Жанр: Фантастика
судьба короля 6. Рассмешить богов
...гневанный Зиновий высказал это прямым текстом, на что Шеллар пожал
плечами и ответил, что коллега глубоко ошибается. И вообще, если Пафнутий
окончил свою речь, то пора начинать заседание, а то у его величества еще дел
полно. С ним немедленно согласились Элвис, Александр и император Лао. Королева
Агнесса толкнула в бок засыпающего супруга (и когда он успел наклюкаться, ведь
пришел еще трезвый, а напитков сегодня не подавали), и все правители дружно
направились к выходу. Бедному Зиновию ничего не оставалось, как последовать за
ними. Кантор заметил, что личные телохранители Элвиса, которые, как и все
прочие, проводили своего государя до выхода, не остались у этого самого выхода
ждать, а дружно развернулись и возвратились в зал, окружив кольцом Пафнутия, к
которому уже присоединились жена и дети. Остальные, в том числе напарники
Кантора, подошли каждый к своему придворному магу, чтобы отправляться домой.
После совета всех королей прямо из зала заседаний развозили по домам лично
придворные маги, так что дальнейшие услуги охраны здесь не требовались. Кантору
очень хотелось прямо сейчас подойти к королю и сказать о перепуганном
придворном, но мастер щитов дернула его за рукав, и пришлось следовать за
напарниками.
- Зиновий, изволь вести себя прилично в моем доме,- потребовал Элвис, перебивая
очередное возмущенное высказывание коллеги,- и прекрати оскорблять Шеллара,
поскольку подобное поведение недостойно короля.
Шеллар, ничуть не смущенный и не особо похожий на оскорбленного, развалился в
кресле, закинув ногу на ногу, и преспокойно принялся набивать свою неизменную
трубку.
- Зиновий,- столь же спокойно изрек он,- ты сам виноват. Чего ты добивался?
Чтобы тебя все-таки убили?
- Я знаю, что делаю! - продолжал вопить Зиновий, потрясая посохом.- И никакой
сопляк не смеет мне мешать, будь он хоть трижды мой сын! А ты...
- Он тоже знает, что делает,- невозмутимо продолжал Шеллар, не обращая внимания
на его вопли.- Он взрослый человек и имеет право на собственное мнение. Если у
тебя были какие-то конкретные планы, их надлежало скоординировать с Пафнутием,
хотя я сомневаюсь, что они у тебя вообще были и что ты действительно знаешь, что
делаешь.
- Свои сомнения засунь себе... - в ярости закричал Зиновий, по привычке
замахиваясь посохом. Шеллар не шелохнулся, только поднял глаза от трубки и
принялся подробно и занудно, со множеством лингвистических терминов, объяснять
значение слова "сомнения" и научно обосновывать, почему эти самые сомнения
невозможно засунуть в предложенное место, чем несказанно развеселил Александра и
Элвиса. Луи в процессе объяснения задремал и от очередного вопля Зиновия
подскочил в таком испуге, будто на него опять напали мистралийские принцы.
- Довольно, господа,- сказал наконец Элвис, которому это безобразие надоело.-
Давайте вести себя подобающим образом и не допускать некорректных высказываний в
адрес друг друга. Зиновий, сядь, пожалуйста, и перестань кричать, а тебя,
Шеллар, я бы попросил прервать свою познавательную лекцию и все-таки перейти к
делу. Как первый вопрос повестки дня предлагаю рассмотреть заявление Пафнутия.
- Возражаю,- прорычал Зиновий.- Это наше внутреннее семейное дело, и нечего вам
его обсуждать.
- Позволю себе не согласиться,- возразил Шеллар.- С того самого момента как
Пафнутий вынес вопрос на публичное обсуждение, это дело перестало быть семейным
и стало делом общим. Ты что же, полагаешь, что переворот в Поморье никоим
образом не отразится на международной политике?
- Что, в Поморье переворот? - снова пробудился Луи.- А почему мне не доложили?
Нетерпеливый Александр закатил глаза:
- Ну почему было не позвать Агнессу?
- А что, Агнессы здесь нет? - Луи продолжал медленно приходить в чувство.- Так,
значит, можно выпить, пока ее нет...
