Жанр: Фантастика
Очи бога
...я здесь
король.
- Правда? Вы обещаете мне, милорд?
- Обещаю, - сказал Акила. - Он наклонился и запечатлел поцелуй на детском
лобике. - И обещаю не только тебе, но и этому крошке. Он всегда найдет кров в
Лайонкипе.
Бейт не скрывала радости.
- Спасибо, милорд. Спасибо вам.
Акила уселся с ребенком на руках в ближайшее кресло. Он держал его, наслаждаясь
отцовскими чувствами. Уголки губ маленького Гилвина чуть приподнялись Акила принял
эту гримасу за улыбку. Он ворковал над ребенком нежным голосом.
- Малютка Гилвин, Лиирия будет великим государством. Я собираюсь сделать ее
особенной, как этого хотели основатели. И здесь всегда будет место для тебя и для других
детей. А ты вырастешь сильным и умным, и пусть все твои мечты сбудутся.
Бейт провела остаток дня, чувствуя, как гора упала с плеч. Хорошие вести от Акилы
возвратили улыбку на ее чело, и она без устали рассказывала Мери и другим друзьям о
королевском обещании: ее сын вырастет в Лайонкипе, как и хотели они с покойным
мужем. Для Бейт, не знавшей радости со дня гибели мужа, снова засияло солнце. Теперь,
когда ее дитя в безопасности, она может спокойно оплакивать своего возлюбленного, не
боясь за будущее новорожденного.
Бейт рано закончила с делами, уложила Гилвина в колыбельку и налила себе чашку
чаю перед сном. Впервые за долгое время ее сон был спокойным, без кошмаров.
Затем она проснулась, еще не осознавая причины. Увидела лунный свет, озаривший
окно. Сонное оцепенение не покинуло ее, так что она не понимала, который час. Было
поздно, наверное, далеко за полночь. Осознав это, она стала слушать, спит ли Гилвин. Он
был спокойным ребенком и хорошо спал, но, наверное, уже пора проверить пеленки. С
трудом оторвав голову от подушки, она поднялась и прошла к двери, вглядываясь в
темноту. И тут увидела фигуру на пороге.
Бейт отступила назад, готовая закричать, но ее охватило странное спокойствие.
Лишенная возможности двигаться, она смотрела на фигуру, умиротворенная светом,
исходившим от ее груди.
- Не бойся, - фигура сделала шаг вперед. Она оказалась на удивление маленькой.
Бейт никогда прежде не видела ничего подобного, разве что на карнавале. Она
осознала, что незнакомое существо - женского пола, ростом как лилипутка.
- Кто ты? - спросила Бейт. - Что ты делаешь здесь?
Женщина улыбнулась. Бейт видела проказливое выражение ее лица, освещаемое
сверканием красных камней ожерелья.
- Хороший вопрос, Бейт, - заговорила она. - Но сначала вот что: твое дитя в
безопасности. Тебе не нужно бояться за него.
К своему удивлению, Бейт не испытывала страха. Она знала - непонятно, каким
образом - что Гилвину не причинят вреда. Она повернулась к маленькой женщине и
увидела, как шевелится ее разноцветный плащ - словно живой.
- Ты волшебница? - спросила она.
Вопрос, казалось, доставил удовольствие незваной гостье.
- Ну что ж, пожалуй, так и есть.
- Я не боюсь тебя. Хотя и следовало бы. На меня действуют твои чары?
Женщина подплыла ближе, оказавшись лицом к лицу с Бейт. Правда, Бейт
возвышалась над гостьей, так что лица не были на одном уровне. Женщина задрала голову
и посмотрела на Бейт. Как будто изучая.
- Давай поговорим, - она махнула рукой в сторону кровати. - Сядем.
Бейт услышала слова предостережения, звучащие в мозгу, призывающие бежать и
спасать Гилвина - но слишком слабые, почти неслышные. Так что, вместо бегства, Бейт
подчинилась незнакомке, усевшись на край кровати. Она заметила амулет на шее
женщины, сверкающий рубиновым блеском. Необычный плащ больше не вел себя, как
живой, но Бейт знала, что по-прежнему находится во власти магии.
- Зачем ты здесь? - снова спросила она.
- Во имя твоего ребенка, Бейт. Я могу помочь ему, - отвечала гостья.
