Жанр: Фантастика
Дуэль. Шмагия.
...вившись приступу вестибуляр-недостаточности, он попытался сесть: без особого
успеха. Правда, на этот раз удалось заметить просвистевшую рядом зловещую бороду
Шапиро-цзы, а гирьки на концах боевых пейсов капрала едва не угодили в висок.
"Это по сценарию, или он тоже в Семью хочет? - недоуменно соображал УблажительIV.
- Два Торчка? Где такое видано?!"
Пришлось исполнить ритуал "Подрагивая хвостом, молю избавить от великой чести".
Надо сказать, Шапиро-цзы вскочил на ноги быстрее Небейбабы. И его любовный
натиск оказался куда страстнее - только успевай кокетничать. По счастью, Очная
Ставка уже заставила все железы внутренней секретности шевелить гормонами,
переводя организм в скок-режим.
- В-в-в-в-выыыы! - бушевали динамики. При скок-режиме вопли Телепня сливались
тягучей патокой, но лишай-толковник справлялся с переводом: "Это не шутки!
Беги!!!"
- Ой-вэй! - зычно соглашался капрал-ренегат, концентрируя энергию в заднем
кармане, согласно тайным методикам тети Ци-Ли из Бердичева.
"Значит, по сценарию. И правильно: зачем в ячейке лишний Торчок-I?"
Вплетенные в усы триумфитовые проволоки секли экзоскелет, оставляя глубокие
борозды. Встав у самой двери арсенала в стойку "Лэхаим", Шапиро-цзы резко дернул
кадыком, отводя бороду для решающего удара. Альеносхромп еще успел подумать, что
не так уж плохо сыграл свою роль - но не ему же, покладистому и нежному
Ублажителю-IV, тягаться с могучим героем-отрицалом! Сейчас его успешно победят,
и грядущие зрители прольют щелочную слезу, отдаваясь катарсису...
Финал медлил.
Лишь громыхнула, захлопываясь, дверь. Да еще донесся радостный крик Телепня:
"Попались, Самсон Хоттабыч!"
Альеносхромп осторожно раздвинул глазные заслонки.
Бородища капрала была прочно зажата дверью, и подлец-Телепень торопливо
опечатывал электронный замок печатями Соломона. Шапиро-цзы рычал, бранился,
цитировал Талмуд и "Дао-дэ-цзин", пытаясь магическим путем освободить свое
сокровище - дверь дрожала, но не поддавалась. Разумеется, у капрала имелся
десантный нож, но Ублажитель-IV не знал того, что было известно Телепню: вся
сила мастеров "Брадо-б-рю" из южно-хасидской ветви "Хазер-гой-боя" заключается в
их бороде. Стоит противоестественным путем лишиться хотя бы единого волоска - и...
Оставив капрала наедине с дилеммой: сила или свобода?! - Альеносхромп подхватил
с пола забытый кем-то из десантников импульсный седиментатор и кинулся
участвовать дальше.
В стык-шлюзе игриво коптили факелы дневного света. Со стороны "Летучего Китайца"
гремела канонада, временами заглушаемая матом Небейбабы. Лишай-толковник
смущенно крякал, не решаясь переводить.
- Туда не суйся, - предупредил Телепень.
- А как же яйца? - Ублажитель-IV на миг ощутил себя главным героем, и нельзя
сказать, что ему это не понравилось. - Мое место на инкуб-Люльке!
- А ты скажи об этом своей подруге-есаулице, - хмыкнули динамики.
Миг спустя из-за поворота коридора вылетела "Железная Брунгильда". Подошвы ее
башмаков опасно дымились.
- Пупсик! - госпожа есаул буквально упала на брата по разуму, закрыв собой от
ударов судьбы. - Я вся изволновалась! Вот нарвался бы...
- Он и так нарвался! - поспешил наябедничать вредный Телепень. - На эту ниндзю
бородатую! Если бы не мой героизм...
Помешав кляузнику закончить, на том конце шлюза из сполохов явилось мимолетное
виденье.
- Вася! Живой!
Прочистив когтем хрусталики, Альеносхромп сместил диапазон зрения и разглядел
отступающего обер-сержанта. Левой рукой милый Василий Архипович волочил за
шиворот бесчувственного Гамарджобу (одна нога у рядового временами начинала
мерцать, исчезая и снова возникая), в правой устало дымился гэппер.
