Жанр: Фантастика
Тайный город 05. И в аду есть герои
...улыбался и решительно двинулся к массивной металлической двери, следом уныло
плелся наркоман Витек.
- Дверь они вынесли как пушинку, - буркнул Адольфус. - Дальше вы видели. Молодого мы пристрелили еще на
фабрике, двум удалось вырваться.
- Достаточно. - Крысаулас жестом велел выключить телевизор, помолчал, поигрывая массивными золотыми
часами, надел их на руку и откинулся на спинку кресла. - Итак, они сбежали...
- Мы сразу же объявили тревогу и начали обшаривать район, - внушительно произнес Пукос. - Утром
ликвидировали старика. Там, правда, промашка вышла - свидетели, стрелять пришлось прямо во дворе.
- Ты уверен, что он мертв?
- Абсолютно. Но тело забрать не удалось.
- А что с третьим беглецом?
Крысаулас жестко посмотрел на плечистого, тот сник.
- Третий ушел. Мы уверены, что подстрелили его, но ему удалось скрыться в канализации.
- М-да... напортачили. Или, правильнее будет сказать, нахимичили. - Теперь жесткий взгляд голубоватых глаз
уперся в маленького очкарика. - Что скажете, Геннадий Прокопьевич?
Монастырев опустил голову:
- Я могу объяснить все. Кроме этих огненных шаров... и молний...
- Занятно, занятно. Кажется, мы уже отправили драгдилерам опытную партию "стима"?
- Совершенно верно, но...
- Это просто чудо. Это просто чудо, дорогой Геннадий Прокопьевич, что вы не успели ликвидировать подопытных.
Теперь, по крайней мере, мы точно знаем, что проект нуждается в доработке, - в голосе Крысауласа сквозили язвительные
нотки. - Вы удовлетворены?
- Я просто поражен, - признал Монастырев. - Вы видели, как эти трое двигались? Вы видели, что они могут?
- Это результат воздействия "стима"? - кисло осведомился Езас.
- Разумеется!
- Нам нужен был наркотик, - с тихой угрозой произнес Крысаулас. - Наркотик, Геннадий Прокопьевич, не более. А
что сделали вы?
- Я давно говорил, Езас, что этот очкарик нас подставит, - добавил Пукос. - Клепали бы отработанную "химию" и
горя не знали! По спине Монастырева пробежал неприятный холодок: хотя Геннадий Прокопьевич был уже далеко не тем
забитым завсектором, что несколько лет назад, белобрысого начальника охраны он боялся до дрожи в коленках.
- Ты тоже прокололся, Адольфус, - поставил помощника на место Езас Раймондович, но его глаза по-прежнему
сверлили ученого. - Так что мы будем делать, уважаемый Геннадий Прокопьевич?
Муниципальный жилой дом.
Москва, Волгоградский проспект,
1 августа, среда, 12:57
- Нет, Алла, сегодня никак не могу, - тоскливо протянула Рада. - Не получается! Да, разумеется, мы
договаривались, но ты же видишь, что происходит! Нет, сейчас сказать не могу, потом. Конечно, обещаю!
Рада отключила телефон и горько вздохнула.
Ну что за жизнь! Нет, конечно, она ни о чем не жалела: быть колдуньей Зеленого Дома очень даже почетно и
выгодно, и многие подруги, не имеющие магических способностей, да та же Алла, например, остро завидовали ей. Но
иногда почетные обязанности требовали слишком многого! Ну почему она, Рада, молодая и подающая надежды фея,
должна уныло шляться по московским улицам, выискивая возможный - всего лишь возможный! - всплеск активности
беглых гиперборейцев, а в это самое время эта курица Алла будет нежиться в уютном салоне красоты? Ответ был очевиден:
потому что ты, Рада, - фея Зеленого Дома и не можешь ослушаться приказа королевы, а твоя Алла всего лишь жена
заштатного обер-воеводы, и вся ее жизнь будет посвящена рождению новых воинов для Великого Дома Людь.
Девушка поймала на себе оценивающий мужской взгляд и небрежно улыбнулась прохожему.
