Жанр: Фантастика
Золотые врата 3. Врата атлантиды
...зочарован. Здесь не было полуголых, одетых в фартуки подручных кузнеца, дубасивших по
наковальне, не сыпались бордовые искры, не лежал кучами уголь. Оборудование оказалось
вполне современным, а что касается полуголых подручных, то всех заменял отрок лет
семнадцати с раскрасневшимся лицом, напряженно глядевший в окошко какого-то агрегата. В
агрегате что-то бухало, на лицо паренька падали оранжевые блики огня. Одет он был в рабочий
халат, длинные волосы, так же как и у Гладышева, были перехвачены на лбу ремешком.
Видимо на лице Корсакова отразилось замешательство, и Вениамин, сообразив, в чем
дело, поманил его за собой. Они прошли в низкую дверь. Здесь уже было все как положено: и
куча угля, и кузнечный горн с мехами, и наковальня. Два парня, не старше того, что
приглядывал за агрегатом, лупили по алой полосе металла короткими увесистыми молотками.
Корсаков удовлетворенно кивнул. Вениамин скупо усмехнулся и жестом пригласил
следовать за ним.
Они вышли с другой стороны кузни. Здесь, в саду, довольно сильно заросшем травой и
кустами смородины и крыжовника, стояла увитая хмелем беседка. В беседке пыхал самовар,
увенчанный заварным чайником, на столе стояли чашки, сахарница, лежали в плетеной
корзинке баранки и пряники.
- Угощение в русском стиле, - сказал Корсаков.
- Чай, кофе? - спросил, присаживаясь на широкую скамью, Гладышев.
- Конечно, чай. Кофе из самовара - это дурной вкус.
Вениамин удовлетворенно хмыкнул и поставил перед гостем чашку с блюдцем.
Чай был крепким и вкусным, со смородиновым листом и, возможно, мелиссой. Корсаков с
наслаждением выпил чашку, налил вторую. Вениамин не спеша прихлебывал из блюдца,
вприкуску с кусковым сахаром. Пододвинув Корсакову корзинку с баранками, сам взял одну,
без видимого усилия раскрошил ее в кулаке и захрустел, перемалывая крепкими зубами.
- Гой, ты Русь моя родная... - пробормотал Корсаков, вытирая выступивший на лбу
пот.
Легкий ветерок шевелил листья яблонь, жужжали пчелы, потрескивали угли в самоваре.
Допив чай, Игорь откинулся на скамейке, закурил. Гладышев, с неодобрением
покосившись на сигарету, налил себе еще чашку.
- А ты, Веня, неплохо устроился, - сказал Корсаков. - Свой дом, тут же рабочее место.
Видать, неплохо современные кузнецы зарабатывают.
Вениамин едва заметно пожал плечом, сломал в кулаке еще одну баранку.
- А кто это к телефону подходил? - спросил Корсаков. - Секретарша или жена? Очень,
понимаешь, оберегает она тебя от посетителей.
- Угу.
- А там кто? - Корсаков обернулся к кузне. - Ученики или подмастерья? Детей-то
завел или не торопишься пока?
- Угу.
- Веня, - с чувством сказал Корсаков, - ты рискуешь потерять самое ценное
приобретение человечества за всю историю цивилизации - членораздельную речь.
- Угу.
- Сколько мы не виделись? Лет семь, восемь? А ты сидишь, как пенек с глазами, и
баранки трескаешь.
- Ну... я думал, ты спросить чего хочешь, - буркнул Вениамин.
- Ты не рад, что ли, моему приезду? От работы тебя оторвал? Ну, извини! - Корсаков
развел руками.
- Да рад я, рад. Ты же знаешь: не любитель я языком чесать. Бери вот баранки, пряники.
Пить я с утра не буду - работать еще, да и не большой я любитель выпивки.
- Молодец, - одобрил Корсаков. - Тогда давай о деле. Я там кое-что привез, хотел бы
тебе показать.
- Тащи сюда.
Корсаков через кузню вернулся к машине, вынул из багажника сверток. Парнишка все так
же смотрел в окошко из огнеупорного стекла. Отсветы пламени играли на его серьезном лице.