За спиной Небейбабы полыхало и громыхало.
- Пупсик, дай-ка маме эту штучку!
О'Райли вырвала импульсный седиментатор из лап Альеносхромпа и ринулась в шлюз.
- Куда ты, о отважная Беспределица?!!
Наученный обер-сержантовым опытом, лишай-толковник благоразумно замотал перевод
ответа.
Секундой позже седиментатор, рявкнув "Кто последний? Я за вами!", лихо ударил
очередью. Предшлюзье шаланды пошло плясать вприсядку, корчась гримасами бытия,
насильственным путем определяющего сознание. В потолке возникла дюжина черных
дыр.
- Есть! - оценил Телепень.
Что именно есть, комп уточнить забыл.
Вскоре диафрагма со скрежетом зубовным сомкнулась за спинами вернувшейся О'Райли
и двух десантников.
- Не могу отстыковаться! Они вцепились в шхуну абордажными крючьями! Я перекрыл...
- Будут взламывать, - обер-сержант с усилием сел на лежащего в обмороке
Гамарджобу. - Баррикаду делать надо.
- А что с его ногой, добрейший Василий Архипович? - Альеносхромп удивленно
глядел на мерцающую конечность рядового.
- Гэппером, биомать на биомассу, зацепило! - о том, чьим конкретно гэппером
зацепило Гамарджобу, обер-сержант тактично умолчал. - Шиш-вероятность, земляк,
это тебе не фунт хлореллы! Теперь у него нога... как бы это, биомать,
поделикатнее?.. Короче, через неделю стабилизируется!
- Дед-Йог - виртуальный ног, - не удержался Телепень, но, поймав мрачный взгляд
Небейбабы, почел за благо заткнуться.
- Рядового госпитализировать, - распорядилась О'Райли. - Телепень, пришли сюда
стюарда с авто-арбой. Остальным - строить баррикаду.
...Когда шифоньер из мореного дуба, хрустя подламывающимися ножками, втиснулся в
общую груду хлама, скрывшую под собой дверь стык-шлюза, из-за завала глухо
каркнули:
- Эй, на шхуне! Открывай по-хорошему! Не то по доске над пульсаром прогуляться
выведем!
Ответом наглецу был грохот и звон супниц из кузнецовского фаянса. Водрузив
опустевший буфет поверх шифоньера, Небейбаба критически оглядел баррикаду.
- Ну, как говорится, чем богаты...
Договорить ему не дали. Гулкий удар сотряс завал, эхом прокатившись по
"Нострадамусу".
- Кварковая кувалда, - с третьего раза определил Телепень. - С турбонаддувом.
- Время до взлома?!
- Два часа семнадцать минут тридцать две секунды.
- Сколько их там? - "Железная Брунгильда" стала закатывать рукава комбинезона.
- Человек десять. Может, больше.
- Против двоих. Пупсик не в счет...
- Против троих, - перед ними стоял капитан Стриммер, деловито перезаряжая нейротопор.
- Полянкера пришлось вырубить - его стенания действовали мне на нервы. И,
клянусь скоростью света, я ни минуты не жалею об этом!
- Значит, у нас есть два ваших часа? - вдруг переспросил Альеносхромп.
- Два часа шестнадцать минут...
- Я успею! - радостно возвестил Ублажитель-IV и, без лишних пояснений, сорвался
с места, вприпрыжку умчавшись в сторону камбуза. Заподозривший неладное андростюард
кинулся следом.
- Куда это он? - удивился Стриммер, обиженный такой самостоятельностью
галлюцинации.
- Наверное, прятаться побежал. И правильно. Толку от него... Ладно, капитан,
подключайтесь. Заливайте баррикаду цементом и займем оборону.
- Ладно, - согласился капитан, подумав про себя, что вернуть зеленого проще
простого.
Надо всего лишь хорошенько выпить.
Глава четырнадцатая,
где говорится о пользе здорового аппетита и специфическом величии Вселенной, а в
конце всем становится хорошо
В самый разгар работы, когда быстросохнущий цемент превратил баррикаду в копию
внутренностей инабля, вернулся рыдающий андро-стюард.
- Раненого в лазарет доставил? - бросила через плечо госпожа есаул.
- Доставил, мэм, - всхлипнул Андроидас Биороботяйнен. - Там ваш этот... на
камбузе...
- Короче!