"Нравлюсь? Ну, посмотри, посмотри, только не пытайся знакомиться, мне некогда!"
Она прекрасно умела вкладывать это предупреждение в улыбку. Научилась, потому что слишком много мужчин
были бы не против пофлиртовать с симпатичной зеленоглазой блондинкой. Невысокой, чуть более полненькой, чем
необходимо, но по-спортивному живой и подтянутой. Кругленькие формы привлекали гораздо больше, чем
разрекламированные кости знаменитых манекенщиц.
Рада поправила висящую на плече сумочку, сделала еще несколько шагов по тротуару и резко остановилась,
зачарованно глядя перед собой: на серый асфальт величаво планировал пышный ярко-оранжевый цветок диаметром не
менее метра.
Ломка. Жозефу не надо было описывать ее признаки, он мог бы защитить диссертацию на эту тему. Поделиться
опытом. В красках описать, как стонут кости, как кожа становится чужой и колючей, причиняя боль самим фактом своего
существования, как бешено стучит сердце, гоняя по жилам вонючую кровь. Поганую, лишенную наркотика, а потому -
ненужную кровь.
"Сапожник без сапог, - усмехнулся про себя Жозеф, поднимаясь на крышу неприметного дома по Волгоградскому
проспекту. - Эти русские иногда умеют сказать очень метко".
Он доводил себя до ломки не оттого, что не хватало денег на ханку, как раз здесь все было О К - Жозеф был
драгдилером, причем успешным. Через его руки ежедневно проходили десятки боликов "геры", на доход от которых Жозеф
мог позволить себе и дорогую машину, и квартиру, и женщин, и выпивку, и все, что угодно. Кроме ханки. В этом его
деловые партнеры были на редкость законопослушны: пока ты в бизнесе, вмазываться не смей! Это правило ввел новый
поставщик, который появился у Жозефа полтора года назад:
- Узнаю, что колешься, - перестану доверять. А я или доверяю человеку, или человек мертв.
Холодные глаза Адольфуса Пукоса были лишены всякого выражения, и шутить они не умели.
Жозеф согласился: уж слишком выгоден был этот поставщик, но и с иглы соскочить оказалось сложнее, чем он
предполагал. Вот и приходилось ему, словно блудливому школьнику, ускользать, улучив подходящий момент, в какойнибудь
закуток, чтобы без помех пройтись по кайфу.
Драгдилер выбрался на крышу, прикрыл за собой дверь, присел, прислонившись спиной к белой стене
вентиляционной шахты, и торопливо вытащил шприц и ампулу. Руки дрожали.
"Скорее! Скорее!!!"
Он расслабился только после того, как "стим" смешался с кровью. Выронил шприц, издал тихий, бессмысленный
смешок и мутным взглядом окинул расстилающийся пейзаж.
Чужой город, чужой народ, чужие обычаи. Все чужое. За десять лет, проведенных в Москве, Жозеф так и не привык
ни к людям, ни к городу, ни к его идиотскому климату. Они по-прежнему оставались его врагами. Ненавистными врагами.
Жозеф Луи Кристиан Мария Скуйссе был шестым сыном влиятельного армейского генерала из маленькой и
бедной африканской страны. Причем настолько бедной, что даже контрабанда алмазов, главная отрасль народного
хозяйства, не могла покрыть внешний долг государства. Любимым развлечением населявших страну племен были
междоусобные войны, поэтому возможность получить образование в столице далекой империи казалась Жозефу
настоящим счастливым билетом. Его зачислили в университет Дружбы народов имени Патриса Лумумбы и попытались
погрузить в лоно цивилизации, но безуспешно. Гораздо больше сына генерала интересовали развлечения. К сожалению,
очередной военный переворот стер родителя-благодетеля в порошок, и Жозеф оказался у разбитого корыта. Из
"лумумбария" его выгнали, возвращаться на родину не хотелось, и юный Скуйссе примкнул к мощному африканскому
клану торговцев героином, сформировавшемуся в Москве из бывших студентов, а ныне просто нелегальных иммигрантов.