Два молотобойца выволокли из печи раскаленную заготовку и, бросив ее на наковальню,
принялись отбивать, чередуя удары большого молота и двойные удары молотка. На Корсакова
они не обратили никакого внимания.
Вениамин освободил стол, переставив посуду и корзинку на скамью. Корсаков положил
сверток, развернул его и присел напротив Гладышева, наблюдая за его реакцией.
Вениамин отставил чашку, степенно вытер усы платком и наклонился вперед,
рассматривая клинки. Брови его поползли вперед, нависая над глазами. Коротко глянув на
Игоря, он осторожно взял обеими руками меч и поднес к глазам. Большим пальцем проверил
остроту лезвия, щелкнул ногтем по клинку, склонив голову, прислушался. Цокнув языком,
приподнял бровь, снова быстро посмотрел на Игоря, затем, отложив меч, взял в руку обломок
"карабелы". Внимательно осмотрев клинок на изломе, отложил его и откинулся на спинку
скамьи.
- Спрашивать, откуда они у тебя, наверное, не стоит, - сказал он.
- Я могу что-нибудь придумать, но оно тебе надо?
- Не надо, - согласился Вениамин. - Что ты хотел узнать?
- Прежде всего: можно ли починить саблю?
- Вряд ли. Конечно, я могу сварить обломки, но место шва скрыть не удастся. Вид будет
не тот. Если она дорога, как память, то сойдет, но серьезный коллекционер такое оружие не
оценит. Можно переварить и отковать новый клинок из металла старого, но качества того уже
не будет.
- А если заменить клинок?
- Можно. Я могу провести анализ металла, приблизительно, подобрать сталь, сходную с
той, из которой клинок сделан. Форма и свойства будут идентичны или почти идентичны. Хотя,
конечно, ценность этого оружия именно в целостности его. Никогда не видел столь качественно
сохранившегося оружия, если, конечно, это не новодел.
- Это оригинал, - сказал Корсаков. - Так, во всяком случае, меня уверяли.
- После анализа я смогу сказать точно. Если судить по внешнему виду, по структуре
металла на изломе, я бы датировал этот клинок началом - серединой семнадцатого века. Ты
хоть представляешь его стоимость?
- Весьма смутно, - признался Корсаков.
- Вот то-то и оно. Здесь не одной тысячей долларов пахнет.
- Мы можем сделать так: я оставлю саблю у тебя и спрошу хозяина, что он предпочтет.
А что по поводу меча?
Гладышев снова взял меч в руки, прищурившись, полюбовался лезвием и кивнул
Корсакову, приглашая следовать за собой.
Они прошли к кузне. Из кучи валявшихся на земле арматурин Гладышев выбрал одну,
около полутора метров длиной, вертикально воткнул ее в землю. Отступив на шаг, он
примерился, сузив глаза, поднял меч и, с резким выдохом, рубанул наискось. С тонким звоном
срубленный кусок скользнул вниз и воткнулся в землю. Вениамин внимательно осмотрел
лезвие меча, прищелкнул языком, затем вытащил арматурину из земли и показал Корсакову
срез.
- Я не сумею не то, что сварить подобный металл, - даже отдаленно не представляю,
как это возможно. Про заточку лезвия я просто промолчу.
- А знаки на клинке?
- Совершенно незнакомый язык. Причем, - Гладышев всмотрелся в сталь, - это не
набивка и не инкрустация. Узоры обычно получаются путем набивки штампом-штемпелем
определенного узора на заготовку. Еще есть так называемый "дикий дамаск", который
образуется в результате случайного перемешивания слоев металла при ручной ковке. Можно
соединить эти методы. Существует также дамаск, называемый "харалужным" или "турецким".
Это когда клинок отковывается из туго скрученных прутков неоднородного металла, - сев на
любимого конька, Вениамин утратил обычную неразговорчивость. - В древности у кузнецов
было много семейных секретов. Тайны хранили и передавали из поколения в поколения.
