Жанр: Фантастика
Реставратор
...воздухе, а передние зарылись по самый мост.
- Паша, джипу... полная задница! - закричал Пантелей. - Рвем...
И замолчал. Пашка бросил на него удивленный взгляд. Пантелей сидел
неподвижно, словно мумия, и зачарованно смотрел вперед. Пашка повернул
голову и вздрогнул. Прямо перед машиной, чуть выше капота висел... дьявол!
Подергивая крыльями, он рассматривал красными глазами любителей
татуировки, останавливая свинцово-тяжелый взгляд то на одном, то на другом.
- Ну вот, теперь и вы с нами, - раздалось у Пантелея в голове. -
Выходите.
Ленька почти бессознательно подчинился приказу. Полез из машины и
Пашка.
- Кожаный Читгужаннавар, приветствую тебя! - услышал рыжий и, заметив
какое-то движение справа, скосил глаз. И что же он увидел?
Пашка, его друг Пашка увеличивался на глазах, превращаясь в неведомое
существо. Он раздавался вширь и ввысь, а его одежда, меняя свой цвет и
фактуру, все больше походила на... самую настоящую шкуру ягуара! Челюсти у
бедного Пашки вытянулись, во рту - хотя какой это рот, это пасть! -
показались мощные белые клыки. Это был уже не Пашка, а тот самый
ягуарочеловек, который был вытатуирован у него на плече.
Пантелей оцепенело застыл на месте, не в силах двинуть ни рукой, ни
ногой. Он уже догадался, что его ждет...
Красноглазый, удовлетворенно полюбовавшись на Пашку, перевел взгляд на
Пантелея:
- Теперь ты, Шаттажаннавар!
Виктор Порывайко вернулся домой не в настроении. Следствие зашло в
тупик, а количество жертв все увеличивается. Хорошо еще, что он участвует в
деле неофициально, спрашивать с него никто не будет. А вот Малышеву сегодня
достанется, Генеральный не зря вызвал его на ковер...
Открыв дверь своим ключом, он еще в прихожей услышал доносившуюся из
спальни негромкую музыку. Наверное, Инна своей гимнастикой занимается,
подумал Виктор. Вот упрямая, готова довести себя до изнеможения, лишь бы
продлить молодость. Хотя надо признать, это у нее получается - в последнее
время она прямо расцвела. Виктор и сам не заметил, как это так случилось,
что давнее, почти уже забытое страстное влечение к Инне вернулось к нему с
прежней силой. Порывайко вновь стал обращать внимание на тонкие черты лица,
на точеную фигурку, ножки... А новая манера Инны ходить дома в
полупрозрачном пеньюаре и тонком белье приводила Виктора в такое
возбуждение, что он порой готов был накинуться на супругу и изнасиловать
ее.
Но что самое странное - ее страсть к постельным утехам, так докучавшая
Виктору в те чертовы дни, когда его одолело необъяснимое безразличие к
прелестям жены, почему-то исчезла! Теперь он всячески добивался близости, а
Инна находила множество причин, чтобы ему отказать. То у нее мигрень, то
нужно куда-то бежать, то дел по дому невпроворот... А то и просто
поворачивалась спиной и, свернувшись калачиком, засыпала.
Порывайко осторожно заглянул в комнату. Инна сидела на кровати и при
свете настольной лампы что-то рассматривала. Прозрачный черный пеньюар
светился изнутри мраморной белизной ее тела. Виктор видел жену со спины, но
и этого было достаточно, чтобы в нем поднялось нестерпимое желание. Инна не
повернулась на шаги, словно бы и не слышала. Тогда Виктор подошел к ней и,
просунув руки ей под мышки, сжал ладонями груди. Инна не шелохнулась. Он
сильнее сжал упругую плоть, прижал жену к себе и поцеловал в шею. Аромат
новых духов приятно ударил в нос, у Виктора закружилась голова. Нет, на
этот раз он не примет никаких отговорок! Жена она ему или не жена? Сейчас
как...
