Жанр: Фантастика
Тайный город 12. Царь горы
...утся только Африка с Азией.
Небольшое количество австралийских вампиров Луминар решил не учитывать.
- Все правильно, - подтвердил барон. - Ты умен и просчитал почти все мои
дальнейшие шаги. Азиатские и африканские вожди не рискнут ссориться с двумя
истинными кардиналами. По моим расчетам, через десять-пятнадцать лет нашу власть
не признают лишь одиночки.
- Почему столь долгий срок?
- Потому что я предполагаю действовать в основном дипломатическими методами.
Убеждать и уговаривать, а не завоевывать.
- Разумно. - Луминар откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по
подлокотнику. - Разумно...
- Что тебя смущает?
- Вы предложили хороший план, - вздохнул Густав. - Но невыполнимый. Каждый масан
знает: объединившись, мы сразу же станем мишенью для Тайного Города. И этот факт
перечеркивает любые доводы.
- И для тебя тоже?
- И для меня тоже. Я не хочу умирать, дядюшка. Лучше быть неполноценным
кардиналом, чем мертвым. Подожду, когда Борис сам сдохнет.
- А если я скажу, что с Тайным Городом можно договориться?
Луминар не удивился: он ждал, что Александр скажет нечто подобное. Ждал, но
знал, что ни в коем случае нельзя показывать, что просчитал ход разговора.
Густав блестяще сыграл удивление: выдержал паузу, пристально глядя на "дядюшку"
сквозь Пелену Дружбы, потер пальцами лоб и только после этого пробурчал:
- Нас сметут. Как только масаны узнают, что мы снюхались с Сантьягой, нас не
спасут даже Амулеты Крови.
- Постепенно подданные убедятся в нашей правоте. А до тех пор им незачем знать.
- Что вы вкладываете в понятие "договориться"?
- Все знают мое отношение к Треми и Гангрел, - жестко произнес Бруджа. - Я их
ненавижу. Но, как ни крути, они наши братья. И без них будущего у семьи нет.
Семь кланов было при становлении, и семь кланов пройдут через века. Так суждено.
- А договариваться с ними, значит, договариваться с навами.
- В конце концов, единственное, что беспокоит Тайный Город, это режим
секретности. Действия большинства кланов Саббат нарушают его, создают угрозу
раскрытия тайны перед челами, и именно поэтому нас стараются уничтожить. Если мы
пообещаем вести себя тихо, война сойдет на нет.
- Введем Догмы Покорности?
- Назовем их как-нибудь иначе.
- Но суть не изменится?
- Нет. - Барон выдержал паузу. - Теперь ты понимаешь, почему я обратился к тебе,
а не к Борису? Ты умен и способен объективно оценить ситуацию, а твой брат уже
бился бы о Пелену Дружбы, пытаясь добраться до меня.
- С этим не поспоришь.
- Не закрывай глаза, Густав. Наши кланы ведут себя достаточно тихо, поэтому нас
не трогают даже несмотря на то, что мы истинные кардиналы. Я расцениваю подобное
поведение навов как знак.
- Лояльность в обмен на прекращение войны... - пробормотал Луминар. - Это они
предложили или вы додумались сами?
- Сам додумался.
- Успели поговорить с Сантьягой?
- Решил для начала обсудить вопрос в семье... племянничек.
Густав рассмеялся.
- Отчего вдруг?
- Они бы согласились, - серьезно ответил барон. - Но я быстро оказался бы в
положении слуги. Нет, Густав, игра предстоит крупная, и истинные кардиналы
должны вновь объединиться.
- Вы, я и весь шарик... - Луминар улыбнулся. - И гарантия невмешательства в наши
дела.
- Есть и другая сторона медали, - продолжил Александр. - Как только масанам
Тайного Города станет известно о нашей договоренности, Догмы Покорности не
продержатся и недели. Мы станем новым знаменем и выведем семью из-под контроля
навов.
- Но двух королей быть не может, - холодно бросил Густав. - Тем более - трех.
- Пабло Робене давно отошел от дел. О нем не слышно вот уже сто лет.
- Но он жив.
- Давай решать проблемы по мере поступления? - предложил барон.