"Стим" мягко, почти нежно обволакивал сознание. Он всегда был нежен, в отличие от грубого героина или
чересчур активного "кокса". "Стим" дарил блаженство, ни с чем не сравнимое блаженство и чудное ощущение власти. Не
над людьми - над всем. Это ощущение появилось только в прошлый раз, на третий прием "стима", но Жозеф запомнил его.
Ни один наркотик не давал такого реального ощущения собственного могущества.
"Я могу... я могу... - Жозеф напрягся, пытаясь найти применение своей силе. - Я могу сделать лес! Сказочный лес!
Прямо здесь! Немедленно!"
И чудной красоты цветок распустился прямо перед его носом.
"Что за идиот здесь веселится? - Рада выскочила из лифта и, стремительно миновав площадку последнего этажа,
поднялась на чердак. - Он бы еще "шаровую молнию" запустил!"
Спланировавший с крыши на тротуар оранжевый цветок был простым "Миражом", устойчивым сгустком
магической энергии. В Тайном Городе это несложное заклинание применялось крайне редко - некого было удивлять. Зато
для примитивных человских голов лучшего подтверждения существования магии и представить было нельзя, поэтому
"Миражи" активно использовались мелкими колдунами: иллюзионистами в цирках и медиумами всех мастей для создания
соответствующей атмосферы.
"Но ведь не среди бела дня! Не прямо на улице! Хорошо еще, что я оказалась рядом и успела развеять этот кактус,
пока не набежали зеваки!"
Рада почти не сомневалась в источнике произошедшего: человский маг. Пьяный или глупый. Сделал "Мираж" на
спор, а может быть, бахвалился перед женщиной, да и забыл ввести ограничение на перемещения. А тут попутный ветерок,
и фьюить! - цветок улетел. "Миражи" шустрые, оглянуться не успеешь, а они уже на другом конце города.
Фея выбралась на крышу, огляделась и удовлетворенно покачала головой: ну точно, пьяный.
Чернокожий чел (нехарактерный для Москвы цвет, Рада вспомнила, что таких здесь называют "неграми") сидел,
прислонившись спиной к стене вентиляционного колодца.. Вокруг него мерно колыхались целые заросли оранжевых,
красных и голубоватых цветов. "Мираж". И очень хороший "Мираж", насколько могла судить фея. Но пустые глаза (какой
странный золотой блеск!) и расслабленная поза чела показывали, что он плохо воспринимает происходящее.
"Идиот!"
Девушка безжалостно распылила эфемерную оранжерею, вплотную подошла к виновнику инцидента и ткнула его
носком туфли:
- Эй, умник, номер своей лицензии помнишь? Так можешь забыть.
Сквозь восхитительный туман появилось очаровательное лицо прекрасной белокурой женщины. Ее зеленые глаза
светились лаской и любовью.
- Фея, - прошептал Жозеф.
- Я фея, - подтвердила красавица. - А кто ты?
- Я чувствовал, что ты придешь, - улыбнулся Жозеф. - Мой прекрасный лес не мог обойтись без чарующей
волшебницы. Твоя любовь подарит мне крылья.
- Возможно, - не стала спорить фея. - А зачем ты создал этот лес?
- Я не мог поступить иначе, - просто объяснил Жозеф. - Когда я почувствовал, что могу это сделать, - я сделал.
Неужели он не нравится тебе?
- Нравится.
- Я придумал его сам. Я могу придумывать, и это сразу же сбывается. - Жозеф рассмеялся. - Значит, я волшебник?
- А что ты можешь еще? - спросила фея.
- Все! - Жозеф на мгновение задумался. - А для тебя я могу сыграть на свирели. - Он усмехнулся. - Прикинь,
красавица, я никогда не умел играть на свирели!
- Тогда сыграй.
Жозеф неуверенно посмотрел на свои руки, и в них появилась тоненькая дудочка.
- Получилось! У меня получилось!
Он поднес свирель к губам, и над крышами поплыла нежная мелодия.
Что-то было не так. Что-то было совсем не так, как должно было быть.
