Конан и легенда лемурии сборник рассказов

Ник Орли
Конан и легенда Лемурии Сборник рассказов
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
Вычитка - Игорь Серафимов
Ник Орли - Легенда Лемурии
Обоз из десятка тяжело нагруженных телег медленно тянулся по разбитой дороге вдоль
Карпашских гор. Конан из Киммерии пристал к обозу и теперь шел рядом с хозяином обоза, молодым
купцом по имени Хорнеши, который на своем гнедом жеребце подъехал посмотреть на нежданного
попутчика.
... Конан уходил из Шадизара, оставляя позади великие подвиги и еще более великие ценности,
обретенные в дерзких вылазках на сокровищницы богатых людей города, но самым великим оказались
те попойки, в которых киммериец спустил все добытое. Конан ни о чем не жалел, но соглядатаи
правителя и городские стражники получили достаточно свидетельств причастности Конана к краже
сокровищ.
Обобранные молодым воришкой и его друзьями богачи стремились если не вернуть украденное,
то хотя бы примерно наказать дерзкого грабителя, да и показать заодно всем прочим искателям удачи,
что даром такие подвиги не проходят. Стражники устроили настоящую облаву на Конана, и ему
пришлось с боем пробиваться из города.
Кошелек с отложенными драгоценными камнями был срезан кем-то из собутыльников, а часть
причитающихся ему денег Конан не успел получить у скупщиков краденого. Единственное, что Конан
вынес с собой из Шадизира - это свой верный меч в потертых ножнах.
Здоровенный детина - слуга и телохранитель месьора Хорнеши, - бросая на меч Конана
подозрительные взгляды, держался рядом с купцом, всем своим видом демонстрируя готовность
защитить хозяина от любых посягательств подозрительного попутчика. Впрочем, Хорнеши не
производил впечатления изнеженного лавочника, привыкшего к спокойной торговле под защитой
городских стен и бдительной стражи. Он сидел в седле с видом опытного наездника, держался
настороже, а сабля, висевшая на его поясе, явно была не парадным украшением.
- Покажи-ка свой меч, - сказал Хорнеши киммерийцу. Конан вытащил меч на три четверти из
ножен и, не выпуская рукоять из рук, показал клинок Хорнеши.
Тот усмехнулся:
- Кровь стерта, но клинок не очищен и щербины на лезвии не сточены. Похоже, ты рубился этим
мечом не далее, как вчера? Я не прав?
- Что, дорога в этих местах небезопасна? - спросил в ответ Конан.
- В последнее время в этих местах было разграблено несколько обозов, поэтому правитель
Шадизара выделил мне десяток воинов для охраны.
- Я вижу только шестерых.
И действительно, впереди обоза ехали шесть воинов.
- А тебе и не положено видеть всех! За тебя пока никто не поручился, и почем я знаю - может,
ты сам из той же шайки и попытаешься помочь разбойникам? Обижайся, не обижайся - нам придется
присматривать за тобой. Ну, а если на нас нападут и ты поможешь отбить бандитов, можешь
рассчитывать на щедрое вознаграждение. Ты, я вижу, боец не из последних?
- Да уж, мне приходилось поработать мечом, и мало кто, познакомившись с ним, расскажет об
этом. А если никакого нападения не будет?
- Сможешь помочь на месте с разгрузкой товара - заплачу по обычной ставке. На привале
будешь есть вместе с моими людьми - плошка каши меня не разорит, а держать возле себя голодного
варвара я не собираюсь, это может обойтись гораздо дороже! - Хорнеши рассмеялся, поддал коню
шпор и поскакал вперед.
Дорога пролегала по местам малонаселенным. Невысокие холмы, крошечные озера в обрамлении
тростниковых зарослей, редкие рощицы. Поднимавшиеся в стороне горы, покрытые лесом, ничуть не
походили на родные горы Конана, где скальные обрывы и крутые склоны делали хребты
непроходимыми на десятки миль. Через здешние горы можно было пройти даже конным. "Как же это у
меня смогли срезать кошелек? - вспоминал Конан свой последний день в Шадизаре, - Пока я спал,
это сделать не могли, я собственноручно пришиб двух дураков, попытавшихся застать меня врасплох! Я
сидел в таверне, веселье было в разгаре, и кошелек я постоянно проверял локтем. А потом вломились
стражники, началась заварушка... А когда я оторвался от погони, кошелька уже не было. Получается,
что какой-то шустрый гаденыш срезал мешочек с монетами как раз перед появлением стражников! Они
меня отвлекли, и я не сразу понял, что остался без кошеля и без денег! Проклятые ворюги!"
Обоз между тем медленно двигался вперед. Попавшееся на пути селение проехали, не
останавливаясь, только Хорнеши переговорил с кем-то из местных жителей и тут же вернулся к обозу.
Конан посмотрел на скромный поселок, состоящий из двух десятков домишек, и решил, что делать ему
тут нечего. Конану нужен был город. И чем крупнее, тем лучше. В большом городе легко укрыться от
ненужного внимания, достаточно просто найти работу, услышать новости о событиях в мире. В
большом городе всегда найдутся богатые люди, которые хранят разные ценные вещи в дальних углах
своих домов. И что им за радость - владеть ценностями, которые просто лежат в сундуках, никому не
доставляя радости? И зачем толстосумам деньги, которые не приносят счастья ни им самим, ни
окружающим?

Как ни готовилась к нападению охрана купеческого обоза, оно все равно оказалось неожиданным.
В полусотне шагов от дороги из-за кустов поднялись четыре лучника и разом выстрелили. Двое солдат
получили стрелы в лицо, третьего, повернувшего голову в момент выстрела, стрела ударила в шлем.
Солдат выронил из рук копье, покачнулся в седле, но, оправившись, выхватил саблю. Десятник,
быстрее всех среагировавший на опасность, успел дать шпоры коню и ушел от предназначавшейся ему
стрелы.
Навстречу обозу уже мчались по дороге два всадника с кистенями в руках. Как ураган они
пронеслись сквозь охрану обоза. Вот цепь одного кистеня огибает занесенный для удара клинок
десятника, и железное ядро бьет его по шлему - вскользь. Однако удар оказался такой силы, что воина
выбило из седла. Второй солдат пытается принять удар нападающего на щит, но тот выбрасывает
вперед руку, ядро проходит над краем щита и сминает шлем. Оставшиеся двое охранников пытаются
встретить нападающих, но конница встречает конницу только в движении - лошади шадизарцев
топчутся на месте, не успевая набрать скорость, копье одного солдата проходит мимо цели, а сабля
другого скользит по металлу оплечья второго кистенщика. Хорошо еще, что, уклоняясь от удара копья,
разбойник не смог сам нанести удар, а второй охранник смог все-таки принять удар на щит.
- Селим! - кричит Хорнеши, показывая слуге следовать за ним, и скачет навстречу атакующим.
Селим уже опережает хозяина, но в его лошадь попадает стрела, от боли она встает на дыбы, и
Селим падает на землю. Атакующий всадник проносится мимо и, спасаясь от ударов кистеня, возницы
опрометью бросаются прочь от повозок. Хорнеши налетает на второго всадника, уклоняется от удара
кистеня и в воздухе мелькает его сабля. Но он не успевает! Сабля чуть-чуть не достает до шеи
противника!
Тем временем двое возчиков решают постоять за себя - они укрываются за телегами, достают
укрытые под пологами телег короткие тугие луки и начинают стрелять. Один из стрелков в засаде
падает, и начинается перестрелка лучников. Еще двое возчиков, оказавшиеся переодетыми солдатами,
бегом бросаются к засаде. Им нужно было всего лишь преодолеть полсотни шагов до стрелков и
порубить их в мелкую сечку! Но, не добежав до засады нескольких шагов, оба воина с проклятиями
падают на землю, запнувшись о протянутую перед кустами веревку.
Конан наблюдал за маленьким сражением, укрывшись за ближайшей телегой. Он отнюдь не
являлся трусом, но изображать из себя мишень для стрелков было не в его характере. Всадники с
кистенями, проскакав мимо обоза, развернулись и теперь шли в новую атаку.
Киммериец решил, что стрелки теперь не станут на него отвлекаться, и бросился навстречу
всадникам. Те держались в нескольких шагах друг от друга, чтобы не попасть под кистень напарника.
Поединок Конану был не страшен. Он пропустил мимо себя ядро кистеня и рубанул мечом. Удар меча
отрубил нападающему предплечье вместе с наручем. Хлынула кровь, страшно вскрикнул изувеченный
разбойник, кистень полетел в сторону, а Конану пришлось упасть, уходя от удара второго нападавшего,
который тут же был вынужден встретиться в схватке с Хорнеши и Селимом.
Спешившийся Селим попытался атаковать разбойника метательными ножами, но поразить его не
смог, хотя и отвлек. Хорнеши не сплоховал - достал-таки противника саблей. Сначала - полоснул по
лицу, и следующим ударом, уже вдогон, снес голову.
Увидев гибель всадников, стрелки из засады скрылись в зарослях кустарника. Преследовать их
никто не стал - это в чистом поле разбойников было бы легко догнать. Преследовать беглецов в
зарослях слишком опасно, можно запросто нарваться на выстрел в упор из засады.
Воины, пытавшиеся атаковать стрелков засады, медленно возвращались назад. У одного из плеча
торчал обломок стрелы, другой сильно хромал. Кистенщик с отрубленной рукой потерял сознание от
потери крови, и один из солдат добил его. Уцелевшие солдаты и возчики помогали раненым.
Десятник, оправившийся от удара кистенем, подъехал к Хорнеши.
- У нас четверо убитых и пятеро раненых, - сказал он. - Надеюсь, что больше нападений не
последует. Вряд ли в этой местности орудует несколько разбойничьих шаек. К тому же, основную
ударную силу мы у них выбили. Хотя, если честно, то без вашей помощи нам бы пришлось очень туго.
- Оставим это, - поморщился купец. - Что будем делать с трупами? Негоже бросать их без
погребения.
- Всех мертвецов необходимо забрать с собой. Наших следует похоронить по митрианскому
обряду, бандитов - для опознания. Не могли они разбойничать в округе, не имея связи с кем-то из
местных. Подбросим работы здешнему судье.
Один из конных солдат подъехал, ведя в поводу коня убитого кистенщика, и протянул поводья
Конану:
- Твоя добыча, варвар.
- Ну как, господин Хорнеши, что мне причитается за помощь в этом бою? - спросил Конан, взяв
поводья.

Хорнеши задумался:
- Ты хочешь получить плату и уехать? Или тебя может заинтересовать предложение постоянной
работы? Я буду хорошо платить, и ты будешь не слугой, а компаньоном...
Конан усмехнулся:
- Нет. Я предпочитаю быть сам себе хозяином. Теперь у меня есть конь, и я не буду плестись за
обозом пешком...
- Пусть будет так.
Хорнеши порылся в своем объемистом кошельке и протянул Конану пару мелких золотых монет и
десяток медных.
- Не очень много, так ведь я не принц и не правитель, золота у скромного купца куда меньше,
чем в королевской сокровищнице.
- Хорошо, - согласился Конан, - Этого золота действительно не слишком много, но и не мало
для случайного заработка. Плата справедливая, хотя я предпочитаю щедрую. Посмотрим, может, у
убитого что-нибудь еще найдется?
Они подошли к убитому разбойнику, и Конан со сноровкой обшарил труп. Удалось отыскать
кисет с несколькими медными и двумя серебряными монетами. Еще киммерийцу достались кинжал,
сабля и плеть. Когда Конан собрался снять с убитого сапоги, к нему подъехал десятник:
- Вещи надо сначала предъявить судье для опознания, - объявил он.
Конан начал было набирать в грудь воздуха, чтобы подробно высказать десятнику все, что он
думает о правосудии вообще, и о заморийских судьях в частности, но его перебил Хорнеши:
- Конан, во что ты оцениваешь эти вещи? Я заплачу тебе, если ты назовешь справедливую цену.
Конан рассмеялся:
- Хорошо! Пять золотых меня устроит. Легче будет ехать.
Конан получил деньги, вскочил в седло и погнал горячего коня по дороге на запад. Он решил
покинуть Замору и отправиться через Карпашские горы в Коринфию. Варвар довольно скоро вернулся в
то селение, которое они проехали незадолго до нападения бандитов. Там он быстро договорился о
ночлеге. Расплатившись с хозяином дома медными монетами, полученными от Хорнеши, Конан
получил не только место под крышей и обед за общим столом, но и все необходимое для дальнейшего
пути - нож и кремень, веревку и соль, кусок точильного камня и пару локтей домотканой материи,
пару караваев хлеба и кусок сала в чистой тряпице. Нашелся и дорожный мешок, чтобы сложить в него
купленные припасы. Конан не делал секрета из своих планов, и вскоре выяснилось, что один из поселян
тоже собирается ехать на запад - к соляным копям, расположенным по ту сторону Карпашских гор.
Договорились отправиться с рассветом. Остаток дня Конан потратил на чистку клинка, проверил
упряжь и снаряжение, после чего лег спать.
Поднялись утром с первыми криками петухов и выехали, не завтракая. Тилли - парень лет
двадцати, отправившийся в Коринфию вместе с Конаном - кроме короткого меча прихватил лук с
колчаном стрел, но лук лежал в туле по-походному, со спущенной тетивой.
- Думаешь поохотиться или опасаешься встретить разбойников? - спросил Конан.
- Разбойников? - усмехнулся Тилли, - Нет. Места здесь безлюдные, правда. Что тут делать
разбойникам? Кого грабить?
- Между прочим, на шадизарский обоз вчера напали, - возразил Конан.
- Ага, напали, - легко согласился Тилли, - только эти разбойники не с гор пришли, а с
равнины. Мы-то тут вроде как на отшибе живем. А на равнине народ погуще живет, опять же чуть
подальше река протекает. Река невеликая, узкая, да петлистая. И течет далеко. А берега вокруг
перемежаются болотистыми низинками, зарослями кустарника, местами лес стоит. Там есть где
укрыться от стражников. Так вот, когда обозы грабили, то обычно это бывало не возле нашей деревни, а
подальше. После нападения бандиты уводили обоз, к реке и на лодках переправляли добро в укромные
места. Ищи-свищи потом!
- А что же здесь никто не селится? Места вроде неплохие, и пастбища, и водопои.
- Ну, пасем скот-то, а как же? А жить в этих местах никто не живет. Пастухи летом со стадами
ходят чуть ли не до самых гор, но потом возвращаются обратно. Старики поминали, что когда-то в
предгорьях были поселения, но только давно уже там никто не живет. Людишки, конечно, ходят, не без
того. Кто золото ищет, кто что.
- И что, находят золото?
- Находят, правда. Но немного. За сезон, бывает, намывают золотишка достаточно, чтобы зиму
пережить. Но большого золота никто не добывал.
К полудню они были уже в горах. Тилли уверенно выбирал дорогу по лесным склонам. Дорога не
была особенно тяжелой, но кони шли медленно - то преодолевая подъем, то осторожно спускаясь
вниз. Вскоре Тилли вывел Конана в очередной распадок, где бил чистый родник. Здесь они устроили
привал.
Пообедали захваченной снедью, напились ледяной воды из родника, прилегли в тенечке
отдохнуть.
- Вот сейчас передохнем, - говорил Тилли, - потом снова двинемся, и к вечеру будем уже на
той стороне. Мне к соляным копям еще день пути будет, ну а ты сам себе хозяин.
- Часто здесь ездите? - спросил Конан.
- Ну, пару раз в месяц. Сам видишь - с телегой здесь не проехать, а верхом много груза не
взять. А которую соль через Шадизар везут, то таким налогом облагают, что народ просто стонет.

Некоторое время они молчали, потом Тилли спросил:
- Конан, а тебе часто приходилось участвовать в настоящих боевых схватках?
Конан хмыкнул:
- Достаточно часто, чтобы я не мог их все припомнить.
- Понимаешь, меня дед немного учил обращаться с мечом, правда, но я никогда не бился с
настоящим противником. Может, ты мог бы меня немного поучить?
Конан снова хмыкнул:
- Ну, покажи, что ты умеешь.
Тилли поднялся, вынул свой меч и, собравшись, показал. На взгляд Конана это были скорее
парадные движения, чем боевые.
- Это все? - спросил он, когда Тилли остановился, опустив меч.
- Ну... да.
- Тогда послушай. Во-первых, все эти финты тебе не понадобятся, если будешь биться с конным
противником. В такой схватке у тебя будет мгновение, чтобы отразить удар противника или рубануть
самому. В таком случае самое важное - уловить момент для удара и нанести удар как можно быстрее.
А вот если придется биться с пешим...
Конан легко поднялся на ноги, достал свой меч и провел носком сапога две черты на земле.
- Вставай сюда.
Они заняли позицию друг перед другом.
- Бей.
Тилли нанес удар, явно стараясь быть готовым к тому, чтобы остановиться, не поранив соперника.
Но это не понадобилось. Конан сделал шаг назад, пропуская меч мимо себя, и показал, как пошел бы
его ответный удар - удар, который Тилли никаким образом не мог бы уже отразить.
- Понял?
- Понял...
- Бей.
Тилли сделал шаг вперед, занося свой клинок для удара, но Конан тоже сделал шаг вперед,
перехватил руку Тилли и ткнул его в живот рукоятью своего меча.
- Понял?
- Понял...
- А что понял?
- Что в поединке надо следить за дистанцией не меньше, чем за движением клинка, правда?
- Пойми лучше другое. Если ты встретишься с опытным бойцом, никакая твоя учеба тебе не
поможет. Но если твой противник допустит сбой или ему будет что-то мешать, лови момент для
нанесения удара. И пытайся нанести удар в самом быстром темпе, как только сможешь. А фехтовать
лучше не пытайся. Не надо.
Они убрали мечи и вновь легли на траву.
- Спасибо за урок, Конан...
- На здоровье.
Помолчав, Тилли снова заговорил, теперь уже о другом:
- А вот за этой горой лежит небольшое горное озеро, а рядом с ним пещера. Жуткое место,
правда. Кто туда ходил - ни один не возвращался.
- Если никто не возвращался, то откуда ты про нее знаешь? - равнодушно спросил Конан.
- Нет, - оживился Тилли, - к озеру-то мы ходили, и пещеру издали видели, а вот из пещеры
никто не возвращался! Про нее старики еще говорили, что там древнее гнездилище лемурийских
демонов. Легенда такая... Два раза в год они выходят на поверхность... Ага, потому-то и стоят предгорья
пустые! Ну а кто вздумает в пещеру сунуться, того демоны сожрут в любое время года! А как раз одна
шайка кладоискателей при мне туда уходила, правда! Шесть человек их было: маг с двумя учениками и
трое здоровых мужиков для охраны, ну и для тяжелых работ, понятно. Ушли они туда, и никто их
больше не видел...
- Маг, - скривился Конан, - ну, конечно...
Вечно они пытаются ухватить кусок, который не в силах проглотить... Сколько я с ними не
встречался, обязательно оказывались сволочами. Других, похоже, среди магов просто не бывает.
Думают, что если научились каким-нибудь подлым фокусам, то теперь могут делать все, что придет в
их безумные головы. Знаешь лучшее средство от магии? Меч!
- Ну, этих шестерых я просто сам видел, правда. Но и раньше, говорят, туда пытались ходить
разные люди. И золотоискатели, и чудаки разные. Не из местных, конечно. Мы тут привыкли и знаем,
что можно делать, а что нельзя. А чужаки, которые о таких вещах знают только понаслышке, бывает,
прослышат о нашей пещере и решат, что там сокровища грудами лежат и только их и дожидаются!
- А съезжу-ка я посмотреть на эту пещеру, - решил Клнан.
- Зачем? - испугался Тилли, - Конан, никто никаких сокровищ в глаза не видел! Выдумки все
это!
- Я знаю.
- Тогда зачем? Зачем будить спящих демонов?
- Слухи всегда преувеличивают опасность. А мне интересно посмотреть, что же это все-таки за
лемурийская пещера.
- Конан, не надо этого делать. Я уезжаю прямо сейчас, ни помогать тебе, ни ждать тебя я не
стану!
- А я тебя о чем-то просил, что ли? И дорогу через горы я вполне осилю один. Поезжай, не
волнуйся.
- Ага, не волнуйся, а мне потом как возвращаться?! И что бы мне было язык мой не прикусить
покрепче...
Тилли поспешно собрался, вскочил в седло, тронул коня, потом снова обернулся к Конану:
- Поедем, Конан? Ну ее, эту пещеру?
- Нет.

Тилли хлестнул коня и ускакал, ругаясь.

---

Конан, не торопясь, собрался и поехал в направлении, указанном Тилли. Среди пологих гор, среди
которых располагалось небольшое озеро, одна возносилась вверх кручами скал, на которых не могли
вырасти ни трава, ни деревья. У подножия этой горы, недалеко от линии воды виднелось темное пятно
пещеры с нависающим каменным монолитом. Берега озера были покрыты россыпями камней, поэтому
ехать пришлось осторожно. Подъезжая к пещере, Конан вдруг понял, что как-то незаметно оказался в
совершенно безмолвной зоне - ни птичий свист, ни шуршание ящериц в траве, ни шелест стрекозиных
крыл не оживляли мрачную ауру этого места. Насторожившись, Конан спешился, привязал коня к
стволу молодой сосны и бесшумно подошел к пещере. Перед пещерой лежали в ряд останки восьми
человек. Тела высохли, одежда истлела и развалилась, но остатки обуви и ремней еще были различимы.
Конан задумался. Тела не были объедены зверями, значит не неведомое чудовище убило их. Тела
сложены одно рядом с другим, значит, кто-то побывал в пещере после смерти этих людей. Он вынес
тела, но не озаботился погребением, значит, он хотел отпугнуть от пещеры других искателей сокровищ.
Рядом с телами нет инструментов, с которыми они должны были сюда придти, нет ни колец, ни
цепочек, ни браслетов, ни кошельков. Кто-то все это должен был собрать. Из пещеры не доносится ни
звуков, ни запахов. Смутное ощущение опасности, запах старой смерти, но это не горячий запах засады
и не запах жизни, отгородившейся от мира барьером смерти.
Конан отошел от пещеры, пройдя по лесу, нашел то, что искал - кусок трухлявого дерева.
Выломал несколько крупных кусков, вернулся к пещере, высек кремнем искру на гнилушку, раздул
огонек и осторожно двинулся вглубь пещеры. По мере того, как он уходил от выхода и слабел дневной
свет, глаза постепенно привыкали к темноте, и небольшой толики света от тлеющей гнилушки хватало,
чтобы ориентироваться в темноте. Пещера оказалось не очень разветвленной, Конан запоминал все
развилки, выбирая каждый раз левый коридор с тем, чтобы правая рука с мечом не была стеснена в
движениях. Пока пещера ничем не отличалась от многих других, где Конану приходилось бывать.
Коридор вдруг пошел под уклон, а вскоре сорвался вниз на половину роста Конана, и он оказался в
довольно большом подземном зале. Конан постарался запомнить выход своего коридора и обнаружил,
что это нетрудно - на каменных стенах были явно нанесены опознавательные знаки его
предшественников - следы копоти от факелов и глубокие выбоины, сделанные каким-то тяжелым
инструментом. Подземный зал беспорядочно был перекрыт сталактитами и сталагмитами, часть
которых была выломана и расколота. В общем, следов искателей сокровищ хватало с избытком, но
самих сокровищ не наблюдалось. И вдруг, обходя зал сталактитов по периметру, Конан увидел
странную картину - в провале каменной стены, как в нише, лежали десятки человеческих черепов.
Края ниши были образованы каменными монолитами, поверхность которых представляла собой
наплывы расплавленной каменной массы. Такого Конану видеть еще не приходилось. Его взгляд
привлекла куча каких-то вещей рядом с нишей, он посмотрел поближе и поразился - это были
инструменты и оружие, но все обгорелые, оплавленные, искореженные. Все мало-мальски ценное было
превращено в ненужный шлам. Все было ясно - сокровищ здесь искать больше нет никакого смысла.
Конан совсем уж было решил возвращаться, но тут перед ним раздался низкий скрипучий голос:
- Что ты хотел найти здесь, человек?
Конан осторожно помахал своей гнилушкой, чтобы движение воздуха заставило ее разгореться
посильнее, и увидел перед собой гнома. Глаза в обрамлении бороды и нечесаных волос располагались
на уровне пояса Конана.
Слова были сказаны на языке Заморы, нечетко, но понятно.
- Ты кто, гном? - спросил Конан.
- Мне все равно, как ты будешь меня называть.
- А я предпочитаю называть собеседника тем именем, которое он сам считает своим. Мое имя -
Конан. Конан из Киммерии.
- Это пустой разговор, человек. Мертвым не нужны имена. А ты скоро будешь мертв.
- Ты мне угрожаешь? Мне многие угрожали, и как ты думаешь, где они теперь? Ты не думаешь,
что я могу разрубить тебя одним ударом?
- А ты не думаешь, что я могу опустить скальный массив над твоей головой?
- Хорошо, почтенный гном, давай не будем пугать друг друга пустыми угрозами. Ведь нам
нечего делить. Я не причинил никакого вреда подземным жителям и сейчас уйду из вашей пещеры.
- Это вряд ли.
- Отчего же? - спросил Конан, стискивая рукоять меча и напряженно прислушиваясь, не
прозвучит ли во тьме какой-нибудь подозрительный звук. Зачем вам убивать меня?
- Никто не собирается убивать тебя. Но людям не следует посещать эту пещеру. Кто виноват, что
не проходит и нескольких десятилетий, как кто-нибудь снова и снова лезет сюда искать проклятое
золото?

- Но я вернусь и расскажу, что золота в пещере нет.
- Даже если бы ты вернулся, сюда полезли бы все новые искатели золота. Но ты не вернешься. И
это уже зависит не от нас.
Конан услышал у себя за спиной приближающийся шорох чьих-то шагов и закончил разговор с
гномом ударом меча. Меч лязгнул по камню, и гном резво кинулся бежать, выкрикивая:
- Золото! Сейчас ты увидишь золото!
Конан не очень-то поверил этим крикам и собирался всего лишь как можно быстрее выбраться из
пещеры, но то ли гномы открыли новые коридоры, то ли переместили приметные знаки, но всю дорогу
перед Конаном топотал его подземный собеседник, а дорога вдруг стала явно не той, которая вела к
выходу.
Внезапно перед Конаном возникла бездонная расселина, которую гном перепрыгнул и скрылся на
той стороне.
Конан прислушался. За ним никто не гнался и не крался. Он осмотрелся повнимательнее -
расселина была глубока, но не широка. Конан прыгнул, оказавшись на той стороне, быстро восстановил
равновесие, прошел по узкой каменной полке несколько шагов и вошел в малый зал. Здесь было
ощутимо теплее, чем во всех остальных местах пещеры. Гном пропал. Глухая стена делала зал
тупиковым, другого выхода не было, но не это в первую очередь обратило на себя внимание Конана.
Две мощные колонны, выступающие из стены, образовывали обрамление каменного алтаря.
Алтарь какого бога? Конан не смог бы дать ответ на этот вопрос, но впечатление было вполне
очевидным - гладкая каменная плита в основании алтаря имела слишком правильную форму. Высота
ее была чуть меньше, чем рост гнома. Конану сильно не понравился алтарь и все это место, но одно
обстоятельство удержало его от того, чтобы немедленно возвращаться - на алтаре лежал толстый
золотой диск. Отсвет золота Конан определял безошибочно. Диск был покрыт неведомыми письменами,
а в центре изображен двойной оскал какого-то монстра. Конан ухватился за диск и с трудом смог его
приподнять. Раздалось злобное шипение и какой-то глубинный вздох, идущий неведомо откуда. В этом
вздохе слышалось неимоверное облегчение, но следом пришло ощущение опасности.
Конан отпустил диск. Нечего было даже думать о том, чтобы унести такую тяжесть. Поднять он
его бы еще мог, но прыгать с ним через расселину было бы немыслимо. Чуть позже Конан осознал, что
диск просто невозможно снять с алтаря - наплывы камня с колонн не дали бы возможности сделать
это, для этого надо было еще поработать кувалдой....
Ощущение опасности нарастало. Ни звука дыхания подкрадывающегося врага, ни движения
воздуха от заносимого для удара оружия, но ощущение опасности стало прямо-таки нестерпимым.
Конан развернулся, вернулся к выходу, убрал меч в ножны, запалил от остатков гнилушки второй
кусок, перебросил его через расселину и прыгнул. Полка располагалась ниже, чем выход коридора, по
которому Конан пришел сюда, поэтому он ухватился руками за край расселины, легко подтянулся и
вылез наверх.
- Человек! - раздался позади полный ненависти крик гнома. - Ты проклят!
Гном в ярости замахал руками, и стена рядом с ним раскололась, как арбуз, огромный кусок стены
рухнул вниз, унося с собой каменную полку, которая вела к залу с алтарем.
- Ты пожалеешь о том, что уходишь сейчас живым, человек! Ты уносишь на себе проклятие!
Безмозглое ничтожество!
Как Конан выбрался из пещеры, он и сам не смог бы объяснить. Он шел по каменным коридорам,
дважды над ним проседала порода, но он успевал ускользнуть от падающих каменных пластов. Наконец
он увидел на стенах знакомые приметы, которые запоминал в начале пути, и вскоре увидел впереди свет
- выход был уже близко. Он вышел из пещеры на подкашивающихся ногах, к горлу подступала
тошнота. Конану не раз приходилось выбираться из опасных ситуаций со сверхчеловеческим
напряжением всех своих сил, но сейчас ничего такого не было! Поход в пещеру был не тяжел и не
труден. Он мог вынести гораздо большие нагрузки, так отчего же он чуть не валится с ног? Ярость
придала Конану сил, он добрался до своего коня и вскоре ехал прочь от проклятой пещеры.
Он вернулся к тому месту, где они с Тилли обедали, и остановился на привал - солнце уже
садилось, а ехать по лесу в темноте Конан не видел никакой необходимости. Он расседлал и стреножил
коня, пустил его пастись, собрал дров и развел костер. Есть ему не хотелось, слегка кружилась голова и
мутило. Конан посидел у огня, потом положил в угли пару кусков древесного ствола, чтобы они
потихоньку горели до утра, лег спать.
Проснулся он, когда только начало светать. Костер прогорел, но под пеплом оставались еще
горячие угли. Конан подбросил веток и оживил костер, достал из мешка припасенные продукты и с
удовольствием поел. Потом пошел искать коня. Конь валялся в нескольких шагах в стороне. Мертвый.
Конан настороженно огляделся. Вокруг не было ничего подозрительного. Ни следов зверей, ничего.
Если кто-то ночью убил коня, то как Конан мог его не услышать? Укус змеи? Ядовитая трава? Конан
осмотрел землю вокруг. На траве видны были следы коня, местами трава была сильно сбита, примята -
похоже, что животное билось в агонии. Но как Конан мог ничего не услышать?

Ответа не было, но Конан не привык забивать себе голову второстепенными вопросами. А
первостепенным было то, что оставаться здесь ему не было никакого смысла. Раз нет коня, значит, надо
идти пешком. Конан собрал вещи, напился напоследок из родника, залил остатки костра и двинулся
вперед.
Путь через горы пешком вместо полудня верхом занял почти целый день. Никаких приключений,
кроме обыкновенной усталости и навязчивого желания ночевать не под открытым небом, а под какойнибудь
крышей. День клонился к вечеру, когда Конан, перейдя Карпашские горы, подошел к
поселению. Не деревня даже, скорее сильно разросшийся хутор. Две собаки, выбежав навстречу
незваному гостю, принялись яростно облаивать Конана. Он отогнал собак ножнами меча, демонстрируя
при этом, что не нападает, а только защищается. Вышел молодой мужчина, отогнал собак, спросил:
- Чего надо?
- Меня зовут Конан. Сейчас я иду из Заморы. Можно мне у вас переночевать? У меня есть чем
заплатить. И еще я хотел бы купить лошадь. Найдется у вас лошадь на продажу?
- Хозяин завтра будет, если дождешься, можешь переговорить с ним про лошадь. Найдется,
наверное. На ночлег пустим. Погони за тобой нет?
- Да нет, а почему должна быть погоня?
- Да выглядишь ты странно, Конан из Киммерии. Не охотник, не старатель, не купец, не
телохранитель. Если ты по ночам железом деньги зарабатываешь, то может быть и погоня за таким
мастером. Нет?
- Ну, в Шадизаре я бы предпочел не появляться в ближайшее время. Но здесь у меня врагов нет.
- Ну ладно, пойдем.
Конан с удовольствием поужинал горячей пищей. К его сожалению, вина или пива ему получить
не удалось. Старые запасы выпиты, сказали ему, а новых еще не сделали. По летнему времени место
для ночлега гостю определили не в доме, а в одной из пристроек.
Пробуждение снова оказалось ненормальным. Всегда Конан просыпался при малейшей опасности,
застать его врасплох никому не удавалось. А тут он проснулся оттого, что один из обитателей хутора
выволок его за шиворот на двор. И ткнул кулаком в зубы:
- Тварь проклятая, поджигатель!
Он замахнулся снова, но Конан уже проснулся. Он перехватил руку противника, сгреб его в
охапку и швырнул его об стену. Хутор горел сразу со всех сторон. Выскакивали из горящего жилого
дома бабы с детьми, суетились возле горящего хлева мужики, выводя лошадей и коров, сараи и амбары
горели тоже, но так, что спасать там было уже нечего. Конан бросился в пристройку, где ночевал, и
выскочил назад со своим мечом и вещами. Пока он соображал, может ли чем-то помочь хуторянам,
разбудивший Конана мужик снова набросился на него, теперь уже с топором в руках. На помощь ему
спешили еще двое - один с вилами, другой с топором.
Конану часто приходилось биться ради спасения своей жизни, но такой нелепой ситуации у него
еще не было. Он не чувствовал себя в чем-то виноватым, он не испытывал к этим людям никаких
враждебных чувств, они были ему даже не опасны - бойцы они были никакие, их размашистые
прямолинейные удары он легко отбивал или уклонялся, но они-то атаковали его всерьез. Они не
намеревались его схватить или прогнать, они хотели его убить. При этом они перекрывали ему дорогу,
пытаясь прижать его к горящему дому. Вот Конан срубил древко вил и тут же топор одного из
нападающих вскользь прошел по его плечу.
- Кром!.. - взъярился наконец Конан.
Раз они вынудили его биться всерьез, то пусть получат битву. Они даже не поняли, что до сих пор
он только отражал их удары - Конан зарубил двоих, оглушил третьего и бросился к воротам. Ворота
были уже открыты - один из мужиков выводил лошадей. Он бросился было на Конан с колом в руках.
Принимать мечом удар толстой жерди Конан не захотел и рубанул мечом на опережение. Выбежав за
ворота, Конан ухватил лошадь, вскочил на нее и поскакал. Лошадь, напуганная огнем, была без удил и
седла, но Конан стиснул ногами бока лошади так, что животное вынуждено было признать власть
человека и покориться.
Конан ехал по лесной дороге и размышлял. Мешок с вещами ему пришлось бросить в схватке,
уцелел только меч. Остались деньги, полученные от Хорнеши, а вот ехать на лошади без упряжи - это
все равно что громко кричать: "Я конокрад!"
Оставить лошадь в лесу и купить упряжь в ближайшем селении? Опять же никто не покупает
упряжь, не имея лошади. Похоже, придется убираться из Коринфии без задержек. Но что же за
странные события стали с ним происходить? Конана не пугали никакие опасности, но он привык
встречать их лицом к лицу, а не влипать в какие-то бессмысленные происшествия. Неужели гномье
проклятие все-таки начало сбываться? Тут ведь бесполезны все выдающиеся боевые навыки
киммерийца...
Тем временем стало светать. Лес кончился, и перед Конаном открылась широкая равнина. Река,
текущая по ней, делала пару поворотов, и в ближайшей излучине был виден небольшой городок.
В стороне от него Конан увидел табун лошадей в полсотни голов. Табун гнали двое пастухов,
направляясь куда-то в сторону от города. Конан толкнул лошадь пятками и двинулся к городу. Город
был поставлен на переправе. Река хоть и невелика, а вброд не перейдешь. То есть при нужде можно
переплыть, но не все же время лето. Да и с грузом переправляться несподручно. Возле города река была
поуже, и здесь была устроена паромная переправа. А рядом виднелись опоры строящегося моста.

