Жанр: Фантастика
Телохранитель для мессии 2. Дорогами пророчества
... равно, чья голова?
- Угадала. - Так как пальцы были перемазаны в свекольном соке, он почесал свой
длинный нос о рукав. - Лишь бы платили соразмерно голове, а чья она - дело десятое.
Наткнувшись на мой суровый взгляд, Верьян ухмыльнулся, но все же вытер ладони и нож
не о мой плащ, а о собственные штаны, с усилием засунул лезвие обратно в подошву и надел
сапог. Притопнул пару раз, проверяя, надежно ли упрятан нож, и лишь затем неторопливо
поднялся.
Вот теперь все стало на свои места, плотно войдя в пазы и перекрыв зазоры в моем
понимании происходящего. И эти странноватые переглядывания самых уважаемых людей
Хмела, и подозрительная покладистость градоправителя, и потворство желаниям чужого
мальчишки - все происходило по одной-единственной причине. Меня приняли за очередного
охотника за головами, который подсуетился и прибыл в город сразу с наживкой. Да и в подвал
посадили исключительно для того, чтобы потянуть время.
Это означало, что, согласно планам бургомистра, как оказалось человека неглупого, и
предусмотрительного, мне не суждено пережить сегодняшнее утро. Скорей всего, нового
охотника тоже поджидал кубок с отравленным вином. На дорожку...
- Ну что, пошли.
Я в оторопи уставилась на сокамерника:
- Куда?
- Как куда? К астахе. - Верьян задумчиво посмотрел поверх моей головы на дверь -
Заказ сам себя не выполнит.
"Золотые слова ". Да уж. Чувствую, они мне дорого обойдутся.
ГЛАВА 11
Солнце чаровника-месяца с жарким любопытством заглядывает в класс через
распахнутое настежь окно. Очень жаль, что примеру светила не следует ветер, мчащийся
куда угодно, лишь бы не залетать в душное помещение, где стервенеют от жары и скуки
тринадцать рослых девиц.
- Ску-у-учно мне. - Разомлевшую тишину класса помимо жужжания мух нарушает
протяжный капризный голосок Кенары.
- А мне весело! - вскидывается Ранель, откровенно недолюбливающая эту красивую
светловолосую алонию, изнеженную дочь Тении. - Прям помру сейчас от веселья!
Тенийка наигранно-радостно распахивает и без того большие темно-синие, почти
фиолетовые, глазищи.
- Правда? Неужели мое счастье так близко?
- Не дождешься! - цедит сквозь зубы закипающая сальгрийка, отмахиваясь от моих
предупредительных тычков в бок.
Нашей Ранели, чтобы завестись, много не надо - в помещении раздается
единодушно-обреченный вздох.
Сеш подскакивает с места.
- Сестры! Давайте помолимся! - фанатично взывает она.
Хор обреченных вздохов звучит на бис.
- Давай лучше ты сядешь и заткнешься, а? - лениво бросает Голла, даже не поднимая
лежащую на парте голову.
Сеш оскорбленно поджимает губы и, бормоча "Единый вас покарает, еретички!",
усаживается на место.
- Если возмездие Господа нашего примет облик отца Ванхеля, - так же неторопливо
продолжает изрекать Голла, - одна праведница получит шанс проверить крепость своей
веры, вылечивая многочисленные переломы при помощи чудодейственных средств
достопочтенной и глубоко почитаемой аалоны Рениты.
Раздается несколько слабых смешков - слишком жарко даже для веселья.
Впрочем, свое "черное" дело в вопросе погашения скандала самая набожная алония этого
набора успевает сделать.
Я разочарованно отворачиваюсь к раскаленному окну. Хоть какое-то развлечение и то
обламывается. Пусть после выматывающей предпраздничной тренировки-репетиции драться
не больно-то и хочется, но все-таки...
Все возвращаются к прерванным занятиям, вернее, отсутствию оных. Откуда-то с
последних парт слышится негромкое похрапывание - Ания способна спать в любых, даже
мало-мальски пригодных для этого условиях.
А мне не спится. Спать тоже жарко.