Жозеф явно обладал магическими способностями, но не понимал этого. В этом не было ничего ненормального:
воспитание челов не позволяло им всерьез относиться к колдовству, и многие из них узнавали о своих возможностях
только под конец жизни. Странность заключалась в структуре магической энергии - Раде еще не приходилось встречать
такую формулу.
Фея нежно проникла в память Жозефа. В Тайном Городе не умели читать мысли - да и какие у него сейчас могут
быть мысли? - а вот память, устойчивые воспоминания были доступны для изучения.
"Какая грязь! - Рада прищурила глаза. - Наркотики! Фу!"
Как фея и ожидала, в голове Жозефа не встречалось упоминаний о Тайном Городе, зато постоянно повторялось
одно название - "стим". Судя по воспоминаниям чела, магические способности проявились у него после употребления этого
наркотика.
Рада наморщила носик, брезгливо подняла шприц с остатками "стима", завернула его в платок и положила в свою
сумочку. Невидящие глаза отключившегося Жозефа блаженно таращились на проплывающие облака.
Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли.
Москва, Царицынский парк,
1 августа, среда, 13:00
В тени густых деревьев Царицынского парка небольшой старинный монастырь выглядел очень к месту. Его белые
стены и круглые башни словно сошли с пасторальных акварелей, буквально излучая спокойствие и благочестие, поколебать
которые не могли никакие бури. И действительно, Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли, главный медицинский
центр Тайного Города, стояла в стороне от всех штормов, свято соблюдая нейтралитет, и предоставляла свою помощь всем
нуждающимся. Любой житель Тайного Города мог обратиться к монахам, и часто бывало так, что на соседних койках
лечились от ран непримиримые враги, доставленные в Обитель из самой гущи сражения. Лечились, не глядя друг на друга,
не смея даже обругать соседа, ибо жесткость эрлийцев в вопросах соблюдения нейтралитета была общеизвестна.
Ровно в час пополудни в приемном покое монастыря образовался вихрь портала, из которого вышли три мага:
командор войны Гуго де Лаэрт, недовольный тем, что вместо поиска Ктулху он вынужден заниматься проверкой запасов
Золотого Корня; фата Зеленого Дома Красава и представляющий Навь Бога, высокий мужчина в черном костюме.
Встречал высокую комиссию лично отец Динамус, настоятель Московской Обители. Он вежливо подождал, пока
окончательно не рассеется вихрь, и немедленно предъявил гостям претензию:
- Вы опоздали!
- Мы прибыли вовремя, - холодно произнесла фата. - Вас должны были предупредить.
- У меня, знаете ли, дорогуша, расписание операций, - сварливо ответил настоятель. - Это важнее.
- Наше дело касается безопасности Великих Домов, - вступил в разговор Гуго де Лаэрт. - И вы обязаны...
- Не надо мне напоминать правила, молодой человек, - поморщился отец Динамус и посмотрел на стоящего рядом
монаха. - Ничего не поделаешь, брат Ляпсус, начинайте без меня. Надеюсь., это не отнимет много времени.
- Если у вас все в порядке, - подчеркнул Гуго, - мы действительно не отнимем много времени.
Находясь "при исполнении", гвардейцы великого магистра отличались редкостным занудством, а де Лаэрт к тому
же происходил из ложи Дракона, члены которой издревле гордились своей исполнительностью. Прямолинейной
исполнительностью, по мнению всех остальных обитателей Тайного Города, несгибаемой, как двуручный меч.
Бога деликатно кашлянул:
- Поверьте, отец Динамус, мы постараемся закончить свои дела как можно скорее.
Эрлиец важно кивнул представителю своего сюзерена и сделал приглашающий жест рукой:
- Прошу вас, уважаемый Бога. Семья Эрли готова предоставить любую информацию, интересующую Великие
Дома.
Де Лаэрта и Красаву настоятель подчеркнуто проигнорировал.
По винтовой лестнице проверяющие спустились в глубокий подвал монастыря, немного поплутали по сводчатым
коридорам и наконец остановились перед внушительной дубовой дверью, обитой коваными железными полосами. В ее
правом верхнем углу тускло светилась круглая печать с изображением лебедя.