Городок был так себе - сотни две домов, но огорожен деревянным частоколом, а в воротах
дежурят непременные два стражника. Конан заплатил за вход медную монету, спросил, как пройти к
постоялому двору.
- А прямо по улице, - ответил стражник, принявший монету. - Мимо не проедешь. А чего это
у тебя лошадь без упряжи? Или варварам гордость не позволяет пользоваться чужеземными
придумками?
- Да я эту лошадь только вчера вечером купил. А упряжи у пастухов лишней не было. Сегодня
куплю.
По дороге к постоялому двору Конан нашел мастерскую шорника и купил упряжь для лошади, так
что в таверне он появился, как путник, не вызывающий никаких сомнений в своей добропорядочности.
Оставив лошадь в конюшне и перекусив, Конан отправился пройтись по городу. Город был мастеровой.
Здесь не было ювелирных лавок, не торговали шелком и благовониями, пряностями и слоновой костью.
Торговля шла в основном простыми ремесленными изделиями - тем, что необходимо для жизни, а не
предметами роскоши. Город вполне процветал, но горожане еще не накопили таких богатств, чтобы
можно было надеяться найти в сундуках что-то достаточно дорогое и компактное. Конан купил себе
новый походный мешок, разных мелочей в дорогу, пару метательных ножей и кинжал, недорогие, но
достаточно хорошей работы. Поговорив с местными жителями, решил двинуться на запад, в офирский
город Ианту.
К вечеру Конан вернулся на постоялый двор, унес мешок с покупками в нанятую на ночь комнату
и отправился ужинать. Насытившись и выпив пару кружек пива, Конан решил переговорить с хозяином:
- А что, знахари у вас в округе есть? Настоящие, не костоправы и не цирюльники?
- Хм... А что, господин Конан, болезнь какая донимает? Есть, конечно, которые зубную боль
заговаривают или травами лечат. Или еще что надо?
- Пожалуй, меня интересует такой знахарь, который умеет зелья варить... Отворотные,
приворотные, заклятья снимать и тому подобное.
- Хм... Да, вроде у нас сейчас и не найти таких. Впрочем, вот у нас сейчас проездом остановился
маг Косталис. Личность в Коринфии известная, можно сказать, знаменитая. Его услуги, правда,
обойдутся недешево, но если кто и может помочь с наложением и снятием заклятий, так это точно он.
- Маг... Не люблю я магов. Пожалуй, не настолько меня еще припекло, чтобы я стал обращаться
за помощью к какому-то магу...
Конан взял еще кружку пива и вернулся за свой стол. Когда он допил пиво и уже собирался
уходить спать, к нему подсел какой-то человек. Худощавый, средних лет, одет богато и вычурно...
Конан понял, что это тот самый маг, прежде чем тот заговорил.
- Я маг Косталис, - сказал он. - А твое имя, как мне сказали - Конан?
- Конан. Конан из Киммерии. А тебе не сказали, что я не люблю магов? Сколько я ни встречал в
своей жизни магов, всегда они оказывались либо просто безмозглыми идиотами, либо слишком умными
идиотами с переклиненными на магии мозгами. И ни разу еще их магия не помогла им против моего
меча!
- Я готов согласиться с твоим мнением о магах применительно ко многим из них, - рассмеялся
Косталис, - Но если ты думаешь, что все маги бывают только такие, то ты глубоко заблуждаешься. Ты
не преувеличиваешь число своих побед над магами? При всем моем уважении к твоим воинским
умениям, ты мог справиться с хорошим магом только в том случае, если этот маг не ожидал твоего
удара.
- Я не убивал своих врагов из-за угла и в спину, если ты это имеешь в виду...
- Тогда ты очень везучий человек, варвар. Вот смотри, ты ведь можешь, к примеру, разрубить
меня мечом пополам, прежде чем я смогу вообще что-то сделать?
- Конечно!
- И я в этом не сомневаюсь! Так не усомнись же и ты, что я точно так же могу тебя обездвижить
прежде, чем ты сумеешь схватиться за меч. Согласен?
- Вот за это я и не люблю магов, - проворчал Конан, - Вместо честного поединка тебя
вляпывают в какое-нибудь магическое дерьмо...
- Честного поединка? - безмерно изумился маг. - Ты бредишь что ли, варвар? Если твой
противник слабее тебя и вступает с тобой в поединок, потому что не может отказаться, это что -
честно? Ты сам-то понимаешь, что твое понятие "честно" просто выгодно тебе?!
- Ты хочешь меня обидеть, Косталис? Мне приходилось биться с равными по силе
противниками. Мне приходилось биться с превосходящим противником. Кром! Мне приходилось
биться вполне в безнадежных ситуациях! И своей собственной силой и ловкостью переламывать эти
ситуации в свою пользу! И если когда-нибудь я буду побежден в честной схватке более сильным
противником, я не буду слать ему предсмертное проклятие, я с радостью пойду на встречу с Кромом -
и он встретит меня в числе не последних его сыновей! А магические штучки - дерьмо...
- Кстати о проклятиях, Конан...
- Что?..
- Ты интересовался специалистами, которые могут снимать проклятья.
- Если ты это слышал, то должен был слышать, что я пока не собираюсь обращаться за помощью
к магам.

- А напрасно... Я ведь не из праздного любопытства к тебе подсел. Мой амулет показывает, что
на тебя наложено исключительно сильное заклятье. Я пока не могу определить, в чем оно заключается,
но я его чувствую. А ты, видимо, получил его недавно и только начинаешь чувствовать его воздействие.
Если бы ты его не чувствовал, то не искал бы того, кто может снимать проклятия. А если бы носил его
давно, то сполна вкусил бы последствий этого заклятья и не отвергал бы моей помощи.
- Скажи еще, что ты готов предложить мне безвозмездную помощь.
- А ты поверишь?
- Нет, конечно.
- Но во взаимовыгодное сотрудничество ты можешь поверить? На самом деле, я не могу сказать,
что вот прямо сейчас я знаю, как снять с тебя заклятье. Я с таким дела еще не имел. Так что мне просто
интересно поработать с тобой. Может быть, я смогу использовать это заклятие в своих целях. А тебе это
просто необходимо. Потом ты будешь жалеть, что отказывался. Умолять будешь!
- Чем же я буду расплачиваться с тобой?
- Ну, если у тебя есть сотня золотых, то этого будет достаточно. Если нет, отработаешь.
Впрочем, если мои предположения сбудутся, я достаточно получу для усиления своей магии, чтобы
взыскивать с тебя непомерную плату. К тому же нет необходимости решать это прямо сейчас.
Встретимся здесь утром?
- Ладно.
Конан ушел спать, размышляя о том, насколько можно доверять магу. С одной стороны, магам
верить нельзя. Никаким и никогда. С другой стороны, если будут продолжаться такие события, как
прошлой ночью, то деваться-то будет некуда. Вряд ли кто из деревенских знахарей сможет снять
проклятие гнома. Лучше мага здесь и в самом деле никто не справится.
Утром Конан проснулся с некоторым облегчением - вокруг ничего не горело, никто не ломился в
комнату. Он поднялся и вдруг с недоумением посмотрел на свои руки. Руки были обильно замазаны
засохшей кровью. Конан осмотрел себя - каких-либо ран или ссадин на нем не было, похоже, что
кровь была не его. Но откуда она взялась? Спать ложился без крови, ночью никуда не выходил. Откуда
кровь?..
Не найдя никакого ответа на этот вопрос, Конан взял кувшин с остатками воды, намочил одеяло и
вытер руки. Потом собрал свои вещи, проверил меч, подвесил к поясу купленный вчера кинжал,
приспособил в рукаве метательные ножи и пошел на выход. С хозяином постоялого двора Конан
расплатился еще вечером, поэтому он направился сразу к конюшне, чтобы подготовить свою лошадь к
дороге. Но во дворе Конана сразу остановили. Во дворе толклись десяток стражников, несколько
человек горожан и постояльцев. Офицер стражи остановил Конана:
- Как спалось, господин Конан?
- Хорошо. А с чего это вас интересует мой сон?
- Да с того, что сегодняшней ночью почитай весь город проснулся от истошных криков людей,
принявших лютую смерть. Так что хорошим сном этой ночью ни один человек в городе похвастаться не
мог. А на лице у тебя - кровь. Стоять!
Офицер отскочил в сторону, а стражники дружно нацелили на Конана заранее подготовленные
луки. При том, что обычно в городе стражники луков не носили...
- Положи меч на землю! - приказал офицер. Краем глаза Конан увидел, что с боков тоже
наготове стоят лучники. Бросаться на прорыв было немыслимо, и все же Конан колебался. Потом все же
положил меч на землю.
- Руки назад! - приказал офицер.
- Не могу, - с удивлением ответил Конан. Он и в самом деле не мог двинуть ни рукой, ни ногой.
- Я держу его, - раздался сзади голос мага. Конан почувствовал, как что-то прикоснулось к его
шее, и на ней сомкнулся холодный ошейник.
- Я заберу его с собой, - сказал маг.
- Ваши полномочия достаточно велики, господин Косталис, - возразил офицер, - но данный
случай в них не предусмотрен. Зверское убийство пяти человек - это не тот случай, когда я мог бы
отдать вам виновника, взятого практически с поличным. Меня не интересуют ваши магические
заморочки, а вот казнить его я просто обязан. И я сделаю это, невзирая на ваши немереные полномочия.
- Я ценю ваше служебное рвение, - ответил маг, - и если бы дело касалось обычного
преступника, я бы и не подумал препятствовать правосудию. Но дело в том, что этот человек одержим
демоном. Вспомните события этой ночи! Разве такое возможно было совершить обыкновенному
человеку? И в данном случае казнь человека ничего не даст - освобожденный демон может поселиться
в вашем городе в бестелесном облике. Это вам надо? К кому вы потом прибежите за помощью? А?!
Офицер мучительно задумался, потом нехотя согласился:
- Хорошо, забирайте его. Но я отправлю донесение об этом случае.
- Это сколько угодно. Я не стану возражать даже против сопровождения, как для охраны
пленника, так и для того чтобы они потом доложили об успешности конвоирования. Четырех
стражников, я думаю, будет достаточно. Конных, конечно. А сейчас, будьте любезны, отгоните
любопытствующих.
По приказу офицера стражники разогнали народ и выстроились за воротами, чтобы проводить
мага с захваченным варваром к воротам города.

- Ты можешь мне не поверить, - обратился Косталис к Конану, - но я не испытываю никакого
торжества или злорадства от того, что я оказался прав и ты примешь мою помощь по своей воле или
против нее. Сейчас я сниму с тебя заклятье обездвиживания, и ты отправишься вместе со мной в мою
башню. Там я смогу провести ритуал изгнания демона. Твое желание теперь уже не играет никакой
роли. Даже если бы ты предпочел сгореть на костре как оборотень-убийца, меня такой расклад не
устраивает. И не из-за моих переклиненных магией мозгов, не из-за извращенных планов, не из
наивного стремления показать тебе свое могущество. Просто иначе твой демон будет резвиться по
окрестностям, и мне так или иначе придется заниматься этой проблемой - выслеживать, ловить,
связывать убивать... Ты понимаешь меня?
Под присмотром офицера один из слуг мага обыскал Конана и сложил у его ног все его оружие.
Посмотрев на содержимое кошелька, маг приказал положить его в мешок Конана вместе с кинжалом и
ножами.
- Я не прощу тебе этот ошейник, - сказал Конан, получив возможность двигаться. - Я поеду с
тобой, не сопротивляясь, но ошейник - не прощу.
- Ну вот, начинается, - вздохнул маг, - ты мне еще отомстить пообещай. Ну неужели голова
варвара служит только для трансформации эмоций в неразумные поступки? Подумать ты никак не в
состоянии? Ошейник даст мне возможность контролировать тебя, но почему ты думаешь, что я хочу
получить этот контроль для своего собственного удовольствия? Ты вообще представляешь, что
произошло сегодня ночью?
- Я спал.
- Конечно. Так слушай - среди ночи в городе раздался жуткий крик. Визг смертельно
перепуганного человека. Крик продолжался достаточно долго, чтобы стражники подоспели на крик.
Горожанин на тот момент кричать перестал, потому что уже захлебывался кровью из порванного горла.
Стражники увидели человека, описание которого совпадает с твоим силуэтом. Но при этом от человека
исходили волны нестерпимого ужаса. Народ, повыскакивавший было из домов на крик того бедняги,
кто разбежался, кто на месте обделался, кто в обморок упал. Кое-кто, говорят, сегодня проснулся не в
своем уме. Двое все же превозмогли ужас и попытались напасть на этого монстра. Смелые были
мужики. И оружие в руках держать умели. Чудовище убило их так же, как и первую свою жертву, -
голыми руками. Потом сбежало, убив по дороге еще двоих. Так это был ты! Вернее, демон, который
живет сейчас в твоей душе.
- Косталис, мне приходилось встречаться с демонами, которых вызывали маги. Это были
монстры во плоти. Они были сильны и опасны, но уязвимы для меча или огня. Как такой демон может
жить в моей душе?
- Есть разные виды демонов, - пожал плечами Косталис, - Для того, чтобы делать что-то в
нашем мире, демон должен либо воплотиться в материальное тело, либо подчинить себе тело
живущего. Я не говорю, что твой случай - обычный... Ну что, поехали? До моей башни мы должны
добраться за три дня.
Они выехали из города - маг с Конаном, четверо слуг мага и четверо стражников в полном
вооружении. Ехали быстро, останавливаясь для отдыха по мере необходимости.
- Так когда ты заполучил свое проклятье? - начал расспрашивать Конана маг на первом же
привале. - Мне может помочь любая информация о твоем демоне.
Конан поразмыслил над тем, стоит ли рассказывать магу всю правду, и решил, что скрывать ему
нечего и незачем. Выслушав всю историю, маг задумался, потом начал задавать уточняющие вопросы,
но Конан при всем желании не мог больше ничего сказать. Потом уже Конан понял, что некоторые
вопросы были попыткой выявить ложь в его рассказе.
- Ну что же, - подвел итог Косталис, - по всей видимости, демон был лишен материального
тела и прикован к своей пещере. То есть он мог при определенных условиях действовать в
окрестностях, забирая для поддержания своих сил жизни случайных жертв. А когда ты сдвинул
золотую печать, он вырвался на свободу и проник в твою душу. Видимо, он довольно ослаб в своем
заточении, но с тобой он довольно быстро восстановит свои силы, выжрет твою душу и завладеет твоим
телом полностью, а не только во сне, как сейчас. А знаки на печати не запомнил?
Конан подумал и нарисовал на земле несколько значков, которые запомнил в пещере.
- Лемурийские письмена... И это все? - оживился маг.
- Нет, конечно. Там много чего было, но я не знаю этих символов.
- А такие были?
Маг изобразил полтора десятка символов. Некоторые из них Конан узнал, так что маг остался в
целом доволен.
На ночлег остановились в небольшой рощице. Маг не пожелал рисковать и ночевать в какомнибудь
селении, которые попадались им по пути. Поужинали, маг потихоньку распорядился о чем-то
своим людям и завалился спать. Конан сидел у костра и размышлял.
Он потихоньку попробовал на прочность ненавистный ошейник - тот был из тонкого металла, но
под стальными пальцами киммерийца только слегка прогибался, сломать его Конан не мог. Ошейник
был не тяжел, но унизителен. И мало ли что мог потом сделать с ним этот маг? Нет среди магов
порядочных людей, не было и не будет!

Конан огляделся по сторонам. Двое стражников постоянно следят за ним - это пустяк. Можно
было бы броситься на прорыв, он уходил и от более плотной охраны, но зачем? Нет, от демона надо
избавляться, а там будет видно.
Конан улегся спать. Проснулся утром и увидел возле горящего костерка сидящего мага. Никого из
охраны рядом не было.
- Как спалось? - поинтересовался Косталис.
- Хорошо... М-м... Шея болит под твоим ошейником.
- Под твоим ошейником! - внезапно озлился мат. - Твой демон снова пытался проявить себя, и
я всю ночь не спал, но сдержал его. Правильно я оценил, что демон пока еще слаб. И нельзя дать ему
возможность усилиться. Но спать тебе, варвар, больше не придется. Придется тебе две ночи потерпеть,
выдержишь. Буду тебе на ночь давать самых болтливых караульщиков, днем можешь подремать, но
спать тебе не дадим.
Маг очень торопился, и отряд двигался очень быстро. К башне добрались к середине второго дня.
Башня располагалась в живописной долине у подножия гор. Величественность ее несколько нарушалась
какими-то огородами возле нее, ярко зеленевшими на фоне пожухлой травы вокруг, и загоном для
скота. Сложена была она из дикого камня, грубо обработанного каменотесами. Камни были положены
на раствор, ворота окованы толстыми железными полосами. Ворота были заблаговременно открыты, и
двое слуг встречали хозяина.
Маг тут же заявил сопровождавшим их стражникам, что они выполнили свою миссию и могут
проваливать восвояси. Один из стражников понаглее попытался намекнуть магу, что им, стражникам, за
непомерные труды и опасности путешествия надлежит получить соответствующее величию мага
вознаграждение. На это Косталис предложил наградить их почетной службой в подвалах своей башни.
Врожденная скромность не позволила стражникам принять столь щедрое предложение, и они ускакали,
не дожидаясь других предложений ехидного мага. Они были правы - нотка раздражения в голосе мага
сулила лишь приступ еще более мрачного юмора.
- Наглецы, - шипел рассерженный маг, - денег им нужно!
- Какие глупости, не бери в голову! - рассмеялся Конан. - Ты им не командир, так что они
ведут себя вполне нормально для солдат.
Избавившись от посторонних, маг велел слугам накрепко запереть вход и готовить лабораторию.
Конан, которого провели в одно из жилых помещений и оставили без присмотра, задремал. Часа через
два один из слуг растормошил Конана и провел его в лабораторию. Там Косталис что-то пил из
большой кружки. Увидев Конана, протянул кружку ему:
- На, выпей, взбодрись.
Конан с сомнением посмотрел в кружку - она была наполовину пуста.
- Сними с меня ошейник, - сказал он как можно миролюбивее, - я приехал с тобой
добровольно и намерен закончить изгнание демона. Я заплачу потом назначенную тобой цену, клянусь
Кромом. Но ошейник - сними.
- Ладно, - сказал Косталис. - Стой смирно.
Он подошел к Конану сзади и разомкнул ошейник. Однако по его знаку слуга у дверей достал
заряженный арбалет.
- Выпей же, - сказал маг.
- А это совершенно необходимо?
- Да провались ты! Можешь не пить, это всего лишь отвар, придающий сил и прогоняющий сон!
- Тогда я обойдусь.
- Вот я тебе показываю, что доверяю тебе, а ты меня подозреваешь! Может, тебя обездвижить и
провести изгнание без твоей помощи?
- Не надо, - сказал Конан, демонстрируя послушание, - я готов подчиняться.
- Тогда уйми свою гордыню и просто делай, что тебе говорят!
По знаку мага, один из слуг принес меч Конана и протянул ему:
- Возьми, - сказал Косталис, - я наложил на него заклятье против демонов. И, чтобы ты знал,
заклятье ненанесения вреда лично мне. На тот случай, если ты вздумаешь в очередной раз выйти
победителем из поединка с магом... Понятно?
- Понятно, - ответил Конан, с сомнением осматривая свой меч.
- Тогда смотри сюда, - маг показал Конану на пентаграмму из кованых железных полос,
покрытых цепочками рун. - Я изгоню из тебя демона. Но изгнание - дело легкое, я мог бы сделать
это в любой момент. Мне надо заключить демона в материальную оболочку, из которой он не мог бы
вырваться.
- А я потом его зачарованным мечом! - радостно догадался Конан.
- Еще один приступ самодеятельности и будешь принимать участие в изгнании демона в
обездвиженном состоянии, - сухо сообщил маг. - Делай только то, что я скажу!
- Ладно, - вздохнул Конан.
Косталис подозрительно посмотрел на Конана, отослал слуг, оставив только арбалетчика у
выхода, потом отошел в сторону и достал из деревянного ларца фигурку длиннорукого длинноногого
человечка ростом чуть больше локтя. Он положил фигуру в центр железной пентаграммы и сказал:
- Изгнанный демон должен воплотиться в этого голема. Ты будешь находиться здесь, - он
показал Конану вторую пентаграмму, образованную пятью черными свечами. - Если все пройдет
чисто, то ты вообще не должен делать ничего. Но если что-то пойдет не так, ты должен быть готов
делать, что я скажу. Понял?

- Понял.
- Настойки точно не хочешь выпить?
- Нет.
- Тогда начинаем! Становись в пентаграмму.
Конан встал в пентаграмму, маг зажег свечи, отошел к столу, на котором была подготовлена
жаровня с горящими углями, подсыпал еще угля, надел на шею золотой амулет, придвинул коробки и
горшочки с какими-то магическими компонентами и начал произносить заклинание. Несколько минут
ничего не происходило, маг добавлял в огонь разные порошки, по лаборатории распространились
густые ароматы неведомых веществ, потом маг возвысил голос и закончил заклинание. Слов Конан не
понимал, но, по интонациям заклинание завершилось приказом, а через несколько слов - вторым. С
окончанием заклинания раздался идущий ниоткуда стон, полный муки и освобождения - с теми же
интонациями, которые Конан слышал в пещере, поднимая золотую печать. Вокруг Конана сплелись два
вихря еле заметных искорок - красных и черных. Сначала они были переплетены друг с другом, потом
постепенно разделились, красный вихрь втянулся в фигуру голема, а черный начал сгущаться в
висящую в воздухе оскаленную пасть. Голем в пентаграмме зашевелился, поднялся на ноги и открыл
сияющие крохотными искрами глаза. Маг спешно передвинул коробки со своими порошками и начал
читать новое заклинание. А собравшаяся в воздухе пасть издала наполненный лютой злобой и
ненавистью вой и двинулась к магу. Арбалетная стрела прошла сквозь черного демона, не замедлив
своего движения, и ударила в стену. Конан мельком взглянул на стрелявшего, но его уже не было в
лаборатории, только разряженный арбалет валялся у дверей.
Стрела не причинила черному демону особого вреда, но была ему явно неприятна, он на миг
замедлил продвижение и прервал свой ужасный вой.
- Руби его, Конан, - заорал маг, прервав свое заклинание.
Конан прыгнул вперед и несколькими взмахами меча разрубил демона на части. То есть клинок
прошел сквозь него, как сквозь медузу - почти не встречая сопротивления. Демон прервал свое
движение, черты его исказились, но он быстро восстанавливал форму.
- Не подпускай его ко мне! - снова закричал маг, - Дай мне закончить с другим!
Красный демон тем временем освоился в новом теле, обследовал пентаграмму, из которой
выбраться он не мог, вытянул губы и выдувал на железную пластину пентаграммы огонь. Пластина уже
раскалилась до ярко-красного цвета.
- О, Нергал! - шипел маг, перебирая свои амулеты. - Это был не один ослабленный демон, это
были два демона, которые боролись друг с другом за твое тело! Вот!
Он нашел то, что искал, произнес заклинание, и пентаграмма покрылась льдом. Голем злобно
зашипел и принялся выдувать огонь с удвоенным усердием. Разрубленный черный демон снова
сконцентрировался и завыл на Конана. Конан рубанул его мечом, но неожиданно для себя промахнулся,
будто что-то отклонило его клинок.
Демон взвыл так, что Конана просто снесло с ног. Если первые удары Конана легко достали
демона, то теперь он приспособился успешно отражать киммерийца. Но и Конан почувствовал, что
легко с демоном не справиться. Теперь он полностью собрался и двигался с невероятной для
обыкновенного человека быстротой, окружая демона сеткой обманных ударов, не давая тому
сконцентрироваться и отвести настоящий удар в сторону.
Он дважды доставал демона клинком, и бой застыл в некотором равновесии. Никакой удар меча
не был критичен для демона, но достигающие цели удары не давали ему возможности
сконцентрироваться. В свою очередь, и демон не мог одолеть варвара, до тех пор, пока тот не
выдохнется и не снизит темп своих ударов. Конан почувствовал, что устает, взъярился еще больше и
сделал невозможное - увеличил темп ударов еще больше и снова смог располосовать черного Демона
несколькими ударами.
- Долго еще? - заорал он магу.
- Не получается! - крикнул тот в ответ. - Я не могу взять его под контроль! А с черным
справишься?!
- Да!
- Тогда прикончи его, я держу голема!
Конан рубанул черного демона напоследок еще два раза, отскочил назад, развернулся и достал
мечом голема. Удар по морде сбил голема с его позиции, где он уже наполовину прожег стальную
полосу пентаграммы.
- Не убивай его, - крикнул маг и обратил свое внимание на черного демона.
Тот как раз заканчивал концентрироваться, уже раздался было его душераздирающий вопль, но
тут маг взял ситуацию под контроль. Магическая сила расплющила черного демона и отбросила к стене.
Здесь Косталис справлялся удачнее. Его магические удары легко доставали демона, сминая его и не
давая ему возможности концентрироваться. Потом потерявшее форму черное облако начало
заворачиваться в кокон - маг уверенно упаковывал демона в тугой сверток...
И тут демон сделал какое-то сверхъестественное усилие, размотался, вытянул черный отросток к
стене и начал быстро втягиваться в незаметную трещинку.
- Уходит! - взвыл маг, поднял руки и выпалил какое-то заклинание.
В остатке кокона вспыхнула белая искра, вокруг нее закрутился крохотный неистовый смерчик и с
диким визгом начал всасывать в себя черного демона, явственно вытягивая из стены ту его часть,
которая успела было ускользнуть.

Конан тем временем бился с големом. Удары меча отбрасывали тварь раз за разом, но он
неутомимо продолжал выдыхать пламя. Конан мешал ему, и сильно мешал, но капли расплавленного
металла продолжали утекать с пластины. И вот, когда маг уничтожал черного демона, голем прорвался.
С торжествующим шипением он шагнул из пентаграммы, выдыхая теперь не узкий пучок раскаленного
пламени, а менее жаркое, но большое облако огня.
Конан, чувствуя, как сгорают на нем волосы, шагнул вперед и рубанул голема уже во всю силу, не
останавливая, а убивая. Удар меча разрубил голема пополам. Взметнулись крохотные красные искорки
и следом за черным демоном унеслись в недра визжащего смерчика.
И все кончилось. С последними искрами красного демона смерчик замолчал и свернулся, не
оставив и следа.
Конан хлопал себя по лицу и одежде, забивая тлеющие участки, а маг смотрел на него, опустив
руки.
- Ты что сделал, недоумок? - спросил маг не столько гневным, сколько усталым голосом. - Я
тебе его держать велел, а не убивать!
- Ну извини, - пожал плечами Конан, - не удержал.
- Не удержал! Ах ты, безмозглый варвар, где я теперь еще такого демона найду?! Настоящий
осколок лемурийской магии... Такие случаи раз в жизни бывают, и на тебе - какой-то громила своим
дурацким мечом... Взять и все испортить!
- Да ладно, Косталис, нет в мире ничего такого, о чем стоило бы жалеть. Мы живы - и это
главное. Ты же не смог одолеть демона, пока он был в пентаграмме, так как бы ты справился с ним,
когда он вырвался из нее?
- Тебе что, ведомы все мои возможности, глупец?! Послать тебя, что ли, следом за демонами?..
Вытащить обратно, хотя бы одного... У меня еще оставались неопробованными два могущественных
заклинания и один артефакт! - маг начал копаться среди подготовленных предметов. - Где же он?..
Вот!
- Косталис, хватит блажить! Пусть ты наложил заклятие на мой меч, но я тебе сейчас мозги
вправлю и без оружия... Хочешь попробовать?
Маг замолчал, с отвращением глядя на киммерийца.
- Ты справился с демонами, - продолжал Конан, - назови теперь свою цену: что я тебе должен
за это?
- Ты мне должен? Ты мне должен! Убирайся с глаз долой! Ничтожество! За какие деньги я найду
другого такого чистокровного лемурийского демона?! Проваливай лучше, пока цел... Эй, кто там?!
Отдайте варвару его коня, его пожитки, и пусть он исчезнет уже с глаз моих! Ну, надо же...
Конан, ухмыляясь, шел за слугой мага к выходу из башни и размышлял о том, что в ближайшей
кузнице ему надо будет купить новый меч, а нынешний продать кузнецу для переделки.
Выщербленное в битвах лезвие уже слишком плохо поддается заточке...
Керк Монро - Ночная тигрица
Герцогство Райдор, лето 1285 года по основанию Аквилонии.
Если вы наивно полагаете, что в таком невероятном захолустье как Полуночная Бритуния не
случается неприятностей, то глубоко заблуждаетесь. Конечно, столица Райдорского герцогства выгодно
отличается от таких крупных городов как Пайрогия и, тем более, Бельверус - смертоубийств почти не
случается, редких разбойников исправно ловит дорожная стража, да и разбойники-то в основном
заезжие, но никак не местные. Маленькие города тем и хороши, что все тут друг друга знают, любой
чужак всегда на виду, а патриархальные нравы отдаленной провинции не позволяют подданным его
светлости герцога нарушать установленные богами и людьми законы.
Но сегодняшнее происшествие было, скажем прямо, из ряда вон... Ни о чем подобном не слышал
даже многоопытный сотник "городской гвардии" - отряда обленившихся стражников, чьи
обязанности ограничивались поддержанием порядка на рынках да растаскиванием пьяных драк в
многочисленных тавернах.
Заметим, что в Райдоре не было даже тюрьмы - особо злостных нарушителей благочиния для
острастки либо сажали дней на тридцать в подвалы герцогского замка, либо отвозили в Пайрогию, где
самые отъявленные буяны представали перед королевским судом. Самым же страшным наказанием для
особо провинившихся полагалась вовсе не смертная казнь, а ссылка на каторжные серебряные рудники
в Граскаале - живым оттуда преступнику не выйти, а герцог Райдорский от каторжников прошения о
помиловании не принимал: если уж сосланы, значит заслужили...
Сотника Хольма затошнило немедленно по прибытии на место событий, пускай он за тридцать лет
деятельности на поприще Охранения благочиния не один десяток собак съел. Всякое повидал - и
детоубийства, и насилия, своими руками попавшуюся на горячем шайку Торвальда Лысого в
живописнейшем порядке на придорожных дубах развесил. Да и вообще, господин сотник полагал себя
человеком крепким на желудок - чай в трех войнах участвовал и нежной девицей себя полагать не мог
совершенно. Однако же пришлось сотнику вернуть завтрак природе. Над Хольмом никто из стражей не
засмеялся - и чревато, и радоваться тут абсолютно нечему.
Кого хочешь при таком зрелище затошнит, будь ты стократ привычным к крови. Вон, у всех
городских гвардейцев бледность с прозеленью на лицах усатых проступила, будто все как один
жутчайшим похмельем маются. Лучше бы уж похмелье, право слово, хоть рассольчиком да пивом
полечиться можно. От того, что лежало сейчас под ногами месьора Хольма такими средствами не
излечишься. И надо всех богов молить, чтоб ночами потом кошмары не мучили.

- В замок человека отправить догадались? - выдавил Хольм, отплевавшись. - Тут, похоже дело
не для нашего ума - господина Охранителя короны надо в известность ставить, пусть лучше он
разбирается.
- Точно так, отправили, - слабо вякнул десятник, чей караул и обнаружил кровавое
непотребство. - Что ж мы, совсем чурбаны деревянные? Ясное дело: о такой жути сразу месьора
Атрога предупреждать надо...
- Хоть бы рогожкой прикрыли, - буркнул Хольм, стараясь не смотреть на то, что совсем
недавно являлось человеческим телом. - Хорошо хоть разумения хватило переулок оцепить да
любопытных не пускать. Но всяко слухи по городу пойдут, без этого не никак обойтись... Место
осмотрели? Следы?
- Никаких следов, - помотал головой десятник. - Дождей почти седмицу не было, грязь
утоптанная, застыла что твоя глина.
- Кто в соседних домах живет? - Хольм обвел взглядом высокие бревенчатые строения,
окружавшие проулок, что выводил на широкий Стремянный проезд. Дом справа, дом слева, дальше -
некрашеные деревянные заборы да пыльная крапива. Укромный уголок для убийцы. - Опросили
хозяев?
- Опросили, - уныло ответил стражник. - Ночью никаких криков не слышали,
подозрительного шума тоже. Только жена гуртовщика Вилланда, что вот в этом доме живет, за полночь,
я извиняюсь, до ветру выходила... Сказала, будто за забором, в проулке, шебуршился кто-то. На собак
бродячих погрешила, да обратно спать пошла.
- За полночь? - Хольм пожевал губами. - Когда "за полночь"? Ближе к рассвету? Или в самую
темень?
- Не узнавал...
- Так сбегай узнай, дубина! - рявкнул сотник. - Все что можно вытряси! Впрочем нет, стой.
Лучше Атрогу доложить, пускай он свидетеля опрашивает. Сами помните - все необычные дела
городская гвардия в управу Охранителя короны передавать обязана.
Хольм покосился на труп и снова отвернулся, поморщившись. Спросил:
- Кто она хоть такая, выясняли? Уж больно подол юбки приметный - слишком вышивка яркая.
По такой примете родных сыскать нетрудно будет.
- То-то и оно, - с готовностью закивал десятник. - Узнать кто такова, да с какого двора
нетрудно было. Да и моим парням сия особа знакома. Родных нету. Гулящая она. Из веселого заведения
достойнейшей госпожи Альдерры.
- "Достойнейшей"... - передразнил десятника Хольм и сплюнул. - Значит, из вертепа девка?
Вот и гляжу, что одета... была одета слишком ярко, так приличные девицы не ходят. Ничего не пойму:
им же ночью работать полагается, а не по закоулкам шастать... Хозяйку уже оповестили?
- Никак нет, ваша милость. Решили начальства дожидаться.
- Вот и правильно.
А начальство - вот оно, тут как тут. Стукнули копыта лошадей, звякнули стремена. Месьор
Атрог с присными явится соблагоизволил.
Увидев высокого худощавого человека спрыгнувшего с седла, сотник Хольм невольно попятился
и отбил почтительнейший поклон - Охранителя короны, живую тень великого герцога Варта Райдора
в городе побаивались все без исключения, и стража, и купцы, и простые обыватели, не говоря уж о
никчемных людишках, наподобие рыночных воров. Человеком он был суровым, цепким и, когда надо,
совершенно беспощадным - чего только стоил приказ месьора Атрога немедля сжечь дома заболевших
чумой, когда случилось моровое поветрие. Больных безболезненно умертвили, строения подожгли.
Жестоко скажете? Ну да, жестоко. Да только такой жестокостью Атрог остановил начинавшуюся
эпидемию и не позволил городу вымереть.
- Что здесь? - господин Охранитель даже поздороваться побрезговал. Глядит высокомерно изпод
густых бровей, в черных глазах недобрый огонь мерцает - не любит месьор Атрог непорядка. -
Убийство? Отчего сами дознанием не занялись? Месьор Хольм, я к тебе обращаюсь!
- Так... это... - сотник заробел: показалось, будто на тебя змея смотрит, а не человек. - Ваша
милость, ведь строжайше предписано, если какой случай необычный, немедля в Охранную управу
сообщать. Мы люди маленькие...
- Показывай, - кивнул Атрог.
Следом за его грозной милостью поспешали двое ликторов - такие медведи да мордовороты, что
смотреть страшно, человека пальцем задавить могут, будто козявку. На мордоворотных поясах оружия
столько навешано, что целой армии хватило бы. И тут же серенький неприметный человечишко в
балахоне лекарской гильдии - месьор Патарен, что вроде бы числится на должности личного
врачевателя герцогской фамилии, а на деле Атрогу в его многотрудном ремесле помогает.
Рогожу, коей прямо перед явлением Атрога сотоварищи убиенную девку прикрыли, сдернули,
явив очам его милости пренеприятное зрелище. Над зрелищем тотчас загудели жирные зеленые мухи,
явившиеся урвать у смерти часть поживы.
- Впечатляет, - скрипнул лекарь, месьор Патарен.
Атрог промолчал. Сотник господину Охранителю мельком позавидовал - на точеном горбоносом
лице вельможи ни единый мускул не дрогнул. А о таких пошлостях, как тошнота в случае с Атрогом и
думать-то неприлично.