Взгляд Виктора наткнулся на картинку, которую рассматривала Инна. Да
это же из тех, что изъяли у Чернова! Да-да, точно! Он прекрасно помнит
этого скорпиона! Мощные руки-клешни, сильные, шипастые ноги и длинный хвост
с огромным ядовитым жалом, производившим большое впечатление. Оно занимало
центральную часть композиции и, казалось, вот-вот ударит прямо в лицо
неосторожно приблизившегося наблюдателя. Мужская голова, расположенная
непривычно низко, прямо между руками-клешням, смотрела на Виктора
недоверчивым презрительным взглядом. Это был взгляд уверенного в своей силе
и безнаказанности существа, которое в любой момент может пустить в ход свое
оружие и которому все равно, что будет с жертвой.
- Нравится? - спросила Инна. - Мне он напоминает тебя...
От этих слов Порывайко опешил. Обида жгучей крапивой обожгла душу.
Значит, он представляется ей скорпионом?
- Такой же сильный, такой же быстрый... - с восхищением в голосе
продолжала она. - И знаешь, взгляд - властный, уверенный... Милый, ты даже
не представляешь, как меня это заводит...
От этих слов у Виктора полегчало на сердце, и его окатила новая волна
желания, еще более могучая. Его рука скользнула вниз. Тонкая материя
отлетела в сторону, и пальцы накрыли нежный коврик коротко подстриженной
лобковой растительности. Виктор уже хотел двинуться дальше, но Инна
удержала его руку:
- Подожди! У меня есть идея.
- Потом! - то ли промычал, то ли прорычал муж. - Я уже не могу ждать.
- Можешь, Витенька, можешь, - проворковала Инна. Она не отталкивала
руку мужа, но и не давала ей опуститься ниже. - Я же терплю, а я ведь тоже
хочу...
Ах, как я хочу!
Последние слова она произнесла таким низким, вибрирующим голосом, что
Виктора мороз подрал по коже и напряжение стало уж вовсе невыносимым.
Кажется, еще чуть-чуть, и разрядка наступит сама по себе...
Но в планы жены такой финал не входил. Отстранившись от супруга, она
быстро встала:
- Витенька, подожди, одну минуточку. Ну прошу тебя, подожди!
- Инна, да что ты со мной делаешь? - взревел Виктор. - Если ты... Если
я... Я же... Да я...
- Витюш, успокойся, все у нас будет! - Инна погладила мужа по щеке. -
Так будет, как никогда еще не было! Только подожди...
Виктор растерянно смотрел на жену. Что еще она придумала? Что ей еще
нужно? А может... Неужели согласится? Виктору даже стало жарко от мысли,
что сегодня Инна согласится...
Год, может чуть больше назад он принес домой видеокассету с порнухой.
Это он делал не единожды - почему бы не побаловаться? - но в этот раз на
кассете было такое, что вызвало в нем небывалый прилив желания. Инне же,
наоборот, увиденное не понравилось, и она в тот вечер начала постельную
игру без привычного энтузиазма. Но затем возбуждение мужа передалось и ей,
и они провели восхитительную ночь. Виктор на следующий день хотел повторить
эксперимент, но наткнулся на решительное сопротивление. Инна наотрез
отказывалась смотреть видео! А уж воплотить фантазию в жизнь... Об этом
Виктор боялся даже заикнуться, хотя и знал, что проницательная жена обо
всем догадалась...
- Когда? - хрипло спросил Виктор. Он не стал уточнять, что имелось в
виду под словом "когда". Инна понимала его без лишних слов.
Она не спешила с ответом. Ее взгляд вновь остановился на скорпионе.
- Нравится? - спросила она.
Виктор удивленно посмотрел на картинку. Нравится ли ему? Да черт его
знает! Картинка как картинка... Разве ему сейчас до нее? Вот Инна ему
сегодня очень нравится! Особенно в этом прозрачном черном пеньюаре...
