодых. Харальд
Бочонок, Ингви Рыжий Червь и Снорри ехали рядом с вождем. Чуть поотстав, скакали
парни с хуторов - не все, некоторые пошли за Фриддлейвом, который тоже собрал
небольшую дружину. Конечно, была она гораздо меньше, чем дружина Хельги, но и то
хлеб. Тем более что главное было проявить себя, а затем, с течением времени, переманить
чужих воинов. Все это хорошо понимал и сын ярла, ни на миг не забывая о так и не
успокоившемся до конца конкуренте. Он и сам бы на месте Фриддлейва не успокоился.
Прослышав о двух дружинах, зашевелились и Альвсены. Старший, Скьольд, как
наиболее авторитетный из братьев, лично объехал все ближайшие усадьбы, а на дальние
хутора послал гонцов с вестью: собрали-де недоносков аж две дружины, а толку-то от них
чуть, опыта ведь никакого, одна молодежь желторотая. Нет, уж на этих надежды
напрасны. Разве по силам им справиться с опытнейшими воинами Хастейна? Другое дело
- бойцы, закаленные во многих битвах, - воины из рода Альвсенов. Правда, мало их, так
ведь всю молодежь, по решению тинга, нужно передать под начало славного и
хитромудрого Скьольда, тогда уж точно никакой Хастейн не страшен. А то что же
выходит? Младшая дружина больше, чем все ополчение. Да и две их, по сути, дружины-то,
а командует кто? Те, у кого молоко на губах не обсохло. Уж они накомандуют. Мало вам,
что люди Спесивца - а кто же еще? больше некому - только что сожгли и разграбили хутор
хозяйки Курид, так ждите новых бед. От молокососов этих - Хельги и Фриддлейва - ждать
настоящей защиты нельзя. Н
...Закладка в соц.сетях