- Рюдегер? - Атрог, не поворачиваясь, позвал ликтора. Мордоворот почтительно вытянулся,
внимая. - Мигом скачи на Волчью улицу. Я хочу посоветоваться с месьором Гвайнардом. - Кажется,
прецедент и впрямь исключительный...
Умного слова "прецедент" Хольм не понял, но уяснил главное - если Охранитель короны
призывает в помощь оторвиголов с Волчьей, значит, в безымянном проулке ночью потрудился не
человек.
Уяснил - и вздрогнул, будто от холода.

---

Надо же, господа охотники изволили явится всей компанией - вчетвером. Сотник мигом узнал
предводителя бесшабашной ватаги - Гвайнарда Гандерландского, человека в Райдоре славного своей
безрассудной (как казалось многим) смелостью и, что точно известно, пользующегося благоволением
его светлости Варта, коему Ночные Стражи не раз оказывали услуги самого деликатного свойства.
Сразу за месьором Гвайнардом шествовал темноволосый верзила с мальчишески-любопытными
синими глазами - чужестранец, не так давно вошедший с маленькое сообщество охотников. Конаном,
его, кажется, кличут? Родом откуда-то с Полуночного Заката, поговаривают не то из Нордхейма, не то
из загорной Киммерии. Изрядный человечище - высок, косая сажень в плечах, однако рядом с
ликторами Атрога все равно смотрится почти мальчишкой. Тут же и единственная девица, ходящая под
водительством Гвайнарда - тьфу, срам, одевается как мужик, так еще и целых два клинка за спиной
носит... Последний выглядит сущим заморышем - лет восемнадцать, не больше. Худенький, хлипкий,
глядит настороженно, будто людей побаивается. И как такая странная ватага умудряется зломерзких
ночных чудищ ловить да умерщвлять? Со стороны глянуть - эти четверо и с обыкновенным медведемто
не управятся. Разве что длинный чужестранец с рогатиной на косолапого пойти может, ибо по всему
видно - силен да ловок.
Хольм посторонился, пропуская новоприбывшую четверку к месьору Атрогу, следившему за
лекарем, каковой пристально оглядывал тело убиенной и делал пометочки стилом на вощеной
деревянной табличке. Вслушался.
- Доброго утра, месьор Атрог, - чуть даже развязно поприветствовал Охранителя Гвайнард. -
Что за паника ни свет, ни заря? Рюдегер нас от завтрака оторвал - сказал, будто у вас тут неизвестным
бесовством попахивает...
- Дерьмом у нас тут попахивает, - мрачно отозвался лекарь. - Натуральнейшим, почти свежим
дерьмом из разорванных кишок... Взгляните, месьоры, вам будет интересно.
Хольм не сдержал улыбку, увидев как светловолосый заморыш из отряда Ночных Стражей
доказал свою хлипкость - едва завидев объект стараний месьора Патарена, зажал рот ладонью и
отскочил к забору, где повторил подвиг сотника - изблевал утренние кушанья из уст своих. И более к
телу не приближался, предпочитая стоять за спинами остальных. Гвайнард же раскрыл рот и глуповато
осведомился:
- Это что такое?
- Это? - иронично фыркнул Атрог. - Это самый обыкновенный мертвый труп покойного
человека, разве не заметно? Как я уже успел выяснить, означенный труп принадлежит распутной девице
из дома свиданий госпожи Альдерры...
- Митра Всеблагой, - подал голос длинный, которого Конаном звать. Сказал ошарашенно: -
Точно, я ж ее знаю... Хильд из Чарнины, мы с ней... э... знакомы.
- Были знакомы, - хладнокровно уточнил Охранитель спокойствия. - Отлично, следовательно
мы тело уже опознали. Предварительно. Рад, что месьор Конан Канах так хорошо знаком с
обитательницами единственного на весь Райдор вертепа. А теперь я попрошу вас сказать, какое
существо из тех, что обычно выходят на ночную охоту, могло устроить... такое?
Месьор Патарен отошел, дабы Гвайнард и его соратники могли в полной мере насладиться
художествами упомянутого Атрогом "существа".
- Я сначала предпочту выслушать многоученого врачевателя, - буркнул Гвайнард. - Вы ведь
успели выяснить, что именно послужило причиной смерти?
- Успели, успели, - покивал лекарь. - Причиной смерти послужило разрывание живого
человека на мелкие кусочки. Устраивает такое определение? Конечно, есть еще странная полоса на шее,
будто жертву душили, но утверждать, что она сначала была задушена, а потом уже... гм... разорвана, со
всей ясностью я не могу. Но согласитесь, господа, у того, кто это сделал, есть художественный вкус.
- Хватит, - прикрикнул на Патарена месьор Атрог. - Скабрезные шутки сейчас совершенно не
к месту. Займитесь делом, у кого дела нет - может идти домой! Итак?
- Странные раны, - Гвайнард, не выказывая никакой брезгливости присел рядом с трупом. -
Это не клыки и не когти. Но тогда что же?
- Полагаю, нечто наподобие очень тонкого и острого стилета, - заметил Патарен. - Однако,
раны на груди нанесены одновременно и ран целых пять - словно пользовались одновременно пятью
стилетами. Поверьте моему опыту - это невозможно. Вывод: у убийцы на руках... лапах, были очень
длинные, очень острые и очень тонкие когти, которые могут резать, подобно ножам или ланцетам,
использующимся в лекарском искусстве.

Гвайнард поднялся, отряхнул от пыли полосатые асирские штаны и пожал плечами:
- Я знаю наперечет полторы сотни разновидностей как чудовищ-хищников, так и нечистой силы,
но ни единая тварь, за которой по уставу гильдии должна охотиться Ночная Стража не располагает
таким странным набором когтей. Нет, не могу припомнить ничего похожего. Эйнар, а ты?
"Нашел у кого спрашивать, - снисходительно подумал сотник. - У пацана сопливого, который в
жизни ничего кроме мамкиной титьки и не видел".
- Подходят только жвалы болотной гронгады, - слабым голосом ответил бледный Эйнар. - Но
тогда ран было бы не пять, а семь, да и откуда взяться гронгаде посреди города?
- Тут есть поблизости водоемы? - насторожился Атрог и метнул взгляд на Хольма.
Сотник развел руками:
- Ни единого, ваша милость. Только река, но она за городом.
- Чепуха, - Гвайнард отмахнулся. - Гронгада никогда не покидает воду - вытащенная на
берег она подохнет через половину квадранса. И раны, нанесенные ее челюстями должны идти
параллельно, а не веером, как здесь. Кроме того, какой гронгаде, существу бессмысленному, придет в
голову устраивать эдакое безобразие? - предводитель охотников указал на труп. - Действовала
разумная тварь... Или слишком удачно имитирующая разум.
- Демон? - коротко спросил Атрог.
- Не исключено. Только я не слышал про демонов, устраивающих из частей тела своих жертв
эдакую живопись... Загадка, право. Неужели в округе никто ничего не слыхал? Судя по тому, как
разделали эту несчастную, она должна была вопить на всю Бритунию! По меньшей мере, сначала.
- Не обязательно, - отрицательно покачал головой месьор Патарен. - Возможно я ошибаюсь,
но первый удар убийца нанес в утробу, под грудь - и захочешь не завопишь, поскольку крик
рождается именно в утробе, а не в гортани. Можно предположить, что действовал сумасшедший - я
слыхал о безумии, которое побуждает людей убивать себе подобных самым зверским образом, но эта
версия совершенно не объясняет наличие таких странных ран и последующего расчленения тела.
Месьор Атрог погладил короткую жесткую бородку и сказал, глядя на то, что осталось от гулящей
девицы из заведения госпожи Альдерры:
- Действительно, весьма странно. Конечности отделены от туловища, внутренние органы вынуты
и разложены вокруг почти правильным квадратом. Возможно, некий магический обряд?
- Исключено, - серьезно ответил Гвайнард. - Какой маг, находясь в здравом уме, устроит
черный обряд среди населенного и оживленного города, пускай даже и ночью? Может помешать стража
или припозднившиеся прохожие, магия не терпит присутствия посторонних. Я бы поверил в
колдовство, обнаружься тело в какой-нибудь уединенной пещере, на худой конец - в обычном доме.
Но тут, посреди улицы? Не верю, хоть кол мне на голове тешите!
- Делаем первоначальные выводы, - проскрипел лекарь: - Тут развлекался не монстр, не
хищник, не демон, не маг. Тогда кто? Человек? С пятью когтями-кинжалами? Причем исключительно
острыми?
- А что, это мысль, - оживился Конан, который уже начинал скучать, по роже было видно. -
Аквилонские оружейники, к примеру, делают для тяжелых кавалеристов особые латные перчатки с
выскакивающими лезвиями... Нет, тоже не то! Во-первых, у торговцев оружием в Райдоре таких
перчаток попросту нет - я бы знал, благо постоянно по оружейным лавкам шатаюсь. Во-вторых, раны
были бы вовсе не веерообразными, а прямыми. Отпадает.
- Мы проверим оружейников, - кивнул Атрог. - Можете быть свободны, господа. Пока ваши
услуги не требуются. Патарен, эту... это тело надо немедленно убрать! Хольм?
- Чего изволите, ваша милость?
- Ночные караулы удвоить. По меньшей мере на ближайшую седмицу. Докладывать обо всем
подозрительном мне лично. В любое время. Ясно?
- Как не ясно... Исполним, ваша милость.
- Гвайнард, если нечто подобное повторится - я буду вынужден вновь тебя побеспокоить.
- Сколько угодно. Пока что мы сидим без работы.
Да, увы, Ночные Стражи в последние дни маялись бездельем. Странности связанные с появлением
на стыке Кезанкийского и Грасскальского хребтов портала, связывающего Хайборию и невообразимо
древнюю эпоху Роты-Всадника, практически прекратились - Врата Времени начали закрываться,
исходящая из них чужая магия почти перестала оказывать воздействие на жизнь райдорцев,
следовательно нечисть и чудовища исчезли. Обычных монстров, на которых обязаны были охотиться
Ночные Стражи в округе замечено не было - по крайней мере кметы и мелкие дворянчики не
приезжали в Райдор, чтобы отыскать дом охотников и нажаловаться месьору Гвайнарду сотоварищи на
очередную зубасто-клыкасто-когтистую чуду таскающую из хлева овец или взявшую привычку пить
кровь у невинных девиц и младенцев.
Гвай и его друзья терпеть сидеть сиднем не могли, поскольку все как один были натурами
деятельными. Особенно скучал Конан - можно, конечно, отоспаться день-другой, потом заглянуть в
уже помянутое заведение госпожи Альдерры, засим сходить на реку искупаться, поиграть в кости в
таверне "Золотой дракон"... Но скромные райдорские развлечения быстро приедались, а безделье
киммерийцу было не по нутру.

И вот - настоящее дело.
- Высказывайтесь, - проговорил командир ватаги усаживаясь за обширный стол, стоявший в
доме охотников в обширной комнате, служившей одновременно и арсеналом, и трапезной. - Как вам
понравилось зрелище, явленное месьором Атрогом?
- Это отвратительно, - простонал Эйнар, который и впрямь был слаб на желудок, даром что не
человек, а воплощенный Дух Природы, броллайхэн. - У меня до сих пор перед глазами стоит...
- Нас мало волнует, что у тебя стоит, а что лежит, - прикрикнул на Эйнара Гвайнард. - Итак,
версий пока никаких. Чудовищ способных нанести подобные раны мы не знаем, хотя... Асгерд,
принеси-ка гримуар Беренгария Аквилонского, надо кое что проверить!
Нордхеймская воительница молча встала, сходила в свою комнату и притащила почти
неподъемный фолиант в переплете бежевой кожи с металлическими застежками. На обложке было
вытеснено название: "Общее совокупное описание существ чудесных и таинственных, в землях
Закатного материка обитающих, с пятьюстами рисованными миниатюрами". Мэтр Беренгарий из
Тарантии, известный ученый муж и преподаватель Обители Мудрости был славен тем, что посвятил
жизнь собиранию сведений о многоразличных монстрах, как вполне живых, так и имеющих
демоническое происхождение. Все, что ему было известно, мэтр записал в сию книгу, списки с которой
находились у любого отряда Ночных Стражей, действовавших к Закату от Кезанкийских Гор. Надо
сказать, что более подробного справочника по демонологии не существовало.
- Ну-с, давайте посмотрим, - Гвай открыл книгу посередине, там, где говорилось о живых
тварях, имеющих скверную привычку охотиться на людей. - Гронгады... Нет, не то, мы уже выяснили,
что наши болотные дружки здесь не при чем. Так. Липеры, арфаксаты, инкунабусы, баль-бериты... Как
ни жаль, ничего не подходит, даже близко не похоже! Признаться, я в затруднении.
- Давай, как ты любишь говорить, подумаем логически, - вмешался Конан. - Эйнар, возьми
стило и пергамент, будешь записывать! Итак, что мы знаем о предполагаемом чудище, выпотрошившем
бедняжку Хильд?
- Действует ночью, - внес первую запись Эйнар.
- Не обязательно, - покачала головой Асгерд. - Пока это первое убийство, но могут
последовать и другие. И, возможно, тварь убьет следующую жертву днем.
- Согласен, - кивнул Гвай. - Один случай - это вовсе не показатель. Далее. У монстра есть
пять острых и длинных когтей, похожих на ножи. Вероятно, только на одной лапе - заметили, все
удары наносились справа?
- А еще у него очень болезненное воображение, - дополнил киммериец. - Зачем было
вытворять такое с трупом? Может, действительно замешана черная магия?
- Это мы выясним, когда поймаем убийцу, - отозвался Гвайнард. - Придется подключать
Рэльгонна и его родственничков-упырей. Пусть следующей ночью полетают над Райдором в облике
летучих мышей - глядишь, заметят что-нибудь необычное...
Размышления охотников прервал громовой стук в дверь - казалось, по доскам молотили
кулаками каменные големы. Ночные Стражи переглянулись, и Конан пошел открывать.
Каменного голема на пороге не обнаружилось. Зато на крыльце стоял взмыленный сотник Хольм,
который и бил по двери рукой в латной перчатке. За спиной почтенного сотника белели унылые
физиономии троих городских гвардейцев, напряженно сжимавших короткие пики с ржавыми
наконечниками.
- Пошли с нами, - выдохнул Хольм, едва завидев киммерийца. - Второй труп! На этот раз -
мужчина!
- Где? - скрупулезно уточнил Гвай, выглядывая из-за плеча Конана.
- В доме купца Эвервульфа, на Цветочной улице. Быстрее! Месьор Атрог за задержку нам
головы поотрывает!
- Вам, может, и поотрывает. Как существам насквозь бесполезным, - огрызнулся Конан, снимая
со стойки перевязь с клинком. - А Ночные Стражи его милости еще пригодятся. Идем... По дороге
расскажешь, что случилось.
Случилось же вот что: достопочтеннейший торговец Эвервульф, человек в Райдоре известный
своей зажиточностью, а заодно и невероятной скупостью, нынче днем приехал из Пайрогии, куда возил
товар - драгоценные меха пушного зверя. Поскольку купец был не женат, его дом в отсутствие
хозяина охранял приказчик, который, заодно, днем надзирал за лавкой месьора Эвервульфа. Вроде бы
приказчик приходился купчине каким-то дальним родственником. Господин торговец, явившись после
полудня домой, обнаружил, что дверь заперта, а приказчик на стук не отзывается. Заподозрив неладное,
испуганный торговец кинулся в кордегардию стражи - он был почти уверен, что злодей ограбил дом и
скрылся. Городские гвардейцы не без труда вскрыли дверь, запертую изнутри на тяжеленный засов,
проникли в дом, и обнаружили там... В общем, это надо видеть, месьоры охотники!
- Воображаю... - процедил Гвай. - Эйнар, хорошо что ты не пообедал! Иначе опять рубаху
заблюешь!
- Да отцепись ты, - пискнул броллайхэн, заранее побледнев.
На Цветочной улице вновь собралась прежняя компания возглавляемая злым, будто голодный
волк, Атрогом. Охранитель спокойствия не припоминал ни единого случая, когда в тихом-мирном
Райдоре за день случались подряд два убийства, да еще настолько жутких, а потому во всем винил
нерадивую стражу, собственную мягкость и герцога, совершенно распустившего своих гвардейцев,
способных только пьянствовать да бегать за юбками. Словом, Атрог метал громы и молнии.

- Явились? - господин Охранитель уставился на охотников так, словно они были его кровными
врагами. - Попрошу ознакомиться. Тело... Точнее, то, что от данного тела осталось, находится в
спальне.
- Я останусь тут и поговорю с хозяином дома, - решительно заявил Эйнар и направился к
трясущемуся от страха толстяку Эвервульфу, сидевшему на лавке у стены гостиной комнаты. - Итак,
почтенный, расскажи, что ты знаешь...
Конан, Гвай и Асгерд отправились вслед за Атрогом.
- Митра Всеблагой! - присвистнул Гвайнард, непроизвольно морщась из-за ужасного запаха,
стоявшего в небольшой спаленке, где обитал подручный купца. - Это даже интереснее, чем утренняя
находка!
- Ты находишь это интересным? - ледяным тоном поинтересовался Атрог. - У меня по
данному поводу совершенно противоположное мнение. Патарен, что скажешь?
- Его убили глубоко ночью, прямо в постели, - откомментировал низенький лекарь. - Это
понятно потому, что свечи, которые могут гореть всю ночь, прогорели лишь на четверть, а их обычно
зажигают вечером. Видимо, убийца, закончив свое дело, потушил огонь. В остальном все выглядит
почти так же, как и в случае с распутной девицей. Выпотрошили, будто свинью на бойне. И весьма
живописно украсили комнату.
- Да уж, живописнее не бывает, - процедил Конан, сглотнув слюну. - Зачем только кишки на
стены вешать?
- Ничего поумнее нельзя было спросить? - бросил Гвай и подошел к телу убиенного,
лежавшему на пропитанных кровью льняных простынях. - Так-так... Асгерд, посмотри! Теперь удары
наносились и справа, и слева! Двумя руками!
Следы такие же, как и на теле Хильд - тонкие глубокие порезы. Голова отделена от туловища...
Только зачем было класть ее на тарелку с зеленью?
- Кто тут говорил о глупых вопросах? - невинно поинтересовался киммериец. - Слушайте, у
меня такое впечатление, что он был не один! С ним кто-то ночевал! В одной постели! Видите, вторая
подушка тоже смята! А ну, зовите сюда хозяина!
- Не пойдет, - покачал головой Атрог. - Эвервульфа при виде этого кошмара едва удар не
хватил, он человек полнокровный, впечатлительный.
- Ничего, потерпит, - бессердечно заявил Гвай. - У месьора купца в городе репутация
изрядного скряги, а такие люди обычно замечают любой непорядок в собственном доме. Кстати, ничего
не пропало?
- Пропало, - кивнул Охранитель короны. - Сундучок со сбережениями приказчика, это
Эвервульф заметил в первую очередь. Эй, десятник! Привести сюда хозяина! Патарен, накрой чемнибудь
тело, а то выглядит слишком уж непотребно!
Стражники едва ли не насильно приволокли владельца дома. Эвервульф заикался, трясся как в
ознобе, но говорить мог достаточно связно. Попутно выяснилось, что убийца покинул дом через окно,
выводящее на задний двор - Эйнар тоже не сидел сложа руки и обследовал апартаменты купца от
подвала до конька крыши, отыскав открытые ставни и капельки крови на подоконнике.
- Есть, есть зацепочка! - воскликнул Атрог, получив это сообщение. - С заднего двора, как я
понимаю, можно выйти только на Стремянный проезд? А первая жертва была обнаружена как раз в
проулке возле Стремянного? Следовательно, безумный убийца - или кто он там? - направился
отсюда к Полуночной части города и по дороге убил гулящую девку! Хольм, немедленно поезжай в
тамошнюю кордегардию, вытряси из гвардейцев любые сведения о том, что необычного заметила
стража ночью или под утро! Пусть расскажут все, до мелочей! Кого видели, какие повозки проезжали!
Клянусь честью дворянина, к вечеру мы его поймаем!
Конану подумалось, что Атрог погорячился с обещаниями, но столь опытного цепного пса вряд ли
могло подвести чутье.
Гвай тем временем расспрашивал купца. Эвервульф, сбиваясь с пятого на десятое, поведал, что
его приказчик был человеком порядочным и тихим, бережливым и внимательным, из чужих людей
общался только с собратьями по ремеслу.
- Один момент, - перебил Эверфульфа предводитель Ночных Стражей. - Ты, почтенный,
говоришь, будто пропал сундучок убитого?
- Пропал, ваша милость, - всхлипнул толстяк. - Вот тут стоял, у кровати. Небольшой такой, с
медными накладками. На крышке чеканка в виде маленького дракончика.
- Не знаешь, сколько денег там было?
- Как не знать ваша милость, у Барга от меня секретов не было, все-таки единственный
племянник, сын покойной сестры моей... Говорил, скоплю пять тысяч шеллинов, собственно дело
заведу, женюсь... Там до пяти тысяч монет триста не хватало, все в бритунийском серебре или
немедийских ауреях.
- Четыре тысячи семьсот шеллинов? - Атрог понимающе выпятил нижнюю губу. - Изрядный
куш. За такие деньги можно пойти и на убийство. Что еще необычного заметил в доме?
- В шкафу с посудой непорядок, - с готовностью ответил торговец. - У меня все в полнейшей
аккуратности содержится, а тут - серебряные стаканчики для вина сдвинуты.
- Такие? - мигом отреагировал Гвай, взяв со стола невысокую чарочку из серебра с чернением.

- Именно, ваша милость...
- Хорошо, можешь идти, - сказал Атрог и повернулся к охотникам. - Что же это получается, а,
месьоры? Картина начала проясняться. Этот самый Барг совершенно точно ночью находился в доме не
один, возможно, с кем-то из знакомых. Искомый "кто-то" пил с ним вино и ужинал, причем не в
комнатах для гостей, а в спальной. Засим племянник нашего брюхана был убит самым зверским
образом. Сундучок со сбережениями исчез. Заодно убийца попытался весьма небрежно замести следы
- убрал из спальни лишнюю посуду, поставив ее в шкаф в трапезной. Не мог же он знать, что господин
Эвервульф окажется столь внимательным хозяином! Вслед за этим наш "некто" вылез через окно на
двор, перебрался через забор и отправился в сторону Полуночи по Стремянному проезду. По пути,
наткнувшись на девицу Хильд, он прирезал и ее, повторив подвиг, совершенный в доме купца. Это все,
что мы знаем.
- Но зачем было превращать трупы в эдакие произведения искусства? - вновь задал набивший
оскомину вопрос лекарь Патарен. - В конце концов, все убийства с целью примитивного ограбления
совершаются куда проще - нож в спину, топором по голове... Зачем?
- Сбить с толку дознавателей, - пожал плечами Конан, за последние годы успевший
ознакомиться со многими представителями власти разных государств, расследовавших
противозаконные действия не слишком добропорядочных киммерийцев. - Постойте-ка! Гвай, Атрог,
сойдите с ковра! Эт-то что еще за чудеса?
Киммериец совершенно случайно заметил, что край потертого туранского ковра, украшавшего
спальню, был словно нарочно измазан углем, которого здесь просто быть не могло - лето стояло
жаркое, камин в комнате не топили с весны и он был как следует вычищен. Конан отбросил ковер в
сторону и взорам производивших дознание людей предстала весьма странная картина, изображенная
углем на добела выскобленных досках пола.
- Магия, - уверенно сказал Патарен. - Точно, магия!
- Десятник! - взвыл Атрог. - Немедленно в замок! Взять за шиворот придворного алхимика и
притащить сюда! Откажется - сковать по рукам и ногам и все равно притащить!
Охотники понимающе улыбнулись. Все обитатели Райдора, а особенно люди, приближенные к
двору его светлости, отлично знали, что господин Охранитель короны и полусумасшедший герцогский
алхимик ненавидели друг друга столь искренне, что если бы можно было направить энергию, которую
они затрачивали на козни друг против друга в мирное русло, то за одну ночь в Райдоре, самое меньше,
воздвигся бы еще один замок короны или другое, не менее впечатляющее строение... Алхимик, месьор
Аделард, являлся откровенным шарлатаном, но, как ни крути, разбирался в магии куда лучше всех
присутствовавших в доме торговца мехами. И сейчас Атрогу и Ночным Стражам настоятельно
требовался его совет.
... Некто, предположительно убийца, довольно небрежно изобразил на полу вписанную в круг
пентаграмму, каковая является символом некромантии. По окружности были вырисованы непонятные
магические символы, перемежаемые буквами самого распространенного на Закате аквилонского
алфавита, которым пользовались и в Бритунии.
Конан сбегал за Эйнаром, владевшим магией Равновесия, как и полагается всем Духам Природы.
Броллайхэн, стараясь не смотреть на стены и кровать, бросил краткий взгляд на рисунок, однако
отказался что либо объяснять - нарочно магии Эйнар не учился, его умения были изначальными,
врожденными. Потом позеленевший от мерзкой вони броллайхэн отбыл обратно, в гостиную комнату.
Спустя два квадранса королевские гвардейцы привезли месьора Аделарда - вздорного
низенького старикашку со взглядом безумца и клочковатой седой бороденкой. На его прожженную во
многих местах синюю мантию, украшенную таинственными символами и высокий колпак со
звездочкой на верхушке смотреть без смеха было невозможно - никакой уважающий себя маг не
таскает столь дурацкое облачение, предпочитая одеяния соответствующих магических конклавов или
обычную одежду.
- Прокляну! - тоненько завизжал Аделард едва завидев господина Охранителя. Ночные стражи,
не сговариваясь, поморщились: голос алхимика напоминал скрип давно проржавевших дверных петель.
- До тысячного колена прокляну тебя и весь твой род! Проклятые головорезы оторвали меня от
важнейшего опыта, результатов которого ожидает сам светлейший герцог! Да я...
Тут Аделард осекся, увидев то, что находилось в комнате. Вперед вышел Гвай, решив, что следует
немедленно предотвратить назревающий скандал - Атрог уже набрал в легкие воздуха, чтобы дать
шумливому алхимику достойную отповедь.
- Месьор Аделард, это я позвал тебя, - вежливо сказал Гвайнард, отлично зная, что алхимик
кое-чем обязан Ночной Страже, блестяще разрешившей загадку "Короля крыс", виновником появления
которого был как раз полоумный старикан, не столь давно недоглядевший за своей коллекцией
артефактов и вызвавший к жизни странное существо, поселившееся в катакомбах под герцогским
замком. - Мы опасаемся, что столкнулись с опаснейшей черной магией. Видимо, в этом доме был
совершен чудовищный обряд поклонения Тьме с человеческим жертвоприношением... Нам необходим
твой мудрый совет. Что это такое?

И Гвайнард эпическим жестом указал на изображенное углем непотребство.
Алхимик надулся, будто гусак - любил лесть и громкие слова. Аделарду всегда хотелось
прослыть великим борцом с Тьмой, но пока никак не получалось, ибо всех порождений означенной
Тьмы в Райдоре с успехом изводили охотники на монстров под водительством Гвайнарда.
- Давайте взглянем, - высокомерно проговорил алхимик и нагнулся над рисунком. Долго
изучал, беззвучно шевелил губами, бормотал непонятные словеса - короче говоря, набивал себе цену.
Наконец Аделард поднял взгляд на Гвая, показно игнорируя месьора Атрога, наблюдавшего за
"придворным магом" с откровенной брезгливостью.
- Ничего не понимаю, - пожал плечами старик. - Бред, бессмыслица. Пентаграмма - это всем
известный символ, используемый в темной магии. Символы означают все что угодно - знаки планет,
звезд, обозначения государств Заката, принятые в тайнописи, несколько аквилонских букв не
складывающиеся в слова... Данное изображение ровным счетом ничего не означает.
- Неужели? - озадачился Гвай. - Но как же так?..
- Человек рисовавший это, совершенно не разбирается в колдовстве, - уверенно сказал
алхимик. - Неосмысленный набор символов, большинство из которых вообще не имеет отношения к
магическому искусству. Если бы автору рисунка требовалось вызвать из Черной Бездны демона,
совершив при этом кровавое приношение, то лучи звезды должны быть расположены по другому -
вершина, на которой должен быть начертан знак "алеф" обязана смотреть на Полночь, а кроме того...
- Все понятно, - сквозь зубы процедил Атрог, перебивая. - Избавь нас от лекций по
некромантии. Можешь быть свободен.
Алхимик метнул на господина Охранителя такой взгляд, что им можно было прожечь лист стали,
пошевелил кустистыми бровями, раскланялся с Гвайнардом и отбыл домой, в свой провонявший серой
и купоросом флигель, пристроенный к замку герцога.
- Похоже, нас действительно попытались сбить с толку, - заключил Атрог. - Убийца знал, что
когда найдут тело, стража обязательно обратит внимание на рисунок под ковром и начнет подозревать
какого-нибудь мага. Но поскольку в Райдоре маг всего один, и тот умалишенный, мы делаем вполне
естественный вывод - колдовство тут не при чем. По счастью дознанием занялись не туповатые
бездельники из здешней кордегардии, а я и Ночные Стражи, у которых мозгов тоже хватает с избытком.
Что будем делать дальше, месьоры?
- Ищите женщину... - задумчиво сказал Конан, прервав затянувшуюся паузу. - Месьор Барг не
был одет, надеюсь это вы заметили? Только исподнее, нижние штаны. Ночная рубаха снята. Вино, ужин
в постели... Если он не страдал предосудительными пристрастиями, то вывод один - к Баргу
приходила женщина. Или все-таки мужчина?
- У нас в Райдоре такой вид сожительства запрещен, - напомнил Атрог. - Здесь вам не
распутная Стигия. Давайте осмотрим подушки. Есть! У месьора Барга волосы короткие и светлые, а вот
на второй подушке...
Господин Охранитель спокойствия короны двумя пальцами поднял с окровавленной подушки
длинный темный волос. Несомненно, женский.
- Конан, бросай ремесло охотника на чудовищ и иди на службу ко мне в управу, - усмехнулся
Атрог. - Жалованием не обижу. Впрочем, это изначально было почти очевидно - в гостях у Барга
была женщина.
Киммериец промолчал.
- Женщина... - с сомнением покачал головой Гвай. - Не верю я, что женщина способна на
такое.
- А друг мой, любое человеческое существо способно на многое, очень многое, уж поверьте
старику, - просипел месьор Патарен и обратился к Атрогу: - Ваша милость, мне кажется, что следует
незамедлительно допросить всех знакомых Барга, не исключая и господина Эвервульфа. Может быть,
убитый кому-то рассказывал о своей сердечной привязанности, возможно, соседи видели, как в дом
приходит некая... э... прекрасная незнакомка?
- Незнакомка, у которой на руках есть когти-лезвия длиной в половину локтя? - вздернул бровь
Атрог. - Отлично, так и поступим.
Разговор с купцом ничего не дал - Эвервульф заявил, что его племянник был человеком
благочинным и посторонних девиц в дом не водил, а постоянной сердечной привязанности у него не
было. Допрос, учиненный соседям купца, живших в близлежащих домах тоже не дал результатов -
покойного Барга считали тихим и застенчивым человеком, которого никак нельзя было назвать
волокитой. Одно время он "дружил" с дочерью лавочника Атаульфа с соседней улицы, но она два года
назад вышла замуж за гуртовщика и теперь живет в Чарнине.
- Все это весьма странно, - недовольным тоном сказал Атрог, барабаня пальцами по столу. -
Так или иначе я распоряжусь, чтобы стража проверила, действительно ли дочурка этого Атаульфа
находилась в Чарнине минувшей ночью - придется в столицу провинции гонца посылать. Вот
интересно, а куда Хольм запропастился? Неужели так сложно было проверить кордегардию
полуночных кварталов? Уже целых полтора колокола копается! Можно подумать, что у нас не
провинциальный городок, который можно пройти пешком из конца в конец за два квадранса, а
огромная столица великого королевства вроде Аквилонии!