Элвис брезгливо поджал губы, находя неподобающим вслух высказывать то, что
подумал, а Шеллар, не обращая внимания на Луи, продолжил:
- Итак, Зиновий, если у тебя были свои соображения по делу, ты можешь их
изложить. И если они лучше того, что придумал Пафнутий, мы как-нибудь уговорим
его отказаться от своих намерений и оказать тебе всяческую помощь.
Зиновий мрачно засопел, но никаких соображений излагать не стал.
- Пусть убирается на все четыре стороны вместе со своими кошками. Сам разберусь.
- Значит, посох все же получит Лисавета,- констатировал Элвис- Нежелательный
поворот...
- Вот ей! - Зиновий продемонстрировал обществу фигу - поморский эквивалент двух
пальцев.- Ничего у нее не выйдет! Не получит она посоха!
- А кто получит? - невинно поинтересовался Шеллар.- Если Пафнутий откажется от
права наследования, его сыновья автоматически тоже теряют это право. Ты
полагаешь, что бессмертен? Сколько тебе лет, Зиновий? Даже если тебя не вгонит в
гроб родная дочь, это сделает либо банальный сердечный приступ, либо еще более
банальная старость, и довольно скоро. И тогда формально будет коронован внук
Лисаветы, которому два года, а фактически править будет она. Можешь себе
представить, как она развернется, ты ее знаешь куда лучше меня. Конечно, если
тебе личные амбиции дороже блага государства...
- Уж кто бы говорил о благе государства! Свадьбу свою вспомни!
- Господа,- снова призвал к порядку Элвис,- не отвлекайтесь от темы. Итак,
Зиновий, что ты можешь сообщить с учетом последних высказываний Шеллара? Ты
действительно готов оставить страну Лисавете? Ведь Пафнутий не имеет склонности
просто так разбрасываться обещаниями, сам ведь знаешь, он человек слова. Обещал,
значит, сделает.
- Еще бы,- вполголоса прокомментировал Александр.- Иначе жена из дому выгонит...
Шеллар и Элвис слегка усмехнулись. Супруга Пафнутия, принцесса Глафира,
происходила из древнего и знатного рода князей Погуляй-Залесских, родовой девиз
которых гласил: "Что князь сказал, то князь сделал". Верность Погуляй-Залесских
своему слову, порой доходившая до абсурда, была предметом фамильной гордости, и
Глафира неизменно следовала традициям семьи. В частности, история ее отношений с
золовкой была широко известна и давно ходила по континенту как анекдот. Примерно
на третий день супружеской жизни принцесса Глафира публично заявила: "Еще раз
услышу что-то о моем сомнительном девичестве - набью морду". На четвертый день
Лисавета вышла к завтраку с фингалом под глазом. Невестка была девица крепкая и
размашистая, по семейной традиции Погуляй-Залесских обученная рукопашному бою и
стрельбе из лука наравне с братьями. На седьмой день молодая принцесса вновь
сделала заявление: "Еще раз на меня рот раскроешь - сломаю что-нибудь". Лисавета
опрометчиво раскрыла рот тут же - и потом почти луну ходила с пальцами в лубках.
На десятый день злоязыкой золовке было заявлено: "Услышу о себе еще какую-нибудь
гадость - убью". С тех пор Лисавета обходила невестку как можно дальше и язык
свой благоразумно придерживала. От греха подальше.
- При чем тут Глафира? - возмутился Зиновий.- Пафнутия я сам воспитал человеком
слова! Ваши Погуляй-Залесские в подметки не годятся!
- Да не в этом дело,- перебил его Александр.- Ты уж реши что-нибудь, а
возмущаться потом будешь.
- Решу, не беспокойтесь, и уж как-нибудь без ваших советов! Сказано - не ваше
это дело, и не лезьте! Молоды вы еще советы мне давать! И вообще, если меня уже
за короля здесь не считают, заседайте без меня! Больно надо от сопляков
оскорбления выслушивать!
Зиновий резко встал, отодвинув пинком кресло, и всерьез вознамерился покинуть
зал, но дорогу ему преградил Александр, вскочивший почти одновременно с ним.