- Гилвину? Но он не нуждается в помощи.
- Разве? Я слышала кое-что о нем. Он калека, и уродство его серьезно. С ним не все
в порядке, милая Бейт. Но у меня есть для него безопасное место.
- Нет, - решительно ответила Бейт. - Лайонкип - достаточно безопасное место.
Грустная улыбка заиграла на лице незнакомки:
- Если бы это было так, - вздохнула она. - Твой ребенок не похож на других. Он
не будет в безопасности здесь, в замке, как и нигде в Лиирии. Но я знаю для него хорошее
местечко. И могу взять его туда.
- Что это за место? - спросила Бейт. К ней мало-помалу возвращалась память, и
она стала припоминать истории, которые слышала в детстве.
- Это тайное место далеко отсюда, и идти туда через пустыню. Там живут люди,
похожие на меня и на твоего сына.
- Волшебники?
Улыбка женщины чуть погасла.
- Да, все верно. Волшебники.
Вдруг в мозгу Бейт забрезжило воспоминание.
- Ты - Ведьма из Гримхольда, - прошептала она.
- Нет, я не ведьма.
- Ведьма. Мать рассказывала мне эту историю, когда я была еще маленькой.
- Твоя мать ошибалась, - сказала женщина и прикрыла глаза, будто собираясь с
мыслями. В душе Бейт росло благоговейное спокойствие. Она забыла легенду так же
внезапно, как и вспомнила ее.
- А теперь скажи мне, можно ли забрать твое дитя, - попросила женщина. - Я
буду присматривать за ним. Там, куда мы отправимся, ему не причинят вреда и не станут
смеяться над ним.
Бейт боролась со сном.
- Не надо. Гилвин здесь в безопасности. Для него всегда найдется место в
Лайонкипе. Король обещал.
Пару минут женщина молчала. Она отвернулась, словно изучая лунный свет за
окном.
- Я слышала о новом короле, - наконец, изрекла она. - Слышала, он очень добр;
очень мудр.
- Он добрый. Великодушный. Добр к моему ребенку и ко мне.
- И позаботится о ребенке, даже когда тот вырастет?
- Позаботится.
- Даже о калеке?
- Да.
- А если слабоумный?
Бейт задумалась на секунду.
- Даже тогда.
Незнакомка снова замолчала. Свет от амулета озарил ее лицо, задумчивое и
беспокойное. Бейт, все еще во власти чар, не могла сдержать улыбки, глядя на маленькую
фигурку женщины, заботившейся о ее чаде. Она протянула руку к амулету, но женщина
мягко отодвинулась.
- Что это у тебя? - спросила Бейт.
Женщина улыбнулась.
- Это Инаи ка Вала, - ответила она. - В переводе означает "Око Бога".
- Бога? Какого Бога?
- Ты задаешь много вопросов, Бейт. Думаю, твой сын вырастет таким же, как и ты
- пытливым.
Разговор с женщиной напоминал сон или плавание по спокойному тихому озеру. Все
страхи покинули Бейт, и остались одни лишь вопросы.
- Ты скажешь мне свое имя? - спросила она.
- Миникин, - отвечала гостья.
- Миникин? Так тебя зовут Миникин? - Бейт захихикала. - Как смешно!
- Точно. Те, кто называли меня, думали так же, - она отвернулась от окна и
направилась к дверям. - Следуй за мной.
И снова Бейт подчинилась, отправившись за женщиной из спальни в комнату, где
стаяла белая колыбелька Гилвина, освещенная лунным светом. Женщина склонилась над
Гилвином.
- Очень хорошо Я доверяю новому королю помочь этому малютке, - она одарила
ребенка поцелуем и сказала ему единственное слово: "Гримхольд".
Когда Бейт проснулась на следующее утро, она ничего не помнила о странной гостье
и странном разговоре с ней. Она чувствовала себя голодной и хорошо отдохнувшей, и все.
Она встала с кровати в обычный час и сразу стала кормить Гилвина, сидя в кресле у окна
и приложив дитя к груди. Она была в восторге, что Акила принял ее младенца, смеялась,
глядя на сосущее грудь дитя. Гилвин ел жадно, но осторожно, не причиняя матери
неудобства. Утреннее солнце заливало комнату. Бейт подумала, что день будет
прекрасный.