- Он двухнедельный запас еды сожрал! И мои любимые овсяные хлопья!..
- Кто сожрал?! Раненый?!
- Нет, этот... проглот зеленый!..
- Ну, мало ли? Может, у него глисты? - предположил капитан.
- Бывает! - со знанием дела подвел итог Небейбаба. - Помню, на Вшивом Гоминоиде
у фельдфебеля Шандора тоже перед боем "жрунчик" случался. Однажды в темноте
вместо тушенки банку лыжной смазки навернул. И хоть бы хны! Оно, кстати, по
вкусу...
Обер-сержант подавился кулинарным воспоминанием и умолк. Потому что из-за
поворота коридора с трудом выбрался Альеносхромп. Глядя на него, сразу
становилось ясно: андро-стюард ничуть не преувеличил, а, возможно, даже и
преуменьшил размеры опустошений, произведенных Ублажителем-IV на корабельном
камбузе. Оставалось загадкой, каким образом его экзоскелет выдерживает давление
раздувшегося вдесятеро брюха. Сам же брат по разуму, похоже, никаких неудобств
не испытывал: напротив, весь так и лучился чувством глубокого удовлетворения.
- Слов на ветер не бросает, - отметил Телепень. - Сказал "Успею!" - и успел! И
впрямь, чего харчам зря пропадать...
- Остался целый час, - мучаясь одышкой, сообщил Альеносхромп. - Время еще есть.
Стриммер оторопело выдохнул:
- Время? Разве в кладовке еще что-то осталось?!
Вместо ответа разумный Улья с заметным трудом вскарабкался на стену. Проверил на
прочность трубу парового отопления. Оставшись доволен результатом, захлестнул
вокруг трубы хвост, мигом стянул его хитрым морским узлом и повис вниз гребнем.
Тело брата по разуму быстро покрывалось толстым слоем хлюп-жижи, которая
густела, темнела и схватывалась глянцевой коркой. Через пять минут на стене
висел кокон-переросток с членистым хвостом сперматозоида-мутанта.
- Закуклился!
- Тоже вариант, кстати. Такую пакость любой трогать побрезгует. Глядишь,
уцелеет...
Удары кварковой кувалды слышались все отчетливее.
- Сарынь на кичку!
- На абордаж!
- Пиастры! Пилястры! Пиары!
- Обождите! Мне ногу придавило!
- Которую?
- Единственную!..
Диафрагма, страдальчески пискнув, сдалась натиску. Баррикада продержалась
немногим дольше. Обер-сержант первым открыл огонь, когда экипаж "Летучего
Китайца", в клубах известковой пыли, вломился в стык-шлюз - однако гости были
готовы к радушному приему. Авангард корсаров мигом отмахнулся плазменными
ятаганами, скручивая траектории обер-сержантовых выстрелов в клубок. Чертова
дюжина насквозь прожженных флибустьеров: кто без руки, кто без ноги, кто у семи
нянек без глазу. Капитан вообще на три четверти киборг - единственный зрительный
фотодиод горит во лбу хромированного черепа, вибро-крюк заменяет каждый второй
палец, ноги при ходьбе мерзко визжат четырьмя коленными блюдцами.
И армейский дегидратор "Упырь" наперевес.
"Велика Вселенная, а отступать некуда," - подумал обер-сержант, готовясь рвануть
и без того рваный тельник перед рукопашной. Вспомнилась атака оголодавших
свинолаков под Полтавой-VI. И то сказать: свинолаки хоть и подпыхивали огнем, но
недалеко, на пару шагов, не больше. А эти рыцари страха и упрека...
Небейбаба очень сомневался, что в случае плена командование ОВКСЗ заплатит выкуп
за своего обер-сержанта. Даже стоимость цинковых гробов, и та вычиталась
посмертно из жалованья павших героев.
- Ну что, салаги?! - зловеще осклабился Шплинт Сизая Ерунда, сверкнув
титанокерамикой челюстей. - По ком звонит рында?!
Внятного ответа корсар не дождался. Вместо этого послышался душераздирающий
всхлип, от которого лысина могла встать дыбом. Кокон-гигант, забытый всеми,
раскрылся адским бутоном - и в коридор выпал Ублажитель-IV, путем Очной Ставки и
Раскола переварив избыток новых ощущений.
Казенный харч пошел впрок.
Брат по разуму был страшен.