- Хорошо, - согласился Луминар и повторил: - Двух королей быть не может.
Бруджа вздохнул:
- Ты поднимаешь непростую для меня тему.
- Имею право, раз уж у нас пошел настолько доверительный разговор.
- Алое Безумие дарует долгую жизнь, но, увы, не вечную. - Сухие листья едва
шелестели под сводами подземного зала. - Мне осталось жить не так много, как
хотелось бы. И на мое место взойдет...
- Кто-то из сыновей.
- Я сделаю так, что Амулет и титул унаследует Клаудия.
А вот это заявление стало для Густава настоящей неожиданностью.
- Вы отдадите титул дочери?!
- Она Глаза Спящего, она достойна.
Луминар, подобно всем остальным масанам, предпочитал называть Клаудию Бруджа
Римской Шлюхой, но сейчас он воздержался от ехидных комментариев.
- Сделать истинным кардиналом женщину? Очень смелый шаг, дядюшка.
"Это вызовет сильное раздражение среди Бруджей, которым можно будет
воспользоваться. Смотри, дядюшка, не переиграй себя сам!"
- Вы заключите династический брак, и ребенок, наследник Луминар и Бруджа, станет
владельцем обоих Амулетов Крови.
- Вы смотрите очень далеко вперед, дядюшка.
- Я много думал о будущем семьи и нашел, как мне кажется, оптимальный путь.
- Династия?
- Да.
- Но понравится ли ее появление свободным кланам?
- Мы не станем ломать сложившуюся систему. Пусть эти опереточные вожди останутся
при своих титулах, истинный кардинал будет один. Свободные кланы будут жить, как
жили, но им придется признать наше главенство.
- А как вы собираетесь справиться с Борисом?
- У меня есть план, - коротко ответил Бруджа.
- Я могу его узнать?
- А я могу узнать, как ты отнесся к моему предложению?
- Мне надо подумать, - признался Луминар. - Вы задали непростую задачку.
- Я уверен, ты сделаешь правильный выбор, Густав, - твердо произнес барон. - И
во время нашей следующей встречи мы заключим клятву на Амулетах Крови.
- Но сначала вы отдадите мне кинжал.
- Это станет одним из пунктов клятвы. - Воздух вокруг Бруджи задрожал, барон
собрался покинуть Кельнский зал. - Я жду ответ, Густав...
- Да! - Неожиданно даже для себя выкрикнул Луминар. - Да, черт бы тебя побрал,
старый мерзавец! Я согласен!!
Супермаркет Гильдии
Москва, улица Большая Лубянка
15 декабря, среда, 12.07
Несмотря на то что главная база команды Кортеса носила гордое название "Офис
туристической компании "Неприятные ощущения", она совсем не походила на штабквартиру
фирмы, владеющей прибыльным Карибским курортом. Менеджеры,
непосредственно занимающиеся "Неприятными ощущениями", работали совсем в другом
месте, в офисах Биджара Хамзи, а свои помещения наемники оборудовали
исключительно для себя. Были там и рабочие кабинеты, наполненные
коммуникационным и магическим оборудованием, и комнаты отдыха с душевыми, и,
разумеется, небольшой склад, где находилось самое необходимое снаряжение, то,
что может пригодиться в любой момент: оружие, боеприпасы, повседневные
артефакты. Все остальное Кортес приобретал под конкретный контракт, разработав
план действий и прикинув, что именно потребуется для решения поставленной
задачи. Приобретал, не покидая здания, в расположенном на нижних этажах
супермаркете Торговой Гильдии.
- Так, что тут у нас... - Биджар быстро просмотрел список. - Традиционный набор?
- Не совсем.
- М-да, вижу, что не совсем... - Хамзи покосился на Кортеса. - И из-за этой ерунды
ты потребовал моего присутствия?
Как правило, наемники не заставляли старого приятеля лично заниматься
комплектованием заказа.
Зачем? Приобрести товар, имеющий порядковый номер в каталогах Торговой Гильдии,
от зубочистки и артефакта морока до заговоренных доспехов и реактивной системы
залпового огня, можно было у любого менеджера супермаркета. Однако на этот раз у
Кортеса был серьезный повод, чтобы привлечь к своим покупкам главное местное
начальство.
