Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 1. Черная книга арды
...л молча, закусив губу. Видимо еще урок - не верь никому. Не открывайся никому.
- Милостивые Валар, - с расстановкой, с брезгливой гримасой на лице произнес Мелькор. -
Милосердный Манве, мудрый Тулкас, добросердечный Ауле, гостеприимный Ман...
"Мандос", - добавил про себя Намо, опуская голову.
Мелькор вдруг осекся.
- Намо, - после недолгого молчания дрогнувшим голосом произнес он. - Прости... Я не
хотел... Я не думал о тебе, прости!
Намо с трудом ответил:
- Все верно. За что мне прощать тебя? Все верно. Я тюремщик. Я судил тебя. Ты во всем прав, -
он не мог заставить себя смотреть в лицо Мелькору.
- Намо, умоляю тебя, прости! Неужели ты хочешь еще добавить мне боли? Я знаю - я виноват,
мой гнев ослепил меня, но неужели из-за одного неосторожного слова ты покинешь меня?
Он положил руки на плечи Намо, глядя ему в глаза. Меньше всего на свете он хотел бы обидеть
его. Такая боль была в глазах Владыки Судеб, что Мелькор медленно стал опускаться на колени.
- Нет, не надо, пожалуйста! - крикнул Намо, хватая его за руки. - Если нужны слова - то я
прощаю, прощаю, только не унижайся! Не смей...
У него в душе была странная сумятица, он почти не воспринимал того, что делает. И когда,
наконец, вновь стал видеть, то первое, что он увидел - это цепь Ангайнор в своих руках. А потом
изумленный, растерянный взгляд Мелькора. Тот смотрел на свои руки, словно никак не мог осознать
того, что цепь уже не соединяет наручники, что ее - нет. Искусство Ауле и заклятье Варды не устояли
перед волей Намо.
- Как же ты могуч, Намо! - почти шепотом сказал Мелькор. - Я благодарю тебя, Владыка
Судеб. Я рад, что это сделал именно ты. Из твоих рук я принимаю свободу, как дар. Из рук других она
была бы подачкой.
И он низко поклонился Намо. И тогда Намо взял цепь, и, разогнув одно из звеньев, спрятал его на
груди - на память. Разорвать цепь и пояс для могучего Валы было секундным делом, и вдвоем, рука в
руке поднялись они в тронный зал, перепугав Ауле и Тулкаса, шедших выполнить приказ Манве.
...Мелькор стоял перед Королем Мира, не склоняя головы - только полуприкрыл не привыкшие к
яркому мертвому свету глаза. Никто из Валар не решался первым сказать слово - только Варда,
склонившись к супругу, шепнула почти беззвучно то, что чувствовали сейчас все:
- Он не покорился.
Тогда заговорила Валиэ Ниенна; она просила о свободе для Мелькора, и в голосе ее была скрытая
сила, которой не мог не уступить даже Король Мира. Он спросил только:
- Кто еще скажет слово за него?
- Я, - негромко откликнулся Ирмо. Эстэ кивнула, Намо молча поднялся и встал рядом с
Мелькором, тяжело глядя на Короля Мира. Ауле дернулся, словно хотел что-то сказать, но промолчал,
низко склонив голову.
И Манве изрек, что в великом милосердии своем и снисходя к просьбе Скорбящей Валиэ Валар
даруют свободу Мелькору.
- Но, - сказал он, - ныне повелеваем Мы тебе, Мелькор, не покидать пределов Валмара,
доколе деяниями своими не заслужишь ты прощение Великих.
- Благодарю тебя... брат мой, - коротко усмехнулся Мелькор. И, повернувшись к Ниенне,
совсем другим, мягким и печальным голосом:
- Благодарю за все, сестра.
Ниенна не ответила - кивнула и опустила голову, впервые пряча слезы.
И в Валиноре не было ему дома; он остался в чертогах Намо, но теперь был принят там Владыкой
Судеб как желанный гость. И часто их разговоры - уже не прячась - приходил слушать Майя Намо,
тот самый, что просил отпустить его к Мелькору...
САДЫ ЛОРИЭНА. ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ ГОД 803
...Он стоял, глядя в воды колдовского озера Лорэллин. Почему-то в них отражались звезды... Ирмо
подошел неслышно и остановился за его спиной, не сразу решившись заговорить.