Некоторые дошли до нас, как, например, закалка клинков в соке незабудки, другие явно
превратились в легенду. Вроде той, что арабские кузнецы охлаждали сталь только в теле
нубийских рабов строго определенного возраста. Все, что я могу, это весьма приблизительно
определить возраст этого оружия. Если тебе необходимо, можно провести лабораторный анализ
стали, но это все, чем могу помочь. Одно скажу точно: по качеству работа превосходит все, что
я когда либо видел.
- И когда примерно могли изготовить такое оружие?
- Формой он похож на мечи, сделанные в Западной Европе. Если судить по внешнему
виду, это середина - конец четырнадцатого века. До этого мечи, в основном, использовали,
как рубящее оружие. То есть клинок был достаточно плоский, и его можно было относительно
легко согнуть. Раньше клинки сечением напоминали линзу. Стачивая плоскость в так
называемый "дол", им добавляли легкости и улучшали рубящие свойства. Начиная с конца
тринадцатого века, меч, в связи с использованием тяжелой брони, стали использовать как
колющее оружие. Для жесткости он приобрел грани, а дол стал более узким. На двуручных
мечах перед эфесом лезвие не затачивали. Эту часть меча покрывали насечками или
оборачивали кожей, чтобы по ней не скользила рука.
За разговором они вернулись в беседку и присели к столу.
- А где могли его сделать?
- Клейма оружейника нет, если не считать эти письмена. Можно предположить, что он
изготовлен в Западной Европе, поскольку арабское оружие имело более изящные формы и
было относительно легким. Здесь же у нас классический "полуторник", то есть можно работать
мечом и одной, и двумя руками. Черт возьми, - Вениамин снова поднес меч к глазам, - я
дорого бы дал, если бы мне удалось провести анализ металла! Что скажешь?
- Это надолго?
- Мне бы хоть частичку его отколоть. Совсем маленькую, а? - вид просящего Веньки
был настолько необычен и не вязался с его суровым обликом, что Корсаков улыбнулся.
- И насколько маленькую частичку?
- Даже заметно не будет.
- Ладно, давай. Здесь можно посидеть?
- Посиди, конечно, - Гладышев обрадовано вскочил на ноги. - Я мигом! - Он
выскочил из беседки и рысью удалился в сторону дома.
Корсаков закурил, сделал себе кофе, благо самовар не остыл.
Звякнул колокольчик на двери дома, и на дорожке, ведущей в беседку, показалась
молодая женщина с подносом в руках. Она была в длинном платье, облегавшем фигуру, рыжие
волосы уложены в затейливую прическу. Возможно, в доме она и смотрелась органично, но в
саду, среди старых яблонь и почти одичавших ягодных кустов, казалась неуместной.
Игорь поднялся при ее приближении. Женщина улыбнулась.
- Игорь Алексеевич? Здравствуйте! Меня зовут Инга Юрьевна, - она поставила на стол
поднос с бутылкой армянского коньяка, блюдечком с нарезанным лимоном и вазой с фруктами.
- Это что ж за великолепие? - полюбопытствовал Корсаков.
- Вениамин Владимирович попросил угостить вас.
- Так я же за рулем, - с сожалением заметил Корсаков.
- Ну, тогда фруктов отведайте.
- А скажите, Инга Юрьевна, почему при упоминании Павла Воскобойникова вы заметно
смягчились при нашем телефонном разговоре? Мне даже показалось, что если бы я его не
упомянул, вы бы так и не сказали Вениамину, что я звонил.
- Вы правы, - женщина мягко улыбнулась, - не сказала бы.
- Так в чем же дело?
- В том, что именно благодаря Паше Воскобойникову я вышла замуж за Вениамина.
- А-а-а, так он женат, - пробормотал Корсаков. - Позвольте, Пашка в отношениях с
женщинами - полный дебил, простите за такое сравнение. Так каким же образом...
- Очень просто, - Инга налила себе чаю без сахара, уютно расположилась на
скамейке. - Я работала преподавателем в Хотьковском училище, а Паша был знаком с
директором. Однажды, несколько лет назад, он привез в училище Вениамина: тот хотел пройти
курс обучения кузнечному делу. Договорились, что обучение будет заочное, и несколько раз в
год Вениамин приезжал, привозил работы, сдавал зачеты. У него серьезная художественная
подготовка, и обучение давалось ему сравнительно легко. Мы стали с ним друзьями, хотя,
признаюсь, я рассчитывала на большее...