- Я заплачу наличными.
- Да хоть золотом, мне без разницы.
- Ты не понял, Биджар, я не хочу оформлять заказ на свое имя или на фирму. Нужна
безликая закупка.
Хамзи подобрался:
- Сложный контракт?
- Скажем так: мне не нужны слухи. Официально мы сегодня возвращаемся на остров,
берем яхту и выходим на рыбалку. Ты же собираешь нам чемодан и забываешь, какие
удочки в него положил. Договорились?
- Ты не зря был шпионом, - хмыкнул шас, - умеешь напустить туману.
- Я много чего умею.
- Тогда намекни, что за контракт, - улыбнулся Хамзи.
- Зачем?
- Вдруг пригодится? Вдруг ты собираешься обрушить пару отраслей народного
хозяйства? Надо же знать, какие акции продавать.
- К бизнесу наше мероприятие отношения не имеет, - твердо произнес наемник.
Шас встретил его слова отеческой улыбкой и даже потрепал приятеля по плечу:
- Не мне тебе рассказывать, Кортес, что любое мероприятие имеет отношение к
бизнесу. Ты кому-нибудь пулю между глаз, а на бирже паника.
- Не тот случай, Биджар.
Хамзи умильно заглянул наемнику в глаза, понял, что ничего не добьется, и
вздохнул:
- Ладно, будет тебе и конспирация и секретность. Спишу оборудование как
пришедшее в негодность в результате хранения.
- Я знал, что на тебя можно положиться. Биджар вернулся к списку:
- Документы американские и итальянские...
- По два комплекта на каждого. И с полной легендой.
- Других не держим.
Компания "Шась Принт" обеспечивала липовыми удостоверениями всех жителей Тайного
Города, и их фальшивки могли пройти любую проверку. Ушлые шасы вносили изменения
в человские базы данных, так что словосочетание "любая проверка" следовало
понимать буквально: не только исследование бумаги под микроскопом, но и проверка
в электронных архивах. Несмотря на то что и Яна и Инга могли легко отвести глаза
любому представителю власти, предусмотрительный Кортес не собирался отправляться
на операцию без документов, с помощью которых можно выбраться из чужой страны.
- Планируешь много путешествовать?
- Не люблю осматривать достопримечательности в сезон - слишком много туристов.
- А "протуберанцы" четырех видов - для развлечения?
- Моя девушка обожает солнечные ванны.
"Протуберанцами" называли артефакты, выполненные в виде лампочек, фонариков или
прожекторов. При активизации они начинали испускать настоящий солнечный свет и
считались одним из лучших средств против масанов.
Тем временем Биджар, внимательно изучавший список, удивленно поинтересовался:
- Куда ты хочешь вставить "протуберанец"?
- В автомобильную фару, - невинно сообщил Кортес. - Там же написано.
- Зачем?
- Так надо.
Биджар тяжело вздохнул:
- А что за машина?
- В моем списке указана марка, модель и даже код фары.
- Спецзаказ, - буркнул Хамзи. - Сделаем, но не раньше чем через два часа.
- Подойдет.
- Приятно, когда клиент понимает трудности продавца, - пробормотал Хамзи,
продолжая изучать список. - Ого! Я вижу, начались действительно серьезные веши!
Двадцать "футляров"?!
- Двадцать, - подтвердил наемник.
- Великие Дома без восторга относятся к продажам этих артефактов.
- Поэтому я и пришел к тебе.
Биджар то ли усмехнулся, то ли ощерился, но было видно, что шас в затруднении.
"Футлярами" называли мощные устройства, закрывающие обладателя от магического
сканирования. Действовали они не очень долго, поскольку потребляли слишком много
энергии, при этом не позволяли колдунам использовать свои возможности,
запечатывая их, словно в футляре, зато обеспечивали почти стопроцентную гарантию
от обнаружения.
- Двадцать мне не раздобыть, - честно признался Хамзи.
- Сколько есть?
- Десяток.
- Беру.
- И осталось всего четыре медальона с "навской кровью".