Интересно, откуда он у нее? Раньше он его не видел. Наверное, сегодня
купила. Для него одного. Чтобы ему, Виктору, понравиться.
- Мне ты нравишься! - сказал Виктор. - И ты это знаешь.
- Раньше знала, - возразила Инна. - А сейчас ты только о работе и
думаешь... А про меня вспоминаешь, только если время останется.
- Инночка, да что ты говоришь? - возмутился Виктор. - Да я...
- Что ты? Что?
В голосе Инны звучали слезы. Ну вот, только истерики не хватало. А
он-то надеялся, что все будет хорошо, что она, может быть, наконец
согласится... Нет, надо что-то делать...
- Инночка, я же жить без тебя не могу! - воскликнул он.
- Это только слова! - завизжала Инна. Кажется, истерики не избежать.
- Скажи, как я могу тебе доказать, что ты ошибаешься? - спросил
Виктор. - Как тебя убедить, что я по-прежнему люблю тебя?
Инна резко вскинула свою прелестную головку и глазами, полными слез,
посмотрела на мужа. Помолчала, словно собираясь с мыслями.
- Наколи себе скорпиона, - сказала она.
- Что? - не понял Порывайко, - Что сделать?
Инна разочарованно отвернулась. Ее плечи мелко задрожали.
Виктор растерянно огляделся. Что она сказала про скорпиона? Наколи?
Куда, на стену? Какого скорпиона? Картинку, что ли? Да какие проблемы? Хоть
на все стены сразу... Нет, здесь что-то другое, это было бы слишком просто.
А может... Точно, она же сказала "наколи себе". Так Инна хочет, чтобы он
сделал себе татуировку? Что за бред? Мало того что потом коллеги по работе
будут коситься на него, главное - она прекрасно это знает - он не переносит
боли, ужасно ее боится. Он от укола готов в обморок упасть, а тут целую
картинку себе наколоть...
- Так ты хочешь, чтобы я сделал себе наколку? - спросил он, еще не до
конца веря, что жена требует именно этого.
Инна, не поворачиваясь, кивнула.
- Да, на груди... - прошептала она. - Он меня так возбуждает... Я хочу
его видеть перед собой. Ну в тот момент... Ты меня понимаешь.
Вот это да! Виктор чуть не присвистнул, но вовремя вспомнил, что
супруга этого не любит. Вот так скромница! Конечно, он понимает! Это ж надо
придумать такое.
- Как представлю, что ты на мне, а он на твоей груди и перед моими
глазами... - продолжала жарко шептать Инна. - Прямо умереть готова.
А может, черт с ней, с болью? Ради такого можно и перетерпеть! Зато
потом... А сослуживцам знать необязательно, он же не раздевается на работе.
- Ну хорошо, хорошо, - ответил он. - Я согласен. Инна развернулась и
бросилась мужу на грудь.
- Я знала! Я знала, что ты любишь меня и поймешь. Я и с татуировщиком
уже договорилась. Он скоро приедет.
Виктор обмер. Как, прямо сейчас? Нет, он не думал, что так быстро...
Думал, когда-нибудь потом...
- Что, ты уже передумал? - зашептала ему в ухо Инна, - Передумал?
- А ты тоже сделаешь себе татуировку? - спросил Виктор, стараясь
оттянуть момент, когда придется капитулировать. А что придется, в этом он
уже не сомневался.
- Я хотела... Но я хочу, чтобы ты сам мне выбрал. - Инна опустила
глаза. - Я хочу... Скажи, на каком месте тебе...
Инна вскочила и сбросила пеньюар с плеч.
- На спине тебе нравится? Или на груди? - Она повернулась и
продемонстрировала идеальные груди с небольшими сосками. - Скажи где, это
же только для тебя! - Инна говорила, а сама продолжала двигаться в
медленном танце. Обнажила бедро. - Может, здесь? А если... - Она откинула
тонкую ткань и выставила соблазнительную белую ягодицу. - Скажи, милый, где
тебе больше хочется?