- Ух ты, маленький ученый, проголодался, правда ведь?
Гилвин продолжал питаться. И вдруг, без всякой причины, вид его личика напомнил
Бейт историю, которую она слышала прежде. Она задумалась, пытаясь вспомнить все
детали, решив позабавить себя сказкой.
- Эту историю рассказывала мне мать, - начала она. И поведала Гилвину о
Гримхольде - месте, где живут чудовища, которыми правит ведьма, что ворует детей.
7
Лукьен сидел на берегу пруда, с отсутствующим видом бросая в воду камешки. Небо
было ясным, чего не скажешь о его настроении. Мысли рыцаря блуждали за тридевять
земель от этого тихого безмятежного места. Неподалеку сидел на зеленой травке Трагер,
потягивая что-то из бокала и закусывая жареным фазаном, которого прислал герцог
Линук. Рядом с ним расположились Дурвин и Бенн, два королевских гвардейца; они,
вместе с Лукьеном и Трагером, остались в Риике присматривать за принцессой
Кассандрой. Оба гвардейца громко разговаривали и смеялись. Лейтенант налегал на вино:
Лукьен заметил, что он осушает уже вторую бутылку за утро. Бронзовый Рыцарь подавил
вздох и потянулся за новым камешком.
Он пробыл в Риике уже две недели, скучая по дому и тяготясь компанией Трагера.
Риикане хорошо с ним обходились, но ему не терпелось поскорее вернуться в Кот, и он
томился в ожидании вестей от Акилы. Вестей пока не было. Акила предупреждал, что
приготовления могут занять месяц; но ожидание изнуряло. Замок Хес стал для Лукьена
настоящей тюрьмой - чудесное место для медленной смерти. В компании одного лишь
Трагера и горстки гвардейцев Лукьену приходилось постоянно ловить на себе
пристальные взгляды солдат и конюхов-риикан, слышать сплетни местных кумушек. И
хуже всего, что он был слишком близко к Кассандре. Со дня отъезда Акилы принцесса
завладела всеми его помыслами, и ее присутствие казалось просто невыносимым. Будучи
ее телохранителем, он не должен был надолго отлучаться, сопровождая ее на занятия
рукоделием, на чаепития с сестрами и на другие тоскливые мероприятия, во время
которых он лишь с большим усилием мог отвести глаза от ее прекрасного лица и
совершенной фигуры. Кассандра по-прежнему сторонилась его, но настаивала, чтобы он
неукоснительно исполнял обязанности телохранителя и находился неподалеку. С момента
отбытия Акилы они постоянно находились рядом, как два гостя, не особенно жалующих
друг друга, но и не могущих разлучиться.
А сейчас они покинули Замок Хес и находились в Глэйне, в имении герцога Линука
на морском побережье. Кассандра, словно капризное дитя, пожелала устроить
прощальный праздник. Она сменила опеку отца на заботы Линука, который, как
установил Лукьен, был для принцессы кем-то вроде неродного дядюшки. Он был рад
услужить Кассандре и предоставил ей вместе со служанками в распоряжение свой дом,
дабы они могли насладиться весенними прелестями усадьбы Глэйн. Разумеется, никто не
спрашивал Лукьена, хочет ли он сопровождать Кассандру в Глэйн. Герцог Линук дал
понять, что все они отправляются на неделю в его усадьбу, и протесты Лукьена даже не
были услышаны. Так что пришлось ему подчиниться, и теперь вот греться на солнышке, в
то время как Кассандра забавлялась пикником и игрой музыкантов. Лукьен тоже
наслаждался бы обстановкой, будь все это в Коте, музыканты - лиирийцами, а Трагер -
где-нибудь подальше отсюда. Да, и еще если бы Кассандра не вертелась поблизости.
Лукьен поднял глаза от водной глади. На другой стороне пруда на узком мостике,
пересекавшем водоем, стояли Кассандра с верной подругой Джансиз. Принцесса
установила мольберт и писала картину, озаренная солнцем. Она была увлечена работой,
то отступая на шаг, то приближаясь, склонив голову, потом поднимала кисть, чтобы
подправить детали. На ней было белое платье, отливающее перламутром и
контрастирующее с черными, как ночь, волосами. Для этого пикника она оделась очень
тщательно, и это удивило Лукьена. Разумеется, она замечала взгляды с другого берега. Он
долго наблюдал за принцессой, а та, заметив это, нахмурилась. И быстро вернулась к
живописи.