Теменным гребнем под потолок, он весь оброс броневой коростой, швейными иглами и
бритвенными лезвиями "Gillette". За спиной ходячего кошмара недобро жужжали два
странных образования: то ли крылья шершня, то ли активированные бензопилы.
Отовсюду росли стволы, стволы, стволы, лоснясь нарезкой, мушками и калибром, а
из причинно-следственного места, где даосы рекомендуют сублимировать энергию,
выпирала баллистическая ракета "Космос-Космос" с ядреной боеголовкой. Шкура
свисала клочьями и патронными лентами, клыки достигали подмышек, а прожектора
глаз плотоядно шарили по шлюзу.
Распахнулась мясорубка пасти.
- Ублажимся, джентльмены?! - хрипло осведомилась бродячая артиллерийская
установка.
Лица флибустьеров явственно исказило жгучее желание оказаться за тридевять
галактик отсюда - и чем скорее, тем сразу! Один капитан Шплинт остался
невозмутим, лихо сверкнув фотодиодом.
- Трусливые ксенофобишки! - цыкнул он через плечо на испуганную команду. -
Жертвы абортажа! Ну почему я всегда все должен делать сам?!
Однако залп из стволов-симбионтов Ублажителя-IV прозвучал ровно за мгновение до
того, как Шплинт Сизая Ерунда, гроза ста туманностей, нажал на спуск "Упыря".
Коридор заволокло облаками горячего пара, запах мелко нарезанного лука,
пассированного в оливковом масле с морковью и кардамоном, защекотал ноздри.
Мелькнули, содрогаясь, жгуты хлюп-жижи. Пальба из кремневых бластеров, вопли,
шипение, свист, жадное чавканье...
И - тишина.
Если не считать громкого урчанья в чьем-то животе.
- Пупсик, ты в порядке?
- Я счастлив, о Беспределица Ева! - голос Альеносхромпа вновь стал прежним. -
Как учит Мудрый Терц Второпредков: "Забота - не волк, лесть не ублажит!"
Пар медленно оседал на стенах, конденсируясь каллиграфически безупречным хокку:
...Задворки Вселенной.
Звезда устала.
Коллапс.
Сквозь слоистые пряди проступал силуэт Ублажителя-IV: брат по разуму на глазах
съеживался до прежнего стандарта. Крошились лезвия, опадали иглы, втягивались
стволы, бензопилы прекращали грозный трепет... Только баллистическая ракета, к
тихому восторгу Евы, не спешила увядать, лишь втянула в себя острые крыльястабилизаторы.
А потом из тумана явилась растерзанная баррикада.
Чертова дюжина яйцевидных коконов, внутри которых слабо шевелились корсары,
валялась в цементной крошке.
- Слышь, землячок... Чего это ты с ними сотворил?
Альеносхромп весь светился чувством выполненного долга:
- Ублажил! Пребывая в малых коконах наслаждений, они честно заработали блажьпаек
с постановкой на казенное удовольствие.
- А если вылезут?! - капитан Стриммер не спешил ставить нейро-топор на
предохранитель.
Изумление Ублажителя-IV было безгранично.
- По своей-то воле?! Впрочем, если вы настаиваете, о Беспределец Стриммер, я
могу...
- Да что ты, пупсик! Он ничуть не настаивает! Грешно прерывать чужое счастье! -
поспешила вмешаться есаул О'Райли, а капитан с обер-сержантом дружно поддакнули.
- Ну ты даешь, землячок! - Небейбаба приобнял брата по разуму, одновременно
тесня его подальше от упакованных корсаров. - Я-то думал, что ты этот, биомать
на биомассу... А ты тот! Ты такой тот, что прямо тот еще! Эх, да что там! Ура
зеленым!!!
Для Альеносхромпа это был миг триумфа. Вот что значит умение принимать
самостоятельные решения и способность к импровизации - далеко не каждый разумный
Улья может похвастаться подобными талантами!
Грядущая белизна внешних ребер становилась реальностью.
где атмосфера оставляет желать лучшего, проявляются самые возвышенные чувства, а
финал грозит продолжением
На "Летучем Китайце" воняло табаком "Святый Крепкий", горелым временем и ромовой
отрыжкой. По углам пищали крысы: торопливо надевая скафандры, они собирались
бежать с тонущей шаланды. В пробоины подтекал вакуум: помпа не справлялась с
нагрузкой. От космической пыли, сочившейся из треснувшего иллюминатора, хотелось
чихать.