Однако, сотник был легок на помине: пожилой служака с грохотом вломился в дом. Глаза у
Хольма были совершенно шалые.
- Что такое? - подался вперед Атрог, мигом почуяв неладное.
- Еще один труп, ваша милость, - единым духом выпалил сотник. - То же самое... В веселом
заведении госпожи Альдерры!
- Любопытно... Крайне любопытно! - пробормотал месьор Охранитель, в чьем взгляде появился
азартный блеск. - Месьор Гвайнард, ты со своими друзьями не откажешься меня сопровождать?
Кажется, мы взяли след, причем настолько отчетливый, что добыча окажется загнанной не позже заката
солнца!
Сейчас Конан был склонен поверить словам Атрога. След и впрямь был четким!
Единственное дозволенное герцогской властью ночное увеселительное заведение, носившее
легкомысленное название "Синяя розочка", располагалось в большом двухэтажном доме, окрашенном в
нежный голубоватый цвет. Над входом, как и предписано законом, красовались два огромных
кхитайских фонаря затянутые красным стеклом.
"Розочка", само собой разумеется, днем закрывалась - девочки должны были отдыхать от
праведных ночных трудов, то же самое касалось поваров и прислуги.
Но сегодня размеренная жизнь владений госпожи Альдерры была грубейшим образом нарушена: в
обширном и украшенном с пошлой роскошью холле толпились городские гвардейцы, причем
значительная их часть с неприкрытым любопытством рассматривала обстановку и гобелены с
вытканными рисунками весьма фривольного содержания - Райдор город с патриархальными нравами,
большинство стражников являются людьми семейными, немолодыми, степенными и совершенно
чуждыми подобным развлечениям. При одном упоминании о "Розочке" моментом получишь от
благоверной женушки скалкой по голове!
Гремя подкованными сапогами месьор Атрог, за которым спешили Ночные Стражи и ликторы его
милости, ворвался в заведение подобно вихрю. На месьора Охранителя было страшно смотреть - не
человек, а воплощение карающей длани правосудия. По его приказу были незамедлительно перекрыты
все входы-выходы, поставлена Охрана возле окон и на лестницах.
Привели перепуганную хозяйку - пышнотелую госпожу средних лет с завитыми золотистыми
волосами, коровьими ресницами и блеклыми сероватыми глазами. Атрог только губы поджал, осмотрев
ее полупрозрачное воздушное одеяние резких радужных цветов, отороченное, вдобавок, бесценными
офирскими кружевами.
- Девок по комнатам заперли, - отрапортовал Хольм. - На каждом этаже поставлено по три
городских гвардейца, второй десяток - во дворе. Мышь не проскользнет!
- Хотелось бы верить, - хмуро буркнул Атрог. - Где тело, показывай.
- Так это... - сотник неожиданно смутился.
- Убиенная, извиняйте, в нужнике.
- Тогда пойдем в нужник, - бесстрастно сказал господин Охранитель. - Веди.
Весьма необходимая деревянная пристройка находилась во дворе дома, справа от конюшни и
представляла собой довольно внушительно дощатое сооружение, разделенное на четыре части: две "для
дам", еще - две для посетителей "Розочки" противоположного пола. Обустройство нужника было
вполне приличным. Никаких тебе вульгарных дырок в грязных досках, вовсе даже наоборот - над
отверстиями поставлены медные начищенные вазы без днища, на крючках - полотенца и губки, тут же
рукомойники наполненные водой. Неброская роскошь.
- Как в лучших домах Султанапура и Ианты, - фыркнул опытный в подобных делах киммериец.
- Вот помню, заглядывал я в веселый дом "Врата Ста Наслаждений"...
- Оставь воспоминания при себе, - нахмурился Атрог. - Хольм, я что-то не вижу тела.
- В соседней будочке, ваша милость, - вздохнул сотник. - Извольте взглянуть.
Но и за соседней дверью трупа тоже не обнаружилось. Только стены, пол и потолок были залиты
подсохшей кровью - ни дать, ни взять, маленькая скотобойня. Конан подумал о том, что в человеке
наверняка не может помещаться столько крови - здесь, скорее, упитанного быка забили.
- Где? - сдвинул брови Атрог, косо взглянув на сотника.
- Внизу, - тяжко вздохнул Хольм. - В яме, ваша милость.
- Ну знаете... - тут даже невозмутимого Охранителя короны проняло. - Доставайте!
- Как - "доставайте"? - заикнулся Хольм.
- Руками. И, желательно, побыстрее. Гвайнард, нам пока следует допросить хозяйку, это ведь она
первая сообщила об убийстве?
Вернулись в дом. Госпожа Альдерра затопила своей тушей кресло в главной зале и прикладывала
к мокрым глазам пестрый шелковый платочек. На Атрога и возвышавшихся за его спиной охотников
хозяйка воззрилась с нескрываемым страхом, и было непонятно, боится ли она таинственного убийцы,
или опасается, что после столь ужасного происшествия "Розочку" закроют, лишив саму владелицу
заведения и ее развеселых девочек источника доходов.
- Так-так... - надменный Атрог скрестил руки на груди и сверху вниз посмотрел на залитую
слезами хозяйку. - Госпожа Альдерра, она же Берта Лорн из Пайрогии. Одного не понимаю, почему
все представительницы вашего древнего ремесла берут себе вымышленные имена? Впрочем, к
дознанию это не относится. Итак, я... Мы хотели бы узнать, что здесь случилось. Во всех подробностях.

- Ох, ваша милость, - глубоко вздохнула госпожа. - В жизни ничего подобного не видела,
кошмар-то какой! А наша репутация...
- Хватит! - рявкнул Охранитель. - Отвечать на вопросы! Кто первым обнаружил труп?
- Я, ваша милость! - по лицу Альдерры-Берты потекли крупные слезы. - Утром, когда
заведение закрывается и посетители расходятся, я всегда сама обхожу дом и пристройки, поглядеть, нет
ли где непорядка.
- Даже нужники? - вздернул бровь Гвай.
- Конечно. Нужно, чтобы там чисто было, и вообще... Вот с утра захожу, а там...
Хозяйка не выдержала и по-бабьи зарыдала в голос. Лишь спустя квадранс от нее удалось
добиться более или менее внятных объяснений. Со слов Альдерры выходило, что сразу после рассвета
она обнаружила в будке на дворе кровавый потоп, причем кровь была свежая, еще алая. Гости дома
свиданий к тому времени ушли, да и было-то их за ночь всего ничего - двое наемников,
сопровождавших задержавшийся в Райдоре караван, молодой купец из этого же каравана и двое
постоянных посетителей - стряпчий Гуго с улицы Кузнецов, да неженатый владелец шорной
мастерской, живущий в Полуденном квартале.
Атрог взглянул на одного из своих ликторов, верзила понял приказ без слов, молча кивнул и исчез
- управитель жаждал видеть названных персон самолично и незамедлительно.
- Наемники были вооружены? - спросил Конан, - Я имею в виду, было ли при них какоенибудь
необычное оружие?
- Только кинжалы, - не раздумывая, ответила хозяйка. - Город у нас спокойный... был... Так
зачем же людям по Райдору с мечами или арбалетами разгуливать? Теперь, видать, придется.
- Могу заверить, что Райдор так и останется спокойным городом, - хладнокровно парировал
Атрог. - Никто из твоих девиц на ночь не уходил?
- Вроде бы нет, - на сей раз неуверенно ответила госпожа Альдерра. - Когда посетителей
мало, я за свободными от работы девочками не слежу.
- Как еще можно выйти из заведения? Кроме парадного входа? Незаметно?
- Через калитку, со двора. Но она запирается на ночь.
- На замок, или на засов?
- Только на засов, изнутри ее можно открыть. Утром я проверила, калитка была заперта.
- Криков или чего-нибудь необычного никто не слышал?
- Н-нет.
- Какая-нибудь из девушек пропала прошлой ночью?
- Не знаю... Городские гвардейцы не пускают меня в комнаты наверх, сказали, что ожидают
распоряжения вашей милости.
Атрог выразительно посмотрел на охотников. Ночью была зарезана по меньшей мере одна из
красоток "Розочки", а хозяйка ничего не знает! Хороша! Дура старая...
Тут в разговор влез Гвай, которому пришла в голову очередная дельная мысль:
- Госпожа, ответь, в доме есть библиотека? Книги?
- Совсем немного, девочкам книги не интересны, а уж гостям тем более. Они сюда не ученые
трактаты изучать приходят!
- Мы хотим их осмотреть. Можно?
- Извольте.
Хозяйка проводила всю честную компанию в свои покои. Обычный будуар не слишком молодой,
но все еще привлекательной дамы - пышная постель, множество занавесей, балдахин, безделушки на
полочках, перед огромным серебряным зеркалом коробочки с пудрой, белилами, румянами и прочими
необходимыми всякой женщине предметами вроде гребней, заколок для волос и драгоценностей.
На отдельной полке громоздилось восемь больших книг в разноцветных кожаных и деревянных
переплетах. Именно они и интересовали Гвайнарда.
- Поглядим, что у нас тут есть, - бормотал командир Ночных Стражей. - Вендийский трактат
"О любви". Не то... "Жизнеописания величайших и знаменитейших куртизанок со времен Сигиберта
Великого и по наши дни с миниатюрами и комментариями". Тоже отбрасываем. Так! А это что за
книга?
- Один из гостей забыл, когда-то давно, - пожала плечами хозяйка. - Я и положила к себе -
мало ли, вернется однажды и вспомнит о потере?
Гвайнард держал в руках не слишком большой, но увесистый том с нарисованным на черной
обложке багровым глазом внутри треугольника. Название на первой странице гласило: "Все, что нужно
знать обычному человеку о магии, колдовстве, демонах и опасностях, кои они представляют".
Быстро пролистав книгу, Гвай продемонстрировал всем присутствующим картинку, очень
похожую на ту, что была вырисована на полу в доме купца Эвервульфа. Такая же пентаграмма, только
без лишних символов. На следующей странице, кстати, был приведен список моного-различных
значков, применяемых в магии с разъяснениями. Но самое интересное было в другом. На плотном
пергаменте, под взятой в круг пятилучевой звездой, был ясно виден отпечаток женского ногтя, будто
неизвестная читательница хотела запомнить именно этот символ и отметила его вполне обычным для
женщин способом.
- Похвальная внимательность, - одобрил гвайнарда месьор Охранитель, развернулся на каблуке
и устремил грозный взгляд на Альдерру:
- Кто из твоих распутниц мог читать эту книгу? Кому ты ее давала?
- Никому, ваша милость, - испугалась хозяйка "Розочки". - Хотя, мои комнаты всегда
открыты, я девочкам доверяю, мы все живем как одна семья! Они могут взять у меня белила или
украшения, но потом всегда возвращают! Что такого предосудительного в этой книжице? Трактат по
черному колдовству?

- Месьор Атрог? - с порога комнаты донесся грустный голос сотника Хольма и тотчас по
будуару Альдерры начал распространяться тонкий, но весьма недвусмысленный запах, забивавший
густой аромат благовоний хозяйки. - Достали тело... Девица, из здешних.
- Иштар Добросердечная! - пискнула Альдерра, готовясь упасть в обморок.
- Идем! - воскликнул Атрог и первым выбежал на лестницу. Сердобольный Эйнар вел под руку
задыхающуюся от подавляемых рыданий хозяйку.
Описывать извлеченные из недр выгребной ямы останки смысла не имеет - труп имел примерно
такой же вид, как и первые два мертвеца. По счастью кто-то из десятников городской гвардии догадался
вылить на тело и сложенные в кучку отдельные части оного десяток-другой ведер воды, чтобы хоть
немного очистить от мерзостного субстрата, в коем они доселе пребывали. Несколько городских
гвардейцев, втихомолку сквернословя, отмывались возле бочки с дождевой водой.
- Узнаешь? - безжалостный Атрог указал на тело и слегка подтолкнул владелицу "Розочки",
которая находилась на грани истинно женской истерики, которую уже ничем не остановишь. - Имя?
- Ха... Ханна-а... из Нумалии... - взвыла госпожа Альдерра, царапая лицо ногтями. - Работала у
нас пять ле-ет...
- Хольм, уведи хозяйку в дом. Пусть ей нальют вина, - сквозь зубы процедил Атрог. - А
заодно забери у нее ключи от всех дверей! Господа охотники, нам придется самым тщательным образом
обыскать дом. Каждый уголок! Перетряхнуть личные вещи всех девиц и прислуги! Даже мышиные
норы обшарить! Меня интересуют две веши. Во-первых, орудие убийства, если таковое существует, вовторых,
похищенный у убитого Барга сундучок с деньгами. Начнем немедленно.
- Комнаты девиц пусть осматривают Асгерд и Эйнар, - предложил Гвай. - Асгерд - человек
внимательный, кроме того, она все-таки женщина, ее будут меньше стесняться.
- Согласен, - кивнул Охранитель. - Госпожа Асгерд, возьмите с собой двоих городских
гвардейцев, пусть стоят у дверей, пока вы будете обыскивать комнаты.
Осмотр начали с пристроек и конюшен - пусто, никаких следов. Затем Атрог, Конан и Гвай
переместились в дом и предводитель охотников предложил устроить последовательный обыск "снизу
вверх", сиречь сначала изучается подвал, затем первый этаж зданий, потом второй, и в финале -
чердак. Охранитель вновь согласился.
"Сейчас "Розочка" более всего походила на осажденную крепость. По распоряжению Хольма дом
взяли в плотное кольцо оцепления городские стражи, согнанные сюда почти со всего Райдора,
постепенно на улице перед фасадом начала собираться толпа - по городу уже пошли слухи о
кошмарных убийствах и обыватели, видя строгости, с которыми Охранялся веселый дом госпожи
Альдерры немедленно сделали вывод, что убийца скрывается именно там. Среди праздных райдорцев,
глазевших на "Розочку" уже начали раздаваться возгласы о том, что этот вертеп давно следовало сжечь,
а через ограду даже перелетело несколько увесистых камней, один из которых попал в окно. Атрог, как
человек жесткий, немедленно приказал конной страже разогнать толпу - никаких беспорядков в
городе месьор Охранитель спокойствия короны терпеть не собирался!
Подвал оказался всего лишь обычнейшим подвалом. Здесь, как и полагается, хранились бочки с
вином, продукты на леднике, старая мебель и всяких хлам, от картин в разбитых рамах, до грязных
простыней, еще не отданных прачкам. Первый этаж дома осматривали почти до шестого полуденного
колокола - комнаты для гостей, кухня, помещения для слуг - пусто!
А вот наверху Атрога и сопровождавших его Ночных Стражей ждал сюрприз. Для начала, к ним
подошла Асгерд и сообщила, что они вместе с Эйнаром обшарили все девичьи комнаты и поговорили
со всеми подчиненными госпоже Альдерре красотками - всего их было двадцать восемь, но после
ночных событий осталось двадцать шесть. Само собой, все девицы клянутся именами Митры, Иштар и
прочих богов, что минувшей ночью "Розочку" не покидали и об убийствах ничего не знают.
Комнаты убитых тоже осмотрены - ничего особенного.
- Мы только в одно помещение не могли попасть, - сказала Асгерд. - Комната в самом торце
коридора, причем, как я понимаю, довольно большая. Заперта на ключ.
- Конан, ты ведь частенько бываешь в "Розочке"? - повернулся к киммерийцу Гвай. - Что там
такое?
- Не имею ни малейшего понятия, - пожал плечами варвар. - Ни разу туда не заходил. Обычно
я развлекаюсь внизу или... гм... вот тут, с прелестницей Дайрой. Она родом из Турана.
Киммериец указал на ближайшую дверь с нарисованным розовым сердечком.
- Согласен, очаровательная девушка, - кисло сказал Эйнар. - Только - дура дурой.
- При ее ремесле умной быть вовсе не обязательно, - огрызнулся Конан. - Пойдем глянем, что
за пещеру дракона скрывает госпожа Альдерра.
Атрог долго подбирал надлежащий ключ, вернее ключи - дальняя дверь, оказывается, запиралась
сразу на два хитроумных шемских замка. Наконец, варвару надоели неосмысленные действия
Охранителя, он вежливо, но непреклонно отобрал у Атрога ключи и вспомнил азы искусства "ночных
цирюльников", коим в славном городке Шадизаре много лет назад обучал невежественного
киммерийского дикаря развеселый воришка Ши Шелам.

- Пра-ашу! - замки быстро сдались и Конан, явно рисуясь, толкнул створку двери. - Ого!
Ничего себе!
- Крайне, крайне любопытно... - повторил свою любимую фразочку месьор Атрог, входя в
мрачную комнату с наглухо затворенными ставнями. - Эй, десятник! Быстро сюда лампу или факел!
Доставили затянутый слюдой зажженный фонарь с зеркальцем, усиливавшим свет фитиля. Атрог
так и замер на пороге. Гвай замысловато присвистнул, Конан выругался по-киммерийски, Эйнар охнул,
Асгерд поджала губы.
Ни дать, ни взять - пыточная. Шикарно обставленная пыточная со всеми надлежащими
инструментами, дыбой, и, почему-то широкой кроватью у стены. К спинке кровати у изголовья зачем-то
приделаны металлические кольца с цепями наподобие кандалов. Стены увешаны экзотическим оружием
и совершенно непонятными железяками, больше похожими на морских ежей. Как разительный
контраст - белейшие шелковые простыни на постели и шикарный, очень дорогой иранистанский ковер
на полу.
- Альдерру сюда, быстро... - очень нехорошим голосом проговорил Атрог. - Боюсь, теперь
простым закрытием "Розочки" ожиревшая стерва не отделается. Самое меньшее - два года заключения
в Пайрогийской тюрьме! Это я ей могу пообещать твердо!
Явилась владелица заведения, слегка отошедшая от первого потрясения. Но глаза у нее все равно
были красными, а веки распухли. Атрог налетел на хозяйку, будто коршун на цыпленка:
- И как прикажете такое понимать? - тоном балаганного злодея из представления наподобие
"Красавица и колдун" прошипел месьор Охранитель. - Что это значит? Его светлость Великий герцог
Райдорский дозволил открыть в своем городе твой вертеп, но с соблюдением всех правил приличия.
Если, конечно, я правильно помню эдикт светлейшего... А на память я обычно не жалуюсь! Жду
развернутых объяснений!
- Ваша милость, так это... - Альдерра запнулась на полуслове, но собралась с силами и
продолжила. - Понимаете ли... Некоторые посетители такое любят.
- Что - любят? - грозно рявкнул Атрог.
- Плети там, например, хотят чтобы их немного погладили хлыстиком, к постели приковали...
Ничего необычного, ваша милость! Подобные кабинеты есть во всех домах свиданий в Аквилонии и
Немедии, так я и подумала, что и нам не след отставать от цивилизованных государств!
- Под хвостом у Сета я видел такую цивилизацию! - сказал месьор Охранитель, постепенно
остывая. - И что же, все эти клещи и зингарские сапоги используются?
- Де нет же! - в сердцах воскликнула Альдерра. - Я собрала в этой комнате инструменты и
оружие только для создания, так сказать, антуража! Чтоб красивее было!
- Весьма странное понятие о красоте, - холодно заметил Гвай. - И что, твои красотки с
радостью... кхм... работают здесь?
- Нет-нет, никакого членовредительства не допускается! - залебезила хозяйка. - Я берегу
здоровье девочек, а если мы обидим гостя - будет еще хуже! И потом, посетители, которым требуются
подобные услады появляются довольно редко. С ними проводят время только двое из моих девиц -
Ханна и Юнь-Ши, кхитаянка, великая искусница, у них в Кхитае куртизанок учат многому...
- Ханна? Которая была найдена убитой в нужнике? - уточнил дотошный Атрог.
- Она самая, ваша милость, да будет вольготно ее душе на Серых равнинах...
Разговор сей, надобно заметить, происходил не в самой "пыточной", как немедленно окрестил
мрачную комнату варвар, а на пороге. Альдерра, Гвай и Конан стояли в коридоре, Атрог под дверным
проемом, сразу за его спиной - Асгерд с Эйнаром. Таким образом, видеть то, что происходило в
темной комнате, освещенной лишь тусклым фитилем фонаря могла лишь хозяйка, да и той мешали
Охранитель и двое охотников, загораживающие обзор.
Только внимательному Конану показалось, что за спиной Атрога мелькнула неясная тень, но он
тотчас списал свое видение на неровный свет лампы, дающий блики на стены.
Бурные события начались тогда, когда в "пыточной" послышался металлический звук, очень
похожий на щелчок язычка замка.
- В чем дело?..
Атрог мгновенно развернулся и успел заметить, что одна из деревянных панелей, коими была
покрыта стена комнаты слева закрылась, подобно двери - тогда же и прозвучал второй щелчок.
Потайной ход?
- Отсюда есть выход в другие помещения? - Охранитель сгреб ладонью кружева на
легкомысленном платье Альдерры и с ненавистью задышал ей в лицо. - Отвечать, тварь!
- К-конечно... - пискнула хозяйка. - Только в комнату Юнь-Ши, она соседняя! Прямой
проход!
Конан в один прыжок преодолел расстояние, отделявшее его от следующей двери (она украшалась
замысловатым иероглифом) и толкнул притвор плечом. Створка не поддавалась, было заперто изнутри.
- Именем герцога и закона - открыть! - оглушительно взревел Атрог, но ответом на его
громоподобный возглас стал лишь приглушенный звук бьющегося стекла.
- В окно сиганула, - моментально понял Гвай и стремглав ринулся к лестнице в ведущей вниз.
За его спиной грохотали сапоги быстроногого киммерийца. Все остальные, не исключая владелицу
"Розочки", побежали за ними.

Гвай с Конаном вылетели на высокое крыльцо дома, будто два камня, выпущенные умелым
пращником. Со стороны фасада, от стен здания до ажурной ограды, располагался пышный цветник,
стражу здесь не выставили - отчасти потому, что было жаль топтать такие красивые цветы, частично
оттого, что на улице за оградой стояли в оцеплении хмурые городские гвардейцы.
В тот самый момент, когда киммериец и Гвайнард появились на крыльце, невысокая гибкая
женщина уже перемахнула через изгородь и тотчас на улице раздались сначала изумленные, а потом и
яростные крики. Громыхнули копыта лошади.
- Что здесь? - выдохнул Гвай, выскочив на широкий, мощеный камнем проезд и сразу увидел
двух подчиненных сотника Хольма, валявшихся в лужах собственной крови - первого гвардейца
мерзавка располосовала своим страшным оружием от шеи до пупка, второму почти снесла голову -
она болталась только на кожном лоскуте.
- Демон, ей-ей демон! - орал десятник, отвечавший за оцепление. - Месьоры, она в какой-то
миг убила копейщика, потом стянула конного гвардейца с лошади и башку отрубила! Лошадь забрала...
У нее сплошные железные когти на руках, страшенные - жуть!
"Нет, демоны тут не при чем, - молнией пронеслось в голове киммерийца. - Это оружие,
неизвестное нам, но все-таки оружие! Надо догонять, а то уйдет! Через открытые ворота городской
крепости стерва проскочит беспрепятственно, а дальше - ищи ветра в поле!"
Конан молча рванул к коновязи, возле которой перетаптывался с ноги на ногу его верный Гнедой
- зверь, имевший полнейшее сходство с конем, однако, таковым совершенно не являвшийся. Эти
чудовища водятся в мире Аурус, в который человек может проникнуть через Врата, находящиеся в
дебрях Полуночной Бритунии. Сартак значительно умнее, выносливее и быстрее любого породистого
коня, он может запоминать слова человеческого языка и произносить некоторые из них, а самое главное
- является плотоядным хищником с пастью, полной острейших зубов, каким любой тигр позавидует.
Кроме того, у сартаков великолепное чутье. А с виду и не скажешь: лошадь лошадью.
Варвар не запрыгнул, а буквально взлетел в седло и шлепнул Гнедого ладонью по шее. Никаких
других команд можно было не отдавать - понятливый скаковой монстр мигом взял с места аллюр "в
три креста" и, едва не сшибив собравшихся вокруг погибших товарищей городских стражников,
стремглав бросился вслед за беглянкой.
Нельзя сказать, что Райдор - город запутанный, это вам не древняя Тарантия или
величественный Бельверус. От возвышающейся над Райдором скалы, увенчанной трехбашенным
замком Великого герцога, веером отходили три главных проезда, ведущие на Закат, Полуночный и
Полуденный Закат соответственно. Прочие улицы лишь соединяли меж собой главные "першпективы",
ведущие к воротам крепости, окружавшей город.
Что-что, а два несущихся во весь опор всадника навели в благочинном Райдоре такую панику, что
о ней вспоминали и десять лет спустя. Падали лотки уличных торговцев, лошади сбивали с ног
прохожих, подкованные копыта высекали из камней мостовой синие искры... В значительном отдалении
от первых двух конников громыхала основная погоня, возглавляемая Гвайнардом и Атрогом - еще
полтора десятка всадников, включая конную гвардию.
Как Конан и предполагал, девица миновала городскую заставу без каких-либо трудностей -
ворота были открыты, стража маялась игрой в кости и, вроде бы, даже не поняла, что за страшный
ураган пронесся мимо караулки. Далее начинался тракт, ведущий на Чарнину, и далее к столице
королевства.
Беглянка, однако, была не так проста. Поскольку сразу за стенами Райдора начинались густые
полуночные леса, она повернула коня на близлежащий проселок, надеясь затеряться в чаще. Это и стало
фатальной ошибкой. Лесная дорога через треть лиги выводила к реке с глуповатым названием
"Быстротечная". Как и полагается, через поток был наведен деревянный мост, однако, провинция есть
провинция - мост не подновлялся лет эдак десять и предназначался для телег кметов, а вовсе не для
бешеной скачки.
Лошадь девицы из заведения госпожи Альдерры пробила копытом подгнившие доски и со всего
размаху упала. Всадница вылетела из седла, но жизнь ей спасло то, что она упала в воду, у самого
берега Быстротечной.
Киммериец остановил сартака и побежал вниз - видел, что непотребная девка выбирается из реки
и хочет спрятаться в густейших ивовых зарослях. Конан успел перерезать ей дорогу.
- Милая, кажется, мы уже виделись? - пока варвар не спешил обнажать меч, хотя те
штуковины, что были надеты на руки кхитаянки, ему абсолютно не нравились. - Помнится, дней пять
назад ты даже предлагала мне свои услуги, но я предпочел свою старую любовь - Наиру...
- Уйди по-хорошему, - с присущим подданным Поднебесной хладнокровием сказала Юнь-Ши.
- Уйди, и останешься жив!
- Не понимаю, почему у такой хорошенькой девушки, столь кровожадные наклонности, -
улыбнулся Конан, стараясь потянуть время. Гвай и остальные должны были скоро подъехать, если,
конечно, свернули на нужную дорогу. - Резать на кусочки девиц из собственного борделя, убивать
любовников из-за жалких четырех тысяч шеллинов, угрожать Ночному Стражу, находящемуся при
исполнении... Ай-ай, как скверно!

- Я предупредила, - бросила Юнь-Ши, прищурив и без того узкие глаза.
А дальше началось такое, что у Конана в глазах потемнело.
Он и прежде заметил, что на руки кхитаянки было надето нечто вроде весьма необычных латных
перчаток, не сковывавших, однако, движения пальцев. Юнь-Ши вдруг быстро подогнула оба
указательных пальца и из покрывавших предплечья наручей вдруг выскочили по пять острейших
тонких лезвий, действовавших в точном соответствии с движениями пальцев. Вот вам и орудие
убийства, получите, месьор Атрог, искомое!
Но более всего варвара поразило не это. У странного оружия был куда более странный блеск -
металл походил на серебро, но таковым не являлся. А если учесть способность лезвий рассекать даже
человеческие кости... Митрил это, вот что! Редчайший металл, ценящийся в десять раз дороже золота
или платины! Его добывают только гномы Эйглофиата, клинки, изготовленные из митрила, можно
пересчитать по пальцам! Теперь все понятно! Эти перчатки являются работой гномов Полуночи!
Как видно, Юнь-Ши обучали не только искусству любви. Старый приятель Конана, Мораддин из
Турана, ставший теперь не более и не менее, как немедийским графом, лет десять назад пытался
обучить варвара основам кхитайского боя без оружия, но тяжеловесный киммериец не слишком
подходил для этой благородной науки - она куда легче давалась людям худощавым и невысоким,
Конан же был изрядным здоровяком. Но всю опасность кхитайской борьбы варвар отлично осознавал, а
уж если человек владеющий ее основными приемами еще и вооружен такими вот перчаточками с
выкидными митриловыми лезвиями длиной с человеческое предплечье. Словом, Конану пришлось
довольно туго. Его клинок оказался бессилен против металла, выкованного на Изначальном подгорном
огне, а Юнь-Ши была куда проворнее варвара - от ее кульбитов так и рябило в глазах. Кхитаянка даже
умудрилась рассечь кожаный колет варвара, но, по счастью, до тела не достала. Киммериец медленно
отступал к реке, защищаясь только тем, что постоянно вращал меч перед собой, не подпуская опасного
противника на расстояние смертельного удара.
Юнь-Ши, увлекшись поединком, который она не без оснований надеялась выиграть, не заметила
как сзади к ней неслышно подобрался высокий конь гнедой масти под мягким гирканским седлом.
Сартак и тут не упустил случая доказать то, что монстры его породы обладают зачатками разума. Зверь
остановился прямиком за спиной девушки, а заметивший маневры Гнедого варвар неожиданно
отпрыгнул в сторону и опустил меч, на несколько мгновений приведя Юнь-Ши в замешательство.
- Привет! - раздался над головой кхитаянки незнакомый и явно не-человеческий голос. Она
обернулась. Перед ней стоял... стояло... Вроде бы оно было лошадью, но из-под поднятой верхней губы
выглядывали белоснежные клычищи длиной с человеческий палец. - Покатаемся?
Произнеся эти два слова сартак встал на дыбы и мгновенным движением ударил Юнь-Ши
копытом правой передней ноги точно в темя. Кхитаянка рухнула на прибрежный песок, как
подкошенная.
- Ф-фу... - выдохнул Конан. - Спасибо, дружище. Иначе она бы меня уделала. И не смотри на
меня так! Я знаю, что тебе хочется мяса, но сожрать человека я тебе не дам! Ее надо отвезти в Райдор, а
там уж пускай Атрог и герцогский суд разбираются. Давай глянем, что за чудо надето на ее руки,
никогда ничего похожего не встречал! И потом, а где же наши друзья-товарищи?
Тут варвар услышал приближающийся грохот многих копыт и из-за поворота дороги появились
всадники...
Несколько дней спустя
- Столь уникальный случай надо непременно занести в анналы управы дознания, - лениво
говорил месьор Атрог, восседая в "гостевом" кресле, стоявшем у стола в трапезной дома "Ночной
Стражи". - Вроде бы изначально это могло выглядеть лишь простым ограблением, но как исполнено!
Не ждал от женщины столь ужасных зверств!
- Рассказывайте, ваша милость, - Гвай подлил в бокал Атрога ежевичной настойки и, подперев
подбородок кулаками, уставился на господина Охранителя. Все прочие охотники тоже расположились
за обширным столом и приготовились внимать.
- А чего рассказывать? - вздернул плечи Атрог. - Все просто, как кружка с пивом. Начнем с
того, что Барг боялся гнева своего дядюшки, приверженного древнему благочинию, и наведываться в
"Розочку" не решался даже тогда, когда Эвервульф бывал в отъезде по торговым делам. Вдруг его
заметят и по городу пойдут слухи, которые обязательно достигнут ушей старого купца? Предпочитал
звать девиц оттуда домой, на ночь. Разумеется, только в отсутствие дяди. После того, как мы в управе...
э... слегка надавили на Юнь-Ши, она призналась, что очень нравилась Баргу. Этот болван раскрыл
девице тайну своего "золотого сундучка". За что и поплатился - кхитаянка давно мечтала бросить свое
ремесло и уехать на родину. Признаться, судьба у нее сложилась скверно. В двенадцать лет отец ЮньШи
продал дочь в наложницы правителю провинции, во время какой-то войны она стала обозной
шлюхой у наемников, разграбивших поместье правителя, потом сменила несколько увеселительных
домов, пока причуды богини по имени Случайность не загнали ее в Бритунию... Наверное, это и
послужило причиной такого огрубления ее души, не всякий выдержит подобное. План преступления
созрел довольно быстро. Убить владельца сундучка, выставить все происшедшее, как магический
обряд, проведенный каким-нибудь некромантом, а когда суматоха уляжется - незаметно покинуть
город.

- Но откуда у нее появилось такое уникальное оружие, как перчатки гномов? - поинтересовался
Конан.
- Тут следует благодарить госпожу Альдерру, - спокойно проговорил Охранитель. - Когда
хозяйка "Розочки" начала оборудовать свою "пыточную", ей встретился совершенно спившийся
наемник, распродававший за сущие гроши свое снаряжение. Понятно, что они оба не имели ни
малейшего представления о том, насколько ценная вещь находилась в их руках - ювелир герцога
оценил перчатки в пятьдесят тысяч золотых немедийских ауреев. Митрил, все-таки, а не вульгарное
железо! Вот Альдерра и украсила сим артефактом кабинет для жестоких утех... А Юнь-Ши, которая
трудилась там на поприще доставления болезненных ощущений слишком требовательным посетителям,
быстро поняла, что никто и не поймет, каким именно оружием был убит Барг. Той ночью она взяла
перчатки с собой, зарезала Барга, нарисовала виденную в книге пентаграмму - причем совершенно
безграмотно, прихватила деньги и отправилась в "Розочку".
- Тогда откуда взялся труп Ханны? - спросил Гвай. - Удивительное дело: две девицы, которые
вместе обслуживали гостей "Розочки" в пыточном кабинете встречаются под утро посреди города!
- Эта самая Ханна тоже бывала у погибшего приказчика, - пояснил Атрог. - Как я понимаю,
он являлся большим любителем кнута и кандалов. В тихом омуте, как говорится... Подозреваю, он
говорил ей то же, что говорит всякий мужчина, всякой шлюхе - что женится, озолотит. Она верила. А
когда заподозрила, что Барк пользуется не только ее услугами, но и приглашает к себе Юнь-Ши,
проследила за конкуренткой, поймала ее на улице и устроила сцену. Кхитаянка, уяснив, что Ханна
после получения известия о смерти Барга может ее выдать, повторила свой подвиг - убила девицу в
темном проулке и снова попыталась изобразить "магический обряд".
- Но почему тогда никто ничего не слышал?
- А как вы думаете, месьоры, что подумают горожане, услышав среди ночи громкоголосую свару
двух гулящих девиц? Юнь-Ши сообщила, что они ругались шепотом, да и первый удар перчаткой был
нанесен в утробу, подавив крик. Месьор Патарен оказался безупречно прав.
- Ну, а третья жертва? - спросил Конан.
- Девушка всего лишь оказалась в плохое время и в плохом месте. Вышла в нужник как раз
тогда, когда Юнь-Ши отмывалась там от крови. Увидела. И погибла. Поскольку рассветало, то заметать
следы не было времени - труп был быстро расчленен и выброшен в выгребную яму Юнь-Ши уже
тогда догадалась, что ее могут быстро найти - след слишком уж очевиден. Сундучок с деньгами она
спрятала в тайнике "пыточной", а когда дом наводнила стража и пришли мы, в панике стала
действовать необдуманно. Хотя, замечу, у нас тогда не было никаких улик, доказывающих ее
виновность. Кхитаянка решила незаметно взять столь понравившееся ей оружие, а затем бежать.
Последствия мне и вам известны.
Кстати... Конан, его светлость Великий герцог просил передать как тебе лично, так и всем
доблестным Ночным Стражам искреннюю благодарность за помощь в дознании и захвате преступницы.
А это - материальное воплощение слов нашего повелителя!
Атрог снял с пояса и выложил на стол увесистый кожаный кошель.
- Пойду на мясной рынок, куплю Гнедому отборной баранины, - усмехнулся варвар. - На этот
раз все получилось наоборот: не мы охотились на монстров, а мой собственный монстр поохотился на
человека. Хорошо, хоть не убил на месте! Кстати, а что будет с Юнь-Ши?
- Герцог имеет право суда в своих ленных землях, - ответил господин Охранитель короны. - И
минувшим вечером своим рескриптом приговорил кхитаянку к повешению за тройное убийство.
Церемония завтра - если хотите, можете присутствовать. Между прочим, это будет первая смертная
казнь в Райдоре за последние двенадцать лет, а это кое о чем говорит... У нас спокойный город!
- Постойте-ка! - вдруг обеспокоился Конан. - "Розочку" закроют?
Месьор Атрог откровенно фыркнул.
- Герцог посчитал нецелесообразным закрывать сие увеселительное заведение, хоть я и
настаивал. Госпоже Альдерре запрещено лишь содержать в доме всякие непотребства наподобие
виденной нами "пыточной". Все оружие и инструменты оттуда мы отобрали в пользу казны. Но так или
иначе я далеко не в восторге от наличия в Райдоре подобного вертепа. Месьоры, вы же отлично
понимаете, что это претит патриархальным нравам нашей отдаленной и мирной провинции!
- Хвала Иштар, уберегла от погибели! - облегченно вздохнул киммериец. - Надо будет
вечерком навестить милашку Дайру...
Керк Монро, Арт Потар - Гробница Скелоса
Конан, опустившись на одно колено, внимательно изучал труп. Лежащее перед ним тело
несомненно принадлежало мужчине-стигийцу из полуночных провинций. Однако, что заставило его
забраться так далеко на Полдень в почти необитаемые районы Великой Стигийской пустыни, где
человек мог выжить только при очень большой удаче?
Второй вопрос, который, честно говоря, мучил киммерийца гораздо сильнее, относился к причине
смерти несчастного.