- Они с Пашей одного поля ягоды, - улыбнулся Корсаков, - женщин оба боятся, как
монастырский послушник.
- Вы правы, но Вениамин все-таки набрался смелости сделать мне предложение...
- А почему вы иногда называете его по имени-отчеству?
- Веня слишком мягок с клиентом, и поэтому общение с заказчиком, а так же со
знакомыми я взяла на себя.
- У вас хорошо получается, - ядовито заметил Корсаков.
- Спасибо, я стараюсь, - как ни в чем не бывало ответила Инга.
- Веня надолго пропал? - взглянув на часы, спросил Корсаков.
- Сказал: минут двадцать - тридцать. Что вы такое ему дали, что он чуть нос себе не
расквасил на лестнице, когда поднимался в лабораторию?
- Раритетное оружие. Он хочет провести анализ металла.
- Да, при упоминании о древних мечах, саблях, алебардах и прочем он совершенно
теряет голову. У него есть мечта - выковать новый Эскалибур. Вы не поверите, но чердак
этого дома полностью завален материалами о временах короля Артура.
- Наверное, это неплохо, когда у человека есть хобби, - пожал плечами Игорь.
- Если оно не становится навязчивой идеей. В последнее время он стал успокаиваться, а
тут вы с этим оружием, - Инга покачала головой. - Снова будет ходить, как сомнамбула.
Клиенты начнут нервничать, ученики бездельничать, а меня он совсем перестанет замечать.
- Сочувствую, но я же не знал.
- Да ничего, Игорь... Вы позволите мне так вас называть?
- Конечно, ради бога!
- Ничего страшного в этом нет, но в такие моменты я ощущаю себя лишней.
- Женщина для художника лишней быть не может, - галантно возразил Корсаков.
Инга погрозила ему пальчиком:
- Я знаю вашу репутацию, так что давайте без комплиментов... А вот и Веня.
Гладышев шагал к ним от дома, и на лице у него было такое удовлетворение, что
Корсаков сразу поверил жалобам Инги на увлечение мужа. Вениамин на ходу полировал меч
мягкой тряпочкой. Подойдя, он протянул клинок Корсакову:
- Вот, посмотри, почти ничего не заметно.
Игорь внимательно осмотрел меч и увидел едва заметную щербинку возле гарды, куда
указывал палец Гладышева.
- Это было не просто, - с уважением к качеству стали сказал Вениамин. - Знаешь, я
тут подумал... За то, что ты мне позволил отколоть кусочек, я отремонтирую "карабелу"
бесплатно.
- Тем лучше, - Корсаков положил на стол обломки сабли, завернул меч и поднялся. -
Ну, мне пора. Веня, можно будет узнать результаты анализов?
- Конечно. Оставь номер телефона, и я тебе позвоню.
Корсаков продиктовал номер и, сопровождаемый супругами Гладышевыми, направился к
выходу. Ученики кузнеца оставили работу и вышли подышать свежим воздухом. Проходя
мимо, Вениамин что-то буркнул в их сторону, и они вернулись к наковальне. Уже выходя из
кузницы, Корсаков услышал, как застучал молот и, контрапунктом, зазвенел молоток.
Вышли за ворота. Дом Гладышева стоял последним в ряду домов перед длинным пологим
спуском к окруженному ивами пруду. Дальше виднелся запустелый парк.
- Говорят, там была усадьба бабки Лермонтова, - сказала Инга, взяв под руку мужа и
прислонившись к его плечу. - Все собираемся сходить, да недосуг.
- А вот я приеду как-нибудь в гости, и сходим, - сказал Корсаков, пряча сверток с
мечом под запасное колесо. - Хотите, Пашку позовем?
- Очень хотим, - сказала Инга, взглянув на мужа.
Вениамин кивнул:
- Угу.
К нему вернулась обычная неразговорчивость.
Корсаков пожал ему руку, кивнул Инге и сел в машину.
- Ты там осторожнее, в низине, - проворчал Гладышев. - Бывает, глину ручей
наносит. А зимой каток. В горку только с разгона и въедешь.