Кассандра представляла собой настоящую загадку для Лукьена. Почти ребенок, но с
телом женщины, а во взгляде не было и намека на невинность. В многочисленных
военных кампаниях он встречал подобных женщин - словно выкованных из железа под
мягкой нежной плотью, способных на очень и очень многое. Вот и Кассандра такова,
решил Лукьен. Проведя с ней две недели, он понял, почему она приняла предложение
Акилы. Ей наскучила жизнь в Замке Хес. Она устала быть Карисовой дочерью. Принцесса
мечтала стать королевой.
- И, конечно, она ею будет, - пробормотал Лукьен. У особ королевской крови
всегда так: все их желания исполняются. Акила получит прелестную жену, а Кассандра,
которой мало одного замка, получит и второй еще до оглашения в церкви. Лукьен
откинулся назад, нахмурившись. И почему это люди, подобные ему, вечно желают то,
чего им не видать как своих ушей? Сейчас быть "братом" для Акилы ничего для него не
значило. Женщины высшего класса - подобные Кассандре - не могли принадлежать
ему.
- Капитан?
Лукьен услышал голос до того, как на его лицо упала тень. Над ним возвышался
Трагер со странной ухмылкой на лице. В одной руке лейтенант держал блюдо с едой, в
другой - бутылку вина. По его бессмысленному взгляду можно было догадаться: он
сильно пьян.
- Вы ничего не едите, - заявил Трагер. Он протянул Лукьену тарелку. - Я думаю,
вы голодны.
Лукьен замешкался. Если возьмешь тарелку, Трагер еще, чего доброго, усядется
рядом. Но он и вправду голоден, поэтому решил воспользоваться шансом - и проиграл.
Трагер точно плюхнулся рядом, издав утробный рык, когда его зад коснулся земли.
- Два стакана, - приказал он одному из слуг Линука.
- Достаточно одного, - поправил Лукьен.
Слуга замер в нерешительности. Трагер с нехорошей улыбкой показал ему два
пальца:
- Ты меня слышал: два!
Слуга удалился. И вернулся через минуту, неся пару хрустальных кубков, и вручил
их Трагеру. Тот, не поблагодарив, начал разливать вино. Лукьен без аппетита смотрел на
пищу.
- Что-то вы нынче тихий, капитан, - Трагер протянул ему стакан. - Вам
нехорошо?
Лукьен ощутил раздражение.
- Все в порядке.
- Так отчего бы вам не наслаждаться этим днем? - Трагер указал на прекрасное
окружение. - Знаю, вам не по душе эта обязанность, но ведь ничего не поделаешь, так,
может, и не стоит раздражаться? Есть вино, музыка... - он бросил взгляд на мостик. - И
хорошенькие девушки, на которых приятно поглазеть.
Лукьен поднял глаза:
- О чем это ты?
- Денек прекрасный, - Трагер мирно потягивал вино. Он откинулся на локтях, не
стесняясь отрыжки. - Ешьте, капитан. Еда очень вкусная, - настаивал он. - Герцог
Линук умеет развлекать гостей.
- Мне показалось, ты говорил, что не станешь пить с рииканами, - напомнил
Лукьен. - Или ты изменил своим принципам?
Трагер пожал плечами.
- Почему бы не изменить? Бесплатная еда, выпивка. Только дурак откажется.
Его ответ напомнил Лукьену, за что он так сильно не любил лейтенанта. Он втайне
проклинал Акилу: оставить его с этим человеком! Ничтожный человечишко, к тому же
ревнивый, и всегда был таковым. Он очень долго таил зло и до сих пор не простил
Лукьену то, что король Балак избрал его своим любимцем. Хотя они выпускались из
школы одновременно, изучали одни и те же дисциплины, Лукьен стал капитаном
королевской гвардии. Некоторые, и Трагер, в том числе, решили: это из-за близости к
королю. Если быть честным до конца, Лукьен тоже признавал, что какая-то доля истины в
этом есть. Но ведь он еще был лучим солдатом в школе, что и доказал в боях
неоднократно. Но Трагеру было на это наплевать.