- Это кого ты обозвал сопляком? - возмутился король Эгины, привыкший к тому, что
он в Совете самый младший - ему только этой зимой исполнилось двадцать три. О
том, что теперь младшим является хинский император, Александр постоянно забывал.
- Меня,- невозмутимо вставил Шеллар, любуясь кольцами дыма.- Оставь его,
Александр. Пришибешь еще ненароком, а на Пафнутия свалят. Пусть идет, если
хочет. Наши придворные маги в зале, они сами организуют переезд Пафнутия.
- Пафнутий никуда не поедет,- жестко бросил Зиновий.- Пока я с ним не поговорю.
Наедине.
- Боюсь, что после вашего разговора он вообще никуда не поедет,- криво
усмехнулся Элвис.
- А мы завтра узнаем, что во время этого разговора он якобы в гневе проломил
тебе голову твоим же посохом - добавил Шеллар.- Ты разве не понимаешь, что
Лисавета со своими друзьями-приятелями переполошились, видя, как их план
проваливается? И если вы с Пафнутием явитесь вместе, потом еще уединитесь для
разговора, то дадите злоумышленникам идеальную (и, по их мнению, последнюю)
возможность свершить задуманное.
- Не твое дело! У тебя спросить забыли, надо же! - разгневанно прорычал Зиновий,
стукнул со злости посохом об пол и покинул зал, невежливо отпихнув Александра и
столь же невежливо хлопнув дверью.
- Может, вы зря так на него набросились? - несмело подал голос Факстон, который
до сих пор воздерживался от высказываний, так как не вполне понимал, о чем речь.
- Давайте продолжим заседание,- вздохнул Элвис, не отвечая на вопрос- Зиновия не
переделаешь.
- Возможно,- согласился Шеллар.- Однако если Пафнутий согласится вернуться, он
сделает большую глупость.
- Не беспокойся,- мрачно сверкнул глазами так и не остывший Александр.- Зиновий
попросит его об этом так, что у него не будет возможности согласиться, не теряя
лица. Уж дипломатические способности Зиновия ни для кого не являются тайной.
Короли невесело улыбнулись, вспомнив особо выдающиеся проявления упомянутой
дипломатии, и перешли к следующему вопросу.
Между тем Кантор, оказавшись в знакомой королевской гостиной, собрался было
проводить Ольгу в ее покои, чтобы... ну там раздеться помочь, все такое... сами
понимаете, господа, дама расстроена, даме на голову светильник упал, надо же ее
как-то утешить... Однако его планы были разрушены самым жестоким образом.
- Его величество велел вам ожидать его здесь,- сообщил придворный маг как само
собой разумеющееся и исчез в телепорте, прежде чем Кантор успел что-либо
возразить. Ни совести у людей, ни сочувствия!
Ольга бережно подобрала платье и опустилась на ближайший диванчик. Потом, чуть
помедлив, сбросила туфельки и забралась на диванчик с ногами. Кантор решительно
заткнул противный внутренний голос, который начал нашептывать, что "сюда в
ближайшие час-два никто не войдет, а диванчики весьма удобные и мягкие", и тоже
присел напротив.
- Что ж, подождем,- вздохнул он.- Надеюсь, его величество не проболтается там до
ночи, а то что-то есть хочется. Ольга, тебе не хочется?
- Обедать? - переспросила Ольга, которая уже успела погрузиться в какие-то
невеселые думы.- Ой нет, не хочу.
- Расстроилась?
Вопрос, конечно, звучал глупо, так как ответ был написан на лице несчастной
девушки все время, что длилась церемония. Но надо же как-то начать разговор,
чтобы потом плавно перейти к утешениям... Нет, не тем, которые имел в виду
внутренний голос!
- А ты бы не расстроился? Зачем король велел мне туда явиться? Ничего особенного
я там все равно не увидела... Разве что Толика, так и тот куда-то делся, пока я
падала. Зато опозорилась на весь континент...
- Толика? - Кантор немедленно вспомнил странное хихиканье, которое постоянно
слышалось ему непонятно откуда.- А почему я его не видел? Он загримировался под
человека?