- А сейчас лето, - Корсаков беззаботно ухмыльнулся, махнул рукой, прощаясь, и дал
газ.
Дорогу он запомнил хорошо, поэтому, не плутая по поселку, выехал на спуск, ведущий к
ручью, аккуратно преодолел его - спешить было некуда, - и двинулся в сторону Химок. Два
черных джипа, стоявших на обочине, привлекли его внимание. Он даже было подумал, что это
Сань-Сань, но тот любил машины побольше, посолиднее.
Автомобили стояли друг за другом, сквозь затененные стекла пассажиров не было видно,
но водитель одной из машин что-то выспрашивал у бабки, сидящей на скамейке перед домом.
Корсаков проехал мимо, водитель обернулся ему вслед. Он был одет в темные джинсы и
черную кожаную куртку. Наряд дополняли серые кроссовки и черная под горло рубашка.
Корсаков, глядя в зеркало заднего вида, увидел, что водитель сел в передний джип и машины
двинулись в направлении, откуда Игорь только что приехал. "Может, к Веньке клиенты, -
подумал Корсаков, - или еще к кому в гости". В поселке, где жил Гладышев, все дома были,
как на подбор: кирпичные, двух- и трехэтажные, с большими участками.
Уже на въезде в Химки Корсаков внезапно почувствовал беспокойство. Он остановил
"daewoo" на обочине и задумался. В последнее время он стал доверять таким вот неожиданным
сигналам, предупреждающим об опасности, или просто неясному ощущению надвигающейся
угрозы. Что могло вызвать подобное состояние сейчас? Поведение Вениамина и его жены?
Разговор о происхождении меча?
Корсаков откинулся на сиденье и закрыл глаза, прокручивая в памяти прошедший день.
Вроде все было в порядке: звонок к Гладышевым, поездка, встреча. Что-то произошло уже
потом. Джипы! Черные машины, похожие на катафалки! Только один из знакомых Корсакова
предпочитал разъезжать на таких автомобилях в сопровождении крепких ребят, одетых в
черное...
Игорь развернул машину и вдавил педаль газа в пол.
Два черных джипа стояли вплотную к воротам Гладышева, загораживая выезд. Корсаков
проехал чуть дальше, мельком увидев за полуопущенным стеклом лицо водителя. Остановив
"daewoo" возле увитого хмелем забора, он вышел из машины и нерешительно направился к
воротам, поминутно оглядываясь, словно стараясь сообразить, туда он приехал или ошибся.
Конечно, если водитель джипа знал его в лицо, то прием не сработает, но придумывать план
времени уже не было.
На счастье Корсакова водитель его не узнал. Игорь подошел к передней дверце. Мужчина
равнодушно взглянул на него.
- Слышь, командир, - сказал Корсаков, - Васька Огуречников не здесь живет?
- Понятия не имею, - процедил мужчина.
- А адрес вроде бы этот...
- Ошибся ты, мужик. Ехал бы ты дальше.
- Дальше так дальше, - кивнул Корсаков. - О, а это чего такое? - он вытаращил глаза,
глядя водителю за спину.
Трюк был дешевый и затасканный, но сработал: мужчина оглянулся, а когда, не увидев
ничего интересного за спиной, повернулся к Корсакову, тот через опущенное стекло врезал ему
кулаком по челюсти. Мужчина завалился на пассажирское сиденье.
- Ну вот, - проворчал Корсаков. - А то "дальше езжай".
Он подошел к воротам. Калитка была заперта. Вернувшись к "daewoo", Корсаков влез на
капот, потом на прогнувшуюся под его тяжестью крышу автомобиля, осторожно выглянул из-за
забора. Двор был пуст, через распахнутые двери кузницы не доносилось ни звука.
Игорь выпрямился, взялся руками за верхнюю планку забора и одним движением
перемахнул во двор. Упав, перекатился вбок, приподнявшись, прислушался. Было по-прежнему
тихо.
Перебегая от куста к кусту, он подобрался к дверям кузницы, заглянул внутрь. Паренек,
который давеча наблюдал сквозь стекло за каким-то процессом, лежал на полу. Руки его были
стянуты скотчем за спиной, рот заклеен еще одной полосой прозрачной ленты. Корсаков вошел
внутрь. Глаза парня распахнулись от испуга. Корсаков присел возле него на корточки.