- Ну и денек сегодня, просто чудо, не правда ли, капитан? - продолжал Трагер,
смакуя вино.
- Да, верно, - согласился Лукьен. Он приступил к фазаньей ножке.
- Слава Богу, мы выехали из Хеса, - сказал Трагер. - В замке спертый воздух. -
Он с шумом вдохнул. - Вот как должен жить человек. Пахнет морем - хорошо!
- Очень хорошо.
- Здорово будет вернуться домой, в Лиирию. Я уже соскучился.
Лукьен кивнул. До чего же раздражает голос этого человека!
- Полагаю, свадьба короля Акилы будет событием века! Он, похоже, не на шутку
увлечен. А вы, судя по всему, будете свидетелем на свадьбе.
- Похоже на то.
- А потом начнется турнир. Думаю, он устроит турнир в честь свадьбы, - Трагер
окинул его взглядом. - Будете принимать участие?
- Я просто уверен в этом, - Лукьен улыбнулся в ответ.
- Я много тренируюсь, капитан.
- Правда? Тем лучше для тебя.
- В яблоневых садах близ Лайонкипа, перед нашей поездкой в Хес, я практиковался
каждое утро. Да, весенний турнир в этом году должен удасться на славу.
Лукьен засмеялся.
- Я одолею тебя, как и в прошлом году. И нынче все гости на свадьбе Акилы
смогут посмотреть, как ты свалишься мордой в грязь. Ты прав - это будет здорово!
- Похвальба! - отозвался Трагер. - У меня такое чувство, что обязанности
телохранителя лишат вас формы. Так что знаменитый Бронзовый Рыцарь в этом году
может лишиться спеси!
- Посмотрим. Лучше тренируйся, может быть, и выстоишь против помещиков!
Глаза Трагера сузились.
- Вообще-то, я пришел с дружескими намерениями, капитан!
Лукьен зевнул. Дружеские намерения со стороны Трагера ничего не значат.
- Хорошо. Спасибо за пищу.
Но Трагер не ушел. Он снова наклонился вперед, высматривая Кассандру у пруда. И
восхищенно присвистнул.
- Хороша, верно ведь? Счастливчик будет Акила, когда получит этот лакомый
кусочек!
Лукьен ничего не сказал.
Трагер наклонился поближе:
- Я бы ничего не имел против того, чтобы уложить ее к себе в постель, говорю вам.
- Лейтенант, вы слишком много выпили, - сухо произнес Лукьен. Не забывайте,
она жена короля.
Трагер ухмыльнулся.
- Только не говорите мне, будто не замечаете ее, капитан. Я же вижу, как вы
смотрите на нее. Словно течная сука...
- Ну все, хватит, - проворчал Лукьен. Он выхватил бутылку с вином из рук
Трагера. - Идите проспитесь, лейтенант, а я постараюсь забыть об этом досадном
происшествии.
Вначале Трагер не сдвинулся с места. Он с вызовом смотрел на Лукьена. Потом
улыбнулся и поднялся с земли, причем, кубок выпал из его рук и разбился.
- Знаете, капитан, очень уж вы заносчивы, - пробормотал Трагер, потом
повернулся и удалился.
Лукьен смотрел ему вслед, и сердце его бешено колотилось. Он почувствовал себя
нехорошо. Неужели его увлечение Кассандрой столь очевидно? Он стоял на берегу пруда
и смотрел на рисующую принцессу. Играли лютни. Она была так хороша, что рыцарь не
мог оторвать глаз.
Кассандра же, стоя на мостике, увлеченно играла кистями и красками, делая вид, что
чужой рыцарь ей безразличен. День был чудесный, и праздник дарил много радости, но
одно мешало: ей никак не удавалось изгнать Лукьена из своих мыслей. Она взглянула
поверх мольберта: он опять в одиночестве. Трагер с языком, как бритва, покинул его. Вот
он потягивает вино из бокала. Выглядит отрешенно, как будто смотрит в никуда. Но
Кассандре-то известно, что Бронзовый Рыцарь наблюдает за ней со дня первой встречи,
почти не спускает глаз. Да уж, он был в подлинном смысле этого слова телохранителем,
и, к ее немалому смущению, Кассандре нравилось, что он желает ее. Боль в желудке
успокоилась, и она вернулась к живописи, используя золотисто-желтый цвет, дабы
передать оттенок его униформы. Сегодня на нем не было доспехов, но ей он нравился
именно в них, и, раз только Джансиз могла подойти к мостику, она рисовала, что хотела,
без страха быть обнаруженной. Кассандра взяла тоненькую кисточку - буквально из
нескольких волосков - и прорисовала его сверкающие бронзовые латы. Солнце сияло на
золотых волосах. Кассандре рыцарь казался потрясающе красивым.