- И на том спасибо.
Следующий пункт списка вызвал у Биджара очередной удивленный возглас:
- Ну и... - Он почесал затылок. - Эту бандуру нам придется делать не меньше суток...
Делай деньги, делай деньги, Позабыв покой и лень. Делай деньги, делай деньги,
Остальное - дребедень... - подал голос телефон шаса.
- Какая хорошая песенка, - одобрил Кортес. - Сам написал?
- "Остров сокровищ", - буркнул Биджар. - Мультик такой. Смотрел в детстве?
- В моем детстве мультиков не было.
- Бедняга!
Хамзи раскрыл мобильный:
- Да!
Пару секунд шас слушал, после чего нахмурился и отрезал:
- Я же сказал: нет! Никакого прямого эфира! Посмотрим материал и только после
этого решим, пускать его или нет. Только запись! Я понимаю, что следующий выпуск
новостей совпадает с ланчем, но рисковать не буду! Если все будет в порядке,
пустим материал перед трехчасовым блоком. Все!
Хамзи убрал телефон.
- Очередная рекламная акция? - участливо поинтересовался Кортес.
- Да нет, - покачал головой Биджар. - Разрабатываю небольшой бизнес-проект...
- Что-то интересное?
- Пока не знаю.
Южный Форт, штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
15 декабря, среда, 12.08
- Доколе, спрашивается, мы будем жить в позорной темноте? Сколько можно терпеть...
- Копыто, голубчик, ну что ж ты такой непонятливый? - Умций, шустрый конец,
приглашенный шасами в качестве постановщика, взобрался на трибуну и замахал
операторам руками: - Не снимать! Прекратите!
Собравшиеся во дворе Форта дикари замолчали, они уже привыкли, что митинг
периодически прерывается для получения оратором очередной порции инструкций.
- В чем дело? - насупился уйбуй.
- Почему ты опять не использовал слово "мля"?
- Забыл, - вздохнул Копыто. - Как есть - забыл.
- А "в натуре"?
- В натуре, забыл, мля.
- Вот видишь, - кротко произнес конец. - Ты ведь умеешь их говорить.
- Я их всегда говорю.
- А когда речь произносишь - не говоришь.
- Камеры, в натуре, мешают, - помолчав, признался уйбуй. - Нельзя в телевизор
такие слова говорить. Неприлично, мля.
Умций вздохнул.
- Копыто, сколько раз тебе повторять: мы всю твою ругань вырежем. Пиканье в
телевизоре будет, по этическим соображениям, так сказать.
- Тогда зачем ругаться?
- Потому что у нас по плану народный митинг.
- Копыто, давай ругайся! - донеслось из первых рядов. - Не маленький, чай!
- Меня вместо него возьмите! Я такое скажу, никаким пиканьем не замажешь!
- Точно! Барана возьмите! Он вам покажет народный митинг, мля!
- А Копыто - кретин!
Прошедшие с начала съемок полчаса доказали Умцию истинность последнего
утверждения, но менять оратора постановщик не собирался. Во-первых, не был
уверен, что следующий кандидат окажется умнее, а во-вторых, бравого уйбуя
утвердили и Биджар, и Урбек, и Кувалда. Приходилось работать с тем, что есть.
- Копыто, ты все понял? Надо постараться.
- Ладно, мля, постараюсь.
- В натуре?
- В натуре.
- Вот и хорошо.
Конец поправил на уйбуе бандану и скатился с трибуны, исчезнув из видоискателей
телекамер.
- Внимание! Снимаем!!
- Доколе, в натуре, мля, мы будем блуждать в потемках?! Сколько можно издеваться
над чувствами народа, мля?! Я вас, в натуре, спрашиваю!
Толпа, раздраженная затянувшимися съемками, ответила злобным рычанием. Бешенство
у дикарей вызывало не пребывание на холодном дворе, а то, что откладывалось
свидание с пятью ящиками виски, обещанными участникам митинга великим фюрером.
- Гордость наша семейная страдает! И не дает нам голову поднять, мля! Плечи не
дает расправить!
- Поработили, паскуды!