- е знаю... - хрипло ответил Виктор. - Везде...
- Ну хорошо... Давай выберем картинку, а потом уже найдем ей место, -
предложила Инна. - Выбери, что бы ты хотел! видеть на мне и на каком месте.
Можешь выбрать любое...
- Ну да, чтобы татуировщик тебя во всей красе...
- Не волнуйся, милый, - поспешила успокоить его Инна. - Те, кто мне
порекомендовал Жака, предупредили, что женщины его не интересуют. Скорее за
тебя нужно опасаться...
Виктор вскочил: только педика в доме ему не хватало!
- Ну что ты дергаешься, как дикарь? - поморщилась Инна. - Мы же
современные люди. Не будет он к тебе приставать. Его только деньги
интересуют.
Виктор хотел было спросить, откуда у нее эти картинки - ведь он был
уверен, что отнес их на работу, - но в это мгновение раздался звонок.
- Накинь на себя что-нибудь, - буркнул он и пошел открывать...
- Олег, я очень беспокоюсь за маму. - У Илсы был очень встревоженный
вид. - Телефон молчит, ее нигде нет... Господи, ну где же она? Как ушла
искать тебя, так и не вернулась. Я не переживу, если с ней что-нибудь
случится!
Олег взял у нее из рук только что купленный телефон и набрал номер.
- Это Тарас, Лешка то есть, - сказал он, протягивая мобильник девушке.
- Спроси у него, может, он что знает? Я не могу, сама понимаешь.
Илса кивнула и взяла трубку. Однако вместо голоса Алексея услышала
короткие гудки.
- Занято... - растерянно произнесла она.
- Дай-ка я наберу Игоря.
Чернов ввел рабочий номер Смоленского. Того, как назло, не оказалось
на рабочем месте. Олег позвонил ему домой...
- Игорь? - спросила Илса, несколько приободряясь. - Это...
- Илса, как хорошо, что ты позвонила! - обрадовался Смоленский. - А я
не знал, как тебя найти.
- Я была...
- Твоя мама у меня, - перебил ее Игорь, - С ней все в порядке, она
спит... Устала очень. Все о тебе волновалась.
Сотовый телефон отлично усиливал сигнал, и Олегу было все хорошо
слышно. Он с облегчением перевел дух. Ну слава богу, хоть одна проблема
отпала Ему захотелось прервать разговор и, усадив Илсу в машину, помчаться
к Игорю, но он остановил себя: к чему торопиться? Все выяснилось, Алла
Рихардовна нашлась, можно успокоиться и узнать что и как. Пусть
наговорятся, а поехать они всегда успеют.
- Я тоже очень переживала, - говорила между тем Илса. - Конечно, я не
должна была уходить из дома, но там такое было..
- Я видел, - сказал Игорь. - Мы с твоей мамой вместе видели.
- Я там записку оставила, вы не находили?
- Нет... мы ничего не видели, - с недоумением сказал Игорь. -
Странно... хотя, может, просто не заметили. Там был такой разгром, все
перевернуто вверх дном. Знаешь, мы с твоей мамой в такой переделке побывали
Она у тебя такая боевая! Она меня и... еще одного человека от смерти
спасла. Я ее потом повез к вам домой, а там такая картина... Вот я ее к
себе и забрал, она была до смерти уставшая, все пыталась... тебя найти
странно как-то дрожала...
- Это она когда отыскивает людей, так дрожит, - сказала Илса. - Я еще
удивилась, почему мама меня сразу не нашла.
Игорь растерялся. Так, значит, состояние, в котором он видел мать
Илсы, никакое не сумасшествие? Как же он раньше не догадался - это же
транс! Алла Рихардовна ввела себя в транс.
- А она ведь нашла тебя, вернее не тебя, а информацию о тебе, - сказал
он. - Алла Рихардовна сильно переживала из-за того, что тебя кто-то сильно
напугал. И сказала, что ты нашла... одного человека.