- Он снова смотрит на меня, - прошептала она. Джансиз сидела на покрывале и
вязала с отсутствующим видом. Замечание подруги заставило ее поднять голову.
- Нет, не нужно глядеть в упор, - прошипела Кассандра. Сама она не сводила глаз
с рисунка. - Поверь мне, это правда. Он весь день за мной наблюдает.
Джансиз, которую этот рисунок слегка пугал, издала протестующий звук.
- Если кто-нибудь увидит, что ты делаешь...
- Никто нас не видит, - засмеялась Кассандра. - Я здесь в безопасности. Вот
почему мне захотелось попасть сюда. По крайней мере, сестры не заглядывают ко мне под
кровать.
- Но как же герцог, Кассандра? Это же его дом...
- Ну и что из этого? Ему все равно, что я делаю, лишь бы мне было хорошо. Милый
старикашка. - Принцесса с удовольствием рассматривала рисунок. Он был очень хорош,
учитывая ее небольшое дарование, и она гордилась тем, как ей удалось передать
выражение лица. Страстное и чуточку опасное.
- Ты бы лучше рисовала будущего мужа, - набросилась на нее Джансиз. Она
сердито отложила вязание. - И что ты собираешься сделать с этим рисунком, когда
закончишь? Подаришь Лукьену?
- Не говори ерунды.
- Это я-то?
- Ты, ты. Хватит дрожать от страха. Я должна сосредоточиться.
Кассандра бросила еще один взгляд украдкой. Лукьен снова отвернулся, и это
уменьшило ее пыл. Она нахмурилась. К нему подошел еще один из его людей, на этот раз
не Трагер, а другой, по имени Бенн. Он уселся рядом с Лукьеном и они заговорили.
- Он не совсем такой, как я ожидала, - заключила Кассандра.
Джансиз закатила глаза.
- Я вижу, ты не дашь мне сегодня спокойно закончить вязание.
- Хотя, он ничего, правда ведь, Джан? Довольно красивый, я имею в виду.
- Прекрати свои нечестивые речи, - Джансиз обвела пространство взглядом в
поисках того, кто мог бы подслушать. - Ты ведь обручена, Кас. Ты что, забыла?
Кассандра не забывала этого: она продолжала мысленно сравнивать Лукьена и
своего будущего мужа. Акила был мягкий и обаятельный, немножко нервный. И еще он
был великий человек, это всякий скажет. Ей крупно повезло, что они встретились. Но при
этом он книгочей и чересчур вежлив, и у него нет ни капельки Лукьеновской
грубоватости. Кассандру всю жизнь окружали люди, подобные Акиле. И внезапно она
поняла, что просто устала от людей королевской крови.
- Помечтать совсем неплохо, - мягко проговорила она, положила кисть и стала
смотреть на другой берег. Бенн и Лукьен смеялись, угощаясь сыром. Неподалеку
расположился лютнист, а с ним - несколько друзей Линука. Всем, похоже, по душе
пикник - кроме Кассандры. Боль в желудке больше не беспокоила ее. Со времени
приезда в Глэйн она почти совершенно исчезла. И теперь появилась другая боль, не
физическая.
- Я хочу прокатиться верхом, - внезапно решила она. - Вместе с Лукьеном.
- Что? - Джансиз отложила вязание и вскочила на ноги. - Нет, Кас, только не
это!
- Почему? Это моя единственная возможность. Никто не обратит внимания.
- А твой отец?
- Мой отец за двадцать миль отсюда. - Кассандра прикрыла рисунок холстом,
скрыв его от любопытных глаз. - Я хочу поговорить с ним.
Джансиз подалась вперед.
- Ты именно поэтому хотела сюда приехать, ведь так? Просто выбрать шанс, чтобы
побыть с ним наедине?