- Ага, ты что, Толика еще не раскусил? Он принципиально одевается так, как ему
хочется. Скорее всего, он был невидимым. Иначе представь, что бы началось в
зале, если бы народ увидел оливкового эльфа в шортах и кепочке!
- Невидимый? Он и это может? Он же природник и не должен быть таким грандом в
стихиях, да еще в его возрасте. Сигнализацию ставила сама мэтресса Морриган, а
чтобы сигнализация не сработала... это я даже не знаю, кто должен быть автором
Толиковой невидимости.
- Может, он на самом деле старше? А прикидывается начинающим, чтоб не
заподозрили?
- Нет, он, может быть, самую малость старше короля, но не более. Во всяком
случае, ему точно нет сорока.
- Тогда не знаю.- Ольга вздохнула и жалобно подняла бровки, смешно оттопырив
нижнюю губу.- Но не привиделся же он мне! Я хотела об этом Мафея спросить, но не
дошла...
- Думаешь, Мафей его видел? В зале было полно магов покруче Мафея, и никто,
кроме тебя, ничего не заметил. А ты королю не сказала?
- Нет. Я как представила себе, что будет, когда я скажу, что видела эльфа в
шортах... Не хватало, чтоб король решил, будто мне этой лампочкой последние мозги
отшибло!
- Король бы так не подумал! - горячо возразил мистра-лиец, умолчав о том, что
король был бы единственным "не-подумавшим".- Во всяком случае, сначала бы
разобрался. Скажи лучше, что ты постеснялась заложить Толика, это больше похоже
на правду.
- А что, по-твоему, надо было? Тем более он все равно пропал.
- Знаешь что,- решил Кантор, вполне понимая ее сомнения,- давай найдем Мафея и
потребуем от него подробных объяснений. Мне кажется, он что-то знал. Может, сам
этого Толика и притащил туда. Откуда у полуэльфа ориентиры, если он в Лондре не
был?
- А как мы его найдем? Нам же нельзя отсюда уходить, мы должны короля ждать.
Кантор рассмеялся. Ну до чего эта девочка наивна в некоторых вопросах! Наверное,
есть доля истины в утверждении Гаэтано, что плебейское происхождение никаким
образованием не исправить...
- Запросто,- заверил он. После чего поднялся с дивана, выглянул в коридор и
приказал первому же пробегавшему мимо слуге немедленно пригласить в гостиную
принца Мафея. И как можно скорее, если он не хочет разгневать его величество.
- Теперь они его из-под земли достанут,- удовлетворенно объяснил Кантор,
присаживаясь на прежнее место.- Я уже заметил, при дворе Шеллара III слуги
приучены выполнять приказания быстро и четко, поскольку с бестолковыми и
ленивыми его величество не церемонится. Кстати, прими это к сведению, если он
тебе что-нибудь приказывает. Велено докладывать - докладывай и не вдавайся в
долгие размышления: а правильно ли я поступаю, а не случится ли чего, а
нравственно ли это все... Король тебя, конечно, не выгонит, даже если будет очень
недоволен, но его уважение ты потеряешь раз и навсегда.
- Блин... - горестно вздохнула Ольга.- А как же я теперь ему объясню, почему я
сразу не доложила?
Кантор минутку подумал.
- Во-первых, не поверила своим глазам, во-вторых, сильно ушиблась, и, в-третьих,
когда начался весь этот бардак со светильником, Толик пропал. Заодно расскажешь
его величеству, как ты испугалась, что над тобой смеяться будут. Вот-вот,
кстати, прежде чем рассказать, раза три предупреди, что ты не чокнутая, и
потребуй обещания не смеяться. А потом будто бы началась церемония, король ушел
и занялся делом, а кому, кроме него, доложить, ты не додумалась. Вот и
промолчала, боясь доложить не тому, кому надо. Или скажи, что забыла.
- Думаешь, король купится?
- Почему нет? Упасть на ровном месте, что-то забыть, растеряться - это вполне в
твоем стиле, он и не удивится. К тому же бардам такие вещи простительны. И не
расстраивайся ты так, ну подумаешь, упала! Эти полы в тронном зале Элвиса весь
континент матом кроет, знаешь, сколько дам на них ноги поломало! У тебя голова
не болит? Не тошнит?