- Я - свой, - прошептал он. - Понял?
Паренек кивнул.
- Сейчас я тебя развяжу, но говорить будешь шепотом.
Корсаков резким движением сорвал с лица парня ленту, тот коротко простонал, но тут же
замолк, испуганно вращая глазами.
- Сколько их было? - шепотом спросил Корсаков.
- Трое и один командовал, - прошептал парень. - Высокий, в плаще. - Он испуганно
покосился на дверь. - Один, по-моему, остался там, а остальные пошли в дом. Витьку и
Саньку они тоже связали: я видел через приоткрытую дверь.
Игорь размотал ленту на его запястьях.
- Я освобожу ребят, и бегите за ворота. А там... ну, не знаю... к пруду, что ли. Если мы с
Вениамином не выйдем через полчаса, дуйте в милицию. Понял?
- Понял, - парнишка, обламывая ногти, рвал с ног скотч.
Корсаков прошел к двери, ведущей во второе помещение, прислушался. Если там остался
один и если он безоружен или не успеет выстрелить, есть реальный шанс справиться с ним.
Даже если он закричит - до дома довольно далеко, и при закрытых дверях там ничего не
услышат.
Осторожно приоткрыв дверь, Корсаков оглядел помещение. Два паренька, которые ковали
заготовку, лежали возле кучи угля, спиной друг к другу. Мужчина в кожаной куртке, стоя
спиной к Корсакову, смотрел в сад, прислонившись к косяку.
Проскользнув внутрь, Игорь пошел к нему неслышными скользящими шагами. Связанные
молотобойцы выпучили глаза. Корсаков приподнял ладонь, призывая их к спокойствию, но
было поздно: один из ребят пошевелился, пытаясь перекатиться на другой бок. С кучи осыпался
уголь, и мужчина возле двери стал медленно оборачиваться.
Корсаков прыгнул вперед. Видимо, мужчина успел уловить краем глаза движение за
спиной. Он резко подался в сторону, разворачиваясь навстречу Корсакову. Игорь узнал его -
он спас Корсакова, буквально выдернул его из-под колес автомобиля, когда тот метался по
Москве в поисках карт таро. Однако делать было нечего: сегодня спаситель был на стороне
врага. Впрочем, может, и не врага, но не друга, это уж точно.
Мужчина ударил правой снизу и тут же добавил слева в челюсть. Корсаков отбил удар в
живот предплечьем, нырнул под свинг и ударил кроссом слева. Голова мужчины мотнулась в
сторону, клацнули зубы. Игорь подхватил его под мышки, не позволяя рухнуть, и осторожно
уложил на пол.
- Извини, друг, - сказал он. - С меня теперь один должок и один раз по морде.
Вернувшись к связанным ученикам Гладышева, он прижал палец к губам и освободил их,
затем выглянул в сад, и, стараясь держаться среди пышно разросшейся смородины и
крыжовника, бросился к дому.
Глава 13
Сквозь стекло двери, армированное стальной проволокой, разглядеть ничего не удалось.
Корсаков нажал витую ручку, медленно приоткрыл дверь. В холле никого не было. На полу
ковер, возле камина, облицованного серым камнем, кресло-качалка с брошенным на спинку
пледом. Еще два мягких кресла стояли возле небольшого столика с толстым стеклом вместо
столешницы. Корсаков вошел, прислушался. В доме царила тишина, только едва слышно
тикали огромные напольные часы в углу. Из холла выходили две двери, деревянная лестница
вела наверх, на второй и третий этаж. За одной дверью оказался предбанник с маленьким
бассейном, заполненным голубоватой водой, за другой - большая кухня с обеденным столом
посередине.
Игорь поставил ногу на ступеньку лестницы. Светлое дерево чуть слышно скрипнуло.
Корсаков начал подниматься, стараясь ставить ступни как можно ближе к перилам. Преодолев
один пролет, он снова прислушался и уловил едва слышные голоса. О чем говорили, разобрать
не удалось, и он стал подниматься дальше.