- Мелькор...
- Ирмо?
- Я должен рассказать тебе, как было... с ними.
- Зачем снова причинять боль своей душе?
- Никто из нас не умеет забывать. Знаю, легче не будет; но я виноват перед тобой. Я не ищу
оправданий, я только хочу рассказать. Ты... выслушаешь меня?
Он обернулся и взглянул в глаза Владыке Снов. Ирмо отвел взгляд первым.
- Говори.
...Майяр в лазурных одеждах с прекрасными, ничего не выражающими лицами, стояли
полукругом позади них.
- Владыка Сновидений, к тебе слово Короля Мира Манве Сулимо: тебе ведомо, что делать с
ними, так исполни же, что должно.
Ирмо промолчал, вглядываясь в перепуганные детские лица.
- Каков будет твой ответ?
- Я исполню, - каким-то чужим голосом выговорил он.
Он не проронил больше ни слова, пока Майяр не удалились. Молчали и дети, каким-то образом
поняв, что при этих лучше не говорить.
- Что с нашим Учителем? - первым заговорил старший, мальчик лет четырнадцати с
удлиненными зеленовато-карими глазами, смуглый и медноволосый. - За что убили Ориен и Лайтэнн?
- Ты должен нас убить? - почти одновременно спросила темноглазая среброволосая девочка,
немногим младше парнишки. К ней испуганно жалась девчушка лет четырех, - старшая гладила ее
спутанные золотые волосы, пытаясь успокоить.
- Нет, - поспешно ответил Ирмо, внутренне радуясь, что есть возможность не отвечать на
первые вопросы, стыдясь этой трусливой радости. - Нет, вы просто отдохнете здесь, выспитесь - вы
ведь так устали, - а потом проснетесь, и все будет хорошо...
- Ты не умеешь лгать, - сказал старший.
- Нет, нет, поверьте мне, я не лгу!
- Что может быть хорошо, если там сейчас умирает мой отец?! - мальчик безошибочно указал в
сторону Таникветил, и у Ирмо похолодело в груди: "Видящий..."
- Поверьте, я не причиню вам зла, - виновато, почти умоляюще попросил Владыка Снов; он
чувствовал себя беспомощным перед детьми, видевшими смерть. - Поверьте мне...
Золотоволосая малышка посмотрела на него из-под руки старшей:
- Он говорит правду, - сказала она тихо. - Он хороший...
Ирмо обрадовался этой нежданной защите:
- Да, да! Идемте со мной - вы отдохнете, отоспитесь... - он просто не знал, что еще сказать им,
как успокоить. - Как вас зовут?
- Линнэр... Тайли... - представились старшие почти в один голос.
- Йолли... - это его златокудрая заступница.
- Эйно, - тоже золотоволосый, сероглазый и решительный.
- Даэл... Ойоли... - наверно, брат и сестра, оба пепельноволосые, хрупкие и тихие; жмутся друг
к другу, как беззащитные озябшие птенцы.
- Ахэир, - темноволосый и ясноглазый. - А это Гэлли, - совсем малышка, года полтора,
которую он держит на руках.
- Тайо, - светло-золотые волосы, золотистая кожа, упрямо и сурово сдвинутые брови:
маленький рыцарь. А вот и его дама: короткие волосы с отливом в рыжину, пытается смотреть дерзко,
хотя напугана:
- Эрэлли.
- Эллорн... Эннэт... - близнецы, оба черноволосые и держатся за руки так крепко, что костяшки
пальцев побелели.
- Торн...
- Исилхэ... - большущие глаза, губы дрожат - вот-вот заплачет, но держится из последних сил.
- Тэнно...
- Алхо...
- Энноро...
- Хэллир...
- Аэлло...
- Тииэллинн... - снова девчушка, и голосок тоненький, чистый.
- Анта... - смешалась. - Анта-элли...
Последняя молчит. Тииэллинн отвечает за нее:
- Она - Элгэни. Она не... Она не будет говорить. Лайтэнн - ее сестра. Была.
- Остальных куда-то увели, - добавляет Линнэр. - Мы спрашивали, но нам не сказали - куда.
Он отвел их вглубь колдовского леса, надеясь втайне, что мерцающее волшебство этих мест хоть
немного отвлечет их; но дети следовали за ним в сосредоточенном настороженном молчании. Несмотря
на все его уверения, добра здесь они не ждали.