- Мамулечка моя! - обрадованно воскликнула Илса. - Я знала, что она
ищет меня! Что с ней, как она себя чувствует?
- Нормально. Устала только... Может, ты хочешь, чтобы я ее разбудил?
- Нет-нет, что ты... Я сейчас приеду. Говори свой адрес.
Олег отчаянно зажестикулировал, показывая, что он знает, куда ехать,
но Илса от радости, что нашла маму и что с ней все в порядке, ничего не
замечала. Она внимательно выслушала подробные инструкции, как проехать, и
пообещала отправиться немедленно.
- Игорек, я прямо не знаю, как благодарить тебя, - растроганно
произнесла девушка. - Все, мы выезжаем... Может, что-нибудь купить по
дороге?
- Да все есть, - успокоил ее Смоленский. - Холодильник стонет от
тяжести, так что голодной мы тебя не оставим. Давай не задерживайся. Да,
Илса... один вопрос...
- Да?
- Реставратор с тобой?
Девушка лукаво посмотрела на Олега. А тот недовольно покачал головой:
это ж надо, допустить такую промашку. Но настроение Илсы уже ничем нельзя
было испортить.
- А вот приеду... узнаешь, - засмеялась она в трубку. - Ну все, скоро
увидимся, бай!
- Слава, кажется, мы что-то нащупали. - Глотов звонил Малышеву из
своего кабинета на Лубянке. - Не знаю, заинтересует тебя это или нет, но
только что появилась информация.
- Ну? - раздраженно буркнул следователь. - Говори дальше, чего
молчишь?
- Какие-то странные события разворачиваются, - задумчиво проговорил
Глотов. - Не знаю, связано это с нашими делами или нет, но... друзья
Чернова что-то засуетились.
- В смысле?
- Да в том самом. Сейчас принесли расшифровку телефонного разговора
Смоленского... Абонент женщина, по всей видимости Озолиня Илса Яновна.
Звонила с мобильного, номер определен, если хочешь, могу переслать...
- Продиктуй.
- Ладно, получай. - Фээсбэшник продиктовал федеральный номер. - Но это
не главное. Самое интересное то, что ее мать, Алла Рихардовна, сейчас у
Смоленского, спит. Она, оказывается, экстрасенс и всю ночь искала свою
дочь.
- А эта... где шлялась? - проворчал Малышев. - Впрочем, какая девка
сейчас...
- Нет, там другое, - перебил следователя Глотов. - У них в квартире
ночью было какое-то происшествие, из-за которого, как я понял из разговора,
жить там стадо невозможно. Пошли туда кого-нибудь, пусть посмотрят. По
словам девушки, ее что-то напугало и она убежала из дома. Смоленский же
сообщает, что с неким неназванным спутником подвергся нападению и только
вмешательство старшей Озолини спасло им жизнь. Это ни о чем тебе не
говорит?
- Опять все сходится на Чернове? - высказал догадку Малышев. - Я же
говорил тебе, что с ним все не так просто, как ты пытаешься представить.
- Похоже, что так, - согласился Глотов. - В любом случае, нужно
проверить, что произошло в квартире Озолини, и проследить за сборищем у
Смоленского.
- Каким сборищем? А кто там еще, кроме самого Смоленского и старшей
Озолини?
- Туда едет еще и младшая. И притом, насколько можно было понять из
разговора, едет не одна. С ней неизвестный, которого они называют
реставратором и которого ждут все остальные.
- Ладно, пошлю туда людей... - сказал Малышев.
- У тебя все?
- Пока все, - ответил Глотов. - Как что-то еще проявится, сообщу. А ты
не забудь...
- Как только, так сразу, - засмеялся Малышев. - Ну все, давай бди
дальше, а я посылаю группу.
- Группы, - поправил Глотов.
- Группы, - подтвердил Малышев и засмеялся. - Зануда...