По расписанию с час, как должно начаться занятие с аалоной Ренитой, да, видно, из-за
завтрашнего празднования Дня святого Конхола женщина замоталась и забыла про нас
окончательно.
Душно. Кажется, что кожа под плотной тканью формы плавится, как забытый на
солнцепеке сыр, а кровь в венах близка к закипанию.
- Лэн, - зову я, оборачиваясь к стоящей следом за нашей с Ранель парте.
- А? - вяло откликается Лэнар, не удостаивая меня взглядом.
- Кто у нас из стихийниц?
Подруга неохотно открывает один глаз, потом другой, мутно оглядывает класс и
закрывает их в том же порядке.
- Айлин и Клессия. Вода и Воздух. Обе ученицы Репеки. - В ее голосе нет ни малейшего
любопытства, почему меня интересует данный вопрос. Трудно ожидать горячей
заинтересованности от алонии, выбравшей Школу Предвидения, но вид-то хоть можно
сделать, правда?
- Так какого че... врага рода человеческого они до сих пор нам нормальные условия
существования не обеспечили?! - возмущаюсь я.
Вместо Лэнар с ответом влезает Ранель:
- Лия, ты с какой смотровой башни рухнула? С восточной или западной? - Сальгрийка
у нас просто сама вежливость и тактичность. - Применение Силы в классе только с
дозволения аалоны.
Ну спросить-то можно...
- Ску-у-учно мне. - Ехидно поглядывая в нашу сторону, Кенара применяет уже
единожды сработавший метод выведения из себя сальгрийки.
- Ничего, сейчас развеселим, - ядовито и о-о-оченъ многообещающе улыбается подруга,
вставая с места.
- Чего сидишь? - Раздраженный мужской голос вырвал меня из состояния
задумчивости. - Давай стучи.
В ответ на приказ Верьяна шкодливое воображение почему-то нарисовало довольно
занятную картину: я наяриваю колотушкой на огромном тамтаме гимн Ордена святого
Конхола.
Недовольное хмыканье застало тамтамную вакханалию на втором куплете.
- Куда стучать? Зачем? - Я с трудом оторвалась от воображаемого выстукивания
последней строчки припева: "И дочерью достойной будь Ему".
Парень демонстративно возвел янтарные очи к небу, то бишь грязному потолку в
лохмотьях старой паутины, и столь же демонстративно громко вздохнул.
- В дверь, детка, в дверь. - Его длинные пальцы в нетерпении забарабанили по
низеньким деревянным перильцам. - А вот зачем, увидишь, когда откроют. Обещаю.
Легко некоторым говорить! Стучал бы сам, раз охота приперла!
Я оценивающе окинула взглядом массивную дверь, опустила уже занесенный кулак,
подняла вместо него ногу и от души пнула преграду к нашей свободе. Дерево отозвалось
глухим, недовольным гулом.
- Уй! - Удар болью отдался в ноге.
Верьян ухмыльнулся, протягивая руку к лампе в нише. Запах прогорклого масла стал
резче.
- Детка, я просил в дверь постучать. - Он с нажимом произнес последнее слово. -
Если бы я хотел, чтобы ты ее пнула, то так бы и сказал, не сомневайся.
Гад. Ползучий, скользкий гад. Стук получился вежливым, но настойчивым. Образцовый
такой стук.
...На шум и грохот прибегает алона Виена, наставница Голлы и Кенары, избравших
Школу Иллюзий. Она раскраснелась и запыхалась. Рукава ее синей рясы хлопают, как стая
всполошенных сорок.
- Прекратить немедленно! - кричит женщина, потому как первого предупреждения
никто не слышит: все заняты происходящим. - Что здесь творится?!
Как - что? Драка тут творится. Что, разве не видно?
Рыжеволосая сальгрийка по-простому тягает Кенару за волосы, а та с воем, пытается
лягнуть ее в голень. Вокруг азартно галдят разделенные на две группы поддержки алонии.
Ну Виена! Попозже прийти не могла!
