Жанр: Фантастика
Вороново крыло
...ы тронулись. Сначала
мы говорили ни о чем. Разговор не клеился - его постоянно прерывали горожане,
которые то и дело здоровались с комендантом. Майор обменивался с ними
несколькими ничего не значащими фразами. После этого мы пытались вспомнить на
чем оборвался наш разговор. И когда мы выехали из города, майор спросил:
- Послушай, а что ты делал на кладбище?
- На каком кладбище...- Не сразу понял я. - заблудился... А как вы узнали?
- Это просто. У тебя на рукаве желтая глина. А здесь чернозем на фут. Насколько
мне известно, строительство в городе не ведется. Я, было, подумал, что ты ездил
на песчаный карьер, но тут вспомнил, что могилы роют на пол сажени.
- Здорово... Как вам это удается?
- Никак. Просто не брезгую приложить ухо к земле, посмотреть вслед прохожему...
- А что вы еще можете про меня рассказать? Майор пожал плечами:
- Чтобы я тебе не рассказал, ты это уже знаешь. Лучше ты мне что-нибудь
расскажи.
- Что?
- Скажем, почему ты ушел из Корпуса Оборотней
- А это откуда?.. Комендант рассмеялся:
- Это есть в твоем личном деле...
- Этого нет в деле!
- Есть. Там написано, что ты две недели состоял в 48-ом отдельном корпусе. Такой
части нет на свете. Этим прикрытием пользуются всякие специальные части -
корпуса хамелеонов, оборотней, вампиров... Так почему?
- Не я ушел. Меня ушли. Оказался неспособен к ликантропии - не самое сложное
заклинание... Мы замолчали. Дорога вилась по склону змеей, вопреки полевому
уставу, который предписывал наводить мосты и вести дороги прямо, обеспечивая
наикратчайшее расстояние. На вершине холма возвышался сам форт. Мост через
пересохший ров был опущен. Один вопрос мучил меня, но я стеснялся его задать, и
когда мы проезжали через ворота, я не выдержал:
- Господин майор, - спросил я , - там на кладбище угол выложен юными девицами.
Они все умерли в один день. Не скажете, что за день такой был? К тому времени я
был почти уверен, что майор знает все на свете, но он меня впервые разочаровал:
- Ума не приложу. Я вообще-то думал, что ты был на солдатском кладбище... Мы
въехали во внутренний двор форта. К нам ту же подбежал грум, чтобы забрать
лошадей, и громыхая кованными сапогами по лестнице к нам спустился командир
этого здания - сухонький гауптман. Я ожидал салюта и рапорта, но вместо этого
комендант и командир форта обменялись рукопожатиями.
- Я распорядился, чтобы стол накрыли на стене.
- Распорядись, чтобы добавили еще один столовый прибор... Господин лейтенант
отобедает сегодня с нами. Мы трапезничали на узкой крепостной стене. Обед был
по-солдатски скромен, но никто не обращал на это внимания. С крепостной стены
открывался прекрасный вид на пойму. За столом, как водится, говорили о войне.
Гауптман сетовал на плохую подготовку резервистов:
- В случае прорыва фронта мы можем отмобилизировать где-то четыре - три с
половиной тысячи ополчения. Амуниции у нас меньше трех тысяч. Но не это самое
плохое - резервисты подготовлены отвратительно - времена, когда копейщики
атаковали с бега, прошли... А если прорыв будет на нашем участке, то мы даже не
успеем призвать и этих...
- Может, прорыв будет не здесь. А может, его не будет вовсе, - сказал я,
стараясь скрасить мрачное настроение командира форта.
- Это вряд ли, - прервал меня комендант. Верить в лучшее - это хорошо, но не
видеть пути развития - опасно.
- Так что мне делать?
- Ничего. Партия разыграна. Мы должны умереть достойно, но втягивать местных я
бы не стал. Это наша война.
- А воевать как? Майор поморщился, будто раздосадованный тем, что ему приходится
объяснять очевидное:
- У тебя есть преобладающая высота и полсотни гарнизона.