Но едва он нажал кнопку отбоя, как смех застыл у него на губах. Теперь
ему предстояло сделать самое неприятное - позвонить гол ему...
Малышев не уставал проклинать тот день, когда к ним в отдел принесли
коробки с яркими наклейками "Авиценна". А как тогда все налетели на
дармовые упаковки... Набирали себе, женам, друзьям... Как же, реклама и по
сей день с телевидения не сходит! Панацея от всех бед! У тебя плохо с
сердцем? "Авиценна" поможет! Мучает давление - она же! Злокачественная
опухоль? Скажи ей "До свидания!" Проблемы с потенцией? "Авиценна" всех
спасет! Даже лысым вернет шевелюру, а седым - естественный цвет волос!
Говорят, что даже от ВИЧ-инфекции помогает!
И ведь действительно все, кто начинал употреблять препарат, молодели
на глазах. Этого никто не отрицает, что да, то да. Лечебно-профилактический
комплекс творил чудеса. Малышев с этим согласен. У него пропало брюшко,
сама собой вылечилась гипертония и даже радикулит стал меньше беспокоить. О
простатите так вообще позабыл. Но Господи, с какой радостью он вернул бы
все эти хвори, лишь бы стать прежним, свободным и независимым человеком.
На свою беду, он не знал тогда, что приобретет вместе со здоровьем.
Когда он принес две упаковки домой, жена от радости чуть в пляс не
пустилась. Комплекс "Авиценна" был в то время дефицитом и стоил дорого, не
то что сейчас. На следующий же день жена потащила Малышева в поликлинику по
соседству с домом. Сама прошла и его заставила пройти курс лечения, за что
он был ей весьма благодарен. До тех пор, пока его не послали на
профилактический осмотр. Осмотр этот проходил не в той поликлинике, к
которой были прикреплены все сотрудники прокуратуры, а во внутризаводской
больнице ФАЗМО - Московского фармацевтического завода. Знал бы, никогда бы
туда не пошел. Но в то время ходило столько разговоров о модерновом
оборудовании суперсовременного предприятия, что все ухватились руками и
ногами за возможность пройти осмотр там, бегом туда побежали.
Вот после этого осмотра и начались эти самые изменения. К своему
ужасу, Малышев узнал, что отныне он раб. Да-да, самый настоящий раб! И у
него есть хозяин - некая безымянная организация, чьим представителям,
называющим себя големами, он обязан подчиняться. И не дай бог ему
ослушаться голема! Сразу начиналась такая боль, что можно было сойти с ума.
Болело все тело, хотелось выть, стонать, кричать, но даже на это не хватало
сил. Тренировка болью, или, как это называлось на ФАЗМО, дрессировка,
быстро и ясно показала, что будет с теми, кто не хочет понимать новые
правила игры. А дабы память не ослабевала, с территории завода шла
постоянная трансляция ультразвуковых команд, массовых и индивидуальных.
"Зов", как называли это оборудование големы, мог вместе с командами
транслировать поощряющие сигналы, а мог нести и наказание. И никуда от него
нельзя было скрыться.
Но самое страшное было то, что у новых рабов полностью подавлялась
воля к сопротивлению. При одной только мысли о неподчинении начиналось
такое головокружение, такой панический страх, что выполнение приказа голема
воспринималось человеком уже как удовольствие, как награда. Появлялось
страстное желание работать и работать, лишь бы только всесильный
руководитель потом наградил тебя похвалой или хотя бы не посмотрел в твою
сторону, нахмурив брови.
Постепенно часть воли, часть сознания к рабам возвращалась, и они
снова могли заниматься своей профессиональной деятельностью. Но зависимость
от голема, желание ему угодить оставались. Они прочно укоренялись в
сознании. Человек становился рабом навсегда. И выхода из этого не было.