...Засыпали они быстро: и тела, и души их были слишком измучены, чтобы противостоять чарам
Владыки Снов. Он ласково говорил с ними, каждого называл по имени, гладил встрепанные волосы,
заглядывал в недетски-печальные глаза. Худенькие беспомощные тела едва прикрыты рваной одеждой
- видно, с ними не церемонились.
Линнэр был последним.
- Ты не ответил мне, - он пристально смотрел в глаза Ирмо. - Впрочем, я и так знаю. У нас
никого и ничего больше не осталось; и он... - мальчишка замолчал, на мгновение опустив ресницы и
стиснув зубы. - А ты, - резко и отчетливо, - должен отнять у нас память. Последнее, что есть. Так,
Ирмо?
Вала успел удивиться - откуда Линнэр знает его имя?..
- Конечно. Знали, кого просить об этом. Ты ведь милосерден. Ты не захочешь новой крови здесь,
- его передернуло. - Соскоблить письмена с пергамента. Ведь пергамент плохо горит. Да и к чему?
- ведь можно потом все переписать заново! Но следы других, стертых знаков - они ведь останутся,
Ирмо. Их не вытравить ничем.
Он говорил с Валой не просто как взрослый - как старший; но это уже не удивляло.
- И не вся кровь прорастет травой; след останется. Останется и в ваших душах, и на руках ваших;
и все воды Великого Моря не смоют ее... Почему я не родился раньше! я мог бы встать там, рядом с
моими братьями и сестрами, с мечом в руках... Да что проку. Мы не умели убивать. Вы - умеете.
Владыка Снов пытался не отводить взгляд. Линнэр заговорил о другом:
- Этой осенью я должен был избрать Звездное Имя. Я уже знал его: Гэллэйн. Я ведь Видящий.
Но нет Учителя, чтобы он сказал - "Ныне имя тебе Гэллэйн; Путь твой избран - да станет так". И
Пути уже не будет. Не будет - здесь. И не достанет сил вернуться. Да и некуда.
Он приподнялся на локте и оглядел спящих.
- Сколько из них поднимут меч против него? - тихо и горько.
Ирмо не смог сказать ни слова.
- Я ведь уйду, Владыка Снов. Я знаю, ты не желаешь нам зла. Учитель рассказывал о тебе.
Прости, что я так говорил с тобой; ни перед ним, ни перед нами ты не виновен.
- Нет, Линнэр. Я молчал, когда говорили о Великом Походе. Я запретил себе верить в то, что
видел и знал. Я боялся. Боялся, что меня покарают, как Ауле. И - молчал.
- Я помню. Учитель рассказал и о нем. Мы только одного понять не смогли: как можно запретить
творить. Зачем это нужно. И как убивать людей, он нам тоже не объяснял, - криво усмехнулся. - Ну,
да ничего: это мы и сами увидели.
- ...Так что я просто трус, Линнэр. Вот и мой Майя ушел от меня, как Артано от Ауле...
- Гортхауэр, - поправил мальчик.
- Как?..
- Гортхауэр. Учитель его иногда называл по-другому: Ортхэннэр. Но на нашем языке - так.
- Да-да, конечно, - поспешно согласился Ирмо.
Помолчали.
- Я хотел бы, чтобы ты остался со мной, - раздумчиво сказал Ирмо. - Только ты ведь не
захочешь. Я бы, наверно, тоже не захотел...
Линнэр положил руку на руку Ирмо:
- Ты... нет, не трус. Ты просто не смеешь поверить себе.
Ирмо невольно вздрогнул; ему показалось, что эти слова произносит - другой, тот, кого сейчас в
оковах вели в чертоги Мандос.
- На тебе нет вины перед нами, Владыка Снов, - повторил Линнэр.
- Я хотел бы... - почти моляще продолжил Ирмо, - чтобы ты остался. Мне ведь даже говорить
почти не с кем... Но ты стал Человеком, и Эльфом мне тебя не сделать, а тем паче, в Майя не
превратить. И жить здесь ты не сможешь... Мне кажется, что я - с ним говорю. Сам - не посмел, пока
можно было. И после того, что я сделал, наверно, уже не смогу...
- Ты не желал зла. Да что я: никто здесь не желал зла! Только слепо вершили чужую волю. Как
дети несмышленые.