С площадки второго этажа можно было попасть в кабинет, уставленный полками с
книгами, или в спальню. Корсаков быстро осмотрел пустые комнаты. В обеих царил полумрак:
тонированные стекла на окнах пропускали минимум света, отчего помещения казались
неприветливыми и запустелыми.
Постояв на площадке, Корсаков направился наверх. С каждым шагом голоса слышались
все отчетливее. Оказавшись на площадке третьего этажа, где была всего одна дверь, Игорь
замер. В бормотание мужских голосов иногда вплетался женский. Он просил о чем-то, почти
умолял, то и дело срываясь на истерические нотки. Послышался звон разбитого стекла, потом
грохот - что-то упало в комнате. Женщина пронзительно вскрикнула, и Корсаков, распахнув
дверь, ворвался в комнату.
На двух металлических стульях напротив друг друга сидели Венька и Инга, ноги
примотаны к ножкам, руки притянуты к спинкам. У Гладышева правый глаз почти заплыл от
удара, губы - лепешки, в бороде запеклась кровь. Платье на Инге было разорвано и спущено
до пояса, на плечах багровые полосы. В комнате две черные куртки и длинный плащ возле
окна. Он пока не в счет - отгорожен столом и не успеет вмешаться. Разгромленный шкаф с
лабораторной посудой, осколки монитора на полу. Все это Корсаков увидел за доли секунды,
пока находящиеся в комнате вяло, с каким-то запозданием, реагировали на его вторжение.
Мужчина в куртке, который стоял возле Инги со стеком в руке, наотмашь хлестнул Игоря по
лицу. Движение было медленное, плавное. Корсаков перехватил стек, резко дернул на себя.
Мужчина подался вперед, и Корсаков вложил в удар всю злость. Кулак смял чужое лицо,
хрустнули зубы. Не ожидая, пока противник упадет, Игорь обернулся к другому. Высоко
подняв над головой бейсбольную биту, тот сделал шаг вперед, чтобы удар пришелся точно в
голову Корсакова. И снова Игорю показалось, что лишь он один двигается в комнате -
настолько неторопливо опускалась вниз бита. Впрочем, насчет того, что двигается он один, это
Корсаков погорячился. Тот, в плаще, чье лицо он знал до мельчайших подробностей, уже летел
в прыжке через стол. Игорь успел перехватить опускающиеся руки с битой и коленом врезать
нападавшему в пах. Тут же удар носком ботинка в висок выбил пол у него из-под ног. Корсаков
успел среагировать лишь частично - отклонил голову, благодаря чему удар пришелся по
касательной.
Он покатился по полу, давя битые стекла. Завизжала Инга, Гладышев запустил такого
трехэтажного матюга, что Корсаков, несмотря на серьезность ситуации, подумал, что хорошо
бы запомнить.
Сгруппировавшись, он кувыркнулся через голову, рывком вскочил на ноги, блокируя
возможный удар, ушел в сторону.
Магистр и не думал преследовать его. Он стоял, опустив руки и, чуть склонив голову к
плечу, по своей всегдашней привычке, рассматривал Корсакова, словно видел его впервые.
Усмешка кривила его губы.
"Это хорошо, что он в плаще, - подумал Игорь, - это здорово ему будет мешать".
- Это не будет мне мешать совершенно, - сказал магистр. - Вы пока не в силах
победить меня, Игорь Алексеевич.
- Ничто не мешает мне попробовать, - попытавшись скрыть оторопь, ответил Корсаков.
- Ваше право. Только имейте в виду, что если вы проиграете, а проиграете вы
несомненно, ваши друзья вновь окажутся в моей власти. Люди мои скоро очнутся, и тогда все
будет на моей стороне. Вас же просто доставят домой, напоив до безобразия. Проспитесь вы к
завтрашнему утру и...
- Что-то вы уж очень разговорчивы для уверенного в своих силах человека.
- Хорошо, говорите вы. Чего вы хотите?
- Я не уйду отсюда, пока вы находитесь здесь, и приложу все силы, чтобы...
- Я понял, - в свою очередь перебил Корсакова магистр. Он сделал мягкий жест, и
Вениамин и И
...Закладка в соц.сетях