Пользуясь тем, что Лэнар нельзя применить свое коронное Предвидение, я в кои-то веки
поспорила с ней на месячное дежурство на лабораторных у Рениты. Мало того, поставила на
Ранель (она поопытнее Кенары будет, как ни глянь), а Лэнар на то, что победит дружба -
иными словами, никто.
Ловлю на себе взгляд пророчицы - она самодовольно усмехается в ответ на мою кислую
мину и показывает язык.
Вот мухлевщица! Еще вчера, поди, на факультативе со своей наставницей все разведала.
Но я-то! Я-то хороша! Надо же быть такой склеротичкой, чтобы забыть, как Лэнар
хвасталась, что как раз практикуется в прогнозировании ближайшего будущего.
Ранель неохотно отпускает волосы соперницы и отходит в сторону. Алона Виена
обводит всех нас рассерженным взглядом.
- Что вы делаете, идиотки сопливые! - От ее разъяренного крика звенит
лабораторная посуда. - Вам же сражаться рядом, умирать друг за друга!
Голос срывается. Женщина ненадолго замолкает, затем продолжает уже тише:
- Наступит время, - ее тихий голос пробирает сильнее, чем самый громкий крик, -
страшное время отдачи последнего долга павшим сестрам, и что вы вспомните на
поминальной церемонии? Глупые обиды, за причинение которых уже не у кого попросить
прощения?
Мы в пристыженном молчании растекаемся по своим местам и там замираем, стараясь
даже не дышать. Пыл Виены, впрочем, не остывает.
- Я вынуждена сообщить о случившемся алне, - Алона цепенеет с полуприкрытыми
глазами.
Через мгновение перед распахнутой в класс дверью бесшумно материализуется Астела и
переступает порог, принеся в помещение запахи кухни. Накануне главного праздника в году
никто не сидит сложа руки.
За исключением позабытых всеми алоний.
Спевшийся хор вздохов в который раз исполняет самый злободневный и востребованный
номер своей программы.
- Чего шумишь, окаянный? - наконец донесся из-за двери глухой заспанный голос
стражника, когда мой стук в дверь потерял всю образцовость и вежливость, сведясь к
банальному долбежу.
Я вопросительно посмотрела на Верьяна, тот в ответ неопределенно пожал плечами и
задул плавающий в масле огонек. Подвал погрузился в прогорклую тьму, растворяя в себе
охотника за головами. Окружающий мрак был живым, дышащим. И, вбирая в себя, он точно
отнимал у меня дыхание.
- Страшно, - очень натурально прохрипела я. - А еще воняет чем-то... жутким... будто
покойник недалече ...
- Че? Погромче там!
- Страшно!!! - гаркнула я изо всех сил. - Да мертвечиной разит!
За дверью недолго помолчали.
- А я тут при чем? - резонно поинтересовались оттуда.
При том.
- Дяденька, светец завалящий сиротинушке не пожалейте! - Завывания получились
столь пронзительными, что у меня самой заломило зубы.
"Демонстрировать импровизации на тему "Сами мы не местные, помогите, люди
добрые, чем можете" еще не надоело? " Тренируюсь. Глядишь, скоро смогу на паперти
подрабатывать. Все лучше, чем по большакам грабежом пробавляться...
Озадаченное молчание воцарилось за дверью надолго. Спустя некоторое время с улицы
донесся неразборчивый разговор. Я припала ухом к шероховатой деревянной поверхности: на
улице негромко пререкались двое мужчин. Расслышать все, о чем они говорили, было нельзя, а
вот понять - запросто. "Последняя ночь... помолился бы лучше..." - вот и подтвердились все
мои предположения.
- Господом нашим Единым заклинаю-у-у!!! - Мне быстро надоело ждать, когда
стражники договорятся или на них снизойдет озарение.
- Ить сопля пугливая! - Презрение в голосе новопришедшего, видимо, было призвано
пристыдить меня и заставить заткнуться.
Вместо ответа я лишь энергичнее забарабанила в дверь, отбивая кулаки. За спиной
нетерпеливо ворочалась темнота, пряча в своем душном нутре Верьяна, но это знание, вместо
того чтобы успокоить, наоборот, пугало еще больше.
- Утихни, зараза шумная! Перебудишь же всех! - прикрикнул первый стражник.