- Да даже эти солдаты обучены - хуже не бывает.
- Учи. Еще немного времени есть. Может, господин лейтенант согласиться нам
помочь? - спросил он, обращаясь ко мне.
- А как же ваши учителя? - спросил я.
- Наш Мастер Мечей отличный фехтовальщик, но к сожалению, его искусство боя
далеко от классического и он не всегда... чувствует грань между учебным боем и
дуэлью...Кстати, как вам вино? Я пригубил кубок:
- Неплохое... Вино действительно было неплохим. Я пил лучшее, но в последнее время
армии требовалось много выпивки за кошт и здоровье императора, чтобы хоть как-то
поднять дух в армии. Посему в те времена гналось множество всякой дряни, которую
брезговали использовать даже в лазаретах.
- Я рад. Мы его сами гоним. Снабжение сейчас неважное. Что можем - растим сами.
У нас есть свои виноградники, и мы еще докупаем на базаре, а бочки отстаиваем в
подвалах. Я могу предложить бутыль вина авансом и скажем, три пинты в неделю.
Это не много - но всякий труд должен быть вознагражден... Плюс обеды.
- Давайте лучше завтраки. Стараюсь драться утром... Потом мы говорили о
фехтовании, затем перешли на оружие и доспехи. После... уже не помню. Да и не
важно... Наконец, комендант решил, что ему пора. Гауптман предложил мне
задержаться, но я тоже сослался на дела.
- Лошадей гостей к воротам! - крикнул гауптман и добавил нам: подождите меня. Он
поднялся и быстро сбежал вниз. Мы же спустились по лестнице не спеша - плотный
обед не располагал к активным телодвижением. Осеннее но еще теплое солнце
разморило и меня клонило в сон. Пока мы ждали гауптмана, в кордегардии открылась
дверь, оттуда вышел человек. Когда он проходил мимо нас, комендант бросил:
- Приветствую вас, Мастер Мечей... Мастер поклонился коменданту, чуть подумав,
кивнул и мне. Он смотрел вперед. В глазах его стоял белесый туман, будто бы он
видел все и в то же время не замечал ничего. Меня сбил с толку его шаг: он
поднялся по лестнице быстро и уверенно не прикасаясь ни к стене ни к перилам. Но
я понял:
- но он же... - прошептал я.
- ...слепой, - закончил за меня майор,. - Говори громче - он все равно тебя
услышал. Комендант понизил голос до шепота:
- Хорошая погода для боя, Мастер... Слепой повернул голову в нашу сторону и
ответил неглубоким поклоном. Когда он отошел далеко, майор продолжил:
- Когда человек чего-то лишается, его ум освободившуюся энергию от отсеченного
органа бросает на другой... Этот слепой слышит, как ты поворачиваешь голову. И не
вздумай с ним драться. Это местный салон красоты - любого так изкрасивит, что
мать родная не узнает... Комендант повернулся на север и прищурив глаза, добавил:
- А в общем, жаль человека. Он не знает, что можно сдаваться и будет драться до
конца... И еще дольше... Комендант оказался прав. Не знаю, успел ли он узнать об
этом - майор был из тех, кто умирает стоя... Когда форт был взят, федераты
оставили в нем небольшой гарнизон. К утру он был весь вырезан. Их командование
пожало плечами и выставило усиленный гарнизон - к рассвету живых не осталось.
Дальше они не рисковали - подтянули стенобойные машины и катапульты и в течении
недели бесперестанно гатили по стенам. От форта отались руины. Занимать северный
же форт они так и не рискнули.
Как во всех тыловых городах, развлечений в городе было мало - верней не было
вовсе. В свое время император решил, что наибольшую пользу фигляры и лицедеи
принесут с копьями в руках. Но дальнейшие события показали, что боевой дух одним
приказом не поднять. Поэтому были сформированы актерские труппы, которые
передвигались вдоль передовой, веселя солдат в линейных частях и в лазаретах.