- Сюда имеем право входить только я и брат Психус, отец-провизор, - нарушил молчание Динамус, открыв
скрипнувшую дверь.
- Чем охраняется помещение? - тут же спросил Гуго.
- "Кольцо саламандры" четвертого класса. Подключено автономно. Система распознавания по генетическому коду.
- Эрли-ец переступил порог и приказал: - Отключить охрану!
Проверяющие прошли в небольшую лабораторию, многочисленные полки которой были уставлены
всевозможными баночками и колбочками.
- Мы изготавливаем лекарства прямо здесь, - пояснил отец Динамус.
- А где хранится готовая продукция?
- Нигде. Препараты на основе Корня делаются только под конкретный заказ и сразу же передаются пациентам. -
Отец Динамус кивнул на стоящий в углу массивный сейф. - Как видите, моя личная печать в целости и сохранности.
Эрлиец ввел в электронный замок шифр, отодвинул тяжелую дверцу и водрузил на стол большую бутыль с мутной
желтоватой жидкостью.
- Можете проверять.
- Как вы определяете количество расходуемого Золотого Корня? - спросила Красава.
- В склянке действует мерное заклинание. Она сама отмеряет необходимое количество препарата и фиксирует
остаток.
- И сколько здесь сейчас?
Настоятель наклонился к бутыли и прошептал несколько слов.
- Сто двадцать четыре целых и пять десятых миллилитра, - ответил приятный женский голос. - Что-то ты зачастил
за своей отравой, Динамус.
Настоятель покраснел, Бога хмыкнул и отвернулся.
- У вас задействовано не простое мерное заклинание, - ровным голосом констатировал Гуго.
- Ну и что? - окрысился эрлиец. - Мы вплавили в склянку духа. Так надежнее.
- А что за банду ты сюда приволок? - поинтересовался голос.
- Я бы не хотела выслушивать оскорбления от этой бутылки, - громко произнесла Красава.
- Это что за истеричка?
- Духи в Темном Дворе такие же... гм... несдержанные, как и их создатели, - заметил де Лаэрт.
- Зато надежные, - проворчал Бога.
- Вы не могли бы говорить тише? - осведомилась склянка. - У меня ужасная мигрень. Динамус, ты уже девяносто
два года обещаешь налить в меня не такую гадость, как Золотой Корень.
- Радость моя, давай вернемся к этому вопросу позже, - попросил покрывшийся пятнами настоятель.
- Склянка, кто последний брал Золотой Корень? - громко задал вопрос Гуго.
- А где "пожалуйста"? Теперь начал багроветь рыцарь.
- Сесиль, дорогая, - елейным тоном произнес эрлиец. - Скажи мне, пожалуйста, кто последний брал Золотой
Корень?
- Сам же и брал, - язвительно ответила склянка. - Или совсем с памятью плохо?
Отец Динамус вздохнул и вытащил из шкафа большую книгу.
- Здесь мы фиксируем каждую.операцию с Золотым Корнем: сколько взято, что изготовлено, кому продано.
- Подписи клиентов есть?
- Разумеется. Можете проверить у них и у Сесили.
- Проверим. - Гуго взялся переписывать имена клиентов. Отец Динамус демонстративно взглянул на часы и снова
вздохнул.
- Сто двадцать четыре с половиной миллилитра, - повторила Красава. - Значит, расход с начала года составил
двести семьдесят пять с половиной миллилитров. Многовато.
- Обычно ажиотаж начинается к осени, - объяснил настоятель. - Но в этом году клиенты зачастили в начале весны.
В любом случае к концу декабря у нас останется два-три миллилитра.
- И что вы с ними сделаете?
- Уничтожим в присутствии представителей Великих Домов.
- Все правильно.
Красава задумчиво посмотрела на склянку и повторила:
- Сто двадцать четыре с половиной миллилитра.
Складской комплекс компании "Центрмедпереработка".
Москва, Проектируемый проезд,
1 августа, среда, 13:03
- Двадцать два литра, - вздохнул Монастырев. - Чуть больше.