Разве только так сильно отличиться, чтобы тебя заметили и перевели в
големы. Но это было так тяжело, что не стоило и мечтать. Достаточно
представить себе, что на всю многомиллионную Москву было всего четыре
Глиняных голема. Четыре! А сколько было желающих стать ими?
И это при том, что Глиняный - всего лишь первая, низшая ступень. Выше
его был Бронзовый. Для раба это было уже существо, равное Богу. На каждый
город России, а то и мира - Малышев этого не знал, но подозревал, что так и
есть, - было по одному Бронзовому голему, и каждый из них был настоящим
хозяином в регионе. Не мэры, не всякие там городские собрания, а големы
руководили жизнью городов. Где подарками, где посулами, а где и обманом
распространяя "Авиценну", они загоняли все больше и больше людей в свои
армии рабов.
Кто координировал действия Бронзовых и кто был над ними, Малышев не
знал, он и про Бронзовых-то услышал не сразу. Да и то больше сам выяснил,
следователь-то он был неплохой, даром, что ли, в Генеральную работать
пригласили? А потому видел он, как големы опутывают своей сетью страну, как
проникают во все властные структуры. Как выступают спонсорами и раздают
отраву очередным спецподразделениям. Видел он и то, к чему ведет
неизвестная организация, да только что он мог поделать, если сам раб? Да и
понимал Малышев, что даже если наберется духу, наберется сил восстать
против хозяев, к кому пойдет за помощью? К начальству? Так его же
руководители вместе с ним на дрессировке на ФАЗМО лежали! В Кремль? А кто
даст гарантию, что и там не сидят клиенты "Авиценны"?
Вот и приходилось Малышеву со скрежетом зубовным служить големам. А
недавно даже на повышение пошел, сам Бронзовый его своим вниманием
удостоил. Бронзовым Москвы был Руслан Уколов, которого по укоренившейся
традиции звали Московским. Так же как Бронзовый Питера звался Питерским, а
Хабаровска - Хабаровским.
Приказ прессовать Чернова конечно же исходил от Уколова. Как и
требование к Малышеву предоставлять ему все сведения о ходе следствия по
делу и о принимаемых в отношении подозреваемого мерах. Вот почему после
звонка Глотова Малышеву надлежало тут же связаться с Бронзовым и поделиться
новостью...
С тяжелым сердцем он набрал семь цифр и замер в ожидании ответа.
- Руслан, это я, Малышев, - представился он. - Ты как в воду глядел,
появился ваш Реставратор.
- Он такой же мой, как и твой, - одернул его собеседник. - Думай, что
говоришь. И кому... Что там у тебя?
- Да звонил Глотов, это...
- Фээсбэшник, знаю... - перебил Руслан. - По делу говори. Где Чернов?
- Он сейчас едет к дружку своему, Смоленскому Игорю. Адрес...
- Знаю! - вновь перебил Уколов. - Твои действия?
- Обязан послать туда группу, - быстро ответил следователь. - Глотов
не забудет проверить... Сам знаешь, в их конторе даже в туалет с лазерной
авторучкой ходят - вдруг подслушать что удастся.
- Не спеши, я своих ребят туда пошлю...
- Руслан, ты меня подставить хочешь? - умоляющим тоном вопросил
Малышев. - Подозрение сразу на меня...
- Слышь, баран, заткнись, а? - мгновенно вспылил собеседник. - Все
дураки кругом, один ты умный! Порубит Реставратор всех, а сам исчезнет,
понял? Через полчаса людей пошлешь... Нет, я тебе позвоню, до этого не
смей!
- Прости, Руслан, но я же хотел как лучше... - пролепетал Малышев. - Я
как лучше... - Он растерянно посмотрел на трубку, из которой раздавались
короткие гудки, и по инерции договорил: - хотел...
Олег конечно же не удержался, чтобы не купить по дороге букет. Не мог
же он явиться к женщине, которая поставила его на ноги, в чью дочь он
влюблен без памяти, без подарка. А что лучше всего подарить? Конечно,
ц
...Закладка в соц.сетях