Они часто попадали под атаки, оказывались в котлах. Впрочем, особого геройства
от них никто не ожидал, и оказавшись с другой стороны фронта они продолжали свои
выступления, не удосуживаясь даже сменить репертуар. А в тыловых городах народ
веселил себя сам. Они продолжали жить - игрались свадьбы, на них гудели
любительские оркестры. Пожалуй, любимым местом развлечения был базар - люди
приходили сюда не только, чтобы скупиться, но и просто пообщаться, поглазеть на
товары. Наконец, на рыночной площади стоял невысокий помост, на котором иногда
ставились простенькие спектакли. Иногда я бродил по базару. Порой попадались
забавные вещи, но я редко что-то покупал. В те времена я не мог позволить себе
обрастать багажом, предпочитая обрастать впечатлениями. Как-то я возвращался
домой из комендатуры и свернул на базар, собираясь взглянуть на новый кукольный
театрт. Но в тот день кукловоды отдыхали, и, когда я подошел, их место на
помосте занимал какой-то парень.Он держал речь, хотя его почти никто не слушал.
Свои слова парень бросал в толпу будто камни. Они звучали резко будто пощечины
или удары кнута. Я даже невольно заслушался:
- ...в нашей стране трудно быть патриотом, потому что получается песня о
безответной любви к родине. Мы разучились гордиться страной. Мы перестаем быть
страной. Наше поле боя сужается до минимума - до нас самих... Я вот о чем, господа
мои хорошие, а почему бы нам не выбрать какой-нибудь из свободных дней один, и
обозначить его Праздником Общей Беды. А знаете зачем такой праздник нужен? Да
потому что если мы не можем найти силы ни в чем хорошем, так может мы обретем ее
- в ненависти!!! Парень спрыгнул с помоста и исчез в толпе. Я засмеялся и
спросил у стоящего рядом мещанина:
- Кто это? Тот пожал плечами:
- Кто его знает? Какой-то бродячий студент... Я пошел дальше в ряды.
- Эй служивый! - Услышал я за своей спиной. Я обернулся - ко мне обращался
торговец, что продавал всякую магическую или шарлатанскую дребедень.
- Амулеты от стрелы, от злого глаза или порчи, приворотные зелья. Чтоб ваша
барышня вас ждала и любила... От ран есть мазь лезвийная... Кроме всего прочего на
прилавке стояли разные приборы, необходимые в ворожбе: хрустальные шары,
песочные часы, колбы и реторты из тончайшего хотского стекла. Признаться, я
питал определенную слабость к таким вещам - мой дед в свое время приютил какогото
нашего дальнего родственника, который занимался магией. Совершенным мальцом я
пропадал часами у него в лаборатории - старикашка был добрейшей души человек:
веселил меня всякими пустяковыми фокусами, к праздникам готовил фейерверки. Так
продолжалось, пока во время одного из экспериментов он не разнес флигель
вдребезги. От старика так ничего и не нашли... Мое внимание привлекли большие
водяные часы. Они стояли чуть в глубине - кажется торговец не спешил показывать
весь свой товар. Я взял клепсидру в руки - она оказалась неожиданно тяжелой.
Издали она напоминала старину, сделанную еще до Мятежа. Вещь действительно была
хорошей - в тяжелой оправе, с толстым стеклом колб. Но повертев ее в руках, я
сделал вывод:
- Новодел...
- Молодой человек, вы меня удивляете. Я не спорю - эта вещь сделана недавно... Но
присмотритесь к ней лучше. И я рассмотрел ее пристальней. Металл основы был
серебристым с зеленым отливом. По полям пластины бежали звери, половине которых
я не знал и названия. Здесь странные химеры и унихорны, василиски, фениксы,
рвущиеся из завитков огня, морские девы... Жидкость в клепсидре была желтой,
густой и непрозрачной - наверняка она светилась во тьме. В каждой детали часов
была какая-то странная звериная красота, абсолютная гармония, которую я не мог
понять.
- Желчь козла, дракона лапа... - бросил я. В этом городе вам не дадут за нее
хорошую цену.