- И сколько денег нам стоило его производство? - хмуро спросил Крысаулас.
Геннадий Прокопьевич промолчал.
Они стояли на складе готовой продукции, в подвале складского комплекса, и мрачно разглядывали коробки с
ампулами. Двадцать две коробки без этикеток. Двадцать два литра "стима". Больше двух миллионов в оптовых ценах. Два
миллиона! А на производство этого количества наркотика было затрачено меньше двухсот тысяч, включая затраты на
исследования.
- Уничтожить товар? - угрюмо осведомился Адольфус.
Крысаулас потер переносицу. Уничтожить и забыть. Вот первое, о чем он подумал, узнав о ЧП и особенно изучив
пленку. Но теперь пришло время тщательных раздумий - наломать дров всегда успеем.
Да, побег подопытных - это прокол, но больших проблем Езас Раймондович не видел: беглецы вряд ли сумели
понять, где находится фабрика, а обычную полицейскую проверку складской комплекс выдержит. И не одну. С другой
стороны, возможности, которые проявили подопытные, поражали воображение. Взлом двери, уничтожение охраны с
помощью молний и огненных шаров, скорость перемещения - все это произвело на Крысауласа силь-, ное впечатление.
Монастырев уверен, что это результат действия! "стима", а если так, то подобный стимулятор может стоить колоссальных
денег. Денег намного больших, чем заурядный наркотик, пусть даже и вызывающий привыкание только к себе самому. Езас
Раймондович еще не мог оценить перспективы, но масштаб вполне улавливал: такой стимулятор потянет на миллиарды.
Готов он играть по таким ставкам?
- Геннадий Прокопьевич, у вас есть выводы по произошедшему? Хотя бы предварительные?
Монастырев снял очки и задумчиво поджал губы.
- "Стим" ускоряет идущие в организме процессы, отсюда быстрота перемещения и сверхчеловеческая сила. Он как
бы выводит человека на грань возможного.
- А молнии? А шары?
- Не знаю, - развел руки Монастырев. - Кажется, мы сумели разбудить скрытые резервы организма.
- Экстрасенс хренов, - пробормотал Пукос.
- Да, экстрасенс! - вскинулся Монастырев. - Вы видели молнии? Вы видели, как эти люди взломали дверь? Вы
можете это объяснить?
- Не кипятитесь, Геннадий Прокопьевич, - поморщился Крысаулас.
Так что же делать? Уничтожить очкарика, уничтожить все следы "стима" и вернуться к производству
обыкновенных наркотиков? Синица в руках всегда предпочтительнее. Неплохой доход, устойчивая клиентура, надежная
поддержка гангстерских группировок. Инстинкт самосохранения буквально кричал: да! Это то, что тебе нужно! Но
Крысаулас всегда считал, что инстинктам доверяют только животные.
Себя он числил человеком.
Второй вариант предполагал коммерческое использование проявившихся особенностей "стима". Необходимо
исследовать причины, вызвавшие у подопытных сверхъестественные возможности, понять их, а затем найти желающих
купить чудодейственное средство. Этот вариант потребует продолжения затрат, но обещает хорошие дивиденды. Очень
хорошие! В памяти Езаса Раймондовича отчетливо всплыл огненный шар, который подопытный швырнул в охранника. За
такие возможности военные заплатят вагоны денег!
А если Монастыреву не удастся понять, что вызывает столь радикальный эффект?
Крысаулас потер переносицу и обвел тяжелым взглядом молчащих подчиненных.
- Геннадий Прокопьевич, сколько времени вам потребуется, чтобы исследовать новые данные и понять, куда мы
влезли?
- Неделя, - тихо ответил Монастырев. - Я должен проанализировать результаты наблюдений за подопытными и...
- У вас есть неделя. Даже две недели. И вы будете сидеть здесь, в лаборатории, безвылазно! Не занимайтесь ничем,
кроме "стима".
- Я понял, - вздохнул Монастырев. Крысаулас повернулся к Пукосу:
- Обеспечить абсолютную безопасность проекта! Никаких сбоев! Составь список дилеров, которым мы передавали
"стим", и ликвидируй всех!