Убило его вовсе не солнце, жажда или голод. И даже не укус ядовитой змеи, которых тут было
великое множество.
Стигийца попросту искромсали на куски, причем когтями, которые, судя по ранам, были длиной
не меньше человеческого локтя и на удивление острыми. После чего убийца сожрал печень и сердце
человека а затем, проломив череп, и весь мозг.
За многие годы странствий Конан видел много разных хищников-животных, но никто из них не
обладал столь огромными когтями. Впрочем, среди разной колдовской дряни, которую варвар искренне
ненавидел, но по несчастливому стечению обстоятельств постоянно с оной сталкивался, встречались
демоны с когтями и побольше. Однако, магией здесь не пахло - ни черной, ни белой, ни серо-буромалиновой.
Это Конан, обладавший как и всякий нецивилизованный человек обостренным, прямо-таки
звериным чутьем, понимал превосходно.
Спутник киммерийца, неподвижно сидевший на низкорослом мохноногом коньке стигийской
"пустынной" породы, медленно и лениво проговорил:
- Да наплюй ты на эту падаль! До оазиса еще не меньше пяти дней пути...
Киммериец обернулся к нему:
- Успокойся, Кемал, солнце все равно заходит. А лучшего места для ночлега и не придумаешь...
Кемал мигом растерял свою невозмутимость:
- Ты что с ума сошел, да? Ночевать рядом с мертвецом, которого неизвестно кто разделал как
барана? Вай! Зачем Кемал связался с такой дырявой башкой...
- Не причитай как баба! - отрезал Конан. - Мертвец как мертвец, кроме того он валяется здесь
уже не меньше недели, а тут, между прочим, кустики есть, чахлые правда, но для костра сгодятся.
Остаемся на ночевку. И потом, это ты потащил меня сюда, когда их заметил...
- Но я же не знал, да, что тут такое? - снова заныл Кемал. - Вай! Ну поехали, да?

---

... Конан нанял Кемала в одном из безымянных оазисов недалеко от границы с Кешаном.
Киммерийцу требовался человек, который хорошо знает Великую Стигийскую пустыню - варвар
хотел пробраться в Туран, минуя крупные города. После того как он вместе с Белит изрядно
накуролесил в Птейоне и Луксуре, стигийцы с радостью посадили бы на кол некоего нахального дикаря
с Полуночи. Если бы смогли поймать, разумеется!
Кемал являлся загоревшим до черноты кочевником, низкорослым, но широким в плечах, с
длинными жилистыми руками. На плоском широкоскулом лице блестели хитрющие карие глаза, в
глубине которых Конану все время чудилась хорошо скрываемая насмешка. Пересыпая свою речь
бесконечными "вай" и "да", он легко согласился провести Конана по нужному маршруту всего за
пятьдесят стигийских семохов, что было, конечно, баснословно дорого, но киммериец решил не
торговаться. Кажется, этим он даже немного сбил Кемала с толку. Видимо кочевник не ожидал такой
легкой победы и предполагал торговаться до упора, как это принято на восходе. В благодарность он тут
же помог Конану купить двух превосходных - выносливых коньков, на взгляд киммерийца немного
мелковатых. Впрочем, других все равно не было. Да и не выжил бы в здешних условиях какой-нибудь
нумалийский рысак или шамарский тяжеловоз.
На мертвое тело они наткнулись на десятый день пути, под вечер.

---

Конан тщательно и профессионально обыскал труп, но кроме довольно тощего кошелька на поясе
ничего ценного в одежде не нашел. Зато на полуоторванной правой руке киммериец обнаружил
серебряный перстень с очень тонким ободком и массивной круглой печаткой. Варвар попытался его
снять, но палец сильно распух. Тогда Конан вынул кинжал и попросту отрезал мешающий палец. На
печатке обнаружился непонятный рисунок: некая неправильная фигура из множества тонких линий,
причудливо переплетенных между собой. Конан повертел перстень и так и этак. Примерил, но он
оказался слишком мал даже для мизинца варвара, поэтому он просто убрал его в свой кошель, куда уже
пересыпал деньги мертвеца.
Кемал тем временем, видя, что Конан не собирается двигаться дальше, вытащил кривую саблю и
медленно объехал кусты саксаула, то и дело озираясь по сторонам и бормоча проклятия на своем
шипящем языке. Его удивленный вскрик заставил киммерийца моментально забыть о трупе. На ходу
выхватив меч из ножен, Конан подбежал к застывшему и напряженному кочевнику.
Плита. Черная, похоже обсидиановая, со сторонами примерно пять и десять локтей. Гладко
отполированная и слегка присыпанная песком.
Убедившись, что непосредственной опасности нет, Конан убрал меч в ножны, висевшие за правым
плечом и с укоризной сказал Кемалу:
- Ну вот что ты орешь? Камней, что ли, никогда не видел?
- Вай! - Кемал возмущенно взмахнул обеими руками. - Ты умный, да? Скажи дураку-Кемалу,
откуда в сердце пустыни черный камень? Вай! Смотри: люди делали, да?
Конану уже порядком надоела импульсивность кочевника, который мог долго ехать не проронив
ни слова, с каменным лицом и практически не шевелясь, а потом вдруг ни с того ни с сего начать
громогласно сыпать словами, при этом размахивая руками и дико вращая глазами. Лучше бы он вел
себя менее противоречиво!

Киммериец усмехнулся, слегка приподняв уголки губ:
- Хватит вопить! Чего тебе опять не нравится? И впрямь люди делали, ну и что? Скорее всего,
это просто старая гробница, в которой валяется пара истлевших мумий. А может... - Конан слегка
прикрыл глаза и мечтательно причмокнул, - может там груда золота и всяких драгоценностей!
Кемал недоверчиво посмотрел на попутчика:
- Ты что, собираешься туда лезть?
- А ты как думал? - хмыкнул Конан. Он уже внимательно осматривал камень, осторожно
счищая песок с нагретой солнцем поверхности.
- А вдруг там оно! - осторожно спросил кочевник, весь как-то даже съеживаясь.
- Какое еще "оно"? - весело передразнил киммериец, хотя веселиться пока было нечему: на
камне не обнаружилось никаких надписей. - Лучше слезай с лошадки, да помоги мне. Попробуем
сдвинуть плиту.
- Там наверняка живет зверь, - раздраженно ответил Кемал, тем не менее спешиваясь, -
который стигийца прикончил...
- Это вряд ли, - отрезал Конан. - Следы, конечно, за неделю пустыня съела, но чутье мне
подсказывает, что его убило обычное чудище, обитающее в здешних барханах. Живи эта тварь в
гробнице, она утащила бы тело с собой, чтобы подкрепиться в спокойной обстановке, без лишних
свидетелей.
- Надеюсь, ты прав, - к Кемалу возвращалась его немногословность. Он убрал саблю, и они
вдвоем попытались сдвинуть камень. Однако, сколько ни мучились, обсидиановая плита даже не
шелохнулась.
- Кром! - злобно крикнул киммериец, утирая обильно выступивший пот. Теперь он точно знал,
что любопытство не позволит ему спокойно заснуть. - Ладно, - проворчал он, немного подумав, - я
еще раз как следует ее осмотрю, а ты прогуляйся по окрестностям. Я уверен, где-то рядом отыщется
кострище, а может быть, даже следы лагеря. Мне кажется, тот стигиец был не один.
Кемал молча кивнул и прыгнул в седло.
Конан начал очищать край плиты от песка. Скоро ему стало ясно, что подкопаться под камень
невозможно. Плита закрывала верхушку колодца, сделанного из точно такого же материала. Причем
закрывала очень плотно - в тонкую, почти невидимую щель нельзя было вставить даже кончик лезвия
кинжала. Киммериец крепко выругался и еще раз осмотрел крышку по периметру, очищая ее от песка
до линии соединения с колодцем. Все-таки удача улыбнулась варвару - на полуденной стороне камня
он обнаружил небольшое углубление. Тщательно очистив его от песка, киммериец обнаружил
выгравированный на камне рисунок, который, оказывается, в точности повторял гравировку на кольце,
обнаруженном у мертвого стигийца! Неужели это ключ?
Конан вынул из кошеля перстень и вставил в углубление. Каменная плита тотчас сдвинулась,
медленно и беззвучно, примерно до половины. Конан отскочил и выхватил меч, но ужасные демоны
вовсе не спешили выскакивать из открывшегося провала. На всякий случай, немного подождав,
киммериец спрятал меч, а потом заглянул в дыру. Колодец был глубиной локтей в сорок пять или
пятьдесят. Солнце уже почти зашло, но гладкий каменный пол было видно. Ничего больше киммериец
не заметил.
Из-за бархана появился Кемал, подстегивающий плетью лошадку, но увидев, что все в порядке,
придержал коня и неспешной рысью подъехал к киммерийцу.
- Я нашел на восходе полузасыпанные песком кострище и шатер. В шатре два бурдюка, один с
водой, один с очень крепкой аракой. Еще немного лепешек и вяленого мяса. Я все взял с собой.
- Отлично! - обрадовался Конан. - Давай обустроим лагерь, а потом попробуем спуститься
вниз, в колодец.
Кемал пожал плечами и начал устанавливать маленький походный шатер. Конан в это время
рубил кустики на хворост и обустраивал кострище.
Они утолили голод найденными продуктами. Их как раз хватило на один плотный ужин. Затем
киммериец с Кемалом сделали по доброму глотку араки. Она сильно обжигала горло, но скоро по телу
разливалось мягкое тепло. Солнце зашло внезапно, как всегда в пустыне. Конан разжег костер и
хлебнул еще, на этот раз немного. Сейчас варвару расхотелось лезть в подземелье - лучше будет это
сделать с утра, при свете. С другой стороны, оставлять колодец открытым на ночь ему тоже не хотелось
- всякое может случиться.
Преодолев собственную лень, киммериец нехотя встал с попоны, расстеленной у костра, выбрал
из кучи дров ветку потолще, обмотал ее старой тряпкой и зажег факел.
- Эй! Ты куда собрался? - всполошился Кемал
- Попробую закрыть гробницу, а если не получится - полезу внутрь, посмотрю, что внутри...
Подай мне веревку!
Для начала Конан вынул перстень-ключ из углубления. Ничего не произошло. Тогда он попытался
задвинуть крышку обратно. С таким же успехом варвар мог бы двигать скалу. Плита не поддалась ни на
дюйм. Конан ожесточенно почесал в затылке и вздохнул.
- Ладно... Придется лезть внутрь. Надо же убедиться в том, что оттуда никто не вылезет посреди
ночи? - Киммериец привязал веревку к крышке, бросил факел вниз. - Ну, я пошел, а ты тут карауль.

Кричи, если что...
Кемал молча кивнул.
Конан легко скользнул вниз по веревке. Подобрал свой импровизированный факел и поднял его
повыше, стараясь рассмотреть гробницу во всех подробностях. Помещение, в которое он попал имело
квадратную форму со стороной локтей в тридцать и высотой не меньше двадцати. Дальняя стена едва
угадывалась в полумраке. Киммериец вынул меч и начал медленно, крадучись, двигаться вперед.
Вскоре он увидел высокую арку и направился прямо к ней. Возле прохода, в углу, неподвижно
лежали два человеческих тела. Точнее, два полулежали, опершись на стену, а еще один труп
распластался на животе посреди комнаты.
Конан подошел к иссушенным временем мертвецам и осторожно посветил в проход, стараясь
рассмотреть, то, что находилось за аркой.
Он увидел начало длинного коридора - оттуда не доносилось ни звука, не чувствовалось даже
дуновения сквозняка. Киммериец убедился, что опасность ему пока не угрожает, и решил осмотреть
покойников. Нет сомнений, они погибли совсем недавно, тела еще не тронуты разложением. Конан
сразу определил причину смерти человека, лежавшего на животе - у бедняги между лопаток торчала
рукоятка кинжала. Убитый был кочевником, видимо, из родственного Кемалу племени - такое же
широкоскулое лицо, овечья безрукавка на голое тело, связка каких-то костяных амулетов на шее. Двое
других явно были родом с полуночи Стигии - бритые головы, крючковатые носы, узкие тонкие губы.
Оба одеты в черные хламиды от шеи до пяток. Один держал на коленях посох с большим кристаллом в
навершии. Рядом со вторым валялись обнаженный меч-гладиус и пустой бурдюк.
- Все понятно, - сказал киммериец, хотя ему вовсе не было ничего "понятно".
И услышал слабое шипение. Варвар бросил быстрый взгляд в проход, но там было чисто.
Шипение повторилось. Киммериец присел на корточки рядом со стигийцем, возле которого лежал меч и
увидел, что иссохшие почерневшие губы слегка шевелятся. Не надо было быть семи пядей во лбу,
чтобы понять, что пытался произнести человек.
Конан в два прыжка оказался у колодца:
- Кемал! - заорал он. - Кинь мне бурдюк с водой! Тут, кажется, живой человек!
Очень скоро в руки киммерийцу свалилось требуемое. Кочевник не произнес ни слова.
Варвар так же быстро вернулся к проходу. Аккуратно придерживая голову стигийца, он
осторожно влил ему немного воды. Она оказала поистине волшебное действие. Стигиец обхватил
бурдюк обеими руками и начал судорожно глотать, давясь и сотрясаясь всем телом.
- Хватит, хватит, - Конан выдернул сосуд из смуглых рук. - Хватит, я сказал! Надо подождать,
нельзя так много пить сразу, это убьет тебя!
Стигиец откашлялся и хрипло сказал:
- Я знаю. - Потом вздохнул и добавил: - Но очень хочется...
Жуткий крик Кемала, эхом отразившийся от каменных стен, заставил стигийца вздрогнуть. Да и
Конан с трудом удержался от испуганного возгласа. В следующее мгновение варвар уже карабкался
наверх по веревке. В неверном свете убывающей луны и отблесках костра он увидел настолько
странное существо, что сначала даже не понял, что оно такое. Круглая безносая, безухая и безголовая
голова с красными горящими глазами и широкой лягушачьей пастью полной длинных, тонких зубов
росла прямо из неимоверно худого, почти прозрачного торса. Зато руки были потолще варварских и
раза в три длиннее. Это если не считать когтей. ("А в когтях как раз полный локоть и будет", -
мельком подумал Конан.) Ног у существа не было. Торс заканчивался... бревном! Здоровенной корягой
длиной шагов в пять. И притом замшелой! Перед корягой лежал растерзанное, все еще содрогающееся
тело Кемала.
- Сволочь! - заорал киммериец и бросился в атаку.
Существо угрожающе зашипело, оскалилось и подняло руки, слегка шевеля когтистыми пальцами.
Конан атаковал яростно, но не безрассудно, помня о длине конечностей непонятной твари. Он
сделал ложное движение вправо, а затем резко метнулся влево. Рубанул клинком. Тварь поймалась на
уловку и дернулась, но каким-то непостижимым образом сумела парировать удар киммерийца. А затем
уже Конану пришлось отбить два очень быстрых удара. Он едва сумел отпрыгнуть на безопасное
расстояние. Однако, удивительному чудищу удалось слегка зацепить киммерийца по накидке. Качество
порезов заставило Конана поежиться - когти были острее самого лучшего кинжала, вышедшего из
кузен Пуантена! Кроме того, тварь работала руками со сверхъестественной скоростью. Киммериец
решил не лезть на рожон и начал медленно обходить "бревно" по кругу. Существо неотрывно следило
за варваром и злобно шипело. Когда Конан зашел за спину монстру, он внезапно исчез. Осталось лишь
бревно.
Киммериец остановился и от удивления протер глаза. Перед ним было обычное, сильно замшелое
бревно, абсолютно спокойно лежащее на песке. "Что за дерьмо?" - подумал Конан и начал очень
осторожно приближаться. Внезапно он увидел на ближнем оконечье коряги два горящих красных
уголька. "Ага, - подумал варвар. - Заманивает". Он подошел к бревну на пять шагов, а затем издал
боевой клич и прыгнул вперед. Конан рассчитывал вогнать свой меч прямо между светящихся глазок
или разрубить тварь пополам, если она вдруг снова начнет вылезать из бревна.

Но не тут-то было! Чудище моментально среагировало на нападение и выпросталось из коряги в
единый миг. Конан ударил тварь мечом - безнадежно, наотмашь, не заботясь о собственной
безопасности. Ударил, понимая, что не попадет...
Одна лапа твари отбила меч настолько сильным ударом, что далеко не слабый киммериец не
удержал рукоять. Другой лапой существо с размаху ударило Конана, отшвырнув его на добрый десяток
шагов в сторону. Киммериец с размаху, всем телом, шлепнулся на песок и не смог сдержать крика -
живот пронзила резкая боль. Он быстро перевернулся и сел, уже чувствуя, как горячие струйки текут
вниз к паху и ногам. Конан посмотрел на свою грудь. Когти твари порвали двойную аквилонскую
кольчугу, как гнилую тряпку. Киммериец, стиснув зубы, рывком сбросил с себя кольчатый доспех и тут
же ощупал грудь и живот. Повезло, хвала Крому и Митре... Пять не очень глубоких резаных ран
протянулись от бока до бока. Кровь текла ручьями, но когти монстра рассекли только кожу, не
добравшись до внутренностей.
Конан тут же оторвал широкую полосу от плаща и быстро себя перевязал. Повязка быстро начала
набухать, но киммериец по опыту знал, что теперь от потери крови не умрет.
Он поднялся, аккуратно обошел чудище, которое снова выглядело как обычное бревно, нашел и
подобрал свой меч. Ему было вполне ясно, что в старой доброй рукопашной тварь из коряги ему не
одолеть.
Конан, постоянно оглядываясь на существо, подошел к шатру. Лошади, привязанные возле
палатки, недовольно фыркали, но не выглядели слишком испуганными.
"Во имя девяти кругов царства Нергала, - зло подумал Конан, - что же это такое? Выглядит как
демон, нечисть или порождение тьмы, а кони его не боятся? Да и я не чувствую никакой черной
магии..."
Киммериец сел у шатра и какое-то время ругался в голос, поминая как само существо, так и его
предков и потомков. Проклятия не возымели результата. Бревно продолжало спокойно лежать в
отдалении. Хотя, Конану показалось, что оно вроде бы очень медленно приближается. Но утверждать
это с уверенностью варвар не мог - слишком мало света.
Наконец киммерийцу надоело отводить душу крепкими наемничьими словечками. Он залез в
шатер за бурдюком с аракой, уселся перед входом, скрестив ноги и, сделав хороший глоток, стал
размышлять вслух:
- Если ты не демон и не порождение черной магии, то тебя можно убить обычным оружием,
которое опасно и для других животных... Ну и людей, наверное. Один Сет знает, на что ты вообще
похоже! Помесь лягушки и тигра с бревном! Это ж надо такое придумать! В пьяном сне такая
страхолюдина не привидится! А если и приснится - седлом не отмашешься! Может, ты само
сдохнешь, а? Слышь гадина, я с тобой разговариваю?! Молчишь? Молчишь... Ну молчи, пока можешь!
Старина Конан все равно тебя прикончит! Вот только араку допьет. Бр-р... Ну и гадость! Как огнем
жжет!
Тут Конан вдруг замер с открытым ртом. Затем прикрыл его ладонью и тщательно вытер. Хлопнул
себя по колену и нараспев произнес:
- Ого-онь! Какой я болван!
Некоторое время он сидел почти неподвижно, пристально разглядывая то корягу, то костер, уже
начавший угасать, то бурдюк с аракой, который сжимал левой рукой.
- Ладно, - пробормотал киммериец себе под нос, медленно поднимаясь. - Это мой
единственный шанс. В рукопашной мне его не одолеть.
Конан подошел на минимальное безопасное расстояние к проклятой коряге. Взвесил в руке
бурдюк:
- Хе-хе, фунтов на двенадцать будет. Ну, лови!
С этими словами киммериец срезал бурдюку горлышко и, тщательно прицелившись, швырнул в
бревно. Тварь никак на это не отреагировала, оставшись неподвижной. Бурдюк упал удачно, как раз на
то оконечье бревна, где горели багровые глазки. Большая часть араки тут же вытекла. Конан сходил к
костру. Подпалил свежую ветку. Вернулся и молча бросил на бревно.
Арака мгновенно вспыхнула бледным синеватым пламенем. Коряга зашипела и задергалась. В ее
шипении довольному Конану слышались боль и страх.
- Ага! - заорал он. - Не нравится? Гори, паскуда! Полыхай! Кром!!!
Он начал приплясывать от удовольствия, не обращая внимания на боль в ранах.
Тварь судорожными рывками начала отползать. Ее шипение становилось тише. Уползала она
довольно быстро, пока не скрылась в темноте. Конан не стал ее преследовать. Раз убегает, значит, плохи
дела. А загнанный в угол или раненный зверь опасен вдвойне. А то и втройне. Убралась - и
славненько. У нас и других дел навалом. Араку вот только жалко...
Как киммериец и предполагал, Кемал был мертв. Тварь разорвала ему живот и горло аж до
позвоночника. В мертвых глазах застыли ужас и недоумение. Конан горестно вздохнул. Не то чтобы
варвару было сильно жаль кочевника, но кто теперь проведет его до туранской границы?! Может быть,
стигиец? Если это Сетово отродье еще не подохло в подземелье...
По правде говоря, Конан в пылу схватки совсем забыл про спасенного стигийца. Если этот дурень
просидел там целую седмицу без воды и жратвы, то он, наверно, весьма голодный. А значит, слабый.

Наверное, поэтому он не вылез по веревке сам.
Киммериец сходил за сумкой с едой и полез в колодец, предварительно швырнув туда горящую
ветку. Как потом выяснилось, это было очень большой ошибкой.
Едва лишь Конан сделал пару шагов вперед, как крышка гробницы медленно начала возвращаться
на свое законное место. Конан бросился назад, но было уже поздно. Стигиец издал горестный вопль,
полный такой безнадежности, что варвар вздрогнул.
Киммериец молча сел на каменный пол и обхватил голову руками.
Он оказался в ловушке.
Конан просидел так довольно долго, не меньше колокола. Только швырнул стигийцу сумку с едой.
Тот, жадно давясь, чавкая и всхлипывая сожрал целую лепешку и кусочек вяленого мяса тут же заснул,
свернувшись калачиком в углу.
Бездеятельность и уныние были не в характере киммерийца, поэтому он решил бороться дальше,
хотя еще и не знал с кем. Но что бороться придется, варвар чувствовал, что называется, нутром.
Так как стигиец дрых как сурок, на которых варвар насмотрелся в джунглях Черных королевств,
Конан решил не трогать его, но и на разведку пока не ходить. Он улегся поудобнее на весьма жестком
полу и мгновенно заснул.
Пробуждение варвара нельзя было назвать приятным. Он замерз, мускулы затекли, и сильно болел
раненый живот. Вдобавок киммерийцу сильно хотелось пить. "Не надо было хлебать вчера это
дурацкое пойло", - печально подумал Конан и с удивлением отметил, что прекрасно видит не только
всю комнату, но и изрядную часть коридора. Правда, свет был неестественно-зеленым, но это уже
мелочи.
Стигиец до сих пор спал. Конан вволю напился из бурдюка, с огорчением заметив, что тот пуст
почти наполовину, и съел лепешку с куском копченой баранины. Громко рыгнув, пнул стигийца. Тот
сразу вскочил и вжался в угол. Но, увидев киммерийца, слегка расслабился и потянулся к воде.
- Но-но, - пригрозил Конан, убирая бурдюк подальше. - Вода нынче дорога. Я человек
практичный. Докажи, что ты полезнее живой, а не мертвый!
Стигиец с ненавистью уставился на варвара и забормотал по-стигийски. Конан понимал язык
Птейона очень плохо, в основном ругательства, ну а этот диалект был ему вообще неизвестен. Он
различил только пару особо злобных богохульств, да и то шемитских. Тем не менее, он не стал
перебивать стигийца, дав ему выговориться. Наконец стигиец сказал на ломаном аквилонском:
- Я маг, не очень сильный, но все же... Кроме того, я кое-что знаю об этом месте.
- Ненавижу магов, - скривился Конан и показательно сплюнул, едва не попав стигийцу на
одежду. - Все беды в нашем мире от магов, будьте вы прокляты! А что может быть хуже стигийцамага,
я вообще не представляю!
- Ты, хайборийская свинья! Да как ты смеешь? - стигиец побледнел от гнева и начал орать
брызгая слюной: - Ты, мерзкое грязное животное с мозгами верблюда, что ты можешь знать о магии?
О-о-о, сын шлюхи и крысы, даже не смей болтать своим вонючим языком о тех силах, которые даже не
можешь представить. Ты...
Маг осекся, потому что Конанов клинок уперся острием ему в кадык. Владелец клинка ухмылялся
крайне паскудно. Стигиец судорожно сглотнул и отодвинулся к стене.
- Вот что я тебе скажу, змееныш, - спокойно проговорил киммериец. - Ты в полной моей
власти. Поэтому не стоит оскорблять меня и моих родителей. Иначе запросто голову отрублю, уяснил?
Кроме того, нам придется держаться вместе. Вдвоем у нас больше шансов выбраться отсюда живыми. А
вообще-то ты храбрец! - Конан улыбнулся и убрал меч. - Не каждый рискнет после недельной
голодовки, вот так в лицо оскорбить киммерийца.
- Да катись ты! - отрезал стигиец, к которому тут же вернулась его прежняя самоуверенность.
- Я-то с удовольствием покачусь, - ухмыльнулся Конан. - А что тогда будешь делать ты?
- Ладно, - вздохнул стигиец, - давай поговорим спокойно.
- Давай, - легко согласился варвар. - Как ты сюда попал и зачем?
- Это долгая история, - начал стигиец...

---

... Его звали Тутмос. Учился магии у отца. Однажды, роясь по просьбе отца в огромных архивах
луксурской библиотеки, он наткнулся на странный манускрипт. Манускрипту на первый взгляд было
больше тысячи лет. С трудом продираясь сквозь древнестигийский жреческий диалект с его "семью
слоями смысла" Тутмос понял, что во-первых это поздняя копия с гораздо более древнего источника;
во-вторых пергамент содержит то ли пророчество, то ли сказку, то ли легенду.
- В общем, откровенно говоря, Конан, ничего я тогда не понял. Но решил пергамент припрятать.
До поры, до времени. Потому что на обороте имелась четкая и подробная карта.
- То есть ты попросту украл ценный документ из библиотеки?
- Именно. А ты бы на моем месте не украл?..
Прошло несколько лет. Манускрипт ждал своего часа в надежном месте. Тутмос спокойно учился
магии. Но вот однажды он случайно подслушал разговор отца с главой Черного круга Тот-Амоном...
- Ага, заливай дальше, - Конан в восторге хлопнул себя по коленям. - Насколько я знаю ТотАмона,
он тщательно бережет свои тайны!

Стигиец скромно промолчал и продолжил: Беседа двух магов вертелась вокруг одной
легендарной, скорее даже мифической личности и связанных с ней артефактов, не менее, впрочем,
мифических. Тутмос долго не мог понять, о ком и о чем идет речь. В основном вспоминались Книга и
Меч, причем отец напирал на то, что Тот-Амон, по слухам, владеет Книгой. Тот-Амон яростно
отнекивался, утверждая, что и в глаза Книгу не видел, а находится она, опять же, так говорят, в
библиотеке кофийского колдуна Тсота-Ланти, сына демона. Они спорили долго, упоминали множество
имен и легенд, пока отчаявшийся Тутмос не услышал имя. Скелос!
- А-а, проклятье! - буркнул Конан. - Пять лет назад я знавал одного мага, который заколдовал
меч этим именем. И меч убивал по его приказу!
- Для того, чтобы заставить меч слушаться тебя, вовсе не обязательно трепать на ветру имя
Великого, - благоговейно прошептал стигиец.
- А ты, можно подумать, владеешь таким колдовством? - недоверчиво скривился киммериец.
Стигиец замялся:
- Ну, пока нет...
- А вот тогда нечего трепать на ветру свой язык. Рассказывай дальше!
Скелос. Не успело прозвучать это имя, как Тот-Амон начал излагать легенду о похоронах Скелоса.
Во время этого обряда было совершено чудовищное количество человеческих жертвоприношений.

Глава Черного круга даже назвал предполагаемое местоположение гробницы: Великая Стигийская

пустыня близ границы с Кешаном...
- Не хочешь ли ты сказать, змееныш... - начал Конан, но маг варвара перебил:
- Именно это я и хочу сказать, варвар неотесанный! Ты слушай, слушай!
Названное Тот-Амоном показалось Тутмосу странно знакомым. Он несколько дней ходил как в
тумане, пока его не осенило. Манускрипт! Он вытащил его из тайника и тщательно изучил карту.
Действительно, граница Стигии и Кешана!.. Однако, надо было расшифровать текст. Отца втягивать не
хотелось...
- Естественно! Папаша отобрал бы у тебя пергамент, да еще и всыпал как следует за воровство.
А сам бы кинулся сюда и внаглую захапал все артефакты! Так ведь ты размышлял, а змееныш?
... Тутмос начал сам учить древний язык. Примерно через два года он уже начал кое-что понимать:
открыть гробницу мог любой перстень священника первого круга, но вот для Того, чтобы попасть в сам
склеп, нужно было победить трех Хранителей ключей. Победитель получал всё.
- Как я понимаю, перстень ты тоже украл?
- Пришлось...
- Ну и как? Трудно было?
- Давай не будем об этом.
- Ладно, а что значит: "Победитель получает всё"?
- Я и сам до конца не понял, но, видимо, Книгу Скелоса и прочие древние предметы.
Обрадованный Тутмос тут же подговорил двух своих приятелей - не магов, к сожалению -
отправится с ним. Наобещал им много золота и сказал, что по дороге не будет практически никаких
опасностей. Они наняли проводника из кочевников и довольно быстро нашли гробницу. Открыть ее
тоже не составило особого труда. Посовещавшись, заговорщики решили, что проводник и один из
воинов будет сторожить вход наверху, а Тутмос и второй воин отправятся в подземелье. Сначала все
шло хорошо. Они легко очистили первую комнату...
- Эту, что ли? - перебил Конан.
- Нет. Видишь коридор? Если пройти по нему, увидишь две больших комнаты по бокам и тупик
с порталом.
- Это с каким еще порталом? - удивился киммериец.
- Мы не выяснили, но я думаю, он ведет к третьему Хранителю. В первой комнате мы нашли
трех воскрешенных магией скелетов-личей. С ними я легко справился. В центре оказался гроб, в
котором лежала мумия с огромным двуручным мечом в истлевших руках. На шее мумии мы и нашли
первый ключ...
- Значит, один ключ у тебя уже есть? - заинтересовался киммериец.
- Да, вот он, - подтвердил стигиец и протянул Конану кристалл горного хрусталя толщиной с
мизинец, густо покрытый письменами и висевший на тонкой золотой цепочке.
Конан повертел его в руках и отдал обратно:
- А куда его вставлять?
- Скважина для ключа прямо за тобой, в той же стене, где и проход, только слева. Видишь?
Конан пригляделся, но ничего не увидел. Тогда он встал и, следуя указаниям стигийца, подошел к
стене. Только подойдя совсем близко, он обнаружил дверь. Точнее, он увидел три углубления в стене и
несколько тонких щелей. Дверь была пригнана также плотно, как и злополучная крышка колодца.
- Ну и что было дальше? - спросил он, возвращаясь.
... Едва Тутмос с первым ключом вернулся в коридор, как из портала толпой хлынули скелеты. По
одному они не представляли особой опасности, но их было так много, что скоро и маг и воин порядком
выдохлись и были вынуждены отступить обратно в "прихожую". Скелеты не стали - или не смогли?
- переступать порог своей обители. Они постояли немного за чертой и отступили вглубь коридора.
Стигийцы решили подняться на поверхность, так как близилась ночь. И тут-то все и произошло. Сверху
раздались вопли ужаса. Тутмос с напарником подбежали к колодцу, и на них свалился насмерть
перепуганный проводник, прижимающий к груди бурдюк...