- Чуды нам в глаза смотрят и насмехаются! Помнят, мля, как земли наши исконные
топтали! Как по морям нашим исконным плавали!
- Будущего лишили!
- Мы должны твердо сказать: хватит! Обидели нас, мля, теперь прощения просите! В
грехах покайтесь, в натуре! Не отнимайте у наших детей кусок хлеба!
- Города наши палили!
- Овец наших воровали!
- Западные леса вырубили!
- Родины лишили!
Умций, слушая заученные вопли народа, согласно кивал и беспрестанно сверялся со
сценарием.
- Вторая камера! Надар! Какого черта ты снимаешь этих обезьян?! Они же совсем не
орут!
- Это Гниличи, - сообщил болтающийся возле режиссера Кувалда. - Они совсем
тупые, не понимают, что происхофит.
- Надо было им объяснить!
- Объясняли!
- Надо было повторить!
- Не успели.
- Надар! Правее тебя Шибзичи беснуются! Их снимай! - Картинка на мониторе
изменилась, и режиссер удовлетворенно кивнул: - Другое дело.
- Теперь совсем хорошо, фа?
- Да.
Кувалда помялся. Положение великого фюрера заставляло его вести себя
соответственно: с подданными он был величественен, с представителями других
семей старался держаться на равных. При дикарях. Когда же одноглазый оставался с
чужаками один на один, спесь с него слетала, и великий фюрер робел. И было от
чего! Глядя, как лихо управляется шас с многочисленными кнопочками, ручками и
клавишами на режиссерском пульте, не забывая при этом раздавать указания и
операторам и постановщику, Кувалда проникся к нему глубочайшим уважением.
Режиссер "Тиградком"! Большая шишка, если вдуматься.
- Отстоим свое право! - рявкнул разошедшийся Копыто.
Дикари встретили призыв дружным воплем.
Кувалда поморщился.
По мере того как верный уйбуй распалялся, беспокойство фюрера, изначально
смутное, усиливалось. Казалось ему, что не зря Копыто с такой охотой согласился
провести митинг. И глотку дерет вон как: не за страх, а за совесть. На бумажку
уже не смотрит, лепит, что в голову приходит, а приходит отчего-то нужное.
Случайно так не бывает, случайно в дикарские головы только ругань приходит
нецензурная, а лозунги правильные, моменту соответствующие, надо заучивать,
репетировать, чтобы не рассеялись. А зачем Копыту репетировать перед митингом,
если у него бумажка была? Зачем на месте подпрыгивать и бандану срывать, если
ему было велено только кулаками махать? Зачем?
Неспокойные мысли роились в голове великого фюрера, ох неспокойные. Казалось
ему, что верный Копыто змеей обернулся, пригрелся на груди, подлец, а теперь,
воспользовавшись случаем, авторитет перед семьей набирает, в спасители Отечества
выходит.
- Чисто герой, мля. - Кувалда хотел плюнуть на пол, но постеснялся. Сделал шаг и
исполнил задуманное в корзину для бумаг.
- Ты о чем? - рассеянно спросил режиссер.
- Копыто этот... Горлопан! Спаситель, мля!
- А кого он спас?
- Семью.
- От чего?
- От позора.
Режиссер с легким удивлением посмотрел на фюрера. В принципе, как и любой житель
Тайного Города, он был прекрасно осведомлен о связи между Красными Шапками и
логикой. Точнее, об отсутствии оной. Но выверт Кувалды поставил шаса в тупик.
- Боюсь, одному Копыту это не по силам, - пробормотал режиссер, возвращаясь к
своим обязанностям.
- А ты не бойся, ты смотри, чо происхофит! - Фюрер принялся загибать пальцы. -
Петицию он прифумал? Он. Раз. Меня ее пофписать заставил? Заставил. Он. Фва. Фля
митинга слова заучил? Заучил. Он. Три. Зфесь явная измена кроется.
- А позор при чем?
- Так чуфы Копыта испугаются и переф нами извинятся. И буфет Копыто спаситель.
Мля.
Режиссер почесал в затылке. Относительно реакции чудов у него было свое мнение,
но делиться им с дикарем шас не хотел. Посему дипломатично заметил:
- Не думаю, что все так плохо.