И снова Ирмо почудился другой голос.
- Но ты, Владыка Снов... Мне тяжело видеть так далеко, но ты еще станешь Человеком. И,
знаешь...
Мальчик улыбнулся печально и мудро - совсем не по-детски:
- Знаешь... пусть ты скажешь те слова, которые не успел сказать Учитель. Он не осудил бы меня.
Глубоко вздохнул:
- Я, Линнэр, избрал Путь Видящего, и знаком Пути, во имя Арты и Эа, беру имя Гэллэйн, Око
Звезды.
И почти беззвучно откликнулся Ирмо:
- Перед звездами Эа... и... Артой... - впервые он произносил имя мира так, - ныне имя тебе...
Гэллэйн. Путь твой избран... Да станет так.
Мальчик улыбнулся:
- Благодарю. Прощай.
И закрыл глаза.
...Один изо всех, он не очнулся от колдовского сна в урочный час.
- ...Должно быть, он просто пожалел меня. Прости меня, если сможешь, что посмел сказать твои
слова вместо тебя.
- Мне не в чем тебя винить. И потом, он сам так решил.
- Он не смог забыть. Я понял до конца, что он твой ученик, когда увидел, что его воля сильнее
моей. И он был прав: память не исчезла, она спит в них - во всех, даже в Гэлли. А я... я хотел убить
память. Этого нельзя простить, я знаю...
- Но ведь они - живы. Благодарю тебя.
- Они перестали быть твоими детьми...
- Это значит лишь, что от своего приемного отца они вернулись к родному.
- Но у приемного - не лучше ли было им?
- Что ж, тогда, может, у своих теперешних приемных родителей они будут счастливее, чем... Где
они теперь? Тайли Мириэль - я знаю. А другие?
Ирмо опустил глаза:
- Йолли и Эйно - воспитанники Манве. Теперь их зовут Амариэ и Глорфиндел. Тайо - Лаурэ
- воспитывался в доме короля Ванъяр Ингве. Даэл, Ойоли, Исилхэ и Тииэллинн - в Алквалондэ у
Олве. Тииэллинн - его приемная дочь. Она...
- Я знаю. Остальные - у Нолдор?
- Да.
- Лучше нам не встречаться. Если вспомнят - не смогут жить здесь. И если... нет, этого не
будет.
Усмехнулся коротко и зло:
- Итак, мой младший брат тоже решил обзавестись учениками. И хорошо защитил род своих
избранников!..
И, неожиданно тихо и обреченно:
- Как же все оказалось просто...
СВЕТ В ЛАДОНЯХ. ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ ГОДЫ 802-866
Светлые Ванъяр дорожат покоем; они довольны своей судьбой - на что им новые знания,
смущающие их души? И Тэлери не стремятся возвратиться в Смертные Земли. Только Нолдор были так
похожи на - тех... Правда, поначалу они сторонились его, опасливо косясь на тяжелые железные
наручники, навечно оставшиеся на его запястьях - как клеймо, как знак, как напоминание: он нарушил
волю Единого. Потом привыкли и к этому...
И однажды он увидел книги Нолдор.
Мелькор был потрясен. В письменах Эльфов Света была тяжеловесность, не свойственная
легкому, летящему письму Тай-ан; но, несомненно, это была письменность Эллери Ахэ.
- Кто... дал вам эти знаки?
- Феанаро, - ответил Румил, один из мудрейших Нолдор.
Сердце Черного Валы забилось глухо и тяжело:
Постой; повтори. Эти письмена создал...
- Куруфинве Феанаро, старший сын Финве.
Мелькор замолчал.
- Он по праву считается мудрейшим из Нолдор, - Румил вздохнул. - Когда мы создавали
письменность, у нас ушло на это несколько лет. Но мои письмена не так красивы, да и система более
громоздка. Феанаро талантлив; работу, на которую у меня ушли годы, он сделал за месяц. Его знаки не
слишком похожи на мои; правда, мои удобнее высекать на камне... Да, он превзошел меня; должно
быть, обо мне и моих знаках скоро забудут...
- Нет, - глухо откликнулся Мелькор. - Камень простоит века. А книги... - он замолчал
ненадолго и неожиданно резко закончил, - книги горят.
Румил изумленно взглянул на Мелькора, но Черный Вала поднялся и быстро вышел.