- Проклятый кочевник сбил нас с ног. Я сильно ударился головой и потерял сознание, а когда
очнулся сделать ничего уже было нельзя. Открыть гробницу изнутри невозможно. Тотман-тор убил
Алибека, как только это стало ясно всем нам. Моего друга можно понять, он был в дикой ярости, к тому
же Алибек совершенно обезумел от страха, - так сказал мой друг.
- Что ж, друзьям надо верить, - согласился Конан, - кроме того у вас был всего один бурдюк с
водой, и третий рот был совершенно лишним.
- Ты прав, - кивнул стигиец, - я и сам так подумал, когда вода стала кончаться. Дальнейшее
можно описать в двух словах. Мы еще несколько раз пытались прорваться сквозь армию скелетов, пока
вконец не обессилели и не убедились в бесполезности наших действий. Тогда мы сели рядом у стены и
стали ждать. Мы до последнего глотка воды надеялись, что Масуртеп жив, что он вернется и спасет нас.
Потом вода кончилась, и я испытал самые страшные мучения в своей жизни. А потом, когда я уже
плохо сознавал, кто я и где я, пришел ты и спас меня. За что тебе огромное спасибо!
- Не за что! - мрачно буркнул Конан и быстро рассказал, как он попал в гробницу. - Ты мне
лучше вот что скажи: магичить сможешь?
Стигиец замялся:
- Ну-у... Немного смогу. Наверное.
- Ты не мнись! - гаркнул Конан. - Надо магические ключи собирать. По-другому отсюда все
равно не выбраться. Если колдовать не можешь, то сиди тут. По крайней мере под ногами путаться не
будешь.
- Я смогу, Конан. - твердо сказал Тутмос и поднялся, опираясь на посох. - Да у меня тут
хорошая мазь завалялась, - он порылся где-то под робой, - обработай раны, заживут почти
моментально!
Конан взял у Тутмоса небольшую золотую коробочку, стиснул зубы покрепче и сорвал
присохшую повязку. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, но киммериец даже не пикнул. Раны
сразу стали кровоточить. Варвар, не разжимая зубов, быстро намазал их густым составом. Боль была
адская, однако спустя четверть квадранса Конан с удивлением обнаружил, что раны полностью
закрылись и стремительно перестают болеть.
- Вот это славно! Ну, пойдем скелетов крошить! Кстати, Тутмос, а сколько тебе лет?
- Двадцать один!
- Эх, молодежь, молодежь! Всему-то вас учить приходится...
Конан обнажил меч и бегом рванул вперед по коридору. Стигиец едва за ним поспевал. У
развилки бессмысленно слонялись туда-сюда штук десять оживших костяков, в проходе одновременно
могли биться только трое. С громовым боевым кличем - Кром! - киммериец врубился в костяное
воинство. К его несказанному удивлению все прошло быстро и просто - скелеты почти не оказали
сопротивления и даже, как будто, не были готовы к его, варвара, появлению. Киммериец в два счета
изрубил их в мелкое крошево. Тутмос был потрясен, с какой легкостью варвар преодолел эту опасность,
но вскоре времени удивляться просто не стало. Со стороны портала послышались шаркающие и
скрежещущие звуки, неопровержимо свидетельствующие о приближении нового войска мертвецов.
- Давай-ка проверим для начала, что находится в правой комнатушечке, - сказал Конан. -
Насколько я понимаю, там вы побывать не успели?
Они быстро нырнули в проход и оказались в огромном зале, построенном, впрочем, все из того же
обсидиана и по тому же принципу равностороннего квадрата. Никаких украшений, статуй, колонн или
саркофагов. Только огромный бассейн с невысоким парапетом прямо по центру, наполненный
зеленоватой, протухшей водой. Скелеты за Конаном и Тутмосом не пошли, остались ждать в коридоре.
- Ну и что ты думаешь? Где здесь искать ключ? - саркастично спросил киммериец. - В
водичку тухлую нырять?
- Да ничего я не думаю! - зло бросил стигиец. - Может, и в водичку придется. Давай как
следует осмотримся.
Внезапно в бассейне громко булькнуло, и у киммерийца создалось впечатление, что в воде
плеснула хвостом здоровенная рыбина. Конан и Тутмос тут же остановились, готовясь к самому
худшему. Конан ожидал появления монстра наподобие коряги с глазами, но с рыбьим хвостом, а среди
вихря образов, пролетевших в голове стигийца, много раз повторялась помесь кракена с кашалотом,
почему-то с гигантским фаллосом наизготовку. Фаллос был длиной и толщиной с баобаб.
Однако их ожидания не оправдались: вместо коряг и жутких крако-кашалотов на парапете
появилась... Появилась обычная женщина. Впрочем, далеко не обычная! Сказать, что она была
ослепительно красива, значит ничего не сказать. И у Конана, и у Тутмоса рты открылись одновременно.
Киммерийцу внезапно стали слишком малы его кожаные штаны, а Тутмос, заметивший это краем глаза,
ехидно порадовался, что на нем такая хорошая и, главное, не сковывающая хламида.
Женщина уселась на парапете, величаво закинув ногу на ногу, и томно зевнула, деликатно
прикрыв рот ладошкой.
Кром Великий! Какие это были ноги - длиннющие стройные... Одним словом, идеальные! Боги!
Незнакомка являла собой идеал красоты, ей наверняка и Иштар позавидовала бы! Какая фигура! Какая
грудь! Большая, упругая, с аккуратными сосочками... А эта шея! А эти волосы! Золотистый водопад
до... до... Стоп, туда лучше не смотреть. Держись, Конан, держись... Лучше смотри ей в лицо...

Женщина на парапете была великолепна. В ней невозможно было найти хоть малейший изъян.
Настоящая богиня во плоти. И кроме того, от незнакомки исходили такие волны ничем не скрываемого
вожделения, что даже видавший виды воин не смог справиться с собой. Меч выпал из его ослабевшей
руки, когда женщина веселым звонким голосом крикнула гостям:
- Привет вам!
Конан, подсознательно чувствуя, что на него действует некая доселе невиданная магия все же
рухнул на одно колено и хриплым голосом произнес, чуть заикаясь:
- Я с-счастлив приветствовать тебя, п-пре-красная богиня!
Тутмос рядом упал на оба колена сразу. Говорить он не мог, поэтому просто трижды стукнулся
лбом о каменный пол.
- Ну уж и богиня! - засмеялась женщина, кокетливо накручивая на палец один из своих
замечательных локонов, - Какая же я богиня, если такие красивые и могучие мужчины боятся ко мне
подойти? Вот ты, киммериец, скажи... - Ее изумрудные глаза встретились с синими льдинками
варвара, и лед растаял. - Ты боишься меня?
Конан некоторое время не мог говорить - его трясло и лихорадило. Варвар не понимал, что с ним
происходит.
- Н-нет, о великолепная, - сипло прошептал он. В этот момент оставшейся незамутненной
частью разума он понял, что погиб, попал в сети сладострастия. Варвар догадывался, что сидящая
женщина перед ним - нежить, и что она убьет его, как только он подойдет к ней поближе. С другой
стороны, тут же подумал киммериец, лучше уж умереть от руки такой женщины, чем погибнуть в
лапах какой-нибудь кошмарной твари. И всяко лучше, чем загнуться от голода и жажды в затхлом
подземелье.
- Что-то, мальчики, вы плохо себя ведете в обществе дамы. Никакого понятия о галантности!
Даже не представились! - женщина прищурилась и гневно уперла кулачки в бока. - Может быть, вас
наказать?
- Прошу прощения, госпожа, меня зовут Конан, Конан из Киммерии. - На удивление самого
варвара он произнес это хоть и хрипло, но без запинок и заикания.
Тутмосу удалось лишь выговорить свое имя, после чего он, не в силах оторвать взгляд от
роскошной груди, снова замер с широко разинутым ртом.
- Так-то лучше, - улыбнулась дама. - А меня зовут Сельвия. Что привело в мое скромное
жилище двух таких отважных героев?
- Мы ищем второй ключ, госпожа. - Конан понял, что если говорить быстро, то не успеваешь
заикаться.
- Уж не этот ли? - Сельвия изящно вынула из ложбинки меж грудей изумрудный кристалл на
золотой цепочке, удивительно похожий на тот, что лежал в кошеле Тутмоса.
Конан судорожно сглотнул, а стигиец сдавленно охнул:
- Это он, госпожа.
- Ну что ж, мальчики, думаю, я смогу вам помочь. Идите сюда, присядьте рядом со мной, я так
соскучилась по живым людям!
Конан и Тутмос, как им самим показалось, в мгновение ока оказались сидящими на парапете по
бокам Сельвии. Их колотило от возбуждения. Вблизи она выглядела раз в сто привлекательней.
Некоторое время они просто сидели рядом, вдыхая совершенно странный аромат ее кожи и волос,
ни на что не похожий, но невообразимо приятный, чувствовали ее ласковые руки на своих плечах, не
теплые, но и не холодные. Человеческий разум утонул, растворился в божественной красоте. Сельвия
весело и хитро поглядывала то на одного, то на другого. Потом вздохнула и покачала головой:
- Эх! Мужчины, мужчины... Немного женских чар, и делай с вами что хочешь! Я легко могу вас
сожрать, а вы даже сопротивляться не будете... Ладно, вы, двое, неплохо меня развлекли. Но делу
время, а потехе час! Того и гляди вы оба превратитесь в сущих идиотов. Вы свободны. Я отпускаю вас!
Ее слова не произвели ни на стигийца, ни на варвара ни малейшего впечатления. Они даже не
шелохнулись. Сельвия ругнулась весьма неприличным манером и тряхнула головой:
- М-да... Крепко же я вас приворожила! Хорошо, что есть испытанное средство... - с этими
словами она резко опрокинула обоих в бассейн.
Грязная ледяная вода оказалось мигом привела в чувство и Конана, и стигийца - они выплыли на
поверхность, очумело мотая головами и отфыркиваясь; способность мыслить здраво постепенно
возвращалась к ним. А вожделение осталось - оно просто стало осознанным.
Стигийцу и варвару все равно никуда не хотелось уходить. Оба знали, что женщины прекраснее
им не найти.
- И все-таки позволь задать тебе один вопрос, госпожа, - вежливо наклонив голову, попросил
Конан. Тутмос все равно пока был не в состоянии говорить.
- Спрашивай, конечно, - Сельвия засмеялась, словно горсть серебряных колокольчиков по полу
рассыпала. - Хотя я знаю, что ты хочешь узнать. Кто я? Или - что я, так?
Конан только медленно склонил голову - хоть он пока и сдерживался, но с каждым мгновением
около нее делать это становилось все труднее и труднее.
- Я - нежить. Ты правильно подумал. Нечто среднее между вампиром и русалкой. Я заманиваю
мужчин как русалка, используя свое обаяние, которое вы уже имели возможность оценить по
достоинству... Кстати, Конан, не сдерживай себя. Я отпустила твою волю, но влияние своей магии я
остановить не в силах. Не сдерживайся, тебе будет только хуже... Так вот, я заманиваю людей в бассейн
как русалка, а потом выпиваю их кровь как самая заурядная вампирша, которая и понятия не имеет о
красоте. А ведь когда-то я была красивейшей женщиной Полуночи... - Сельвия мечтательно закусила
губку. Конан застонал, как раненый бык. - Впрочем, не будем о прошлом. Скажу лишь, что было это
несколько тысяч лет назад. А потом меня похитили и принесли в жертву этому мерзавцу Скелосу! Ну, а
Хранительницей Гробницы я стала потому, что обладала при жизни хорошими магическими
способностями. Долгие века я скучала здесь, питаясь несчастными путниками решившимися осмотреть
гробницу. А сейчас я очень хочу выйти на волю. Туда, к солнцу! - она запрокинула голову, и крупные
слезы покатились по ее щекам.

Конан и Тутмос мигом бросились утешать неживую красотку.
Сельвия рыдала недолго. Извинившись перед гостями, она продолжила говорить, смахивая
пальчиками слезы со щек:
- А теперь, мальчики, переходим к самому главному. Вы мне нужны для двух дел. Во-первых,
благодаря вашим чувствам я практически ожила: любовь обладает чудовищной силой! Не хватает одной
малости, а именно - мне нужен Хранитель третьего ключа, тот, что за порталом. Причем нужен
живым.
- А кто он, этот хранитель? - спросил Конан, не отрывая взгляда от Сельвии.
- Он - правая рука Скелоса. Такая же дрянь! Он добровольно превратил себя в лича, чтобы
охранять покой хозяина. Он же похитил меня и убил на алтаре. Ни я, ни он не можем выходить за
пределы своих залов. Поэтому мне до него не добраться. Это за меня сделаете вы. Я дам вам одну
вещицу. Ее надо будет бросить как можно ближе к скелету, желательно под ноги. Мое заклятие
временно оглушит его и тех, кто будет рядом с ним. Хватайте мерзавца и несите ко мне, а я отдам вам
свой ключик! Чтобы вам не мешали другие скелеты, заманите их сюда. Свой магический барьер я
временно сниму. Мертвецы войдут в залу, а уж я о них позабочусь. Ну что, согласны?
- Конечно, госпожа! - хором отозвались Конан с Тутмосом.
- Тогда вот, возьмите, - в руке Сельвии появилась золотистая сфера размером с яблоко.
- Теперь второе: как я уже сказала, я практически жива... - Сельвия обняла киммерийца за шею
и поцеловала. - Идите ко мне!
Все, что произошло потом, невозможно описать словами.
... Конан и Тутмос очнулись в "прихожей" гробницы примерно через трое суток с дикой жаждой и
ноющей болью в паху. Они не помнили, как сюда добрались. Они вообще мало что помнили, кроме
неземного блаженства.
Жадно напившись из бурдюка, варвар со стигийцем, почувствовали такой голод, что смели
подчистую все оставшиеся припасы. И не наелись.
- Вот дерьмо! - печально буркнул киммериец. - Я сейчас, кажется, целого быка слопал бы!
- А я двух! - подхватил Тутмос
- Да не ври ты, - вяло отмахнулся Конан. - Двух! Да ты и половины не съешь!
- Это я-то не съем?! - взвился стигиец. - Да я, да я...
Варвар точно, хотя и ругательно, указал зарвавшемуся магу на его ошибки и велел сделать
соответствующие выводы. Причем немедленно.
Так они вяло переругивались, пока киммериец, наконец, решительно не прекратил это безобразие.
Он просто поднялся и вяло побрел в коридор, как он сказал, на борьбу с "недогнилью". В минуты
усталости в Конане просыпался на удивление едкий сарказм. Стигиец потопал вслед.
Едва они доковыляли до развилки, со стороны портала появилась целая толпа неупокоенных.
Штук пятьдесят, не меньше. Они целеустремленно направились к усталым расхитителям гробниц,
которые, заметив их, свернули к Бассейну Страсти. Скелеты, не задумываясь, потащились следом. Едва
первый из них перешагнул порог, как тут же превратился в груду костей. Остальных постигла та же
судьба. Прежде чем незадачливый Хранитель догадался отозвать свое туповатое войско, погибли почти
все. Лишь пять костяков вдруг замерли у черты, развернулись и побрели обратно.
Конан и Тутмос устало смотрели на груду костей. Им было нестерпимо скучно и тошно. Из
бассейна неслышно вынырнула Сельвия. Оглядев стоящих неподалеку героев, она нахмурилась и
почесала в затылке.
- Похоже, я увлеклась, - пробормотала она, - Придется действовать поскромнее. Эй,
мальчики! Подойдите ко мне!
Конан и стигиец обернулись. Даже Сельвия вызвала у них эмоций не больше чем груда костей у
входа. Однако они послушались ее и медленно подошли к бортику.
Русалка вздохнула и крепко поцеловала сначала Конана, потом мага. Засмеялась и исчезла под
водой. Некоторое время они стояли не двигаясь, а потом дружно затрясли головами, словно отгоняя
наваждение. Усталость и скуку как рукой сняло.
- Вот так-то лучше! Теперь я готов порубить этого лича в мелкий фарш! - заявил киммериец и
обнажил меч.
- Ага! - подтвердил стигиец. - А потом зажарить и съесть!
- Я в этом не участвую, - с отвращением сказал Конан. - Но считаю, если тебе нравятся
глодать тысячелетние кости - то пожалуйста! Я не против. - С этими словами варвар, гордо задрав
нос, пошел к порталу. За ним семенил слегка оторопевший Тутмос.
К порталу пугливо жалась последняя пятерка оживших мертвецов. "Последняя с этой стороны",
- напомнил себе Конан. Скелеты были уничтожены пятью точными ударами. Варвару не понравилось,
что они вели себя с истинно людской обреченностью, но он тут же отогнал от себя эту глупую мысль.
Некоторое время Конан и Тутмос потоптались у портала, ожидая еще каких-нибудь гостей и
немного побаиваясь идти в неизвестность. Наконец, Конану надоело ждать. Он достал из кошеля
золотистую сферу, подаренную Сельвией. Киммериец хорошо владел обеими руками, но правой всетаки
получше. Поэтому он перекинул меч в левую руку, а правой ладонью поплотнее обхватил чуть
теплый шарик.

- Ну что, пошли? - спросил он. - Ты, надеюсь, не боишься?
- Нет, конечно, - отозвался стигиец, - я думал это ты трусишь...
Конан набрал побольше воздуха и с излюбленным воплем: "Кром!" ворвался в синеватую,
клубящуюся дымку портала.
Он не почувствовал момента перехода. Сначала ему показалось, что он перепрыгнул портал и
сейчас со всего размаху врежется в обсидиановую стену. В следующее мгновение туман исчез, и варвар
оказался в очередном квадратном зале размерами вполовину меньше помещения, которым владела
Сельвия. А по убогости оформления они были почти равны - вместо бассейна посреди зала стоял
невысокий каменный трон. На нем восседал сам Хранитель - маленький усохший мертвец, обтянутый
серой пергаментной кожей. В правой руке он сжимал непомерно длинный посох с белым черепом
вместо навершия. Кроме того, на шее, на поясе и на всех пальцах рук и ног лича болталось огромное
множество разнообразных амулетов, колечек и прочих старинных украшений! Казалось, эта куча золота
просто придавила малютку к трону и самостоятельно от нее избавиться он не в силах. Как не в силах он
был оставить свое, без сомнения неудобное, кресло. По бокам трона неподвижно стояли зомби с
двуручными секирами в руках. Еще две таких же твари караулили в непосредственной близости у
портала.
Зомби были как на подбор - ни дать, ни взять, королевские гвардейцы! Все почти на голову выше
отнюдь не маленького варвара, да и в плечах пошире. По их плавным движениям, нарочито
неторопливым и величественным, киммериец понял, что в создании этих зомби участвовал очень
сильный маг. И справиться с ними будет не так-то просто - это вам не примитивные кучи гниющего
мяса, которых заставляет нападать на человека страшный неутолимый голод, злоба и зависть ко всему
живому.
Конан был готов поклясться в этом своим мечом - зомби двигались как разумные существа! Ну,
или как почти разумные...
Стража у трона осталась на месте, а вторая двойка плавно двинулась к незваным гостям.
Хранитель вяло махнул посохом в сторону Конана и начал еле слышно шептать древнее заклинание.
Закончить ему не удалось - киммериец метнул сферу, и она легла точно к ногам лича.
Тот поперхнулся на полуслове. Сфера раскололась пополам, а в следующее мгновение Хранитель
обмяк на троне. Рядом медленно повалились его телохранители.
Двое других зомби остались невредимы, и они с низким рычанием атаковали непрошеных гостей.
- Разбегаемся! - крикнул Конан и по широкой дуге помчался к трону. Тутмос рванулся вправо,
набегу читая нараспев заклинание на стигийском языке.
Конан забежал зомби за спину и атаковал, прежде чем неупокоенный успел развернуться. Он
надеялся горизонтальным ударом снести твари голову, но мертвец оказался неожиданно ловким. Он
присел с разворотом и попытался перерубить варвару ноги. Киммериец подпрыгнул и ударил сверху.
Зомби перекатом вышел из-под удара, вскочил и тут же попытался достать спину врага ударом сверху.
Конан прыгнул вперед, развернулся. Зомби ударил снизу. Варвар мгновенным прыжком ушел вправо.
Ударил наотмашь, в шею, уже замечая, что противник не успевает защититься...
Голова неупокоенного громко стукнулась об камень, подпрыгнула и откатилась в угол.
Обезглавленное тело тяжело рухнуло рядом. Только секира звякнула.
Конан сделал глубокий вдох и обернулся. Тутмос, зажатый в дальнем углу, громким, и с каждым
слогом все усиливающимся, гортанным голосом продолжал читать заклинание. Кристалл в навершии
посоха стремительно разгорался неприятным багровым пламенем. Зомби уже поднимал секиру, когда
маг вдруг резко выдохнул. Посох нестерпимо сверкнул. Громыхнуло так, что у киммерийца заложило
уши. Когда зрение и слух к нему вернулись, он увидел Тутмоса, бережно, как грудного ребенка,
несущего старого лича к порталу. Бедолаге-зомби начисто оторвало голову. Причем вместе с верхней
частью торса. Конан не стал спрашивать, как Тутмос умудрился победить живого мертвеца не мечом, а
какой-то презренной магией, и просто шагнул вслед за магом в мерцающую муть.
Сельвия была очень довольна "подарочком". Она тут же отдала оставшиеся ключи.
- Ну, давайте прощаться, мальчики! - она быстро поцеловала Конана и Тутмоса в губы и, пока
они стояли, блаженствуя, спихнула лича в бассейн и тут же сама спрыгнула в воду.
Когда к Конану вернулся разум, он недоуменно посмотрел на кристаллы. Потом на улыбающегося
стигийца.
- Эй, Сельвия! Вернись пожалуйста! - внезапно заорал варвар, припомнив забытую в суматохе
мысль.
- Да-да, Сельвия... Вернись! Пожалуйста! - с хриплым придыханием прошептал Тутмос,
улыбаясь еще шире.
Конан начал серьезно опасаться за разум мага. Сельвия вернулась довольно быстро и весьма
недовольная:
- Ну что вам еще надо? - нелюбезно спросила она, постукивая ладошкой по бортику бассейна.
- Я же с вами попрощалась?
- Извини, пожалуйста, а где все-таки выход? - как можно более вежливо спросил киммериец.

- Я ж тебе сказала, болван! В склепе! Где же еще? - с этими словами она тут же нырнула
обратно.
Конан обиделся на "болвана". Стигиец только тяжело вздохнул - он не понял ругательства,
произнесенного на чужом языке Хайбории.
- Пошли, нечего стоять столбом, пора выбираться из этой Нергаловой могилы! Будь она трижды
проклята! - Конан решил применить новое ругательство к Тутмосу и, не дожидаясь пока он
окончательно придет в себя, потащил в "прихожую". По дороге маг мечтательно сказал:
- А "болваном" она именно тебя назвала... - Тутмос вздохнул так тяжко, как могут вздыхать
только безнадежно влюбленные. - Болван - это, наверное, какой-то очень могучий зверь из древних
времен... Наподобие льва или тигра, только побольше и пострашнее. Так что, спасибо, друг, за столь
лестный для меня отзыв, но, по моему скромному убеждению, я недостоин носить это гордое и
страшное имя - Болван!
Дальше стигиец понес такую ахинею, что у варвара уши свернулись. Тутмос продолжал
разглагольствовать, мечтательно покачиваясь у стены, в то время как киммериец, злобно ругаясь,
вставлял ключи в углубления.
Наконец, все совпало. Ключи вспыхнули и тут же погасли. Огромная плита со скрежетом ушла
вверх. Конан подумал, что лучше бы она ушла вниз. Так ему было бы спокойнее.
За дверью оказался очередной квадратный зал. Только на этот раз он не пустовал - по углам
стояли огромные, высотой до потолка, каменные статуи, изображавшие воинов в полном латном
доспехе, но без шлемов. Двое опирались на зазубренные двуручные мечи, а еще двое держали на локте
шипастые булавы. Злобно оскаленные бородатые физиономии воинов вызывали омерзение.
Надо заметить, что все они смотрели на большой обсидиановый склеп, расположенный
точнехонько в центре зала. Склеп, как и все в этой гробнице, был равносторонним, точнее, представлял
из себя обсидиановый кубик.
Вид склепа слегка отрезвил стигийца. Он перестал молоть чепуху и глупо хихикать.
- Ну что, змееныш? Похоже, мы в конце пути. Пойдем дверь выносить, - нарочито бодро сказал
Конан и широко зашагал к склепу. Стигиец медленно двинулся за ним. Оказавшись возле гробницы,
киммериец как следует осмотрел цепи и их крепления. Толщина и тех, и других привела варвара в
уныние. Его меч явно не справлялся. Даже пробовать не стоит!
Тутмос внимательно осмотрел дверцу на саркофаге, покосился на статуи, потом взглянул на
Конана:
- Слушай, варвар, а ты уверен, что нам сюда? Там, за дверью, явно находится что-то скверное!
- А куда же еще идти? - возмутился Конан.
- Ты что, не слышал, как Сельвия сказала, что выход в склепе? Наверно не слышал...
- Сельвия! - пропел стигиец, и на его лицо опять полезла улыбка
- Забудь на время о Сельвии! - скомандовал киммериец и хорошенько встряхнул мага. Это
сразу принесло положительный результат.
- Ладно, раз она сказала, значит, будем ломать! Отойди!
Конан отошел на всякий случай поближе к двери в "прихожую". Стигиец начал читать
заклинание. Читал он его так долго и так нудно, что варвар, прислонившись к проему, умудрился
задремать.
Проснулся он от вспышки и грохота. Дверь в склеп исчезла вместе с цепями. Тотчас статуи слегка
засветились, а в комнате послышался легкий, почти неуловимый вздох.
Конан подбежал к магу, но уже на полпути его окатило волной такой злобы, что варвар едва не
исторг из желудка скудный завтрак. Чем ближе он приближался к открытому склепу, тем хуже ему
становилось: перед глазами поплыли черные пятна, мускулы свело судорогой, сердце бешено застучало
в рваном ритме... Несколько раз он чуть не упал, но все-таки добрался до Тутмоса. Маг болезненно
щурился и тяжело опирался на посох, но выглядел получше варвара.
- Слушай, а может, я все-таки ошибся? - пробурчал Конан, то и дело судорожно сглатывая
слюну.
- Даже если ты ошибся, я все равно пойду туда, - холодно отрезал стигиец. - Мне очень
любопытно, какая тварь может исторгать такую черную злобу...
- А мне совершенно не любопытно, - простонал киммериец, обеими руками хватаясь за живот.
- Тогда жди здесь или в "прихожей", - стигиец слегка пригнулся, словно при сильном ветре, и
вошел в склеп. Сжав зубы до скрежета и похрустывания, за ним вошел и Конан.
Внутри оказалось поспокойней, Конан даже смог распрямиться и с облегчением заметил, что
желудок из горла опустился обратно, на свое привычное место.
К огромному разочарованию варвара, внутри не оказалось сундуков с сокровищами. Только
обсидиановый гроб, против обыкновения, весь опутанный тонкой вязью неизвестных письмен. Тутмос
направился прямо к нему
- Давай, Конан, сдвинем крышку, Мне кажется, что легендарная Книга Скелоса, переплетенная в
кожу девственниц и написанная их кровью, лежит прямо под ней!
Конану совершенно не хотелось трогать гроб. Ну совершенно не хотелось! Кроме того, он не
верил, что легендарную книгу могли спрятать в таком простеньком саркофаге! Но показывать свою
боязнь, да еще перед стигийцем, варвар не мог. Пробормотав: "Кром..." он уперся в крышку и
неожиданно легко наполовину сдвинул ее.

Статуи вспыхнули резким белым светом и загудели так, что киммериец перестал слышать все
остальные звуки. В довершение всего он встретился глазами с человеком, лежащим в гробу... И глаза
его были открыты!
Сразу бросился в глаза его огромный рост - не меньше восьми локтей. Человек сильно зарос
густой черной бородою, а вот череп был совсем лыс. Бешеные черные глаза гневно смотрели на
незваных гостей.
Человек открыл рот, полный одинаковых треугольных зубов и что-то выкрикнул - звуков
киммериец не различил. И тотчас Конана тут же вывернуло наизнанку. Только тогда варвар заметил,
что обитатель склепа весь опутан толстыми серебряными цепями.
... Киммериец с трудом, в полубреду, выбрался из склепа в слепящий свет и почти ползком
добрался до ставшей такой домашней "прихожей". Всю дорогу его рвало так, что казалось, наружу вотвот
вылетят все кишки. В эти моменты Конан страстно хотел умереть.
Когда тошнота отпустила, варвар мешком упал на бок, скрючился и провалился в кошмар сна. Из
болезненного забытья его вырвал звонкий серебряный колокольчик. Колокольчик танцевал и звал
киммерийца, подталкивал его, пока не превратился в Сельвию. Русалка весело и немного грустно
смотрела на него и, увидев, что он очухался, покачав головой сказала:
- Мальчик мой, я немного ошиблась. Ты не просто болван, но болван из болванов! Уму
непостижимо, зачем было лезть в охраняемый и запечатанный склеп, когда за склепом есть маленький
проход? В котором - уютная винтовая лестница, ведущая прямо на поверхность.
- Как - на поверхность? - страдальчески прохрипел Конан
- А вот так, на поверхность! Именно о нем я тебе дважды вчера и говорила, - она снова
вздохнула и махнула рукой. - Ладно, теперь уж точно - прощай.
И прежде чем варвар успел сказать хоть слово, прекрасная Сельвия скрылась в глубине склепа.
Велики были душевные муки Конана. Он выл бешеным волком и в отчаянии катался по
каменному полу. Он, опытный воин и взломщик, не осмотрел весь зал, а, как пятилетний мальчик
бросился к первой попавшейся двери! Позор! Позор стократ!
Безумие Конана длилось весьма продолжительное время. Очнувшийся от его воплей стигиец
забился в самый дальний угол и со страхом следил за потерявшим человеческий облик киммерийцем.
Он боялся, что варвар набросится на него и разорвет на куски.
Безумие прекратилось внезапно. Варвар вдруг резко остановился. Огляделся в некотором
недоумении, потом плюнул под ноги, поднял с пола меч, который - хвала Крому! - не выронил в
склепе, и, угрюмо посмотрев на стигийца, коротко бросил:
- Пошли!
Они по стеночке обошли злополучный склеп. Статуи светились довольно ярко, но темных волн
таинственной магии, изливавшейся из склепа, почти не было. Конан легко нашел винтовую лестницу и
застонал в бессильной ярости. Но зачем махать кулаками после драки?
На вершине лесенки нашелся портал, который перенес измученных гробницей людей под
заходящее солнце, в заросли тех самых кустов, которые киммериец столь недавно рубил на дрова.
Конан по-прежнему молча осмотрел остатки лагеря. Лошади само собой убежали, шатер
наполовину засыпало песком, но в нем нашлась сумка с едой и три бурдюка, полные воды. Треть еды и
воды киммериец отдал Тутмосу.
- Вот что, змееныш... - сквозь зубы процедил киммериец. - Здесь наши дороги расходятся.
Тебе надо идти в Луксур, на Закат. А мне в Замбулу, на Восход. Будь здоров!
Варвар закинул бурдюки на плечо, повернулся и, не оглядываясь, зашагал по зыбкому песку. На
душе у него было по-прежнему муторно и скверно. Но не успел он сделать и десяти шагов, как сзади
раздался негромкий хлопок и удивленный вскрик Тутмоса. Конан мгновенно сбросил бурдюки и
развернулся, хватаясь за рукоять клинка.
Рядом с Тутмосом из пустоты возникли два стигийца, возрастом гораздо старше змееныша. Судя
по радостной улыбке, Тутмос их знал.
Конан пожал плечами и, повернувшись, нагнулся за бурдюками.
- Киммериец, подойди к нам, - раздался сзади хриплый властный голос. - Думаю, тебе будет
интересно послушать то, что я собираюсь сказать сыну.
Конан замялся. Один молодой стигийский маг это еще туда-сюда, но два старых и опытных? Нет
уж, хватит приключений!
- Если ты, конечно, не боишься, - с издевкой добавил тот же голос.
"Они меня подначивают! Как мальчишку неразумного! - с горечью подумал киммериец. -
Впрочем, почему бы и нет?"
Варвар подошел к чужакам и встал в трех шагах, с независимым видом скрестив руки на груди.
Стигийцы переглянулись и усмехнулись. Один из них, выглядевший постарше, начал говорить, сперва
обратившись к Тутмосу:
- Начнем с того, мой сын, что я и уважаемый глава Черного Круга, известный под именем ТотАмон,
поздравляем тебя с успешным прохождением испытания на зрелость. Отныне я могу гордиться
тобой! Ты успешно преодолел все трудности как своим умом, так и благодаря счастливой случайности
и помощи посторонних людей. Ты выбрался из гробницы живым, а значит, теперь можешь получить
звание Младшего Мастера!

- Но отец... - удивленно спросил Тутмос. - Откуда ты узнал? Неужели?..
- Сын мой, - усмехнулся пожилой стигиец. - Я и достопочтенный Тот-Амон прошли в свое
время подобные испытания. Провалившему экзамен путь в Черный Круг заказан! Поздравляю! Ты
первый прошел через так называемую "гробницу Скелоса" и со временем займешь достойное место
среди нас! Да ты прав, манускрипт был сделан и подброшен в библиотеку так, чтоб ты его увидел. И
наш спор с благороднейшим Тот-Амоном о наследии Скелоса, который ты подслушал, мы затеяли
специально для тебя.
- И гробницу, что ли, ты построил? - с издевкой спросил Тутмос.
Конан боялся, что молодой маг расплачется, но стигиец плотно, в ниточку, сжал губы и пытался
показать остальным свое хладнокровие. Сам киммериец удивился подобному повороту событий, но, в
общем-то, не слишком - у них в Киммерии практиковалось нечто подобное, например, когда на
мальчишку, первый раз участвующего во "взрослой" охоте, выгоняют матерого волчищу, медведя или
кабана...
- Нет, - усмехнулся старик. - Гробницу я всего лишь нашел, тщательно исследовал, забрал
кое-какие интересные вещи и договорился с Сельвией о содружестве.
- О каком таком "содружестве"? - спросил Тутмос, бледнея.
Его отец почти незаметно улыбнулся:
- Она помогает молодым магам пройти испытание, а я - помогаю ей вернуться к жизни.
Насколько я понял, у нее все получилось?
Конан молча кивнул.
- До тебя, сын, в гробнице побывало не менее двадцати молодых магов, но никто не собрал все
ключи. Из этого числа в гробнице погибли только трое: один как-то сумел убить первого Хранителя, но
и сам умер рядом с ним. Двух других уничтожил лич...
- И что, каждый раз тело лича таскали Сельвии?
- Нет, только тебе выпала такая честь. Раньше Сельвия помогала только советом. Впрочем,
большинство проходящих испытание так или иначе уносили ноги из гробницы. Полную победу
одержал лишь ты.
- Если это не гробница Скелоса, то чья же? - упрямо продолжал спрашивать Тутмос.
- Да понятия не имею! - ответил отец. - Там есть слабенькая магия, подвластная любому
посвященному первой ступени, что еще нужно? Пройти подобное испытание может каждый!
Конан и Тутмос быстро переглянулись, и киммериец решил спросить:
- Достопочтенные, а вы не знаете, что это была за тварь? В виде бревна...
Оба мага пожали плечами:
- Первый раз о таком слышу, наверно, какое-нибудь местное животное... - ответил Тот-Амон. А
это был именно глава Черного Круга!
Второй маг обнял Тутмоса за плечи:
- Ладно, сын, нам пора возвращаться домой... - И оба тотчас исчезли в синеватом дымке.
Тот-Амон подошел к Конану и сказал бесстрастно:
- Ты сильно напакостил у нас в Стигии, киммериец. Многие хотели бы видеть тебя сидящем на
колу перед золотыми вратами Луксура, но ты помог сыну моего друга, и я не отдам тебя суду магов.
Куда ты направлялся? В Замбулу? Очень хорошо, эту трудность я могу разрешить немедленно. Можешь
отправляться! И лучше никогда не возвращайся в Стигию! Считай это маленькой услугой, которую я
оказал тебе в благодарность за помощь!
Маг щелкнул пальцами и скупо улыбнулся. Конан моргнул.