Кассандра не отвечала, и Джансиз вздохнула.
- Пожалуйста, Кассандра, не глупи. Просто забудь о нем, хорошо?
- Не хочу забывать, - сказала Кассандра. - Хочу узнать, отчего он все время
смотрит на меня. Хочу узнать кое-что о нем.
Джансиз неодобрительно покачала головой. Кассандра послала ей очаровательную
улыбку.
- Ты просто душка. Присмотри за рисунком, хорошо? - и она двинулась через
мостик. Лукьен сразу заметил ее. Он встал - как и все остальные - склонив голову в
приветствии.
- Я хочу покататься верхом, - заявила Кассандра. Она посмотрела на слуг Линука.
- Оседлайте мне, пожалуйста, двух лошадей. - Затем повернулась к Лукьену. - Вы
поедете со мной.
С лица рыцаря разом сошла краска.
- Что?
- Поедете со мной кататься, для моей безопасности. Вы ведь мой защитник, разве
не так?
- Да, но...
- Так защищайте меня. Отец не позволил бы мне кататься без вас.
Лукьен с трудом проглотил комок.
- Хорошо, миледи. Я попрошу остальных тоже присоединиться к нам.
- Нет. Я приехала в Глэйн, дабы отдохнуть от шума и суеты, а не для того, чтобы
таскать за собой всю свиту. Вас одного вполне достаточно, Лукьен.
Проходя к дому, где собиралась переодеться в костюм для верховой езды, она
услышала изумленный вздох Лукьена. И на лице ее заиграла легкая улыбочка
удовлетворения.
К вящему удивлению Лукьена, Кассандра оказалась отличной наездницей. Ей не
нужна была помощь, чтобы сесть на лошадь или управлять ею. Фактически, это она вела
их по холмам Глэйна, едва оборачиваясь, чтобы сказать одно-два слова. Ее молчание было
показным, и Лукьен знал это и раздражался. Она удивила его самим предложением
отправиться на прогулку, а потом напустила на себя фамильную спесь. Когда она гордо
ехала на несколько шагов впереди, разглядывая луга вокруг и не обращая на него
внимание, Лукьен смотрел на нее в восхищении. Он даже слегка нервничал. Или то было
чувство вины?
Они уже удалились от дома Линука и остальных участников пикника, а также от
слуг, и ехали посреди холмов, заросших мягкой зеленой травой. Вокруг не было ни души,
за исключением птиц и других живых существ, для которых эти места - родной дом. Они
ехали шагом, и Кассандра то и дело останавливалась, чтобы осмотреться или сорвать
листок с дерева. Прошло не менее часа, и ее волнение улеглось.
Кассандра перестала быть капризной принцессой, но еще не стала настоящим
компаньоном. Она словно бы ехала в одиночестве, а Лукьен держался на почтительном
расстоянии, молча наблюдая за ней. С лугов подул теплый ветерок, он шевелил волосы
девушки. Кассандра заправила за ухо эбеновую прядь и огляделась, удовлетворенно
кивнув.
- Здесь и остановимся, - сказала она.
Лукьен приподнялся в седле.
- Остановимся? Но вы ведь сказали, что хотите прокатиться?
- Сейчас мне хочется отдохнуть, - заявила она, соскользнув с седла. Она
улыбнулась, заглядевшись на солнечный лужок, словно зачарованная. Рядом проходила
тропа, заросшая лютиками. Кассандра уселась неподалеку, поджав под себя ноги.
Уткнулась носом в цветы; потом ее напугала пчела, а затем она сорвала цветок. Увидев,
что Лукьен все еще на коне, девушка вздохнула: - Пожалуйста, спускайтесь. Я вас не
укушу.
Лукьен в замешательстве слез с лошади и склонился над ней.
- Герцог Линук станет беспокоиться. Нам лучше возвращаться.
- Мы уехали не так уж давно, - заявила Кассандра. - А с милым старичком
Линуком у меня разговор короткий. Я могу отсутствовать неделю и получу на это полное
его благословение. Так что расслабьтесь. А то я тоже начинаю нервничать.
Лукьен продолжал стоять, склонившись над ней, не зная, что ему делать. Он
чувствовал себя неловко. Огляделся по сторонам в поисках чег
...Поділитися у соцмережах