...Когда Мелькор вернулся в чертоги Намо, лицо его было застывшим. Мертвым. Он молча сел и
уставился в одну точку, стиснув руки.
- Что с тобой? - обеспокоенно спросил Намо.
- Тэнгвар, - ответил Мелькор. - Письмена Феанаро. Почему ты не сказал мне? Почему?
- Я... - Намо не мог подобрать слов. - Мелькор, я не мог... не хотел... я не посмел...
Как объяснить?.. Он не записал этого в Книге. Не знал, что будет с Мелькором, когда тот прочтет.
- Пожалел меня, - тем же ровным голосом сказал Мелькор, - решил, что это меня сломает.
Или побоялся, что я стану мстить.
Намо вздрогнул: Мелькор словно прочитал его мысли. Черный Вала повернулся к нему; лицо его
дернулось в кривой усмешке:
- Ничего. Хоть что-то осталось от них, - с неживым смешком проговорил он, но смех его
перешел то ли в сухой кашель, то ли в рыдание; Черный Вала отвернулся.
- Ты знаешь... они так радовались тому, что могут записывать мысли... - Мелькор говорил, чуть
задыхаясь, - они... все - сами... Я лишь немного... помогал им...
Он снова замолчал. Неожиданно тихо рассмеялся, и Намо с ужасом подумал, что Мелькор сошел с
ума.
- Знаешь... знаешь, что один из них принес мне? Сказки. Ну да, сказки. Его так и прозвали потом
- Сказитель. Понимаешь, он рассказывает... - Мелькор не сказал: "рассказывал", но не заметил
оговорки, - ...о цветах, деревьях, травах... о мире, о птицах и зверях, о звездах... У него каждый
стебель, каждый камень, каждая звезда говорит своим голосом - и рассказывает свою историю, свою
легенду, - Мелькор снова рассмеялся. - Он говорит: когда подрастут дети, они будут читать это.
Знаешь, мне кажется - дети должны полюбить эти сказки. Мудрые сказки. Да он и сам - большой
мудрый ребенок... Странно, правда? А еще он рассказывает о других мирах. И знаешь, я думаю -
наверно, он действительно их видит...
Мелькор перевел взгляд на Намо. В лице Владыки Судеб ужас мешался с жалостью и
растерянностью. Улыбка исчезла с лица Мелькора. Он снова вернулся в явь.
- Видел, - жестко поправился он. И, после паузы:
- Расскажи, как это было.
Намо отрицательно покачал головой.
- Расскажи. Я имею право знать.
И Намо рассказал.
Рукописи Эльфов Тьмы попали к Ауле. И когда Феанаро решил всерьез заняться письменностью,
Кузнец отдал их своему ученику. Они быстро разобрались, что к чему. Так Тай-ан превратился в
Тэнгвар Феанореан.
- А... книги? Что с ними стало?
Книги сожгли. Там же, в чертогах Ауле. Никто, кроме Феанаро, так и не узнал о них. Книги, в
которых записаны были знания, идущие из Тьмы. Летопись Эльфов Тьмы и их сказания.
- Ничего не осталось?
- Нет, Мелькор, - голос Владыки Судеб дрогнул.
- Даже памяти... Но твоя Книга, Намо... Скажи, ведь ты же напишешь об этом? Ведь правда,
напишешь? Хоть что-то...
- Я обещаю тебе, я напишу, - почти беззвучно сказал Намо. И повторил, как клятву. - Я
обещаю, Мелькор.
Много открывал Черный Вала Эльфам такого, что не было ведомо прочим Валар; он был учителем
внимательным, и терпеливым. Он не спешил, ибо знания Тьмы подобны клинку, что ранит
неосторожного, обращаясь против него.
И многим опасными и странными казались речи Мелькора, но до времени молчали Эльфы.
И пришло время - начал Черный Вала рассказывать Нолдор о Средиземье. И так говорил он:
- Вы - рабы... или дети, если так угодно вам; дети, которым приказали довольствоваться
игрушками и не пытаться ни уйти слишком далеко, ни узнать слишком много. Вы говорите, что
счастливы под властью Валар: возможно; но преступите пределы, положенные ими - и познаете всю
жестокость сердец их. Смотрите же: и искусство ваше, и сама красота ваша служат лишь для украшения
владений их. Не любовь движет ими, но жажда обладания и своекорыстие: проверьте сами! Потребуйте
то, что даровано вам Илуватаром, то, что ваше по праву: весь этот мир, полный тайн, что предстоит вам
разгадать и познать. И плоть этого мира станет плотью творений ваших, которым не достанет места в
этих игрушечных садах, отделенных от мира безбрежным морем, отгороженных от него стеной гор...