- Мой друг... В море есть острова, жители которых говорят: "Плавать и торговать -
важно. Жить не так уж и необходимо". Этим городом жизнь не ограничена.
- И где вы ее взяли? На этих блаженных островах?
- Нет. Я ее купил. Купил у тех, кто ходит на восток. Тот, кто принес мне эту
вещь, говорил, что нашел ее в лесу, но мне кажется, что он врал...
- В лесу?..
- Да говорю же - врал он. Он ее наверняка выменял на соль и специи в предгорьях...
Или в горах... Или за горами. Последнюю фразу он проговорил почти шепотом, будто
испуганный своей смелостью. Я даже не стал спрашивать, сколько стоит эта вещь -
у меня столько все равно не было. А унижаться до торга не хотелось. Да и не за
чем она была мне - у меня не было стола, на который можно было бы ее поставить,
кабинета, который бы осветил бег времени... Я отставил ее на место. Мне стало
немного стыдно, что я занял у торговца столько времени и я решил, что мне стоит
у него что-то купить. Я взглядом стал искать вещь, возможно полезную и не очень
дорогую:
- Алармы настоящие?..
- Что ни на есть... Я выбрал из кучи один - черный камень, оправленный в белый
металл и сотворил магический огонек. Аларм легко задрожал на цепочке.
- Сколько?
- Видно знатока. Для вас - пять серебряных... Это было дороговато, но я заплатил
деньги не торгуясь. Доставая деньги я спросил:
- Те люди, что ходят на восток... Они ничего не рассказывали?... Или не составляли
карт той области?...
- Они не разговорчивы. А карты... Юноша, - сказал он с укоризной, будто коря за
глупость. С таким же успехом вы можете спросить у меня карты неба или чертежи
мира. Может, они и существуют - но кто же их продаст?...
Время шло. Часы складывались в день, день сменялся ночью Незаметно для себя я
стал старожилом Тебро. У меня появилась любимая таверна, где трактирщик уже знал
меня в лицо. Я брал свое пиво и садился у окна , которое выходило на центральную
улицу города. Я видел, как уходили и приходили части, как тянулись обозы с
ранеными, как проносились посыльные. В своих сумках они перевозили новости,
приказы, иногда слухи. Я часто заходил к коменданту. Иногда он зачитывал свежую
реляцию, щедро разбавляя ее своими комментариями. Наше положение на фронтах было
не блестящим. Верней, становилось все хуже и хуже. Почти каждое утро я приезжал
в форт - ведь на войне не бывает выходных. Я дрался с новобранцами - иногда с
двумя одновременно. Порой, в пылу драки я крепко их поколачивал, надеясь что
синяки заработанные в тех учебных боях заменят раны в будущих сражениях. Иногда
к ристалищу подходил Мастер Мечей, но он не говорил ни слова, лишь стоял,
смотрел на нас своим невидящим взглядом. Он слушал сабельный звон, вдыхал наш
воздух. Краем глаза я видел, как он вздрагивает в предчувствии удара, как
сжимаются его пальцы, охватывая невидимую нам рукоять. Он чувствовал бой и
переживал его место нас, ибо нам было не до переживаний. А когда пятая неделя
моего пребывания в Тебро начала подходить к концу, я решил, что мне пора. Потом
я часто думал - а могло ли все сложится по-другому. Наверное могло. Передо мною
лежала вселенной бездна, чистый лист, на который я мог нанести все, что угодно.
К моему счастью я этого не понимал. Я мог покинуть город в любую минуту, мог
даже снять форму и перестать быть солдатом. Это мне даже не пришло в голову.
Ведь неважно, по каким дорогам мы идем, важна музыка, что нам слышится, важно
то, что ведет нас. Я мог поступить как угодно - но через тридцать пять дней
после разговора на перекрестке с крестом, я написал ходатайство о переводе из
резерва Генерального штаба в линейные части. Из бумаг, оставленных отцом, я
выбрал приказ, об удовлетворении прошения подателя сего документа, проставил
дату и отнес все это в комендатуру. Комендант понял мою хитрость, но ничего не
сказал - прошение было удовлетворено. Когда я уже выходил от него, майор
окликнул:
- Лейтенант! Я обернулся:
- Да, господин майор...