Гнев освежил другому охраннику память.
- Лампу стенную запали, бестолочь!
"Бестолочь", - шепнул мрак голосом сокамерника, соглашаясь со стражником.
- Достопочтенные, вы в здравом уме или как?! Чем палить-то? - Злость всегда
заставляла мои мозги работать шустрее. - Я что, похож на святого, Силой Единого чудеса
вершащего, аль, Господи прости, колдуна проклятого?
Обиженное сопение в две носоглотки было мне ответом. Чуть погодя к нему прибавилось
бряцанье ключей.
- Вниз спускайся, убогий, и стань так, чтобы я тебя видел, да мечишко свой подальше
отодвинь, - хмуро скомандовал первый стражник.
- И смотри мне, без глупостей! - добавил второй.
Тьма мягко подтолкнула меня вниз по лестнице...
Лицо алны бесстрастно. Взгляд выцветших глаз, Словно декоративный пруд в
безоблачный, тихий денек, ясен и спокоен. Настоятельница - всегда "вне", над всем
происходящим. Кажется, даже тягучая послеполуденная жара с опаской обходит стороной
ее снежно-белую фигуру.
- Спасибо, Виена. - Тонкие губы растягиваются в полуулыбку, не находящую
отражения во взоре настоятельницы. - Я сама проведу занятие.
- Но... - Алона медлит с уходом, нерешительно теребя ткань синего одеяния.
Улыбка Астелы, обращенная уже к нам, все столь же нейтральна, а взгляд светел.
- Надеюсь, ни у кого здесь не вызывает сомнение моя преподавательская
компетенция? - Вопрос вроде бы адресован ко всем, но краснеет, как маков цвет, Виена.
- Прошу прощения, Горане наверняка нужна моя помощь с выпечкой, - бормочет она и
быстрым шагом, которому не хватает совсем чуть-чуть, чтобы стать бегом, покидает
класс.
Ална даже не поворачивает головы на стук захлопнувшейся двери, а молча идет к окну.
Умиротворенно шуршат, вторя ее шагам, полы накрахмаленного, белоснежного одеяния.
Тринадцать пар глаз напряженно и испуганно следят за передвижениями настоятельницы.
Несколько секунд женщина сосредоточенно наблюдает за тонущим в зное середины лета
подворьем, а затем соединяет ладони. Литые серебряные браслеты на ее запястьях негромко
звякают, ударившись друг о друга.
Долгожданная прохлада разливается в помещении, прочищая мысли и просветляя
отупевшее от жары сознание.
- Думаю, так лучше, - невозмутимо изрекает ална и поворачивается к нам: - Что ж,
дочери Господни, приступим!
Класс оживает: стучат крышечки открываемых чернильниц, шуршат свитки
конспектов, едва уловимо шелестят занесенные над ними перья.
- На какой теме вы остановились?
Как обычно, с места подскакивает первая зубрила, любимица и гордость Рениты,
джерийка Тила, и на одном дыхании выпаливает:
- Магические аномалии. Причины и принципы их образования, месторасположение и
влияние аномалий на магическую фауну близлежащих районов.
Астела в задумчивости легонько, кончиками пальцев, массирует левый висок.
- Пожалуй, новую тему начинать не будем, а займемся повторением пройденного
материала. - Подобрав подол, настоятельница усаживается за преподавательский стол. -
Точнее, освежим постулаты применения Силы.
Вновь класс наполняется постукиванием и шебуршанием: чернильницы закрываются,
лихорадочно перерываются свитки в поисках тех, что могут понадобиться в первую очередь.
Мне шуршать нечем (исписанные лекциями алны свитки мне никто не потрудился
отдать, а в новых конспектах основ не было - сестры прошли их еще ж полгода до моего
появления в Ордене), поэтому я и не суечусь.
- Итак, начнем с элементарного. Надеюсь, количество магических Школ и их названия
напоминать не нужно?
На шпильку настоятельницы мы отвечаем робкими смешками.