- А вдруг засада?
- Вряд ли. Но лучше держаться вместе. Зря ты, Алька, скукожился... Вдруг еще кого
ублажить приспичит?!
Капитан Стриммер шел молча, гордясь, что всех спас плод его белой горячки.
Добрую Мамочку они нашли в грузовом чулане, за ящиками с малосольными квадроарбузами.
- Она без чувств! Связана! У нее голодный обморок! Чем они думали, эти
малоразумные отрицательные герои?!
Альеносхромп был потрясен мужеством корсаров. Столь досконально войти в роль,
грозящую помутнением собственного рассудка и атрофией мышцы сострадалища! Такие
подвижники честно заслужили блажь-паек. Конечно, если так обращаться с Добрыми
Мамочками, то стоит ли потом удивляться: откуда берутся Злые Тещи! Неурядицы в
ячейке, склоки, отдавленные цырлы...
- Куда ее нести, земляк?
- Ко мне, в шнырь-Люльку! Только осторожней, здесь еще яйца...
О'Райли обошла кругом пять желто-зеленых яиц, стараясь держаться от метровых
сфероидов подальше. В мерцании лампад казалось, будто яйца шевелятся.
Чувства, испытываемые госпожой есаулом, с натяжкой можно было бы назвать
материнскими.
Добрую Мамочку предстояло нести через всю шаланду и половину "Нострадамуса". Это
оказалось нелегко: даже истощенная, она и сейчас весила вдвое больше
Альеносхромпа. Ублажитель-IV пожирал глазами красоту ее тела, точеные, изящные
черты морды, легкомысленно загнутый гребешок, подбритый по краям. В такую самку
можно влюбиться с первого взгляда.
Или он - уже?!
К счастью, в стык-шлюзе, соединявшем "Нострадамус" со шнырь-Люлькой, их ждал
предупрежденный Телепнем стюард. Добрая Мамочка была незамедлительно уложена на
авто-арбу.
- Доставить с ветерком, - распорядилась Ева. - Живо!
- Грибоум!
- Да, разумный! Слушаюсь и повинуюсь!
- Что с Доброй Мамочкой?
- Сращена с колонией мхов-радетелей. Вне опасности. Но ее глист-транс...
- Что?!
- У него запор. Выделения отсутствуют. Мозгописец отмечает полное безразумье на
всех уровнях.
- Продолжай. Я буду на инкуб-Люльке.
- Клянусь Мудрым Терцем! Ублажитель! А кто это с тобой? Беспредельцы? О, они
такие лапочки, такие красавчики...
Вопросы сыпались метеорным дождем, и Альеносхромп заподозрил, что подхватил
вирус безразумья. Тем более, что ни одной Доброй Мамочки поблизости не
наблюдалось, а поток слов извергался вокальными мембранами самой инкуб-Люльки. В
это трудно было поверить! Обычно люлечные грибоумы выращиваются в почтении к
разумным. Подобная же бесцеремонность, можно даже сказать - фамильярность! -
наверняка привела бы к шоковому столбняку, не пройди Альеносхромп очередную
Очную Ставку. Раскол изменил не только тело, способное отныне совмещать в одной
ипостаси функции Ублажителя-IV, Добывателя-III и даже (отчасти!) Торчка-I. Иной
стала психика: гибкая, будто хвост, податливая, словно хлюп-жижа, и
многогранная, как заветы Второпредков.
- Кстати, вы моего тела не видели? - от этого игривого вопроса Альеносхромп едва
не подпрыгнул.
- Тела?!!
- А что тебя смущает, душечка? Понимаешь, эти Беспредельцы росточком не вышли -
зато темперамент! Как в Люльку влезли, прямо с порога давай заигрывать! Железом
увешались, шатаются, но терпят! И кричат, топают... Торчки хоть куда! Разве
девочки могли устоять? Опять же идеи Терца: "Возлюби дальнего своего, если
дотянешься!" Пришлось срочно закукливаться, чтобы соответствовать. Иначе
задавим, и вся любовь. Жребий бросали, мне выпало в грибницу Люльки внедряться.
Грибоум-то наш от страсти повредили, он прямого попадания не вынес, весь в
мицелий выпал... Сигнал бедствия, дурачок, отбил! Наши скоро все вылупятся, в
коконы наслаждений с Беспредел-Торчками полезут - а мне в грибнице страдай!