- Я узнал про кладбище... Про могилы девиц... Он замолчал будто решая, стоит ли ему
продолжать.
- Мне было бы интересно узнать... - проговорил я.
- Там триста могил - пятнадцать рядов по двадцать в каждом. Но большая часть
могил пусты...
- Пусты?
- Ну да - кенотафы. Людям необходимо место для скорби. История была какая
- семь лет назад здесь отступали кондотьеры капитана Ферда Ше Реннера, чтобы
сдаться хотам. И на их пути лежал этот городишко. Так случилось - мужчины ушли и
дрались уже не помню на каком плацдарме.
- И город разграбили, - предположил я.
- Не все так просто. Они умудрились выставить еще одно ополчение - из женщин...
Что-то около трех тысяч... И было там две роты, в которые набрали исключительно...
Майор замолчал и покраснел, будто стесняясь произнести слово. Наконец набрался
сил и воздуха и выпалил:
- Из девственниц... Из тех, кто предпочитал умереть, нежели быть... Он опять
замолчал и я поспешил прийти майору на помощь:
- И что дальше?
- Заваруха вышла еще та. Ше Ренер попал меж ополчением и регулярными частями.
Ведя тяжелые арьергардные бои, капитан попытался прорубиться через город.
Говорят, женщины умирали так, как дано не всем мужчинам... А вот дальше я не
понял... Ше Реннер был разбит. Но те две роты все же попали в окружение. Стоял
туман - говорят густой и даже черный, и к тому времени как он развеялся на поле
боя никого не было. Ни одной живой души - одни покойники. Не знаю, сколько
полегло наемников, но девиц было почти две сотни. Остальные пропали...
- Куда?
- Не знаю. Может и до сих пор бредут по свету. Но меня смущает другое... Я
вопросительно промолчал, что майор продолжит. И я оказался прав
- Я узнал еще одну вещь Где-то на кладбище есть братская могила - там лежит все,
что осталось от кондотьеров Ше Реннера. Никто не знает, сколько людей под ней.
Тем более неизвестно - были ли похоронены все или кого-то тоже поглотил черный
туман. Говорят - они иногда возвращаются...
Я так и не стал для солдат Второй Отдельной Регийской хоругви своим. Дело было
не только в моей форме - в том последнем бою я был в своей старой кавалерийской
форме только с шевроном "Кано" на руке. Я мог бы сказать, что у меня не хватило
времени - но нет, не скажу. Дело было во мне - я так и не научился становиться
своим. Даже отец иногда не знал как ко мне относиться - как к своему сыну ли как
к своему солдату. Обычно он выбирал второе и был даже строже, чем к своим
рядовым, дабы никто не смог обвинить его в родительском попустительстве. И
действительно - многие думали, что мы просто однофамильцы. Свою новую часть я
сперва почувствовал, а уже потом увидел. В кружке с пивом вдруг начали ходить
волны - все вокруг легко дрожало. Я посмотрел в окно - в Тебро входила легкая
кавалерия. С первого взгляда было видно, что часть была не типичной. Необычной
была форма. В кавалерии всегда одевались в яркие цвета, начищая до блеска
амуницию. Форма этой части была серо-зеленой, даже скорей черно-зеленой. По
покрою она больше напоминала одежду егерей, нежели солдат регулярной армии. Все
металлические детали - шпоры, стремена, бляхи на сбруе были матовые. В город они
буквально ворвались, пригнувшись к крупам лошадей, будто репетировали взятие
вражеского района, рассыпавшись веером по всей длине улицы. Впереди ехал их
командир. Расстояние и мое положение не позволяли рассмотреть его погоны.
Несмотря на жару, его мундир был застегнут на все пуговицы, но рукава закатаны
выше локтя. А на предплечье я рассмотрел шеврон. Я никогда не видел такой и,
чтобы определить принадлежность части, начал искать глазами их знамя. Его нигде
не было.