- Зачем? - Впервые за многие годы Адольфус потребовал разъяснений. - Мы так тщательно отбирали этих людей!
- Город должен забыть, что мы производили "стим", - отчеканил Крысаулас. - По крайней мере, до тех пор, пока
мы не решим окончательно, что делать дальше.
Глава 7
"Битва за мусорный контейнер? Как стало известно нашим корреспондентам, сегодня утром в районе Шоссейной
улицы группа неизвестных расстреляла из автоматов пожилого бродягу, копошившегося в мусорном бачке. Невольными
свидетелями происшествия стали муниципальные мусорщики, чудом оставшиеся в живых. Неужели в наших отходах
можно найти..." ("Газета.RU")
"Что произошло на Гольяновской улице ? По свидетельству очевидцев, в течение примерно десяти минут там шел
настоящий бой, сделавший бы честь самой настоящей войне, после чего вся улица была взята под полный контроль
объединенных сил Великих Домов. Пресс-службы главных семей Тайного Города хранят подозрительное молчание,
отделываясь общими фразами о "нештатной ситуации", однако наблюдатели полагают, что..." ("Тиградком")
Недостроенное административное здание.
Москва, Каширское шоссе,
1 августа, среда, 13:05
Двадцать башен ониксового замка Кадаф на мгновение отчетливо высветились на фоне мощной красной зарницы и
без следа растворились среди нависающих над озером черных облаков. Только за последнюю минуту Погонщик Рабов
насчитал уже шесть таких вспышек.
"Плевок дракона" или "Дыхание дракона"? Ктулху плохо разбирался в боевой магии Великих Домов. Он просто
знал, что раз появилась зарница, значит, союзники используют что-то связанное с огнем.
Небо за скалами полыхнуло вновь.
- Вчера в полдень на перевале Ком гарки Темного Двора сожгли два моих легиона, - глухо произнес Ситри. -
Сформировали подвижное "Кольцо саламандры" чудовищной мощности и сжимали его до тех пор, пока не осталось
никого. - Ситри помолчал, угрюмо теребя боевой пояс. - Там плавились даже мечи мертвых демонов Шаб-Ниггурата. Его
когорты прикрывали нас справа. - Снова пауза. - Они тоже влипли.
- А сам Шаб? - осведомился Ктулху.
Погонщик Рабов знал, что даже самое мощное "Кольцо саламандры" не способно причинить особого вреда
иерархам Кадаф. Не для того Великий Господин наполнял ненавистью их тела, чтобы горели они глупыми поленьями на
радость ублюдкам из Тайного Города.
- Шаб пытался прорваться на юг, а я шел на север, - ответил Ситри. - Блем сумел проскочить и вынести меня. -
Повелитель шестидесяти легионов, от которых осталась разве что десятая часть, потрепал по холке свою саранчу. - А Шаба
взяли навы. - Очень длинная пауза. - Мы всю ночь слышали его вопли.
Шаб-Ниггурат! Старый задира с огромным горбом и козлиной головой. Большой любитель игры в кости и крепкой
северной медовухи. Ктулху поежился.
- Великий Господин сумеет вернуть его кровь.
- Если сам уцелеет, - неразборчиво пробубнил Ситри.
- Что ты сказал?
- У меня было видение: с первыми лучами солнца Великие Дома сотрут замок Кадаф с лица земли. - Ситри
развернул саранчу в сторону зарниц. - Так что прощай, Ктулху. Вряд ли наша ненависть спасет нас от мести Великих Домов.
Опасные речи, очень опасные. Верность Азаг-Тоту иерархи впитывали с каждой каплей Золотого Корня, его
ненависть становилась благословением, и в душах не было места неверию. Или было? Помятый шлем Ситри и его мертвые,
обреченные глаза ясно свидетельствовали - петля сомнений сдавила гордого повелителя шестидесяти легионов. Многое,
очень многое может измениться в проклятой душе иерарха Кадаф, видевшего, как небо превращ
...Закладка в соц.сетях