- Превосходно. Идем дальше. Гексаграмму магических Школ нам начертит... - Ална
неторопливо переводит взгляд с одной алонии на другую. Та, на ком он задерживается,
перестает дышать до того момента, пока взор не скользнет к следующей жертве, - нам
изобразит... Лия.
Ранель пихает меня, беззаботно считающую ворон, острым локтем в бок и шипит: "К
доске! Гексаграмма!" - делая при этом такие страшные глаза, будто после мне предстоит
принестись в жертву на собственноручно начерченной схеме.
Я встаю и плетусь к доске, по дороге усиленно стараясь вызвать в памяти картину
запрашиваемого символа. Нечто всплывающее из глубин сознания весьма напоминает Звезду
Давида - два зеркальных равносторонних треугольника, наложенных друг на друга, - из
центра которой разбегаются двенадцать лучей. Правда, этот нехитрый рисунок дополнен
кучей вспомогательных линий и всяких красивых финтифлюшек в качестве оформления.
Кто б еще знал каких!
Шершавый уголек крошится в дрожащих пальцах и неуверенно замирает в сантиметре
от некрашеной доски.
- Ну же, Лия. - Настоятельница оборачивается ко мне. - Мы ждем.
Угольная крошка обильно осыпается с доски, где линия, за линией появляется
шестиконечная звезда.
Так, Прямой Тривиум Усиления, начерчен.
Теперь рисуем Обратный.
Есть.
Вписываем получившуюся Звезду в Большой Шестигранник Индифферентности, а Малый
Шестигранник Взаимодействия - в сформированную треугольниками середину.
Сойдет.
Попарно соединяем противоположные точки сосредоточения Сил, проводя через центр
линии Противоречия.
Почти ровно.
Красиво оформляем мучительно извлеченное из памяти художество соответствующими
обозначениями магических Школ.
Все, готово - можно восхищаться.
Получившаяся гексаграмма сильно скособочена влево и состоит из явно неодинаковых
треугольников-тривиумов.
Астела бросает быстрый взгляд на доску, затем обращается к алониям:
- Восскорбим же, дочери Господни, о сестре нашей Лии! Ее только что затянуло в
пространственный разрыв.
После секундного замешательства помещение наполняется дружным девичьим хохотом.
- Тише, дочери. Спокойней! - в напускной строгости призывает к порядку
разошедшихся алоний настоятельница, сама едва сдерживающая улыбку. - Дадим Лие еще
одну возможность рискнуть здоровьем.
Я достаю из ведерка, висящего на крючке под доской, тряпку и тщательно смываю
собственные художества. После чего отжимаю ветошь, вытираю деревянную поверхность
насухо и вновь беру в руку уголек.
Прежде чем я нарисую вариант, ублаготворяющий алну, мне доведется пережить еще
много чего интересного. А именно: потерять разум (Звезду повело вправо и вверх), устроить
магический ураган, обессилив местность на милю (соскользнувшая рука луч, обращенный к
полу, сделала в полтора раза длиннее, чем необходимо), поднять все кладбища в округе (упор на
некромантию) и не единожды помереть в страшных муках.
Каждый комментарий настоятельницы сопровождается взрывом хохота, в эпицентре
которого сгорают обиды и непонимание.
Все-таки мудрая у нас ална!
- Шутки в сторону, - серьезнеет женщина, лицезря мой последний вариант на тему
"Гексаграмма обыкновенная". - Меня весьма удручает тот факт, что алония не в состоянии
начертить простейшую схему. Разумеется, я делаю послабление на твое недолгое пребывание
в наших стенах, но весьма небольшое.
Мои уши горят, точно их ошпарили кипятком. Я предпринимаю робкую попытку слиться
с ландшафтом и проползти на свое место.
Не тут-то было...
- Предоставим Лие последний шанс реабилитироваться. - Каждое слово
настоятельницы - как гвоздь в крышку моего гроба.
Громыхнул тяжелый засов, брякнула железная щеколда. Мое лицо обдало свежим,
прохладным дуновением, а глаза ослепило показавшимся невыносимым, почти болезненным,
после полной темноты светом фонаря.
- Ить, ссыкун малолетний! - проворчала темная фигура знакомым голосом первого
стражника. - Потеряешь огниво, голову оторву, понял?