- А ведь я знаю кто это...- проговорил сидящий рядом со мной седой фельдфебель, -
это вторая Регийская хоругвь.
- А почему они без штандарта?
- Не знаю. В прошлый раз я тоже не видел у них флага. Вроде их знамя всегда в
Регии - стало быть нет такого пепла из которого они не смогли возродиться...
- На нашивке у них, получается, должен быть феникс.
- Да нет. Там какая-то руна. Но, кажется, что-то связанное с огнем. Шум затих,
пыль медленно улеглась. Похоже, единственными, кого заинтересовало появление
новой части были мы с фельдфебелем. Но и нашего любопытства на долго не хватило
- в городе то и дело сменялись части. Фельдфебель продолжал мочить свои усы в
пиве, я же выпил свое и побрел в дом, что стал моим. Я бы забыл о них уже на
следующее утро, но в тот же день, ближе к вечеру, в моей комнате появился
посыльный:
- Господин комендант просит вас прибыть в комендатуру. Когда прибыл посыльный, я
лежал на кровати и читал "Полную историю войн" Забегая вперед, надо сказать, что
эта книга почти стала моим проклятием. Я слышал об этом труде еще в училище, но
впервые увидел на полке коменданта Тебро. Он дал мне ее почитать, взяв с меня
клятву, что я буду осторожен с книгой. Но той осенью я ее не дочитал - позвала
дорога...
- Не расстраивайся, лейтенант, - сказал майор, возвращая фолиант на полку, -
полная история войн еще не написана... Позже эта книга попадала мне в руки, я
читал ее, но что-то вновь и вновь вырывало ее из моих рук. Однажды у меня был
даже свой экземпляр - я успел прочитать его на треть. Но я оставил его одним
солнечным осенним утром - иначе было нельзя. Он, наверное, все еще лежит там -
рядом с "Пустыней", "Ночью..." и шевроном. Лежит, если не сгнил... Но это будет
потом - я об этом еще расскажу. А тогда я просто отложил книгу, обулся и
отправился в комендатуру. В тот день стояла жуткая как для осени жара и все
двери в комендатуре были открыты нараспашку. . поэтому стучатся мне не пришлось
и еще в коридоре я услышал, как комендант кому-то говорит:
- ...удивляли люди, которым безразлична их собственная судьба. Я остановился на
пороге: комендант сидел за столом. Он увидел меня и кивнул:
- Вот, кстати и наш лейтенант... Проходи, садись... Кроме коменданта в комнате был
кавалерийский майор, командир той самой хоругви, что сегодня утром вошла в
город. Он сидел на подлокотнике кресла, что стояло напротив стола коменданта.
Его мундир опять был застегнут на все пуговицы, а рукава снова закатаны выше
локтя. Теперь я мог рассмотреть шеврон
- на нем был вышиты две линии, расходящиеся от правой середины почти под прямым
углом. То была перевернутая руна "Кано" - факел.
- Comandante, в мире есть много удивительных вещей. Например этот мир и люди,
что его населяют... Впрочем, это неважно... - майор повернулся ко мне, - Так это он?
Комендант кивнул.
- В боях бывал? Теперь кивнул я.
- В северных широтах дрались?
- Нет... - я не успел ответить, как комендант вставил:
- ... но воевал в пустыне.
- Картографию знаете? Я опять кивнул.
- В чем разница между обычными и гномоническими картами?
- Гномонические строят в проекции... А в чем дело?..
- На прошлой стоянке мое alter ego попало в лазарет с дизентерией. Комендант
перевел:
- Майор Дель Тронд попросил меня подобрать способного офицера на должность
начальника его штаба...
- И командира второй бандерой. У меня в хоругви две бандеры. Первой командую я,
второй - мой начальник штаба. Говорят, ты рвешься на фронт, и я могу
гарантировать, что мы ворвемся в драку раньше любого подлеца, обитающего в этом
городе. Я задумался.
