Жанр: Фантастика
Высшая ценность 1. Высшая ценность
...зжалостно подхватил его и
швырнул обратно во тьму подвала. Второй вампир тоже не избежал этой участи, скатившись
по внезапно ставшим липкими и скользкими ступенькам. Третий упал возле дверей и
корчился там, визжа и пытаясь куда-то ползти. Пули безжалостно рвали его тело, пока он
наконец не затих.
Четвертый, пятый, шестой и все последующие вампиры прорвались, отделавшись
незначительными ранами, которые по их меркам были не более чем царапинами. И куда они
бросились?
Конечно же к еде.
Еда сопротивлялась, без счета расхлестывая смертоносное серебро. И еще двое
вампиров пали прежде, чем ощутили на своих губах вкус вожделенной крови.
А из усмехающейся тьмы подвала появлялись все новые и новые твари. Их уже было не
меньше полутора десятков, а они все лезли.
Никогда я еще не видел столь большого гнезда вампиров...
Двое кровососов решили избрать своей жертвой меня. Зря. Одного из них я осадил, по
самую рукоятку загнав в грудь меч, другого - плеснув из выхваченного вовремя пузырька
святой водой. Ослепленный вампир завертелся на месте, царапая лицо. А я побежал.
Не вправо - дальше по переулку и в глубь старого города. И не обратно к
скрывшемуся уже за рядами домов периметру. Я знал, что на своих двоих от вампира не
оторваться. Мертвые не устают, и бегать они подчас умеют очень быстро.
И потому я побежал вверх. Подпрыгнул. Зацепился. И полез по ржавой, дребезжащей
под ногами, непонятно на чем держащейся пожарной лестнице.
Внизу громко и бестолково трещали выстрелы, перемежаясь криками ужаса и боли.
Вояки - те, кто еще не бросился бежать - стояли до последнего. Но даже не оглядываясь, я
знал, что шансов у них нет. Вампиров слишком много. Чтобы вычистить такое гнездо,
понадобилась бы целая команда опытных и не раз бывавших в подобных переделках
чистильщиков, прекрасно знающих ценность специальных трехметровых осиновых кольев и
портативных водометов, снаряженных многими ведрами святой воды. Но даже тогда вряд ли
обошлось бы без потерь...
Я дважды принимал участие в подобных операциях. Но тогда гнезда все-таки были
меньше: десять-двенадцать тварей. Сейчас же за моей спиной, - я обернулся, -
бесчинствовали почти полтора десятка вампиров. И это если не считать выведенных из строя
кровопийц, бессильно подергивающихся тут и там на грязном асфальте и оставшихся в
подвале.
Два десятка вампиров в одном гнезде! Помоги нам всем, Господи, но если до них всетаки
дошла идея коллективизма...
Выбравшись на крышу, я торопливо развернулся, присел на корточки и взял
наизготовку меч. Не успевшее еще высоко подняться солнце припекало мне в спину. По
обрамленному серебряными накладками лезвию меча крутились яркие блестки.
Долго ждать не пришлось. Возомнивший меня легкой добычей вампир высунул голову
над краем крыши. И, взглянув прямо на солнце, негромко взвизгнул от боли в обожженных
глазах... А в следующий миг взвизгнул мой меч. И еще через несколько секунд снизу донесся
влажный шлепок упавшего тела.
Поднявшись, я пинком скинул с крыши слепо уставившуюся на меня голову.
Перегнулся через край.
От того, что я там увидел, меня замутило. Хотя до сих пор я как-то считал, что видел в
этом мире всякое. И десяток трупов не способны испортить мне аппетит, как бы изуродованы
они ни были и на какой бы стадии разложения ни находились.
Но это...
Внизу, не обращая внимания на жалкие попытки нескольких выживших армейцев
отстоять свои жизни, одни трупы пожирали другие. Издаваемые ими при этом хлюпающие
звуки заставили меня вздрогнуть и поежиться. Больше всего мне сейчас хотелось бы
отвернуться... Но все же я смотрел.
Пять свежих окровавленных тел в обрамлении беспорядочно разбросанного по
асфальту оружия. Всего пять. Вкупе с теми тремя живыми у стены это означало, что
некоторым воякам удалось сбежать... Один из таких беглецов, потеряв автомат, все еще в
ужасе мчался по улице, наверное, по ошибке избрав не то направление. За ним вприпрыжку
бежал вампир, каждым скачком покрывая сразу метра два-три. Прямо на моих глазах они
свернули за угол, и я не увидел, к чему привела эта погоня. Но подозревал, что конец был
кровавый.
Жаль, что у меня нет пистолета. Здесь на крыше - хорошая позиция для стрельбы.
Можно если не разогнать этих тварей, то хотя бы позволить тем троим... уже двоим...
сбежать.
Глупо жалеть врагов, которые, подвернись им возможность, пристрелили бы меня на
месте. Но мне действительно было их жаль. Плохие или хорошие, они все же были людьми.
И спокойно смотреть, как их убивают оголодавшие кровососы, я не мог.
Один из двух выживших армейцев попытался последовать моему примеру, взобравшись
по пожарной лестнице. Вампиры стащили его за ноги.