Все еще щурясь и рукой прикрывая лицо от слепящего света, я понятливо кивнула. В
проем заглянул второй стражник.
- Не тяни, Таек, - поторапливающе бросил он. - Кидай, да пошли - глотнем за упок...
тьфу... для согрева.
- Не Голова, не командуй! - огрызнулся первый. - Свое бы кидал, коль охота
приперла, а чужое не трогай!
Он наклонился, чтобы положить на ступеньку кисет, которым, видимо, очень дорожил,
когда притаившийся в сумраке Верьян устремился к стражникам. Что есть силы рванул мужчин
на себя, приседая и на одном движении захлопывая за ними дверь. Те, не удержавшись на
ногах, гремя щитами, рухнули с лестницы вниз. Я метнулась в сторону и забилась за короб,
прижимаясь к холодной влажной стене. С глухим стуком проскакал по ступенькам фонарь,
упал на пол и тут же погас.
Подвал погрузился в непроглядную тьму.
Несколько мгновений неразберихи, какая-то шумная возня, стук, испуганные, хриплые
ругательства стражников. Негромкий мягкий хруст. Что-то тяжелое стукнулось о короб
недалеко от меня и с тихим шелестом сползло на пол. Отчаянный крик. Хруст повторился, и
тьма замолчала.
Наступила тишина, вслушиваясь в которую я холодела и сильнее вжималась в стену -
там, во мраке, была смерть. Быстрая и беспощадная.
Если меня не подвели слух и интуиция, кому-то только что сломали шейные позвонки. И
этот кто-то был не в единственном числе.
Дверь распахнулась, стало чуть светлее.
- Детка, прогуляться не желаешь?
Вопрос остался без ответа.
Верьян вновь спустился в подвал, подхватил первое тело под руки и поволок в дальний
угол помещения, чтобы труп не было видно, если просто заглянуть в дверной проем сверху. Я
зажала рот руками, слушая, как подбитые железными набойками сапоги мертвого стражника
скребут о деревянный короб.
Схватив попавшиеся под руки сумки (ножны с Неотразимой были надежно привязаны за
спиной, когда авантюра еще только затевалась), я в ужасе ринулась в светлеющий
прямоугольник дверного проема, опасаясь, что могу остаться здесь навечно.
Правда, компания будет уже другая...
Едва не сбив с ног Верьяна, оттаскивающего второе тело, я взбежала сначала по
деревянным, а потом и земляным ступенькам. Вверх, к свежему воздуху, на волю. И замерла,
растерянно озираясь в темной подворотне, привыкая к ночи и не зная пока, как распорядиться
обретенной свободой.
Ехидненькая улыбочка алны не предвещает ничего приятного. Для меня.
- Итак, Лия, вопрос из ряда простейших, учитывая твою причастность к данному
объекту. Какому виду нечисти ты обязана своей чудесной прической?
Благодаря аалоне Рените дать ответ на этот вопрос я могу без запинки:
- Черному дракону.
"Повезло, угадала". Плещется насмешка во взгляде Астелы, но настоятельница не
собирается сдаваться так просто.
- Правильно. Теперь дай название этому дракону (или правильнее - лжедракону) по
всеобщему классификатору магических существ.
Ничего себе "простейшие" вопросы! Что тогда, с ее точки зрения, подходит под
определение "сложный вопрос"? Хотя, наверное, лучше этого не знать.
- Ну... э-э-э... если принять некоторые допущения... или не принимать их... то, как вы
понимаете... говоря другими словами... иначе выражаясь... можно сделать вывод... - Неся эту
околесицу, я с мольбой о подсказке смотрю на алоний. Тила елозит и подскакивает на месте.
Всем своим видом девушка показывает, что она, и только она, способна ответить на вопрос,
и не просто там озвучить ФИО нечисти, а если потребуется, нарисовать генеалогическое
древо аж до прародителя - лжедракона. Кенара ехидно скалится, Ранель взором и
недоуменным пожатием плеч пытается донести до меня светлую мысль о том, что она в
общем-то не знает ответа, но готова оказать моральную поддержку в любом случае. Лэнар,
как всегда, философски принимает все происходящее как данность и не суетится. Остальные
девушки просто отводят взгляды. - ...И из этого следует, что...