- Нафо было мне пойти кричать. Пусть бы меня слушали и в телевизор снимали.
Потому что уйбуй не может быть спасителем и рафетелем. Только я могу. Мне
положено.
- Тебе митинговать нельзя по сценарию. - Режиссер взял со столика несколько
листов. - Вот здесь написано: воля народа.
- А я и есть нароф!
- Ты политический деятель.
- Я лучшая часть нарофа. Самая его умная и живая часть.
- Вот-вот, самая умная. - Опасаясь, как бы взбудораженный фюрер не выскочил на
трибуну и не испортил запись, шас решил зайти с другой стороны: - Ты самая умная
часть. А нам было сказано, что митинг должен быть похож на настоящий.
- А он бы и был похож.
- Тогда скажи, кто умнее, ты или народ?
- Я, конечно.
- Вот видишь. Какой бы это тогда митинг был, окажись ты на трибуне? Совсем даже
не народный митинг.
- А что?
- Политическая провокация. И чуды бы тебя за это...
- Не нафо пофробностей, - попросил великий фюрер. - Я и так не знаю, чем все
кончится.
- Призовем рыжих дятлов к ответу!! - проорал Копыто.
- А это не провокация? - осведомился Кувалда, сообразив, что под рыжими дятлами
уйбуй имеет в виду чудов.
- Это воля народа, - отрезал шас. - Трудящиеся выражают мнение. Электорат
негодует и все такое прочее. А у нас к мнению народа относятся с уважением.
Сегодня они перед камерой попрыгают, а завтра ты придешь и скажешь: "Вот так,
господа, я бы ни в жисть, но население недовольно". С тебя и взятки гладки.
Кувалда припомнил, что примерно о том же и даже в тех же самых выражениях, его
инструктировали Биджар и Урбек, а потому успокоился. Снова плюнул в корзину,
уважительно потрогал пальцем один из мониторов и спросил:
- А покажете когфа?
- Когда велят, тогда и покажем. - Шас отвернулся. - Первая камера! Дай крупный
план!
Фюрер же, вернувшись в нормальное расположение духа, принялся сочинять указ о
повешении смутьяна Копыто. Стоит ли казнить уйбуя, Кувалда еще не решил, но указ
написать надо. Чтобы время потом не терять.
Вилла Луна
Италия, пригород Рима
15 декабря, среда, 09.13 (время местное)
Клаудия знала, что отец вернется из Кельнского зала усталым и на некоторое время
уединится в одной из комнат виллы. Как бы ни прошла встреча с Густавом, барону
потребуется время, чтобы обдумать разговор, тщательно проанализировать
сказанное, услышанное, увиденное, припомнить мельчайшие детали переговоров,
окончательно сформировать собственное мнение о них и наметить следующие шаги. И
только после этого истинный кардинал Бруджа поделится информацией с самым
доверенным из своих советников, с дочерью. Поэтому, узнав о возвращении отца,
Клаудия не поспешила к нему, а спокойно продолжила заниматься акварелью и лишь
через два часа появилась в большой гостиной, в огромном зале с камином, в
котором Александр любил предаваться размышлениям.
Когда девушка вошла в гостиную, барон лежал на диване, подложив под голову руки,
и бездумно глядел в потолок. Рядом, на небольшом столике, стояла открытая
бутылка вина и наполненный бокал, но Клаудия знала, что отец не выпил ни капли.
Налил и забыл, задумался, такое за ним водилось.
На появление дочери Александр не отреагировал, продолжал молча лежать и лишь
после того, как девушка расположилась в кресле, негромко произнес:
- Он не удивился.
- Чему?
- Моему предложению договориться с Тайным Городом.
- Рассмеялся тебе в лицо?
- Хуже, сыграл удивление. - Бруджа помолчал. - Густав знал.
- Догадывался, - поправила отца Клаудия. Барон угрюмо улыбнулся:
- Есть вещи, о которых не догадываются, дочь, их даже предположить невозможно.
Любой масан скорее откусит себе палец, чем поверит, что я снюхался с навами. А
Густав знал, именно знал, что я скажу об этом.