В голосе юной Мамочки мелькнула плохо скрываемая обида.
- Потом, конечно, мозгопись переживу, только ведь самой хотелось... А тут еще тело
сперли. Неужели этим самцам совсем невтерпеж? Может, они там уже мое тело вовсю
любят, а я здесь, как цырла бесчувственная! Ой, а это кто с тобой? Их самка?
Какая маленькая, бедняжка! Девочкам так не уменьшиться, даже после Раскола... Да,
еще у нас носовой космогрыз расхворался, а я не знаю, чем его лечить! Вовремя
ты, Ублажитель...
С носовым космогрызом дела оказались плохи: после заряда атомной дроби его
непрерывно тошнило клочьями единого поля в самых неожиданных диапазонах.
Оставалось радоваться, что Добрая Мамочка не догадалась поставить ему клизму.
Требовалась срочная ампутация. Иначе при очередном приступе тошноты космогрыз
мог извергнуть что угодно, включая крохотную анти-Вселенную.
Но без него инкуб-Люлька была обречена на неподвижность.
Оставалось одно: срочная стыковочная ассимиляция. Удалить больной орган, затем
присосаться шнырь-Люлькой к инкубатору, и побыстрее нарастить мощность здорового
космогрыза за счет ассимилированных ресурсов. Впрочем, торопиться надо было не
только из-за этого. Альеносхромп хорошо усвоил: в финале каждого отврат-фильма
Беспредельцев обязательно происходит Большой Бах. Взрываются реакторы, бомбы,
звезды, галактики, мусорные контейнеры, плюшевые медведи, скрипки работы
Страдивари... Идет отсчет секунд, завывает сирена, и немногие герои успевают
спастись бегством в последний момент.
Как завещал Мудрый Терц: "Предусмотрительный разумный - живой разумный!"
- Тебе уже надо улетать, пупсик? Так быстро? Даже не попрощались хорошенечко...
Хоть координаты оставь: письмецо там прислать, свидание назначить?
О'Райли обиженно надула губки, став донельзя похожа на Добрую Мамочку - чем
сразила Альеносхромпа наповал. Но долг перед Ульем не оставлял выбора.
- Печаль делает из двух моих сердец четыре, о несравненная, а хвост вянет
осенним вьюнком! Но я не прощаюсь! Я...
- Все мужики сволочи, а счастье в труде! - махнула рукой Ева. - Ублажил, и
поминай, как звали! Я буду в рубке. Хоть бортовыми огнями помигай, что ли!
Однако вскоре, едва двери центро-поста разъехались перед госпожой есаулом, все
девичьи грезы разом скисли от столкновения с суровой реальностью.
- Эх ты, Телепень! - зло бросила О'Райли, становясь прежней "Железной
Брунгильдой". - Мог бы и предупредить...
- Не мог!.. - задушенно просипели динамики.
в которой берутся заложники и бьются карты, качаются мозги и рвутся бороды, а в
финале начинается суета сует
Альеносхромп от спешки из шкуры выпрыгивал. Позор! Он, исконно-генетический
Ублажитель, доставил огорчение любимой Беспределице! Не найти проникновенных
слов, страшных клятв и завораживающих поз, способных развеять сомнения и
печаль?! Вина должна быть заглажена! Едва обе Люльки, вытянув ложнорты, слились
в предассимиляционном лобзаньи, разумный Улья оборвал половину соцветий связьплюща,
рискуя оставить транспорт без коммуникаций - и кинулся обратно на
"Нострадамус".
Первым, что он увидел в рубке, была черная дыра с красной икрой патронов в
глубине. Именно так выглядит нарезной протуберданец "Вобла", если ствол
направлен прямо между глаз смотрящему.
- А вот и наш шалун! - с удовлетворением констатировал Львов-Сердечный.
Узнать Ричарда было трудно: ренегат-системотехник облачился в штурмовой "Шкафандр"
высшей защиты, способный выдержать инфаркт Вселенной и непроницаемый даже
для тараканов. Во второй руке Львова-Сердечного гудел панорамный дегенератор
"Каюк", держа под прицелом весь экипаж шхуны.