Нолдор внимали словам Мелькора, и многим по сердцу было то, что говорил он. И, видя это,
рассказал им Вала о Смертных Людях - Атани:
- Старшими братьями и учителями станете вы им, - говорил он, - и вместе сможете вы сделать
Покинутые Земли не менее, а, быть может, и более прекрасными, чем Аман.
Дивились Эльфы речам Черного Валы, ибо об Атани ничего не говорили им Валар: в то время,
когда Илуватар дал Айнур видение Арды, узнали они и о тех, что вслед за Эльфами должны были
прийти в Средиземье. Но Эльфы были схожи с Айнур и понятны им, Люди же, странные и свободные,
Смертные - и по смерти уходящие на неведомые пути, были иными, и в душах Великих не было
любви к ним - лишь смутное опасение. Потому и решили Валар, что должно Перворожденным
пребывать в Валиноре, под рукой Великих; до Людей же не было им дела.
Немногое поняли Нолдор из рассказа Мелькора; а то, что поняли, истолковали они по-своему. И
решили они, что Атани хотят захватить земли, которыми назначено владеть Эльфам; Манве же держит
Элдар в Валиноре, как пленников, ибо легче Валар подчинить своей воле народ слабый и смертный. С
тех пор никогда не было приязни меж Эльфами и Людьми; и позже стали говорить Эльфы, что более,
чем с прочими Валар, с Мелькором Морготом, Черным Врагом, схожи Люди. Лишь один, кажется,
понимал все: Финарато, старший сын Арафинве; только он и расспрашивал Черного Валу об Атани...
...В то время новая мысль пришла Феанаро, старшему сыну Финве. Он помнил прочтенное в
книгах Эллери: одному из учеников Черного Валы пришла мысль создать камни, хранящие свет звезд.
Красивая мысль. Стоит пламенных камней того Майя, отступника, бежавшего из Валинора - об этом
тоже рассказывали книги. Но если и им это было под силу - неужели Куруфинве Феанаро, лучший
ученик самого Ауле, не сумеет превзойти их?
Он постарался вспомнить все, что рассказывали книги Эллери Ахэ о создании этих камней. Он
дополнил то, что не понимал, тем, что знал. Он был мудр, искусен и талантлив; он был невероятно горд,
потому только самого Ауле и признавал он учителем своим, хотя многие знания дал ему Махтан, отец
его супруги Нэрданэл.
В тайне ото всех начал Феанаро труды свои. И работал он быстрее, и с большей страстью, чем
когда-либо. И для создания камней своих взял он частицу той не-Тьмы, что источали Деревья Валинора,
и заключил ее в кристаллы.
Так созданы были три эльфийских камня, гордость и проклятие Нолдор; и Сильмариллы было имя
им.
С изумлением и восхищением смотрел народ земли Аман на творение рук Феанаро. И Варда
благословила их; и так сказала она:
- Отныне не смеет коснуться их ни тот, чьи руки нечисты, ни тот, чье сердце таит злобу, ни
смертный человек; но будут они жечь смертную плоть, что коснется их.
И было предсказано в тот час, что и стихии Арды - земля, море и воздух - связаны с судьбой
этих камней.
И прикипело сердце Феанаро к творению рук его; и Звездная Королева милостиво позволила роду
Финве владеть этими камнями.
- Ибо, - сказала она, - род Финве суть род избранных, и над потомками его простирают Валар
милость свою. Великое деяние совершил в прежние времена Финве, Король Нолдор; и велика будет
награда его, и сынов его. Да станут ныне Камни Света знаком избранного рода!
И, низко поклонившись Варде, принял Феанаро Сильмариллы из рук ее. С тех пор он стал считать
себя властителем Нолдор, мудрейшим, избранником. Гордо и надменно смотрел он на прочих Нолдор,
и, хотя мудрость, талант и красота его привлекали, не было любви к нему в сердцах Эльфов; не все
хотели подчиняться ему.