- Луминар умен, - подумав, произнесла девушка.
- Этого у него не отнять, - согласился Александр.
- Значит, Густав просчитал наши действия.
- У него не было ни одного факта, позволяющего сделать подобный вывод, - отрезал
барон.
- Один факт был.
- Какой?
- Греческие Бруджа.
Николас, лидер афинских сепаратистов, занимал довольно высокий пост в клане,
казался верным, умело скрывая честолюбивые замыслы. Его демарш мог бы пройти по
обычному сценарию, но на свою беду Николасу приходилось принимать участие в
организации нескольких встреч между Александром и азиатскими кардиналами. Не
только уязвленная гордость двигала Александром во время карательного рейда, не
только желание показать подданным силу - барон защищал тайну переговоров.
Николасу не повезло - он слишком много знал.
- Думаешь, этой истории хватило Луминару, чтобы сделать правильный вывод? -
пробурчал Александр.
- Густав умен, - повторила Клаудия. - История с Николасом не могла не вызвать у
него подозрений. Луминар, разумеется, не знает о наших переговорах с азиатами,
но он понял, что ты стал иначе смотреть на власть.
- Что будем делать? Девушка пожала плечами:
- Чем закончилась встреча?
- Он согласился с моим предложением.
- Так сразу? Барон усмехнулся:
- Сначала все шло как обычно, Густав юлил, пытался острить, обещал подумать и
дать ответ позже, но в конце диалога сломался. Он хочет стать полноценным
кардиналом и ради этого готов на все. - Александр помолчал. - Это была очень
искренняя эмоциональная вспышка. Он не играл. Мы его зацепили, дочь.
- Густав поверил?
Бруджа дотянулся до столика, взял бокал и сделал большой глоток вина.
- Сейчас Луминар сидит в своем поместье и размышляет, взвешивает. Он хочет
верить, но запрещает себе. Он согласится приехать для заключения договора, но
будет осторожничать до последнего.
Клятву на Амулетах Крови невозможно заключить через Пелену Дружбы, истинные
кардиналы должны стоять лицом к лицу и произносить слова, держась за руки.
- Главное, - допив вино, продолжил барон, - Густав не будет мешать ликвидации
Бориса и не испугается ее. Не спрячется, когда мы снесем голову американцу.
- Главное, - холодно усмехнулась Клаудия, - чтобы Густав не узнал, что голову
американцу снесли не мы, а Захар и гиперборейская тварь. Потому что в этом
случае он поймет, что у нас есть собственный кандидат на титул истинного
кардинала Луминар.
Александр пристально посмотрел на дочь:
- У Сантьяги есть собственный кандидат.
- У нас, - жестко ответила Клаудия. - Если ты хочешь выиграть битву, то пора
прекратить отделять себя от союзников. Даже в мыслях. Захар с нами.
- Сейчас с нами.
- И останется.
Барон поднялся с дивана, наполнил опустевший бокал красным и медленно подошел к
разожженному камину. На дочь он старался не смотреть.
- Вернемся к Густаву. Говоря откровенно, я уже не рад, что мы решили начать с
Бориса, первым надо было валить умника.
- На то он и умник, чтобы не попадать в ловушки, - спокойно ответила девушка. -
План устранения хорош для драчуна Бориса, Густав же разгадал бы нашу затею за
пять минут и сумел бы спастись.
- Придумали бы план получше.
- Мы и придумали. - Клаудия помолчала. - Отец, мы оба знаем, что приняли
правильное решение. Свалить лондонца можно только хитростью.
- Подлостью.
- Хитростью, - повторила девушка. - В том, чтобы заманить врага в ловушку,
подлости нет. На войне как на войне.
Они должны будут встретиться наедине. Телохранители барона покинут виллу, Густав
войдет в дом один. Алое Безумие против Драконьей Иглы. Александр не сомневался в
исходе дуэли.
Но что будет после?
Можно ли доверять слову Сантьяги?
Такие мысли Бруджа скрывал даже от дочери.
- Посмотри вперед, Клаудия, мы должны отслеживать любые изменения будущег
...Закладка в соц.сетях