- Алония Лия не в состоянии ответить на такой простой вопрос, - заканчивает за
меня предложение Астела. - Что ж, крайне прискорбно. Садись.
Я скоренько шмыгаю на место, пока ална не передумала и не измыслила новый экзамен, и
затихаю там, как мышь под метлой.
Астела не успокаивается:
- Кто ответит?
Кроме джерийки, желающих почему-то не находится.
- Тила, будь добра, - со вздохом сдается ална.
Девушка выскакивает из-за парты, как снаряд, запущенный катапультой, не собираясь
упускать свой звездный час.
- Астахарус Демиус. Семейство лжедраконовых, подотряд пресмыкающихся, отряд
чешуйчатых, класс позвоночных. В длину от двадцати до тридцати локтей. Отдельные
крупные особи могут достигать длины свыше сорока локтей. Окрас чешуи - черный.
Благодаря общим видовым признакам Астахаруса часто путают с драконом - отсюда
расхожее название. В районах, близких к Разделяющим горам, данный вид нечисти еще
именуют астахой.
Настоятельница одобрительно кивает, изредка со значением поглядывая в мою сторону.
Можно подумать, можно подумать!
Если бы у меня в личных наставницах была Ренита, авось бы и я не оплошала!
- Помимо цвета (думаю, всем известно, что драконы привязаны к своей стихии и имеют
соответствующий ей окрас?) астаху отличают рудиментные отростки на хребте (размером
примерно в пядь) вместо кожистых перепончатых крыльев, присущих семейству драконовых,
отсутствие пирожелез в пасти, а также более короткий, чем у драконов, хвост. - Тила на
мгновение переводит дыхание и быстрее тараторит дальше. Пока не перебили. - Влаголюбив.
Плотояден. Хищник. Полуразумен. Опасен для людей. Тем не менее, ради собственной
безопасности астаха способен сотрудничать с человеком. Очень чувствителен к магии
вследствие своей способности при поедании вытягивать из определенного вида жертв и
накапливать Силу, после применять ее в качестве средства самообороны. В последние годы по
эту сторону Разделяющих гор встречается крайне редко. Около трехсот лет тому назад
Мастером Разумной и Исцеляющей Апитоном Умником было открыто средство по
преодолению защитного поля астахи. Это снадобье как раз и оказывает на носителя Силы
тот косметический эффект, который мы можем сегодня наблюдать у Лии на голове.
Средство, для приготовления которого используется вытяжка из мозга астахи, включено в
"Полный перечень снадобий с одной или несколькими магическими составляющими" под
названием "Черный дракон". Его применение вошло в моду во времена правления Императора
Джеюрена Второго, что значительно сократило популяцию этих существ. На сегодняшний
день стоимость...
- Спасибо, Тила, за очень подробный ответ. - Астела торопится не допустить
оглашения расходов Ордена на косметические процедуры. Наивная! Девчонки все равно потом
выспросят - не у меня, так у Тилы. - Обязательно выскажу благодарность твоей
наставнице.
Джерийка краснеет от удовольствия, а Кенара с Ранелью заговорщицки
переглядываются (чую, ждет кого-то допрос с пристрастием!).
Нет, Астелу можно назвать как угодно, но только не наивной! Исподволь, ненавязчиво
уладить конфликт и одновременно изящно ткнуть меня носом в собственное несовершенство
и полную зависимость от Ордена может только настоятельница. Виене это пока еще не по
зубам.
Ална встает из-за стола, ее руки птицами взлетают в благословляющем жесте.
- Благословение Всевышнего дочерям Ордена. Урок окончен.
И, не дожидаясь ритуального ответа, выходит из класса. Вместе с алной из помещения
исчезает вымечтанная прохлада.
Жара...
Следом за мной из подвала на улицу, неся на плече позабытую сумку Эоны и мою
посеянную впотьмах шляпу, сгустком мрака просочился Верьян. Педант
...Закладка в соц.сетях