- Да нет,- вздохнула Ольга.- Меня уже спрашивали и кто-то из магов осматривал.
Сотрясения нет, только шишка.
- Покажи свою шишку... Полечить, наверное, не получится, что-то Сила опять на дно
легла... Ну дай хоть поцелую...
Мафей появился телепортом минут через пять. По его перепуганному лицу было
видно, что он опасается рассердить кузена не меньше, чем слуги и придворные.
Оглядевшись по сторонам и обнаружив, что короля в гостиной нет, он с недоумением
спросил:
- А что, Шеллара здесь нет? Почему мне сказали, что он рассердится, если я не
потороплюсь?
- Это он не на тебя рассердится,- пояснил Кантор,- а на слугу, которого за тобой
послали.
- Так он здесь был?
- Нет.
- А кто за мной послал?
- Я.
- Так ты обманул?...- попытался негодовать Мафей, но Кантор тут же перебил его на
полуслове:
- Вовсе не обманул. Король действительно рассердился бы.
- Но ведь он даже не знал, что ты кого-то за мной посылал!
- Так я бы ему сказал. Присаживайся, дело есть.
- Диего, а можно потом? - с надеждой попросил Мафей, аж притопывая на месте от
нетерпения, так ему хотелось поскорее смыться.
- Потом придет король, и будет поздно. А куда ты так торопишься? Если у тебя в
комнате сидит Толик и ждет тебя Для какой-то совместной шалости, зови его сюда.
И вместе объясните, что этот бесстыжий извращенец делал на церемонии. И почему
его никто, кроме Ольги, не видел. Даже сигнализация.
Принц понурился и послушно опустился на краешек кресла.
- Нет у меня Толика,- объяснил он,- Толик с дедушкой и дядей в Белокамне. Я
просто боюсь, что он придет и меня не застанет, а хочется же узнать, чем все
кончится. Беспокоюсь я за дядю...
- Если твой дядя вместе с дедушкой вернулись в свой замок,- терпеливо разъяснил
Кантор,- значит, все в порядке, дедушка согласился.
- В том-то и дело, что нет! Они отправились, чтобы поговорить наедине, а тетя и
кузены остались. Значит, дядя с дедушкой будут еще договариваться, и никто не
знает, до чего они договорятся! С ними ушел Силантий, Толик тоже увязался за
ним, а что было дальше, я не знаю. Мэтр отправил меня домой. Сам с мэтрессой
Морриган бегом к ближайшему зеркалу метнулся, а меня - домой... разве так честно?
- В таком случае,- решительно заявил Кантор,- ты будешь сидеть здесь и отсюда ни
шагу. А то я тебя знаю - минут пять побеспокоишься, и тебя тут же потянет на
эксперименты с зеркалами.
Юный эльф мгновенно покраснел, ясно свидетельствуя, что упомянутые эксперименты
уже начал, именно от них его оторвали и именно к ним он с таким нетерпением
стремился вернуться.
- Я вижу,- заметил Кантор,- тебе понравилось быть цыпленком. Садись и даже не
думай удрать. Рассказывай.
- А что я могу рассказать? - жалобно заныл принц.- Я ведь Толика не видел, как и
все. Силантий меня предупредил, что в зале будет Толик, и сам Толик тоже
предупредил, чтобы я его ненароком не выдал.
- А как ты мог его ненароком выдать, если ты его даже не видел?
- Все думали, что начнется какая-нибудь заварушка и Толику придется действовать.
Чтобы я не помешал или не закричал вслух чего-нибудь лишнего, меня предупредили.
Заварушки не случилось, но Толика увидела Ольга...
- А что он там делал? Зачем твоему дяде и мэтру Силантию понадобился Толик?
- Ты же видел, что там было. Дядя боялся каких-нибудь непредвиденных осложнений
и попросил Толика его подстраховать. Тайком, чтобы никто не знал...
- А почему на Толика сигнализация не сработала?
- Значит, у него невидимость выше по уровню, чем сигнализация.
- Ты понимаешь, что говоришь? Сигнализацию ставила мэтресса Морриган! Кто должен
был в таком случае наложить невидимость на твоего Толика? Сам Светлый Эстелиад?