---

Пустыня исчезла. Киммериец стоял на обочине дороги. Впереди, в полулиге, возвышались
знакомые башни замбулийской столицы. Конан хмыкнул, почесал в затылке и сказал вслух:
- Как знать, а может, меня все-таки стошнило на самого Скелоса?
Конан засмеялся и быстро зашагал по дороге к городу.
Ажесс Эвейл - Рыжая Кошка
Краткое вступление от Халька Юсдаля
Представляя потомкам свою "Синюю хронику Аквилонского королевства", я никак не мог обойти
вниманием некоторые, совершенно неизвестные подробности жизни государя Конана Канах, о коих он
не соизволил поведать ни близким друзьям, ни жаждущим новых сплетен о жизни короля придворным.
Случилось так, что в лето 1299 от основания Аквилонии я и король Конан остались наедине в
охотничьем домике, что в Руазельском лесу - тогда Его величество был погружен в бездеятельную
хандру, и даже Большая Королевская охота не могла его развлечь. С тем мы отбились от основной
свиты, предупредив о нашем исчезновении только герольдмейстера двора, барона Ортео, который и был
обязан предупредить королеву Зенобию вкупе с вице-королем Просперо Пуантенским о том, что Хальк
Юсдаль и Конан Канах будут отсутствовать до утра.
Я, как человек полагающий, что у короля нет от меня тайн (ибо уже много лет являюсь тайным
советником короны и личным другом Конана) превесъма изумился, когда киммериец провел меня
звериными тропами в затерянный среди чащоб Руазеля охотничий домик, который, по словам Конана,
предназначался для "секретных встреч с людьми, о которых никто не должен знать". Я так и не
понял, имел ли в виду король "людей" или "встречи".
Мы разожгли камин, киммериец откупорил небольшой бочонок драгоценного нектара - красного
вина, именуемого в Шеме "Аибнумские холмы" и погрузился в размышления. Мыслил он вслух,
невольно заставляя меня внимать его излияниям. Королевская хандра - ужасная болезнь! Конан
изливал на меня свои мысли о государстве и троне, прошлом и будущем, о налогах и морском флоте, а
затем... Затем короля слегка развезло. И он, на радость мне, равно как и потомков, кои прочтут сию
летопись, рассказал весьма прелюбопытную историю, относящуюся к 1285 году по аквилонскому счету.

Веной и осенью того года беспокойный Конан пристал к ватаге знаменитых "Ночных Стражей", сиречь
- охотников на монстров, с коими делил тяготы и трудности их жизни в течении нескольких лун. Но
после его вынужденного ухода из отряда, возглавляемого неким Гвайнардом из Гандерланда,
киммериец умудрился влипнуть в историю, о которой он мне и поведал.
Все, что я описываю ниже, является пересказом слов короля Конана Канах в моем изложении.
История рассказывается от лица самого Конана (единственно, я несколько облагородил речи короля,
изредка срывавшегося на непотребную в благородном дворянском обществе брань в адрес своих
врагов...) Возможно, сию рукопись можно полагать апокрифом, но супротив истины я не погрешил, в
чем клянусь свои гербом и дворянской честью.
Смею так же приписать, что имя главной героини я нарочно изменил, дабы не бросить на эту
благороднейшую даму даже тени подозрения...
К сему руку приложил - Хальк Юсдаль, личный библиотекарь и тайный советник короля Конана
I Аквилонского, из Канахов в день Преполовения, лета 1299 по счету нашего королевства.
Сидя у костра, я точил меч. Вообще-то, необходимости в этом не было, он и так рассекал
подброшенный в воздух волос. Просто, полезная это привычка - каждый вечер точить и полировать
меч. Дисциплинирует. И еще - помогает думать.
Мечей через мои руки прошло не один и не два, но этот я ценил, пожалуй, больше других. Легкий,
чуть изогнутый, с навершием, украшенным темно-красным рубином, с тонкой вязью неведомых мне
рун на клинке. Трофей, которым я гордился по праву. Трофей, который когда-то едва не стоил мне
головы.
Время тогда выдалось мирное, что, разумеется, хорошо для всех, кроме наемников, вроде меня.
Ни войн, ни стычек. Даже разбойники шалили меньше обычного, даже степняки откочевали куда-то -
за шесть лет ни одного набега. Я бродил из города в город в поисках дела, и те немногие сбережения,
что мне удалось скопить за предыдущие годы, постепенно таяли.
Тут-то мне и предложили работу: выследить и уничтожить предводителя шайки головорезов.
Шайку-то накрыли и всех повязали, а вожак их ушел. Я взялся за это дело с радостью, и не только ради
звонких монет, хотя платили за него щедро. Просто - не могу долго жить без риска. Кровь киснет, и
жизнь становится пресной и бессмысленной. Такой уж я уродился: на одном месте задержаться долго не
в состоянии, да и без приключений обойтись не могу.
Парня этого - Голтаргон его звали - я выслеживал месяца три. Осторожен он был и хитер, как
зверь матерый. Да зверем же и оборачивался. Когда кабаном, а когда волчарой огромным. Подвела его,
пожалуй, самоуверенность. Отчаявшись до него добраться, я начал совершать тщательно продуманные
"оплошности", стараясь не оставить у него сомнений, что я на него охочусь. То останавливался в
трактире и вечером, прикинувшись захмелевшим, начинал приставать ко всем с расспросами о
Голтаргоне. Хвастался во всеуслышание, что скоро приволоку его на праведный суд на цепи, словно
медведя на ярмарку. И подробно расписывал, где и как я устрою для него очередную ловушку.
Стараясь, разумеется, чтобы услышало меня как можно больше народу. Затея, ясное дело,
проваливалась, и я начинал свое представление сызнова, рассчитывая, что в конце концов, моему
противнику это надоест. Не может не надоесть.
Конечно, он мог уйти, но он отчего-то считал те места своими и не желал покидать их. То ли
зазноба у него там была, то ли держало что-то, а только не захотел он в чужие земли податься. Это его и
сгубило.
Голтаргон, надо отдать ему должное, попался на приманку не сразу. Хотя наблюдал за мной,
думаю, очень внимательно. И осторожно. Кто другой, может, и не заметил бы, но у меня сызмальства
чутье на опасность. Словно холодные пальцы сжимают виски. Уж сколько раз этот дар спасал мою
жизнь - не сосчитаешь. Правда, действует он по-разному. Когда за мгновение до беды, а бывает, что и
за несколько часов. Не угадаешь.
Так вот, когда Голтаргон надумал превратить меня из охотника в добычу, мне недели три
казалось, что я ношу на голове ледяной обруч. Ощущение не из приятных, конечно. Зато я был
настороже.
Я прикидывался беззаботным, хотя к концу нашей с Голтаргоном игры начал терять терпение. К
счастью, он, наконец, поверил в мою глупость. Да и я в тот вечер разошелся вовсю - с отчаяния. Орал
песни, приставал к девчонке, что разносила вино в трактире, обещал подарить ей голову Голтаргона на
золотой цепочке, продетой через уши. А виски ломило от холода, и озноб медленно расползался по
всему телу: я чувствовал, что время пришло, и Голтаргон вот-вот нанесет удар.
Я вышел из трактира глубоко за полночь, едва не своротив по дороге стол, и побрел по улице,
путаясь в собственных ногах и словах очередной песни. В руках я нес ополовиненный бурдюк с вином
и время от времени прикладывался к нему. Есть у меня еще одно свойство: хмельное на меня действует
слабо. Почти вовсе не действует. Прежде я считал это недостатком, не без зависти глядя на тех, кому
вино помогало забыть о невзгодах, боль унять или просто повеселиться вволю. Теперь то, что я привык
считать своим проклятием, обернулось даром судьбы.

Я углубился в лес. Несмотря на оранжевый диск луны, висящий в небе, вокруг было черно, хоть
глаз выколи. Я с треском и громогласными проклятиями продрался сквозь заросли, наверняка распугав
все зверье, как минимум, на лигу вокруг. Плюхнулся под дерево, поерзал, устраиваясь поудобнее,
хлебнул еще вина, неразборчиво, но с чувством выругался, уронил бурдюк и звучно захрапел,
привалившись к стволу.
Я ждал нападения - и все же едва не пропустил его. Мой противник сумел подкрасться
совершенно беззвучно. В голову мне словно ледяные иглы впились - я инстинктивно откатился в
сторону и вскочил, выхватывая оружие, прежде, чем успел сообразить, что происходит. Услышал свист
воздуха, рассекаемого клинком, увидел темный силуэт - судя по всему, Голтаргон рассчитывал
отрубить мне голову.
Он повернулся ко мне мгновенно - глаза у него светились желтым, словно у зверя. Меч снова
запел в воздухе, но я отбил удар, хотя и не без труда. Противник мой двигался быстро, пожалуй,
слишком быстро для человека. Да и силищи у него хватало.
Мы бились молча, и у него было преимущество: он явно неплохо видел меня, мне же приходилось
сражаться почти вслепую. Мы бились, и я вынужден был медленно отступать под его натиском. Если
бы там было чуть-чуть светлее! Я знал заранее, что предстоит иметь дело с оборотнем, но этот
оборотень был необычным. Те, которых я встречал прежде, или о которых мне приходилось слышать,
не имели никаких особенных способностей, находясь в человеческом облике. Перекидываться могли,
это верно. В лисицу или даже в медведя. Но не более того.
Я ожесточенно отбивался, постепенно отступая в том направлении, где - я помнил - была
поляна. Только бы не споткнуться!
До спасительной поляны оставалось, по моим прикидкам, не более двадцати шагов, когда мне под
ноги подвернулся-таки какой-то корень. Я чудом сумел удержать равновесие и едва не пропустил удар,
направленный прямо мне в грудь, И тут вспыхнул свет. Яркий и теплый. Казалось, множество факелов
внезапно осветило непроглядный мрак ночного леса.
- Ах, сожри тебя лягушка! - раздался донельзя раздраженный девичий голосок откуда-то
сверху. - Перестаралась!
Я не позволил себе зажмуриться, несмотря на резкую боль в глазах. Годы тренировок и скитаний
не прошли даром. А вот мой противник такой выдержкой не обладал. Приостановился. На мгновение
только, но мне хватило. Мой клинок ударил по кончику его меча, выбивая оружие из рук. Я мог бы
убить Голтаргона, но это было бы слишком просто.
Зазорно мастеру искать легких путей. А я считал себя мастером. Мастером клинка. Мастером
выживания. Не-ет, я скручу этого негодяя и доставлю его в город живым. И по дороге ни одной деревни
не пропущу - пусть видят, чем закончил тот, кто не один десяток лет наводил ужас на всю округу. И
на пленника пусть полюбуются, и на своего избавителя тоже.
Я приставил меч к горлу оборотня пониже короткой светлой бороды. Тот замер, щуря золотистые
волчьи глаза и хрипло дыша: все-таки, поединок со мной дался ему не так уж легко, несмотря на все его
преимущества.
Свет, между тем, стал мягче. Впрочем, теперь, когда глаза привыкли, это было уже неважно.
- Так лучше? - заботливо спросил все тот же звонкий голосок.
- Если ты спрашиваешь меня, - отозвался я, прижимая острие клинка к шее Голтаргона, - то я
не очень-то привередлив. А если... хм... этого, то ему уже, думаю, все равно.
- Тебя, - весело подтвердила невидимая пока девушка. - Мне понравилось, как ты дрался, и я
решила помочь.
- Я запомню это, колдунья, - ненавидяще процедил сквозь зубы разбойник. - Сочтемся.
- Это вряд ли, - я покачал головой.
А вот нельзя отвлекаться, даже если противник обезоружен, и лезвие твоего клинка упирается ему
в горло. И я тут же поплатился за свою самоуверенность. Голтаргон перекинулся мгновенно - ни один
оборотень на моей памяти не умел такого. Приземистый человек в кожаной одежде исчез, и кончик
моего меча, только что приставленный к его шее, беспомощно повис в воздухе. Здоровенный кабан с
места рванулся вперед и неминуемо выпустил бы мне кишки, если бы я чудом не успел отскочить в
сторону. Клык прошел вскользь, распоров на мне куртку и рубаху и располосовав кожу. Вепрьоборотень
развернулся, готовясь снова кинуться на меня - хорошо еще, что деревья росли слишком
густо, чтобы у него было достаточно места для разгона.
Не-ет уж, голубчик, я решил тебя взять живьем и возьму. Я надавил пряжку пояса, и в ладонь мне
удобно легла метательная игла, густо намазанная сонным зельем. Пользовался этим оружием я крайне
редко, предпочитая полагаться на меч и свое воинское умение. Но с собой на всякий случай носил. Вот
и настал тот случай.
Кабан помчался ко мне - я отпрыгнул и метнул свое оружие вслед пронесшейся мимо туше. Игла
глубоко вошла в бок зверя.
Все. Теперь ему не уйти. Испытанное снадобье валило с ног через несколько ударов сердца -
зверя ли, человека, без разницы.

Вепрь опять развернулся ко мне, и вдруг замер, уставившись на меня крошечными глазками. Но
вместо того, чтобы осесть на землю, как я ожидал, кабан неожиданно припустил прочь. Я не поверил
своим глазам.
- Погоди, я с тобой, - раздался шорох, и с дерева с беличьей ловкостью соскользнула давешняя
девушка. - Этому-то свет без надобности.
Мы мчались за кабаном через лес, причем моя неожиданная спутница и не думала от меня
отставать. У нее не было никакого светильника - казалось, свет исходил от нее самой. Впрочем, меня
на тот момент мало занимало ее колдовство. Меня тревожил кабан, который продолжал упорно
ломиться сквозь заросли, не собираясь ни останавливаться, ни засыпать.
Я мог бы сократить расстояние, но пока не спешил. Должен же он когда-нибудь выдохнуться, в
конце-то концов! Впрочем, Голтаргон, хотя и не выглядел усталым, вел себя беспокойно. Метался из
стороны в сторону, словно желая свернуть, но невидимая преграда не позволяла, и он несся дальше.
Я покосился на свою спутницу. Она поймала мой взгляд, широко улыбнулась и неожиданно
подмигнула:
- Все продумано, охотник за оборотнями.
- Куда ты ведешь его? - выдохнул я.
- Увидишь.
Это мне совсем не понравилось, но возразить я не успел. Раздался истошный визг, и вепрь исчез.
- Остановись, - девушка вцепилась в мой рукав. - Не то улетишь вслед за ним.
Мы перешли на шаг и остановились у кромки обрыва. Внизу шумела река.
- Там дальше пороги, - сказала девушка. - Он не выберется.
- Зачем? - сердито спросил я. - Он был мне нужен живым.
- Тебе? Не рассказывай мне сказки, охотник.
Я свирепо посмотрел на нее и встретил безмятежный взгляд светло-зеленых, словно весенняя
листва, глаз. Росточком моя спутница едва дотягивала мне до груди, и все же у нее каким-то образом
получалось смотреть на меня, словно бы сверху вниз.
Только сейчас я смог разглядеть девушку. Золотисто-рыжие кудри до плеч, в которых запутались
еловые иголки. Чуть вздернутый нос, острый подбородок, лукаво приподнятые уголки рта. Не
красавица, отнюдь не красавица. И все же было в ней что-то такое, отчего у меня тут же прошла вся
злость.
- Ладно. Не мне. Тем, кому я обещал разделаться с этим разбойником.
- Им - да. Но мне - мне, охотник, совершенно не нужно, чтобы Голтаргон был схвачен живым.
- Так ты его знаешь... знала?
- Пф-ф! - она фыркнула, забавно сморщив нос. - Он мой ученик, - сдвинула светлые брови.
- Бывший.
- Так это ты...
- После все объясню, - она решительно тряхнула кудряшками. - У тебя весь живот в крови. А
клыки у нашего общего знакомца были, вообще-то, ядовитые, чтоб ты знал.
- И что?
- Ну, у тебя есть на выбор два варианта, - она принялась деловито выбирать из волос хвоинки.
- Или пару дней погостить у меня в замке, здоровье поправить. Или пожить самостоятельно... еще
пару часов.
- В замке?
- Пф-ф! Решайся, что ли, охотник. Недосуг мне полночи в лесу торчать. Дела, между прочим.
- А где...
Договорить я не успел. Девушка закатала рукав куртки, коснулась пальцами широкого
серебряного браслета на запястье, быстро пробормотала несколько слов, и прямо в воздухе перед нами
возникли призрачные очертания открытой двери. Моя спутница нетерпеливо дернула подбородком,
предлагая мне войти. Судя по всему, в моем выборе она нисколько не сомневалась.
- Ну, вот, теперь ты выглядишь намного лучше, - без церемоний заявила хозяйка замка, когда
на следующий день я, умытый и причесанный, спустился в гостиную.
- Ты тоже, - ухмыльнулся я.
И ничуть не покривил душой. Изумрудно-зеленое платье шло моей спасительнице гораздо
больше, чем мужской наряд, в котором я видел ее накануне. А глубокий вырез поневоле притягивал
взгляд. Девушка заметила это и лукаво улыбнулась:
- Кстати, я так и не представилась. Кештиора Арнамагелльская, волшебница в пятом поколении,
магистр Ордена Рубинового Трезубца и победительница трех подряд ежегодных магических турниров в
Замке Единорога.
Она замолчала, явно ожидая, что ее слова произведут на меня должное впечатление. Вот только я
отродясь ничего не слыхал ни о Кештиоре Арнамагелльской, ни об Ордене Рубинового Трезубца, ни о
Замке Единорога. Не то, чтобы я не любил колдунов, иной раз и от них польза бывает. Просто -
старался держаться от них подальше, полагаясь на честную сталь безо всех этих магических
выкрутасов.
Похоже, великая волшебница Кештиора догадалась об этом и обиженно поджала губы.
Я вежливо улыбнулся:
- Конан из Киммерии. Для друзей - просто Конан. Ты спасла мне жизнь, Кештиора, и я теперь
твой должник.
В ее глазах промелькнула ласковая и чуть печальная усмешка: так взрослый мог бы ответить на
предложение ребенка помочь ему в битве. Что ж, улыбайся, всесильная чародейка. Я не в обиде. Как
знать, быть может, когда-нибудь ты поймешь, что простая сталь порой побеждает там, где бессильна
магия.
- Ты можешь называть меня Кешт.
- Благодарю, Кешт. Могу ли я спросить тебя кое о чем?

- Спрашивай, - она пожала точеными плечиками, наполнила два хрустальных бокала
золотистым вином из тяжелого бронзового кувшина, протянула один мне и указала на кресло.
- Ты сказала, что Голтаргон - твой ученик. Как такое могло случиться? На его совести десятки
загубленных жизней, а ты...
- А я не произвожу впечатления злодейки, - закончила она за меня. - Но ведь все очень
просто, Конан-охотник. Видишь ли, я не учила его ни воевать, ни разбойничать. Я учила его магии...
пыталась учить.
Между светлых бровей залегла сердитая складочка. Я отметил про себя, что гнев очень идет Кешт.
Впрочем, улыбка ей шла не меньше.
- Особыми талантами он не блистал, - сказала волшебница, покачивая бокал в изящных
пальчиках и любуясь игрой янтарных бликов. - И трудиться не желал тоже. Хотел всего и сразу. А так
в нашем ремесле не бывает.
Я подумал про себя, что так не бывает ни в каком ремесле, но говорить ничего не стал. Не хотел ее
прерывать.
- В конце концов, я так ему и сказала: попробуй, мол, себя в каком-нибудь другом деле, потому
что здесь ты только теряешь зря время.
- А он?
- Он попросил наделить его способностью к оборотничеству. На прощание и в память о его
жизни в Арнамагелле. У самого-то получалось через раз, в лучшем случае.
- И ты наделила? - против воли, в моем голосе прозвучал упрек.
- Наделила, - она приподняла брови. - А почему бы и нет? Я не отказываю просящим. К тому
же, я опробовала на нем новый метод, который как раз пришел мне тогда в голову. И согласись,
получилось неплохо. Очень и очень неплохо.
Она улыбнулась, откровенно гордясь своим мастерством.
- Да уж, неплохо. Полагаю, жители деревень, вокруг которых хозяйничал твой любимчик,
премного благодарны тебе, - съязвил я. - Их-то ты за что осчастливила?
- Я ничего им не сделала, - она раздраженно дернула уголком рта. - В Арнамагелле Голтаргон
мухи не обидел. А потом... потом он уже не имел ко мне отношения.
- Но почему ты не уничтожила его? Ведь это ты дала ему силу! Твой долг...
- Я волшебница, Конан-охотник, - перебила меня Кешт. - У меня нет обязательств перед
людьми. Я помогаю тем, кому мне заблагорассудится и так, как я захочу.
- Но ведь это...
- А ты, - ее высокий голос зазвенел сталью, и я подумал, что Кешт далеко не такая хрупкая
девочка, какой выглядит. И далеко не такая юная. - Ты сам разве не поднимаешь свой меч в защиту
того, кто заплатит? Я-то хоть делаю выбор, руководствуясь собственными предпочтениями, ты же
продаешь свою силу и воинское умение.
Я отвел взгляд. Возразить на это мне было нечего.
- Каждый из нас живет так, как может и хочет, - тихо сказала Кешт. - Я не могла убить Голта.
Я помню его мальчишкой. Восторженным, неуклюжим, наивным. Но я дала себе слово, что помогу
тому, кто остановит его.
- А говорить с ним ты не пыталась? - Я не смотрел на нее. Уставился в камин, где плясал огонь.
- Пыталась, - она вздохнула. - О результате можешь догадаться.
- Он сам по себе, ты сама по себе. Понимаю.
Вино внезапно показалось мне горьким.
- Ему долго не находилось достойного противника, - задумчиво сказала Кешт.
- Но разве ты не могла помочь тем, кто пытался ему противостоять? Наделить их тоже какиминибудь...
способностями? - Я снова поглядел ей в лицо.
- Я не отказываю просящим, - Кешт спокойно выдержала мой взгляд. - Никто не просил моей
помощи, Конан-охотник.
- Но мне ведь ты помогла.
- Не удержалась, - щеки волшебницы чуть порозовели. - Ты мне понравился.
- Понравился?
- Мне нравилась твоя отвага, - Кешт, не отрываясь, смотрела на меня внезапно заблестевшими
глазами. - Знаешь, немногие решались встать Голтаргону поперек дороги. А из тех, кто решился, не
выжил никто. И то, что ты не кинулся в бой очертя голову, как твои предшественники, а старался
усыпить бдительность Голтаргона, чтобы ударить наверняка, мне понравилось тоже. Я не хотела, чтобы
ты погиб, Конан-охотник. Ты слишком умен для этого. И слишком, - уголок ее алого рта лукаво
изогнулся, - красив.
- Но зачем ты убила его? Зачем помешала мне исполнить задуманное?
- Затем, что он всё равно сумел бы освободиться. Да не хмурься, я не говорю, что его упустил бы
ты. Не-ет, ты, конечно, доставил бы его к месту назначения в лучшем виде. Просто тех, кто давал тебе
задание, я знаю достаточно. Рано или поздно, он вырвался бы на свободу. Если не силой, так хитростью,
или подкупил бы кого. Да и знает он многое. Не один и не двое в городе были вовсе не так уж
заинтересованы в поимке Голта, как хотели бы показать.
Она помолчала.
- А потом бы он начал мстить.
- Тебе?
- Пф-ф! Что может мне сделать этот мальчишка?! Нет, он бы постарался достать тебя. Или -
выместить зло на тех, кто не в состоянии от него защититься. Раз уж я решила действовать, надо было
довести дело до конца.
- Но ты уверена, что он погиб?
- Там пороги, Конан. Волны, острые камни. На протяжении лиги. Я успела наложить на Голта
заклятье, не позволяющее изменять облик. Вряд ли он сумел выбраться.

- Вряд ли?
- Я уверена в этом, Конан. В дверь постучали.
Кешт улыбнулась вошедшей - невысокой девушке с русой косой, падающей на грудь:
- Принесла? Умница, Ари. Знакомьтесь. Конан, охотник, воин и следопыт. Ариниона, моя
ученица.
Девушка вскинула на меня серьезные серые глаза. Я вежливо наклонил голову.
В руках Ари держала меч. Тот самый, выбитый мною из рук Голтаргона в лесу. На темном рубине,
украшающем навершие, играли пурпурные блики.
- Твой трофей, - улыбнулась Кешт. - Возьми этот меч себе, право же, он того стоит.
Ари отдала мне клинок и вышла.
Кешт поднялась, поставила бокал с недопитым вином на стол, не спеша приблизилась ко мне.
- Как ты себя чувствуешь, Конан?
- После твоего лечения - великолепно. Как новенький.
В вырезе ее платья поблескивал изумруд на серебряной цепочке.
- Могу хоть сегодня пуститься в путь, - сказал я, в глубине души отчаянно ища повод
задержаться.
- Так быстро? - Кешт присела на подлокотник моего кресла. Зеленые глаза ее оказались почти
вровень с моими. - Какая в этом нужда?
- Я мог бы...
Тонкий пальчик лег на мои губы, заставляя умолкнуть.
- Ты мог бы остаться, Конан. И я буду рада, если ты задержишься здесь, охотник. Столько,
сколько захочешь.
Что ж, меня не требовалось упрашивать. В моей жизни было полно дорог и впереди их оставалось
не меньше. Дороги могут и подождать. Куда они денутся, дороги?

---

Я полюбовался игрой бликов на клинке и убрал меч в ножны. Откинулся на спину, заложив руки
за голову и глядя в небо. Там, наверху, разгулялся ветер, гнал серые облака, яростно рвал их в клочья, и
в прорехах то тут, то там, выглядывали холодные звезды.
До Арнамагелля оставалось полдня пути. Завтра, после многих лет войн и скитаний, я снова увижу
Кешт.

---

Замок был пуст. Я почувствовал это сердцем прежде, чем спешился во дворе, прежде, чем
торопливо зашагал по гулким, выстуженным коридорам, заглядывая во все двери.
- Кешт!
Ни звука в ответ. Замок не был разрушен - казалось, хозяева оставили его лишь ненадолго. Но в
уютных комнатах и больших залах поселились холод и липкая, тревожная тишина.
Люди покинули это место. И покинули не вчера.
Я медленно вышел за ворота, ведя коня в поводу. Я понятия не имел, что делать. Я не знал, что
случилось здесь и где искать Кешт. Я был уверен только в одном: с рыжей волшебницей случилась
беда.

---

Где же мне искать тебя, Кешт? Сказал ли я это вслух или только подумал, а только мне внезапно
ответили. Невдалеке мяукнула кошка. Ничего особенного, казалось бы, но мне отчего-то вдруг
нестерпимо захотелось увидеть эту кошку. Я поднялся и отошел от обрыва, на краю которого сидел,
глядя на катящиеся внизу тяжелые волны реки. Мяуканье повторилось. Ближе. Я шагнул было к
деревьям, из-за которых оно раздавалось, но мне навстречу уже метнулась рыжая молния, острые
коготки вцепились в одежду - миг, и кошка оказалась у меня на плече, ткнулась острой мордочкой в
щеку и замурлыкала.
Следом за ней из-за деревьев показалась Ари. Бледная, с растрепавшейся косой и остановившимся
взглядом.
- Ариниона.
Она повернула голову и посмотрела на меня, словно не узнавая.
- Ари, - я подошел ближе. - Ари, где Кештиора?
Губы девушки дрогнули, серые глаза наполнились слезами. Ари ткнулась носом мне в плечо и
заревела в голос.
Мне пришлось немало повозиться, прежде чем Ариниона перестала рыдать. Я обнял девушку за
тонкие плечи, на которые была накинута моя куртка, и осторожно забрал у нее из рук фляжку с вином, к
которой она то и дело прикладывалась.
- Ари, - сказал я как можно мягче, - расскажи мне, что произошло.
Она всхлипнула было, но тут рыжая кошка, смирно лежавшая у костра, внезапно вскочила,
выгнула спину, вздыбила рыжую шерсть и сердито зашипела на девушку.
- Да, да, - торопливо сказала Ари. - Я все рас... скажу. Прости, наставница.
Наставница? Похоже, девушка заговаривалась. Знать бы еще, что ее довело до такого состояния.
Кошка фыркнула и принялась энергично умываться. Ари внезапно успокоилась
- Все случилось еще в начале весны, - она вытерла щеки ладонями и уставилась в огонь. -
Явился какой-то маг, молоденький, никому не известный, белобрысый такой. Звали его... Нарвад,
кажется. Или Норволд. Как-то так. Ездил по всей округе, силой свой похвалялся и говорил, что приехал,
мол, избавить людей от рыжей ведьмы, наславшей моровое поветрие.
Кошка оторвалась от своего занятия и снова фыркнула, сверкнув изумрудными глазами.

Ари вздохнула:
- А поветрие было на самом деле, только госпожа Кештиора здесь не при чем. Она-то как раз
остановила его, не пустила дальше. И больным мы с ней помогали, кое-кого даже и выходить удалось.
Да ведь, если беда приходит, люди всегда виноватых ищут. А госпожа Кештиора - она ж на виду. И на
них не похожа. Умерли тогда многие. Вот... так все и вышло.
- Постой, постой, ничего не понял. Что вышло-то? Куда подевалась твоя наставница? Она хотя
бы жива?
Ари молча показала глазами на кошку. Та лежала, аккуратно поджав лапки, и шевелила острыми
ушами. Словно к разговору прислушивалась.
Я вздохнул, но почел за лучшее промолчать. В конце концов, если рассказ Ари что-нибудь
прояснит, и я сумею найти Кешт, та, быть может, сумеет помочь ученице.
- Она здесь, - очень тихо сказала девушка. - Я не сумасшедшая, господин Конан. Просто...
госпожа Кештиора не может превратиться обратно.
Кошка повернула к нам голову, навострив уши.
- Но почему ты не позвала на помощь? Этих ваших... из Ордена?
- Кештиора Арнамагелльская исключена из Ордена Рубинового Трезубца. За поединок и
убийство себе подобного.
- Этого, белобрысого? - прищурился я.
- Да... Слухи расходились все шире... кажется, госпожа говорила с ним, но, видимо, безуспешно.
Пыталась выяснить, откуда он взялся, но о нем никто прежде не слышал. А потом он явился в
Арнамагелль во главе огромной толпы. И бросил госпоже вызов.
Она опустила голову.
- И?..
- Ну, ты же знаешь госпожу Кештиору. Она рассердилась, просто в ярость пришла. Я, говорит,
сейчас проучу этого зарвавшегося щенка, он у меня узнает, что такое настоящее волшебство, будет
помнить Кештиору Арнамагелльскую.
Я понимающе кивнул. Да-а, моя Кешт всегда отличалась завидным темпераментом.
Губы девушки задрожали, и я поспешно сунул ей фляжку в надежде избежать нового приступа
рыданий. Помогло.
- Выскочила она за ворота - там эта толпа. Кто с кольями, кто с камнями. Я хотела остановить
ее, они же словно обезумели, да только разве госпожу Кештиору удержишь, если уж она что решила. Я
думала - убьют ее на месте.
- Убьют? Волшебницу такого уровня?
- Ну... Понимаешь, это, в общем, непросто, но если пара сотен разом навалится...
- Н-да. И что было дальше?
Девушка сконфузилась:
- Я из окна смотрела, наружу не вышла. Я же учусь только, что бы я против них смогла? А она...
госпожа Кештиора только появилась в воротах - и все замолчали. А потом...
Она внезапно покраснела и прыснула в кулачок.
- Потом она наложила заклятие распада.
- На людей?
- Нет. На их одежду. И знаешь, они как-то сразу забыли о своих претензиях к ней. Я давно не
видела, чтобы кто-нибудь бегал так быстро.
Кошка мурлыкнула и облизнулась с таким видом, будто только что полакомилась изрядной
порцией сметаны. Несмотря на всю серьезность положения; я засмеялся. Кешт была верна себе.
- А белобрысый?
- Белобрысый остался один. На него-то, ясное дело, ничего не подействовало. Маг ведь. И вот
тут-то госпожа Кештиора говорит, мол, сейчас я на тебе, голубчик, новое заклятие испытаю. Сам,
говорит, напросился.
- Что за заклятие? - спросил я без особой охоты. Терпеть не могу всех этих магических штучек,
одни беды от них.
- Я не знаю, господин Конан. Новое оно было, неопробованное.
- Так Кештиора ошиблась?
- Нет! - горячо вступилась за наставницу Ари. - Она никогда не ошибается. Просто - в
последний момент этот тип вытащил Зеркало.
Я уставился на нее в изумлении, не вполне понимая, зачем волшебнику в разгар магической
схватки понадобилось смотреться в зеркало.
- Зеркало госпожи Кештиоры. Оно обращает любое заклинание на того, кто его творит.
- Но откуда оно у него оказалось?
- Она его потеряла. Тогда, в лесу, когда тебя встретила. Вы бежали, она его выронила, да так оно
и пропало.
Я еле успел прикусить язык, чтобы не высказать все, что я думаю о растяпах, которые таскают с
собой по лесу ценные магические предметы, да еще умудряются их терять.
- Так она хотела превратить белобрысого в кошку, что ли?
- Не знаю, в кого или во что. Думаю, она успела в последний момент изменить заклятие, когда
сообразила, что происходит. Кошка, вообще-то, ее любимый облик. Только вот она теперь не может
превратиться обратно. И магией пользоваться не может.
- А белобрысый?
- Зеркало убило его. Видишь ли, все творения госпожи Кештиоры сделаны так, что уничтожают
на месте того, кто использует их против создательницы. И только она сама может остановить это. Но
она-то как раз в тот момент и лишилась силы.
- И что?
- Зеркало разлетелось вдребезги. От белобрысого осталась лишь кучка пепла.
- Ей бы следовало делать свои игрушки такими, чтобы они не действовали на нее, - проворчал
я. - Вместо того, чтобы фейерверки устраивать. Хотя фейерверки, конечно, впечатляют сильнее. Если
зрители остаются живы.

Кошка обиженно фыркнула и демонстративно повернулась ко мне хвостом.
- Замок пуст, - сказал я. - Почему вы ушли оттуда?
- Искали способ снять с госпожи Кештиоры это заклятие. Кое-кто из ее старых друзей пытался
помочь, да все без толку. Заклятие новое, а госпоже всегда удавалось придумывать нечто такое, в чем
никто, кроме нее, разобраться не мог. Вот и теперь не сумели.
- А почему они не явились к вам в замок? Почему вам пришлось отправиться к ним?
- Боятся. Госпожа Кештиора теперь вроде как вне закона, помогать ей никто из волшебников не
вправе. Сражения между магами строжайше запрещены.
- Но разве не белобрысый начал вражду?
- Неважно, кто первый начал. В таких случаях вне закона объявляют обоих. Или - того, кто
остается в живых. Наверное, поэтому, подобные поединки случались за последние семь столетий всего
раза три.
- Но в замке прежде жили люди. Теперь же он словно вымер.
- Люди боятся жить в замке, хозяйка которого утратила силу. Они считают, что там поселилось
зло. Они ушли на следующий же день после того, как случилась беда.
- Ясно.
Я помолчал, соображая, как можно помочь Кешт. На первый взгляд, все возможности были уже
исчерпаны. И все же...
- Скажи, Ари, как ты объясняешься с Кештиорой?
- Знаками, - спокойно ответила девушка.
Словно в подтверждение ее слов, кошка поднялась, отряхнулась, подошла ко мне и, задрав
мордочку, коротко, но очень требовательно мяукнула. Я вопросительно посмотрел на Ари.
- Она хочет, чтобы мы следовали за ней, - сказала девушка.
Что ж, я не особенно сомневался, что рыжая волшебница знает, что нужно делать. Вот только
сумеет ли она объяснить это нам?
Кошка быстро бежала по пустым коридорам замка. Мы с Ари едва поспевали за ней. Поворот,
лестница вниз, дверь, еще поворот, короткая анфилада комнат, лестница вверх. Перед последней
дверью кошка остановилась, словно в нерешительности, и уселась, обернув лапки пушистым хвостом.
- Дверь в ее личную мастерскую, - пояснила мне Ари. - Закрыта заклятием. Нам не войти.
Я критически осмотрел преграду.
- Пожалуй, я смогу ее выломать. Надеюсь, ты не обидишься, Кешт?
Кошка фыркнула и мотнула головой.
- Не выломаешь ее, - Ари вздохнула. - Магия не позволит. Тут в двери окошко есть, и я,
скорее всего, сумею его открыть, да только, кроме госпожи Кештиоры туда никто не пролезет.
Кошка утвердительно мурлыкнула.
С окном Ари возилась не менее получаса. Мы с Кешт терпеливо ждали. Наконец, в двери
появилась едва заметная щель, углубилась, очерченный ею квадрат стал прозрачным и, наконец,
растаял. Отверстие оказалось примерно на уровне моей груди. Оно было явно рассчитано на рост
хозяйки.
Я поднял Кешт с пола и помог ей забраться в окно. С той стороны двери раздался мягкий удар лап
об пол. Нам с Ари оставалось только ждать.
Кешт ныряла в окошко трижды. Сначала вытащила в зубах небольшой полотняный мешочек,
потом кусок древесной коры с продетым через него кожаным шнурком и наконец, маленькую
металлическую коробочку. Мешочек и амулет я повесил на шею, коробочку засунул в поясной кошель.
Мы отправились в путь сразу: задерживаться в покинутом доме никому из нас не хотелось.
Замок, казалось, тревожно смотрел нам вслед темными провалами окон. Впрочем, кроме меня,
увидеть это было некому. Ни Кешт, ни Ари оглядываться не стали.