Равно в чести были среди Элдар Феанаро и Нолофинве, старшие сыновья Финве; потому не желал
Нолофинве признавать главенства Феанаро. И показалось Феанаро, что брат его хочет занять его место
как на троне в Тирион, так и в сердце Финве, отца их.
Тогда снова в тайне начал работу Феанаро; но на этот раз начал он ковать мечи. Так же поступили
и прочие Нолдор знатнейших родов, хотя до поры никто не носил оружия открыто.
Феанаро слышал об Эндорэ - от отца, от Изначальных, но чаще всего - от своего племянника
Финарато. Именно из-за рассказов старшего сына Арафинве и поселилось в сердце Феанаро желание
увидеть Эндорэ; о том, чьи речи повторяет Финарато, он не хотел вспоминать. И так подумал он: "Кому
и быть королем Темных Земель, как не мне?" Он видел, что Валар не по душе желание Нолдор
вернуться в Эндорэ, и впервые задумался - что, если прав был Мелькор, и Элдар - лишь игрушки
Великих, служащие лишь для украшения Валинора?.. Мысль эта жестоко ранила его гордость; теперь
он открыто призывал к мятежу против Валар и возвращению во внешний мир; великим вождем Нолдор
провозгласил он себя, говоря, что освободит от рабства тех, кто последует за ним.
В ту пору Нолофинве пришел к отцу своему и просил его усмирить гордыню Феанаро; и так
говорил он:
- Государь и отец мой, укроти гордыню брата нашего Куруфинве Феанаро - воистину, по праву
носит он огненное имя, ибо яростная душа его подобна всепожирающему пламени. Кто дал право ему
говорить за весь народ наш так, словно он - король Нолдор? Не ты ли говорил в давние времена пред
Квенди, не ты ли по слову Валар призвал их в Аман? Не ты ли был предводителем Нолдор в
многотрудном Великом Походе, не ты ли вывел их из мрака Эндорэ к благословенному свету
Элдамара? И, если ныне ты не раскаиваешься в этом, у тебя остаются два сына, чтящих слово твое!
Но пока говорил он, Феанаро вошел в чертоги; и был он в доспехах, и опоясан тяжелым мечом.
Гневные слова говорил он Нолофинве, обвиняя брата в том, что тот хочет посеять вражду между
Феанаро и отцом его. Нолофинве промолчал и хотел уйти, но Феанаро догнал его и, приставив острие
меча к его груди, сказал:
- Видишь, брат мой по отцу - это острее твоего языка! Попробуй хоть раз еще оспорить мое
первенство и встать между мной и отцом моим - и, быть может, это избавит Нолдор от того, кто хочет
стать королем рабов!
По-прежнему не говоря ни слова, тая свой гнев, ушел Нолофинве; но Валар узнали о деяниях и
словах Феанаро и был он призван в Маханаксар, дабы держать ответ перед Великими. Таков был
приговор Валар: не дозволено более было Феанаро жить в Тирион, что на Туне. И ушел он, и семь
сыновей его, и часть народа Нолдор, на север земли Аман, и возвели там город-крепость Форменос. И
Финве, король Нолдор, последовал в изгнание за Феанаро из любви к сыну Мириэль...
- Но среди всех бесценных сокровищ Валмара не найти равных Сильмариллам.
- Я уже слышал это слово. Что это, Румил?
- Никто не знает, кроме мастера Феанаро и Великих. Феанаро создал три камня, в которых
заключен свет Дерев. Золотое и серебряное сияние смешивается в них, и свет этот похож на блеск
алмаза - и на мерцание жемчуга, и... Мелькор, ты слушаешь меня?
- ...Я хотел сделать камни, которые светили бы светом звезд. Гортхауэр сделал так, чтобы пламя
не угасало в каплях огненной крови Арты. А я хочу, чтобы свет звезд, сохраненный в камне, был виден
и днем. Я почти знаю, как сделать это, только...
Глаза Гэлеона потемнели; он смотрел куда-то вдаль - словно видел сквозь время.
- Только, боюсь, уже не успею. Я запишу это; может, кто-нибудь когда-нибудь сумеет...
Он был похож на странника в своих черных одеждах и запыленном плаще: только посоха и не
хватает. Или лютни за спиной. Правда пыль - сверкающая, ярк
...Закладка в соц.сетях