- Откуда я знаю? Вот у Толика и спросишь. Мало ли у эльфов могущественных магов!
Чего вы пристали!
- Это мы пристали? Я посмотрю, как ты все это королю будешь объяснять!
- Как? - ужаснулся Мафей.- Вы скажете Шеллару? А как же...
- Что - как же? Ольга скажет, что видела Толика. Ты что, хочешь, чтобы она
обманула его величество? Тебе, может, оно и не впервой любимому кузену фиалки за
уши совать, а Ольга даже мысли допустить не может, чтобы лгать королю. Тем более
ты сам должен знать, как сложно его обмануть. И чего этот лопоухий Толик так
тщательно прячется от его величества? Все равно король о нем знает. А рано или
поздно и лично познакомится. Если вы так уж решительно намерены были приятеля
спрятать, неужели нельзя было как-то учесть, что Ольга его все равно увидит? Вы
же все знаете, что Ольга видит невидимое.
- Мы с Толиком не думали, что она его увидит. Я же говорил, заклинание было
запредельного уровня!
- Маги недоученные! - возмутился Кантор.- Сами не знаете, так у наставника бы
спросили, что такое абсолютный иммунитет к определенному виду магии!
- Мы с Силантием советовались...
- Нашел с кем советоваться! С Силантием из школы Змеиного Глаза, который о
стихиях знает только необходимый минимум второстепенного курса! У мэтра Истрана
надо было спросить! Или у того суперкрутого эльфа! И что теперь делать будем?
- Я не знаю...
- Невероятно полезный совет! - съязвил Кантор.- А ничего более конструктивного
тебе в голову не приходит?
Мафей подумал и выдал "более конструктивный" вариант:
- Я у мэтра Истрана спрошу... Кантор только плюнул в сердцах.
Глава 2
У нас с отцом никогда не было особенно близких отношений.
Р. Желязны
Король Поморья и его старший сын молча сидели за тяжелым дубовым столом в
королевском кабинете и выжидающе смотрели друг другу в глаза. Между ними важно
расхаживал крупный черный ворон с золотыми колечками на лапках и что-то
пристально высматривал на поверхности стола, то одним глазом, то другим, смешно
склоняя голову набок.
- Будет в гляделки-то играть,- сказал наконец Зиновий, понимая, что безмолвный
отпрыск вряд ли заговорит первым.- Набрался смелости перечить отцу, так иди до
конца. Нечего отмалчиваться.
Пафнутий пожал плечами:
- Я все сказал. И по-прежнему жду ответа.
- Он все сказал! -передразнил наследника его величество.- Строптивый мальчишка!
Выдрать бы тебя как следует,! чтоб не лез куда не просят! Чего молчишь, я что,
сам с собой разговариваю?
- Если вы хотели только высказать свое недовольство,- неохотно отозвался
наследник,- то я ухожу. Я и так знал что вы недовольны.
Зиновий погладил птицу и вдруг хитро усмехнулся. Черные глазки-бусинки под
седыми бровями слегка- прищурились, отчего его величество стал похож на
шкодливую мышь, вплотную подобравшуюся к сыру.
- Дерзишь, Пафнутий. Раньше ты себе такого не позволял.
- Надоело,- кратко объяснил Панфутий.
- Лучше бы тебе молчать надоело! Опозорил отца перед всем миром, а теперь
молчит! То ли отвага кончилась, то ли без Шеллара не сообразишь, что сказать!
- Мне нечего сказать. Извиняться не стану. Слов обратно не возьму. Добавить к
сказанному ничего не желаю. Все.
- Не желаешь, вот как. Что ж, упрям ты был всегда. А вот; смелости тебе
недостает. Вон даже сейчас в меч вцепился -боишься, значит. И какой из тебя,
такого труса, король?
- Вы полагаете, нам здесь нечего опасаться? Я все больше сомневаюсь в вашем
душевном здравии.
- А есть чего?
- Вы сами не догадываетесь, что будет, если мы не уйдем?
- Хочешь опять отца дураком выставить? Я не догадываюсь, я знаю. Придут меня
убивать. Этого ты боишься?