- Повторяю для тупых и опоздавших, - Ричард весь лучился от дружелюбия, заодно
просвечивая заложников рентгеном. - Расстыковка отменяется. Мы летим в Малые
Тартарары, на базу компании. В целях укрепления и взаимности.
- Подлец! - сорвалась О'Райли. - Тебе отлично известно, что в случае нашей
гибели Телепень заблокирует двиг-отсек! А иначе...
На дисплее шлема "Шкаф-андра" проступила лицемерная улыбка: пять лыбов в ширину
и два в высоту.
- Дама и господа! Вы сами пройдете в карцер, или вам помочь?!
Вместо ответа Альеносхромп шагнул прямо на ствол "Воблы".
- Пупсик! Не надо! Плюнь на него!!!
Ослушаться приказа возлюбленной Беспределицы Ублажитель-IV не мог. И он честно
плюнул, вложив в плевок всю свою нежную душу.
Внутрь-пасть выстрелила наружу, извергнув фонтан слюны. Подлого ренегата окатило
с головы до ног. От "Шкаф-андра" повалил едкий дым, сочленения суставов намертво
заклинило плавящимися гермо-прокладками "Тампакс". Мгновенно заржавев, "Вобла"
брызнула чешуйками металла, подавившись выстрелом. Под отчаянный вой
стервоприводов Львов-Сердечный направил уцелевший дегенератор на Альеносхромпа.
- Бей зеленых! - закостеневший палец тянулся к курку. - Спасай Гала...
Два тела взлетели в воздух: могуче-суровое - обер-сержанта Небейбабы, и гневносексуальное
- есаула О'Райли. Объединенный удар четырех ног двух мастеров боевых
искусств подтвердил, что карта изменника бита.
Андро-стюард рыдал в объятиях капитана Стриммера.
- ...Заодно узнаем, куда он Росинандоса дел!
- Узнаем-узнаем! - злорадно процедили динамики.
Давняя мечта садиста-Телепня - заполучить сознание системотехника в свою
кристаллобазу - сбывалась. Бортовой комп потирал бы руки, имейся они у него. Во
всяком случае, мониторы лазарета, где собрался экипаж, сияли начищенной
кредиткой.
- Дист-сканер... крестовой мозгокрут... пси-помпу... так, качаем! Левое полушарие...
правое... ага, мозжечок заколочен!.. ладно, ломать - не строить... Плюньте ему ктонибудь
на шлем! Эй, только не Алька! Ага, и рукавом разотри, а то лазер
соскальзывает... Хорошо... спирт... да не капитану! Мне! Мегагерцы протереть... Ну, со
свиданьицем! Ева, гони на терминал развертку извилин. Теперь ждите. Можете
допить спирт...
Тело Ричарда, которое так и не удалось извлечь из дефектного "Шкаф-андра",
подпрыгнуло на столе.
- Мама моя родная! - противопожарной сиреной взвыл Телепень. - Их тут двое!
Капитан машинально закусил тампоном.
- Точно, двое! Один - это наш Ричи, который Сердечный. А второй, я вам скажу -
это же сам Львов! Рабиндранат Егорыч! Глава совета директоров "Киллерман
Пацифик"!!! Там в блиц-депеше кодовая фраза была, вот он и вылез из альтер-эго.
Черт, придется обоих качать - еще обрежу чего-нибудь...
- Ну ты даешь, Телепень! Без трепанации, без вживления электродов...
- Хакер я, или где?! - динамики задребезжали от гордости. - Хотя и с трепанацией
могу... по просьбам трудящихся...
Голос Телепня вдруг резко дернулся куда-то в сторону, набирая обертоны.
- Караул!!!
- Что случилось?
- Шапиро-цзы... Ах я, пустой кожух!
- Да в чем дело?!
- Я ему на стенной монитор кинул: как мы его напарника потрошим. Он увидел, аж
затрясся... Смотрите!
На мед-терминале, поверх извилин пленного, возник заточенный в арсенале капрал.
- Молитесь, шлемазлы! - зловещий шепот стаей клопов-убийц выплеснулся из
динамиков, растекаясь по шхуне. - Умри, душа моя, с инопланетянами!
Шея капрала вспухла мышечным лимфоденитом, на щеках густо проступили узлы вен,
кадык окаменел, и в следующий миг Самсон Хоттабыч Шапиро-цзы рванул бороду из
дверного плена.
"Нострадамус" содрогнулся до основ
...Закладка в соц.сетях