- Соглашайся! Времени мало... Был соблазн поставить командиром бандеры какогонибудь
унтера, но я решил, что не стоит. Мы еще не начали драться, чтобы нести
потери... Я посмотрел на коменданта - он кивнул. Я повторил его движение.
- Стало быть решено, - майор порылся в карманах и протянул мне шеврон - копию
нашитого на его предплечье, - поздравляю с вступлением во вторую Регийскую
хоругвь... Мне не оставалось ничего, кроме как выбросить руку в салюте:
- Какие будут приказания, господин командир? Майор Тронд улыбнулся:
- Замечательно! Видно солдата... Приказ будет... - Он опять полез в карман и извлек
оттуда лист бумаги: мне нужны карты этих земель. Если посчитаешь нужным что-то
добавить - я оставил место. Пусть картографисты сделают по две копии...
- Когда они должны быть готовы?
- Рассиживаться некогда - война. Стало быть вчера.
Напротив комендатуры стояла таверна. По своему положению она могла претендовать
на роль центральной забегаловки Тебро. И ее хозяин старался держать эту марку -
она работала круглосуточно, и по слухам в ней можно было купить все что угодно -
бутылку вина ли, женщину на ночь, рапитер или даже смерть ближнего своего. В
кухне, что занимала флигель, постоянно что-то варилось и жарилось и из труб
валил такой дым, что могло показаться, что там начался пожар. И тем не менее,
стряпней они особо не отличались - их вино кислило, цыплята были жесткими,
закаленными в боях с ножами и вилками ветеранами. В общем, обедали в ней только
те, кто еще не нашел в городе более приличное заведение. Но из-за постоянной
ротации войск в городе во вновь прибывших недостатка не было, и порой хозяин был
вынужден выставлять столики на веранду, чтобы принять всех желающих. Моя дорога
к картографистам проходила мимо таверны, и я подумал, что недурно будет немного
перекусить перед работой. Конечно же можно было сделать крюк и купить еду в
другом месте, но я убедил себя, что особой разницы, чем набить себе живот нет. В
зале было много народа, все больше военные всех родов войск, частей и званий.
Под потолком висел дым настолько плотный, что его можно было пощупать. Я стал
искать себе свободное место. Незанятых столиков в зале не было вообще, но еще
было несколько свободных мест. Среди прочего, я заметил оберлейтенанта регийской
хоругви, который сидел один. Мне подумалось, что сейчас самое время знакомится с
будущими сослуживцами. Я подошел и без слов присел за стол.
- Милейший, это место занято для солдат второй регийской хоругви. - услышал я.
- Тогда это для меня...
- Не понял?.. Я вытащил шеврон и положил его рядом с пивной кружкой.
- Я командую второй бандерой.
- И давно?
- Уже минут двадцать... По обеденной зале бродил юродивый, клянча мелочь и объедки
со стола. Он подошел к нам и козлиным голоском проблеял:
- Грядет конец света...
- Изыди, убогий, - бросил мой новый знакомый. - Или я тебе устрою конец света... И
конец звука. Юродивый исчез будто провалился, собеседник опять повернулся ко
мне:
- Стало быть ты новый начальник штаба... Давай, что ли знакомится... Я представился.
- Лейтенант Шеель Рюсс. Квартирмейстер, магик и... - он с сожалением вздохнул,
показав свой верхний правый клык, - шифровальщик. Будем надеяться, что ты
окажешься лучше нашего прежнего начштаба. - Сказал он задумчиво, а потом со
смешком добавил: А то окажешься в лазарете с распоротым брюхом...
- Ваш... наш командир говорил, что начальник штаба страдал расстройством
желудка. - возразил я. Шеель кивнул:
- Подавился саблей Дель Тронда во время послеобеденной сиесты.
- Майор Тронд говорил, что он слег с дизентерией. Оберлейтенант задумчиво
кивнул:
- Насчет дизентерии, это правда. Наш бывший начштаба был редкостным з
...Закладка в соц.сетях