---

Добравшись до перекрестка, я спрыгнул с коня и опустил на землю кошку, которая ехала, сидя на
седле впереди меня.
- Куда теперь, Кешт?
Вместо того, чтобы показать дорогу, как я ожидал, кошка быстро вскарабкалась на меня, цепляясь
когтями за одежду. И потянула зубами за мешочек, висящий у меня на груди.
Я снял его, развязал, но заглядывать внутрь не спешил.
- Что это, Ари?
- Земля, - ответила девушка. - Земля, собранная у входа в Каменную Пасть.
Если бы не многолетняя выдержка, я бы вздрогнул.
- Кому, ради всех богов, понадобилось подходить близко к Пасти? Это же самоубийство. Ари!
- Единственное место, где госпожа Кештиора может вернуть себе облик и силу, это Каменная
Пасть, - тихо сказала девушка. - Волшебник становится волшебником, лишь пройдя через Пасть.
Правда, не все выходят оттуда живыми. Только трое или четверо из десяти.
- А... ты?
- Я пока не волшебница. Но когда закончу учиться, я тоже должна буду туда отправиться.
- Но как вы его находите? Он же вечно меняет расположение?
Не раз и не два случалось, что люди вынуждены были покидать обжитые места, если поблизости
оказывалась Каменная Пасть. Такое селение было обречено: в нем переставали рождаться дети, болел
скот и бесплодной становилась земля. Те, кто уходили сразу, обычно в конце концов приживались на
новом месте. Но чем дольше человек задерживался поблизости от Пасти, не решаясь бросить свой дом,
тем меньше было у него шансов остаться в живых. Нет, его не поражала никакая хворь, с ним не
происходило несчастного случая, он просто медленно угасал, словно что-то высасывало из него жизнь.

Из тех же, кто пытался подобраться к Пасти ближе, не вернулся никто.
- Волшебник, обретший силу, набирает у входа в Пасть три горсти земли. Потом она помогает
его ученикам найти это место.
- Или ему самому?
- Насколько я знаю, никто из волшебников ни разу не пробовал возвращаться туда. И никто
никогда не рассказывал о том, что там увидел.
- И - Кешт?
- Госпожа Кештиора тоже молчала.
Я осторожно высыпал немного земли из мешочка в сложенную ковшиком ладонь и вздрогнул от
непонятного отвращения. Растер сухие комочки в пыль. И тихо ахнул, когда невесомые крупинки серокоричневым
облачком взлетели с руки, словно подхваченные легким порывом ветра, закружились в
воздухе, вытянулись в линию и через мгновение скрылись вдали.
Теперь мы знали направление. Юго-восток.
Мы не мешкали, но и не торопились. Провал - не то место, где хочется оказаться. Я многое
повидал в этом мире и не раз смотрел в лицо смерти, я никогда не был трусом, но больше всего на свете
мне хотелось повернуть назад. И я повернул бы, если бы не Кешт.
Мы почти не взяли с собой припасов - в замке почти ничего не осталось. Но после нескольких
лун похождений в рядах Ночной Стражи, с которой я провел очень множество запоминающихся дней,
деньги у меня водились. Мы ночевали в трактирах, иной раз задерживаясь даже на пару дней для
отдыха, а в последнем селении основательно запаслись провизией впрок. Впереди на многие лиги
простирался лес, и ни один из местных охотников не мог похвастаться, что знает его весь.
Проводник, которого я нанял, распрощался с нами через четверо суток и повернул назад. Рубеж,
до которого он нас довел, не удавалось преодолеть никому из их селения. Серые топи. Гиблое болото,
перейти которое не удавалось еще никому. Ни перейти, ни обогнуть: оно тянулось полосой от одного
края леса до другого, перекрывая путь. А по сторонам леса - горы непроходимые.
Я остановился на краю трясины и снова отсыпал в горсть земли из мешочка и растер в пыль,
втайне надеясь, что Каменная Пасть снова переместилась, и не придется нам лезть в эту топь.
Но облачко, поднявшееся с ладони, улетело туда, где вспухали пузыри на поверхности
голубовато-серой вонючей жижи. И ошибиться тут было невозможно.
Я молча вырубил два посоха, отмахиваясь от полчищ кровососов, накинувшихся на нас, и
протянул один Ари.
- Твоя магия как-нибудь может помочь нам?
Девушка молча покачала головой, отвела взгляд. Коней своих мы оставили в селении на краю
леса: здесь им все равно не пройти.
- Что ж, девочка. Понадеемся на удачу. Больше нам рассчитывать не на что.
Я потер виски - казалось, голову сжимает ледяной обруч. Глубоко вздохнул и приготовился
сделать первый шаг по трясине. И тут кошка с мяуканием метнулась мне наперерез.
- Чего она хочет? - спросил я Ари.
- Похоже, - девушка напряженно сдвинула брови, - она хочет идти впереди.
Медленно, шаг за шагом, мы продвигались вглубь Топей. Тучи насекомых вились над нами,
забивались в нос и в рот, лезли в глаза - вскоре на нас не осталось живого места. Я не смотрел назад, я
не смотрел вперед, я не смотрел под ноги. Я не чувствовал времени, а вскоре перестал ощущать и укусы
насекомых, и чудовищное зловоние, царившее вокруг. Мир исчез - остались только узенькая холодная
ладошка Ари в одной руке и шершавая кора неоструганного посоха в другой. И впереди - рыжее
пятнышко, единственная наша надежда.
Я не сразу заметил, что ступаю уже по твердой земле. А когда заметил, не сразу поверил в это.
Качнулось перед глазами бледное, измученное личико Ари - я еле успел подхватить ее, она готова
была упасть. Я опустил девушку на траву и уселся рядом, гладя ее по голове, а по щекам ее неудержимо
катились слезы.
- Ну, будет, будет, - шептал я. - Ведь мы прошли. Мы живы, мы совершили невозможное, мы
победили, Ари.
Кешт прищурила изумрудные глаза, отряхнулась и принялась невозмутимо вылизывать лапки.

---

- Что же нам теперь делать? - Голосок Ари звучал почти умоляюще. - Как мы переберемся на
ту сторону?
- Вероятно, нам придется срочно отрастить себе крылья, - съехидничал я и тут же пожалел об
этом, потому что губы девушки жалобно дрогнули и глаза наполнились слезами. Впрочем, утешать ее
мне было некогда. Я действительно не представлял, как нам преодолеть эту реку.
Кешт подошла к самому краю обрыва, припала к земле и осторожно заглянула вниз, туда, где
ревело и бесновалось жидкое пламя. Огненная река. Слишком широкая, чтобы перепрыгнуть. И не из
чего соорудить мост. Единственное дерево - на том берегу. Кряжистый дуб, наполовину опаленный
жаром реки, но все еще живой, все еще тянущий над потоком кривые ветви.
Ветви. Я достал из мешка веревку. Ветви достаточно толстые и с зелеными листьями. Не
сломаются, выдержат. И веревка выдержит. Одного.
- Ты хочешь прыгать? - губы Аринионы побелели.
Я сделал на конце веревки скользящую петлю и подошел ближе к краю обрыва, примериваясь.

- Но ведь веревка может загореться. Смочить бы ее.
Я обернулся к девушке:
- Чем смачивать? Уже больше недели ни реки, ни ручья. Воды по полфляги осталось. Истратим
- а ну, как на той стороне такая же сушь? Ты можешь наколдовать воду?
- Попробую...
Кешт, прижав уши, задом попятилась от края обрыва. Похоже, здесь она ничего не могла
поделать. Оставалось надеяться, что у Ари хватит умения.
Я уселся на землю, посадил кошку к себе на колени и почесал за ухом. Оставалось ждать.
- Не получается, - с отчаянием сказала, наконец, Ари. - Я никогда еще не пробовала этого
делать. Только в книгах читала.
- Ясно, - вздохнул я. - Что ж, значит, рискнем. Все равно иного выхода у нас нету.
Петля туго затянулась на ветви дуба.
- Ари, давай! Я за тобою.
- Нет, - она покачала головой. - У нас только один амулет. Поверхность реки слишком близко,
жар даже здесь чувствуется. Без амулета ты сгоришь, прежде, чем коснешься противоположного берега.
Кому-то придется остаться.
Я потянул ремешок с шеи:
- Прыгнешь сначала ты. Потом привяжешь амулет к камню и перебросишь сюда.
- Не получится. Посмотри.
Я проследил за ее взглядом: веревка дымилась.
- Прыгайте, месьор Конан. Вы еще успеете... может быть. Я - нет.
Я быстро пожал ее маленькую ладонь. Забросил на плечи мешок, самым непочтительным образом
сунув туда Кешт. Впрочем, она ничего не имела против.
Покрепче ухватился за веревку, изо всех сил оттолкнулся ногами от края обрыва.
Может быть...
Я летел сквозь огонь - то ли несколько мгновений, то ли вечность. Вокруг с треском неслись
вверх искры, и языки пламени лизали мои подошвы.
... А потом я с размаху грохнулся на сухую бесплодную почву. Невредимый, если не считать
локтя, которым я хорошо приложился об камень. Поднялся. Повертел в руках и отбросил обгоревший
кусок веревки.
Успел.
- Прощайте, господин Конан! - донеслось с того берега.
- До встречи, Ари!
Лес. Наконец-то, вокруг был нормальный лес. С поющими птицами. С родниками. С травой и
спелыми ягодами. Я почти наслаждался - когда удавалось забыть о цели нашего путешествия. Кешт
тоже приободрилась и, кажется, пыталась ловить мышей.
Как-то там Ари? Удалось ли ей выбраться или так и сгинула в пустошах вокруг той проклятой
реки? Чему только Кешт учила эту девчонку? Та же ничего не умеет!
Та-ак, а где Кешт?
Я завертел головой, но кошки нигде не было видно. Висков словно коснулись холодные пальцы.
- Кешт?
Откуда-то сверху раздалось мяукание.
- Слезай. Полон лес мышей, уж птиц-то можно оставить в покое?
- Мя-ау! - и шорох когтей по коре.
Я задрал голову. Рыжая примостилась на ветке и слезать явно не собиралась.
- Кешт, не глупи. Что тебе там понадобилось? Спускайся! - я сказал это резче, чем собирался.
Виски начало покалывать, вдоль хребта пополз озноб.
Новый жалобный вопль - и кошка полезла выше.
- Кешт! Ке-ешт! Кештиора Арнамагелльская! Выше.
- Ты ведешь себя, как... последняя кошка!
Я плюнул с досады и полез за ней.
Внизу зашелестели кусты.
Я глянул туда, и холодный пот выступил по всему телу, когда я понял, от чего спасла меня Кешт.
Желтые муравьи. Земля под деревом в один миг покрылась шевелящимся и шуршащим ковром.
Крупные - длиною в ладонь, - они строили муравейники в два-три человеческих роста. И горе
было тому человеку или зверю, который осмеливался приблизиться к этой постройке. За считанные
секунды от него оставался обглоданный скелет.
Хуже всего было то, что раз в десятилетие, а иной раз и чаще эти твари сходили с ума. Бросали
свой муравейник и мчались, уничтожая на своем пути все живое, пока не встречалась на их пути река
или озеро. Останавливаться они не умели. Мне рассказывали, что потом вся поверхность воды бывала
покрыта их скрюченными трупами. Впрочем, маги и деревенские знахари научились использовать эти
останки для приготовления зелий и амулетов и по несколько дней после происшествия плавали на
лодках, собирая муравьиные трупы в мешки.
Кое-кто сообразил даже окружать муравейники рвами с водой - на почтительном расстоянии,
разумеется. Но здесь водоема не было. Меня отделяли от смерти лишь пять-шесть локтей древесного
ствола внизу.
Если эти твари меня почуят...
Кешт замерла где-то у меня над головой. Она ли коснулась меня своей мыслью, спасло ли меня
чутье, которое развивается у всякого воина и путешественника, но только я, неожиданно для себя
самого, потянул из ножен меч. Изогнулся и приложил его поперек к стволу пониже той ветви, на
которой я примостился, поджав ноги. Один из муравьев пополз вверх, ощупывая усиками кору, за ним
другой, третий. Я стиснул зубы.
Усики коснулись металла и отдернулись. Муравей попятился от меча и упал вниз, на спины своих
сородичей. Его место немедленно занял следующий. И тоже свалился. Отпугивал ли их меч или лишал
способности двигаться, я так и не понял. Во всяком случае, когда все закончилось, и я обессиленно
сполз с дерева, внизу не оказалось ни одного насекомого.

Я привалился к стволу, и почувствовал, как на плечо мне мягко соскользнула кошка. Потерлась
мордочкой о мое ухо и тихо мурлыкнула.
Казалось, мои виски вот-вот покроются инеем. С каждым шагом холодный обруч вокруг головы
сжимался все туже. Впервые я почти сожалел о своем даре: сейчас он только мешал. Я и без него знал,
что до Каменной Пасти осталось недалеко.
Ничего живого вокруг - лишь желтовато-серые скалы, и те крошились, словно зубы старика. По
дну ущелья, правда, тек слабенький ручеек, но пить из него я не рискнул, хотя воды во фляге осталось
немного, и приходилось ее беречь. Кешт, правда, тронула воду лапой и потом долго с отвращением
отряхивалась. Выглядела она, откровенно говоря, неважно. Блестящая прежде шерстка потускнела и
свалялась, бока ввалились, и только зеленые глаза горели прежней решимостью. Впрочем, я, скорее
всего, смотрелся не лучше.
Я обогнул очередной выступ и замер. Впереди оказалась стена.
Проклятие! На возвращение придется затратить несколько дней, а пища и вода на исходе.
Я развернулся, готовясь идти обратно: отдыхать здесь почему-то не хотелось. Сзади раздалось
требовательное мяукание. Я оглянулся. Кошка уселась у стены, перекрывшей дорогу и явно не
собиралась двигаться с места.
- В чем дело, Кешт?
Я возвратился. Со вздохом вытряхнул немного земли из мешочка на ладонь. Растер. Облачко пыли
взметнулось - и осело на камне стены.
"Это ветер, - хотелось сказать мне. - Здесь невозможно пройти". Но ветра не было.
- Кешт, - я присел на корточки, - если ты знаешь, как здесь можно пройти, самое время
поделиться этим со мной.
Она поднялась на задние лапы и коснулась носом кошеля у меня на поясе. Я медленно развязал
его и достал коробочку, которую мы прихватили из замка.
- Я должен это открыть?
В коробочке оказались какие-то семена. Я недоуменно повертел одно из них в пальцах.
- Ну, и что мне с ним делать?
Кошка ткнула носом в камни у самой стены.
- Кешт, ты уверена? Я, конечно, мало что смыслю в растениях, но ни трава, ни дерево не может
расти на голом камне. Тем более, в таком месте. И потом - чем это нам-то поможет?
Кошка терпеливо ждала. Я пожал плечами и осторожно положил зернышко возле стены.
И не поверил глазам: темная кожура лопнула, из-под нее белым червяком вывернулся тоненький
корешок и проткнул камень с такой легкостью, с какой игла прокалывает тонкую ткань. Через пару
мгновений появился красновато-бурый росток, потянулся вверх - почка на его конце словно
взорвалась, выбрасывая блестящие и узкие, похожие на клинки, листья. Я отступил на пару шагов:
странное растение не внушало мне никакого доверия.
Корень начал ветвиться - по камню побежали трещины. Росток на глазах превратился в молодое
деревце с листьями цвета запекшейся крови. Корни становились все длиннее и толще, оплетая и
пронизывая камни. Трещины углубились. Я отошел еще дальше, уже догадываясь, что сейчас будет.
И вовремя. Раздался треск - и земля провалилась, словно под ней была пустота. Внушительный
обломок скалы вместе с укоренившимся на нем деревом обрушился вниз. На его месте зиял теперь
провал в темноту.
Каменная Пасть.
Кешт подошла к краю провала и вопросительно поглядела на меня.
Я мешкал, делая вид, что высматриваю место, где легче спуститься.
Кошка коротко мяукнула и скользнула в провал. Мне ничего не оставалось, как поспешить за ней.
Я повис на руках. Подо мной была темнота, и я не знал, сколько лететь до дна пропасти. Снизу
донесся кошачий крик, но эхо подхватило его, разбивая о стены, и не понять было, зов ли это или вопль
боли. И далеко ли моя спутница, я тоже не смог разобрать.
Я разжал пальцы.
Темнота стремительно рванулась навстречу, сердце ухнуло куда-то вниз, но сразу вслед за тем
ступни согнутых ног ударились о невидимую землю, я упал на бок, перекатился и тут же вскочил на
ноги, на всякий случай выхватив меч.
И замер. Вокруг извивались змеи. Сотни, тысячи змей, еле видимых в слабом свете, достигающем
дна провала. Кешт неподвижно стояла в двух шагах от меня. Она не выглядела испуганной или
растерянной, но и не делала ничего. Словно ждала чего-то.
Одна из тварей подняла голову и зашипела, другая обвилась вокруг моего сапога. Положение
становилось отчаянным. "Муравьи! - молнией пронеслось в голове. - Желтые муравьи испугались
моего меча. Что если..."
Я опустил клинок вниз и коснулся им тела змеи, ползущей по ноге. Тварь тут же разжала кольца,
упала на землю и уползла. Ее сородичи тоже подались в стороны. Я осторожно перевел дух.
И тут Кешт прыгнула. Мгновенно, с места. Острые коготки вцепились в куртку у меня на груди.
Кошка едва не соскользнула вниз, но удержалась и вскарабкалась мне на плечо прежде, чем я протянул
свободную руку, чтобы помочь ей.
Я выставил меч перед собой, опустив его почти до земли, и медленно пошел к проходу, который
виднелся на противоположной стороне подземелья. Змеи нехотя расползались, уступая мне путь.

Возможно, они преследовали меня - я не видел. Я не хотел оглядываться. Я ни о чем не думал.
Я просто шел вперед.
Дальше была темнота. Полная, без единого проблеска света.
Я двигался ощупью. В мешке у меня лежало несколько факелов, которые я заготовил на всякий
случай еще в лесу, но я не решался зажечь их. Мне казалось, что свет потревожит покой того
неведомого, что дремлет здесь, под землей. А я привык доверять чутью. И не имел ни малейшей охоты
встречаться с другими здешними обитателями. Мне более чем хватило змей.
Кешт смирно сидела у меня на плече. Я осторожно вел одной рукой по стене, другой на всякий
случай сжимая обнаженный меч.
Несколько раз я падал, споткнувшись о невидимые в темноте выступы, и мы с Кешт летели
кубарем. Тогда, прежде чем она снова забиралась ко мне на плечо, я успевал разглядеть светящиеся в
темноте глаза кошки и на короткое время избавлялся от пугающего ощущения слепоты.
Один раз я чудом обогнул провал в бездну, пройдя по выступу шириной в ладонь. Я шел
прижимаясь к стене, и смерть дышала холодом мне в лицо. Это был единственный раз, когда Кешт
слезла с меня и пошла впереди сама.
Я давно потерял счет времени, но не чувствовал ни голода, ни жажды, ни усталости даже. Порой я
сомневался, что еще жив.
А потом я услышал впереди шум воды. И увидел еле заметные лиловые отблески на стенах
каменного коридора.
Кажется, мы пришли.
Странный лиловый свет был слабым, но после кромешной темноты, в которой мы провели
последние несколько часов - или дней? - едва не резал глаза. Наконец, я смог оглядеться.
Перед нами было озеро. Из пролома в противоположной стороне пещеры в него падала вода. Я не
видел ни реки, ни ручья, берущих начало в озере. Должно быть, отверстие, в которое уходила вода,
находилось ниже поверхности озера.
Я остановился и вопросительно посмотрел на Кешт. Говорить не хотелось. Я без особого
удивления подумал, что молчал все время пребывания под землей. И кошка не издала ни звука с тех
пор, как мы покинули пещеру змей. Что ж, наверное, голоса в Каменной Пасти были столь же
неуместны, как и факелы. И столь же опасны.
Кешт подошла к кромке воды. Посмотрела на меня, потом на водопад, потом снова на меня.
Нам туда, понял я. На ту сторону.
Мочить одежду мне не хотелось. Оставлять вещи на берегу хотелось и того меньше. Я разделся и
аккуратно сложил все в мешок. Факелы, правда, пришлось выложить, но почему-то я был уверен, что
они нам не понадобятся. Я поднял мешок над головой и вошел в обжигающую холодом воду.
Кошка осталась на берегу. Мне показалось, что спина моя вот-вот задымится под обвиняющим
взглядом ее изумрудных глаз. Я собирался вернуться за ней, но вдруг почувствовал, что не могу
оставить ее одну. И еще - что ей почему-то нельзя плыть самой.
Я вернулся. Достал из мешка пояс и крепко связал факелы, соорудив из них крошечный плот.
Мешок и кошку он бы не выдержал, а вот одну кошку...
Кешт запрыгнула на плот, и я осторожно спустил его на воду. Некоторое время я шел, толкая его
перед собою и с трудом удерживая равновесие на склизких камнях.
Но дно постепенно уходило вглубь, и в конце концов я поплыл, держа одной рукой мешок и
подталкивая вперед плот с кошкой когда другой рукой, а когда подбородком и очень стараясь не
наглотаться воды.
Вот в чем я точно был уверен, так это в том, что мне не следует пить из озера. Водопад
приближался.
Кешт прыгнула на один из больших камней, выступающих из воды рядом с ним. Перебралась на
соседний, потом еще на один - и оказалась прямо под водопадом.
Тут я отвлекся - мне нестерпимо хотелось выбраться из воды. Вскарабкавшись на обломок
скалы, я снова взглянул на Кешт.
Она стояла неподвижно, как статуя, и струи воды стекали по ее телу в озеро. Не кошка. Женщина.
Волшебница Кештиора Арнамагелльская.

---

- Как теперь выбираться? - я прижался губами к уху Кешт, чтобы она могла разобрать еле
слышный шепот.
- Тем же путем, - ответила она так же тихо.
- Он один здесь.
- Ты сможешь плыть?
Она кивнула.
Добравшись до берега, я набросил на плечи Кешт свой плащ. Иной одежды для нее не было. Та,
что мы взяли, осталась в мешке Аринионы.
Обратный путь оказался легче, хотя мне по-прежнему казалось, что на плечи давит незримая
тяжесть, и камни над головой вот-вот обрушатся вниз. Хозяева подземелья не любили гостей.
И все-таки дорога была не такой тяжелой. Потому ли, что меня окрыляла радость или потому, что
Кешт уверенно шла впереди, и я сжимал в руке ее крепкую горячую ладошку.
Змеи расползлись прочь от меча, открывая проход. Вот только, как мы выберемся теперь наверх. Я
поднял голову, оценивая обстановку и едва не вскрикнул от радости. Сверху свисал побег с узкими
багровыми листьями. Неправдоподобно длинный. Я сроду не видел таких ветвей у деревьев.
- Ключ-дерево, - шепнула мне волшебница. - Что ты рот-то раскрыл? Мы используем это
растение уже сотни лет. Подсади-ка меня лучше. Не достаю.

Я поднял ее, Кешт ухватилась за ветвь, подтянулась и ловко полезла наверх.
Я дождался, пока она выбралась. Подпрыгнул, вцепился в побег ключ-дерева левой рукой, и
только потом убрал в ножны меч: змеи были настороже.

---

- Вот мы и встретились, колдунья, - раздался наверху знакомый голос, когда я был примерно на
полпути к поверхности. - Я ж говорил: сочтемся.
- Голтаргон, - с ледяным презрением отозвалась Кешт. - Как это тебе удалось уцелеть?
Я полез быстрее.
- Повезло, - сквозь зубы процедил оборотень. - Твое заклятие не сработало. Я сменил облик.
- Вот как! - насмешливо бросила волшебница. - Что ж, действительно, повезло. С тех пор, как
я завершила учебу, такое случилось впервые. Не поделишься... впечатлениями?
Острые листья в кровь резали руки - я не замечал этого. До поверхности оставалось не более
трех локтей.
- Короткая же у тебя память, колдунья! - я не увидел, но почувствовал, как он осклабился. - С
моим братом у тебя ведь тоже ничего не вышло.
- С твоим... братом?
- Нарвальд, которого ты убила, был моим братом, - с ненавистью выдохнул он.
- Так значит, это ты его подослал! - голос волшебницы зазвенел от ярости. - Что ж, Голтаргон,
воистину, нам есть о чем побеседовать. Только вот, здесь не лучшее место, чтобы выяснять отношения.
Давай отойдем хотя бы на лигу, и там я буду всецело к твоим услугам.
Я сделал последний рывок и высунул голову. Голтаргон стоял ко мне спиной: умница Кешт
позаботилась об этом.
Оборотень расхохотался:
- Ну, нет, колдунья! Я сверну тебе шею здесь и сейчас. Думаешь, я не знаю, что рядом с
Каменной Пастью ты не станешь использовать магию? Кое-чему я все же успел научиться.
Так вот почему Голтаргон меня не почуял! Но какая выдержка у Кешт! Этот оборотень вдвое
больше нее, а у нее даже нет оружия.
Волшебница, между тем, сделала испуганное лицо и попятилась. Как раз настолько, чтобы
Голтаргон, сделав несколько шагов за нею, освободил место, и я сумел выбраться из провала.
- Почтенная Кештиора Арнамагелльская, - вежливо сказал я, доставая меч. - Не будешь ли ты
возражать, если с твоим собеседником сначала поговорю я, ибо в прошлый раз я не успел обсудить с
ним кое-какие существенные вопросы?
Оборотень мгновенно развернулся и выхватил из ножен клинок.
- Пожалуйста, достославный Конан, - столь же церемонно отозвалась волшебница. - На сей
раз я не стану тебе мешать.
Мечи со звоном скрестились.
Мой противник умел сражаться, и сейчас я вновь убедился в этом. Пару раз я чудом не оступился
и не полетел в бездну. Кешт молча следила за нашим боем, скрестив на груди тонкие руки.
Мой противник умел сражаться, но все-таки я был опытнее. И быстрее. Мой меч с силой ударил
по кончику его клинка - оружие вылетело из руки Голтаргона и исчезло в черном провале.
Оборотень изменил облик мгновенно. Я не ожидал этого, ведь он сам сказал, что нельзя творить
волшебство рядом с Каменной Пастью.
Волк, раза в полтора превосходящий размерами обычных лесных охотников, прыгнул ко мне на
грудь, сбивая с ног. Мы покатились по земле, каждое мгновение рискуя сорваться в бездну. Зубы
лязгнули у самого горла, я увернулся, вцепился левой рукой в горло врага. И ударил мечом почти
наугад, надеясь попасть в бок зверя. Клинок попал по чему-то мягкому, оборотень дернулся и хрипло
завыл. Места для нормального замаха у меня не было, рана не могла быть серьезной. И все же ее
хватило, чтобы отвлечь моего врага. В юности, когда я осваивал воинское искусство, нас специально
учили терпеть боль. Сколько раз впоследствии это умение спасало мне жизнь, и я благословлял своих
наставников. Голтаргон терпеть не умел. Он отвлекся совсем ненадолго, но мне хватило.
Усилием, от которого, казалось, вот-вот лопнут мышцы, я сбросил с себя врага. Я сумел вскочить
лишь на мгновение раньше: несмотря на весь мой опыт, я был только человеком. Но все-таки я
опередил оборотня - это и решило исход схватки. Он успел прыгнуть, но не успел уклониться от
удара. Голова Голтаргона отлетела в сторону и ударилась о скалу. Тело рухнуло на меня, окатив струей
горячей крови. Я едва не упал, но удержал равновесие, балансируя на самом краю пропасти. И тут земля
дрогнула у меня под ногами и начала оседать вниз.
- Меч! - закричала Кешт. - Воткни меч в землю!
Я сделал это, не задумываясь, и кусок скалы, который сползал в бездну, увлекая меня за собой,
остановился.
- Уходим! Скорее, Конан!
Я выдернул меч из трещины в камне и прыгнул. Скала, остановленная было силой моего клинка, с
грохотом рухнула вниз. Волшебница оказалась рядом и дернула меня за рукав:
- Бежим!
Мы мчались изо всех сил, а земля дрожала под нами - похоже, под нами была пустота,
прикрытая каменным сводом. И теперь этот свод распадался. То тут, то там, огромные куски его
обваливались внутрь - пару раз мы чудом успели метнуться в сторону.
А потом, когда ноги уже почти не держали нас, и легкие горели огнем, все закончилось. Мы без
сил опустились на землю, и Кешт разрыдалась, уткнувшись мне в грудь. Я не стал ее утешать, просто
гладил по растрепанным рыжим волосам, давая выплакаться.

- Так что там произошло?
Я впервые решился спросить об этом. Прошло несколько дней, мы давно уже выбрались из
ущелья, и вокруг были поросшие соснами невысокие горы.
Кешт ответила не сразу: она пила из родника. Это было такое невероятное счастье - снова
почувствовать вкус воды. Живой. Настоящей.
Наконец, волшебница выпрямилась и вытерла ладонью губы.
- Голтаргон сказал, что рядом с Каменной Пастью невозможно использовать магию. А как же
он...
Она покачала головой.
- Не невозможно. Просто никто в здравом уме не стал бы этого делать. То, что нам с тобой
удалось убежать - чудо. Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что мы остались в живых. Правда, -
она помрачнела, - еще неизвестно, какой будет наша жизнь и чем придется платить за то, что мы
потревожили духов камня.
- Не мы.
- Да. Возможно, именно поэтому нам и позволили уйти.
- Но почему Голтаргон сделал это? Ведь он - знал.
- Хотел уничтожить нас. Пусть даже ценой собственной жизни. Между прочим, ты оказал ему
огромную услугу, Конан. Даровал легкую смерть.
- Сомневаюсь, что он оценил это.
Волшебница хмыкнула.
- Кстати, а что это за меч?
- Меч этот редкостный, таких на весь мир существует десятка два. Их куют в Замке Единорога, и
каждый мастер может создать лишь один подобный меч за всю свою жизнь. А закаляют их в воде
подземного озера.
- Того самого?
Она кивнула.
- Но как он попал к Голтаргону?
Кештиора вздохнула:
- Волшебники далеко не всегда ладят между собой. Голтаргон присоединился к одному из
враждующих магов, а когда тот с его помощью уничтожил противника, потребовал в награду этот меч.
- А мне ты зачем отдала клинок?
Она долго не отвечала. Наконец, посмотрела мне в глаза:
- Сама не знаю. Просто почувствовала, что он должен быть у тебя.
Я окунул руку в источник и медленно провел влажной ладонью по лицу.
- Я вот никак в толк не возьму, почему твоя магия не подействовала на оборотня? Тогда, в лесу.
- Сама ломаю над этим голову. Понимаешь, я не могла ошибиться. Заклятие было сплетено, как
надо. Оно не могло не сработать.
- И усыпляющее снадобье не подействовало тоже. Даже усиленное магией.
Кешт вскочила на ноги и уставилась на меня так, словно у меня отросла вторая голова.
- Усиленное - чем? На этой игле, которую ты всадил в Голтаргона, было что-то еще, кроме мази
из трав? Да знаю я, знаю, чем наемники мажут свое оружие! - она досадливо махнула рукой. - И яды
знаю, и зелья. Но ведь ты говорил, что не любишь магии.
- Ну... - я поморщился, - одна старуха предложила наложить заклятие. В благодарность за то,
что я вызволил ее младшего сына из плена. А я не хотел ее обижать.
- Пф-ф-ф! Стало быть, два заклятия наложились и лишили друг друга силы! - почти радостно
воскликнула Кешт. - Только и всего!
Я невольно усмехнулся. Мы едва не погибли из-за этой ненадежной магии, а Кештиору, похоже,
волнует лишь то, что это не было ее личным промахом. Волшебницы!..
И я мысленно дал себе слово никогда больше не пользоваться чародейскими штуками. Хватит с
меня!
- Отдохнула? - спросил я. - Тогда пора идти дальше. Иначе мы и за год не доберемся до
Арнамагелля. Пешком-то!
- Пешком? - Кешт подняла светлые брови. - Это еще зачем?
Словно в ответ на ее слова с неба камнем упал сокол и уселся ей на плечо. Волшебница осторожно
сняла что-то привязанное к лапе птицы.
Серебряный браслет.
- Ари уже дома, - сказала Кешт. - И ждет нас там.
Поймала мой изумленный взгляд и звонко рассмеялась:
- Птицы сказали, кто же еще!
Из воздуха рядом с нами соткалась полупрозрачная дверь.
- Добро пожаловать в Арнамагелль, Конан-охотник.
- Нет, меч я оставлю тебе, - я почти сердился. - Я же говорил, что не люблю волшебство. Да и
не умею я пользоваться магическими клинками, так что тебе от него будет больше проку. Я же
предпочитаю честную сталь.
- Что ж, - Кешт пожала плечами, - как хочешь.
Она встала на цыпочки и прижалась носом к моей щеке.
- Когда тебя ждать теперь?
Я проглотил комок в горле.
- Может быть, через месяц. Может быть, через год. А может быть, через десять лет. Никогда не
знаешь наверняка, сколько продлится дорога и куда она приведет.
Кешт уткнулась мне в плечо.
- Я буду ждать тебя, Конан-охотник. Смотри же, не рискуй головой больше, чем это необходимо.
Я буду следить за тобою, имей в виду. Я буду посылать птиц.
Она чуть отстранилась и заглянула мне в глаза:
- Ты вернешься ко мне живым? Обещаешь?

- Обещаю. Если ты тоже пообещаешь мне кое-что, Кешт.
- Чего же ты хочешь?
- Когда надумаешь снова отправиться в лес, оставляй зеркальце дома!

Закладка в соц.сетях