- А не надо?
- Так меня же убивать придут, не тебя,- откровенно насмехаясь, хихикнул
Зиновий.- Сядь, поганец, нечего тут обиженную физиономию делать. Ты меня сегодня
тоже обидел, так что терпи теперь. И послушай, сын мой, что я скажу. Никогда не
задумывался, почему в свои сорок лет ты до сих пор не король? Молчишь, понятное
дело, я по глазам должен догадываться, о чем думает мой сын. К собственным
дурацким привычкам уважения больше, чем к родному отцу. Так вот, ты думаешь, что
я жаден до власти и не желаю ее никому уступать, пока жив. А когда я говорю, что
мой сын не готов принять посох, ты в это не веришь и считаешь, что я просто
оправдываю свою жадность. А на самом деле, Пафнутий, ты действительно не готов.
Ты трус и всегда был трусом... И не смотри на меня так. Ты ни разу не попытался
изменить мое мнение о тебе. Ты уходишь в сторону при любом конфликте, ты даже
мнение свое всегда держишь при себе. Отмолчаться, уклониться, отступить - вот
твоя жизнь. Ни разу ты не принял бой, ни разу даже попытки не сделал отстоять
свою правоту, хотя чаще бывал прав, чем наоборот.
- Доказывать что-то тебе? - с отвращением поморщился Пафнутий.- Или Лисавете?
Это не страшно. Это противно.
- Ну-ну, дальше? Всего полчаса назад ты был разговорчивее. Мне даже показалось,
что его высочество наконец набрался смелости и сможет доказать, что достоин
посоха, а ты опять молчишь.
- Я буду вести себя так, как считаю нужным,- резко бросил принц и встал, спугнув
ворона.- По-твоему, мужество состоит в том, чтобы по любому поводу закатывать
скандалы и истерики? Тогда отдай посох Лисавете, и прощай. Уж она точно его
достойна.
- Сядь! - прикрикнул король. Пафнутий продолжал стоять.- Сядь, кому говорю!
Наследник, по-прежнему молча, отошел к окну и демонстративно отвернулся.
- Вот так всегда! - со вздохом развел руками Зиновий.- Ты можешь послушаться или
не послушаться, но в любом случае ни слова возражения. Тютя ты, Пафнутий, что
тебе еще сказать. А еще в короли метишь. Сядь.
- Слова пусты,- упрямо ответил Пафнутий, не оборачиваясь.- А доказывать
очевидное глупо. Особенно когда тебя не слышат.
Зиновий снова вздохнул, посмотрел на птицу и хлопнул себя по плечу:
- Иди сюда, Берендей. Хоть ты меня понимаешь, раз уж с детьми так не повезло.
Птица и кошка никогда не договорятся, как ни пытайся. Одно утешение - когданибудь
и мы посмеемся, наблюдая, как кошка пытается договориться с собакой и не
сможет понять, отчего разговор не ладится...
Старый король, кряхтя, выбрался из кресла, положил посох поперек стола и подошел
к окну, у которого продолжал стоять его строптивый сын.
- Вот что я тебе скажу, Пафнутий,- проворчал он, распахивая створки.- Коли ты
хоть раз в жизни набрался смелости мне возражать, может, еще не все потеряно.
Вот тебе последняя возможность доказать, что ты не трус. Сможешь проявить себя -
отдам посох. Может, как-нибудь управишься с этой сворой бездельников - нашими
придворными. Солнце их знает, может, это и молча как-то можно уладить... Вот он,
посох, на столе, можешь взять себе, если сумеешь управиться хотя бы с теми, кто
сейчас сюда придет. Сам заварил кашу, сам и расхлебывай. А я пойду прогуляюсь,
давно мы с Берендеем ворон не гоняли...
И, подобрав свой долгополый кафтан, Зиновий принялся перелезать через
подоконник.
- Отец,- негромко окликнул его Пафнутий.
- Что тебе еще?
- Тридцать локтей до земли.
- Твое это дело сопливое, сколько до земли? Жену свою учить будешь! Я сорок лет
в это окно на прогулку хожу! - сварливо отозвался
...Закладка в соц.сетях