Последний из выживших - тот самый человек, в котором я чувствовал почти
родственную тьму, - прижался спиной к стене. Автомат в его руках все еще дергался,
сердито плюясь короткими очередями. Но вот он сухо щелкнул и замолк. Бездушный тут же
выпустил бесполезно повисшее на ремне оружие и лихорадочно выдернул из кобуры
револьвер.
- Давай сюда! - крикнул я, махая рукой. - Лезь!.. Быстрее!
У него был шанс. Действительно был... Но вместо того, чтобы спасаться, он лишь
глянул на меня. И даже через разделявшие нас два десятка метров я увидел лед в его глазах.
Мертвый, колючий, холодный. Черный, как само сердце ночи, лед.
В воздухе отчетливо дохнуло могильной прохладой. И я замолчал, опустив руку...
О чем он думал в этот момент, что видел - я не знал. Но вместо того, чтобы спасать
свою жизнь, он повернулся и выбросил вперед руку, ударяя мягко скользящего к нему
вампира своей силой. Тварь заметно пошатнулась и бестолково закрутила головой, но потом
упорно шагнула вперед. Бездушный нетерпеливо повторил свой жест. И снова вампир
закрутился на месте, тонко вереща и подергиваясь от проходящей по нему силы.
Может быть, слуга тьмы и смог бы одолеть его. Может быть, он сумел бы задавить его
своей силой или подчинить... Но...
Другой вампир прыгнул ему на спину. И сорвавшийся с невидимого поводка первый
кровосос тут же рванул вперед. Тела двух не мертвых тварей закрыли от меня поваленного на
землю человека. И только по характерному чмоканью можно было судить о том, что там
происходит.
Голод вампиров универсален. На всякие мелочи, вроде цветового различия испокон
веков двух противоборствующих сил, они не обращают внимания. Свет или тьма. Для них
это неважно.
Главное - сладкая, теплая, вожделенная человеческая кровь. Ради нее они готовы на
все.
Внизу в переулке не осталось уже ни одного живого человека. Только мертвые. И одни
мертвые пили кровь других, чтобы потом те, восстав, в свою очередь утолили голод чужой
жизнью.
Бесконечный круговорот смерти.
Чуть в стороне два вампира дрались над скорчившимся на грязном асфальте
человеческим телом. Вернее, не столько дрались, сколько играли в перетягивание каната. А в
роли каната выступал... И это с вампирской-то силой...
Меня опять замутило.
Ненавижу вампиров! Пусть оборотни считаются (и подчас являются) куда более
опасными тварями. Пусть мертвяки частенько выглядят куда более омерзительно, а навьи
тоже иногда пьют человеческую кровь. Пусть зилоты своими извращенными
богослужениями привносят на землю куда больше чистого абстрактного зла, чем вся
остальная нечисть, вместе взятая. Но больше всего я ненавижу вампиров.
Мертвец, поддерживающий свое существование за счет чужой крови, - это то, чему не
должно быть места в нашем мире.
Я медленно встал. Стараясь больше не смотреть вниз, побрел по крыше.
Спущусь по противоположной стене. Надеюсь, эти кровопийцы не догадаются
подстеречь меня там...
Господь Всемогущий, разве не есть ты Всеблагой и Всемилостивый? Почему ты так
невзлюбил нас?
Старый кирпичный дом. Грубоватый чугунный заборчик. Переулок, посреди которого
нашла свою последнюю стоянку проржавевшая до неузнаваемости машина.
К назначенному дворику я подошел со стороны жилых районов, закрутив ради этого
дугу в два-три лишних километра и пройдя практически вдоль самого периметра. Но ведь не
ради стоптанных ботинок я это сделал. Осторожность и строгий расчет - вот ключи к
выживанию. А лень губит столь же легко, как и глупость.
Если бы за нами пустили облаву, я не мог этого не заметить.
Но все было тихо. Армейские отряды на стене по-прежнему несли свою службу.
Управление будто бы спало, занимаясь непонятно чем и носу не показывая за периметр. И
даже нечисть вроде как немного притихла. Во всяком случае, перебегая от улицы к улице и
от дома к дому, я не встретил ни одного даже завалящего мертвяка. Свежих следов тоже было
на удивление мало.
Казалось, весь мир затаился в предчувствии Дня Божьего Гнева. Разлившееся в воздухе
ожидание ощущалось как липкая патока, сквозь которую все время приходилось
продираться. Иногда мне даже казалось, что я чувствую далекую пульсацию неизмеримо
мощной, чуждой силы, сконцентрированной в единый кулак где-то за пределами
человеческого понимания. Но, скорее всего, мне это только казалось. Не мог я ничего
чувствовать. Глупости все это. Пустая фантазия разыгравшегося воображения.
Прокравшись вдоль стены, я осторожно, стараясь не шуршать побитыми дождями и
временем мусором, выглянул из-за угла. Меч был зажат в моей руке. Не то, чтобы я ожидал
неприятностей, но все же такой возможности исключать не мог.
Ирину я увидел почти сразу. Она сидела на бетонном поребрике и неподвижным
взглядом смотрела на то место, где чуть больше недели назад под ударом моего меча
оборвалась жизнь так и оставшегося неизвестным для меня человека. На асфальте все еще
сохранились редкие темные пятна, хотя и основательно уже прореженные дождем. Самого
тела не было. Быть может, его забрали мои коллеги, но, вероятнее всего, просто растащили
местные твари, при случае не брезгующие и падалью. Убитого мной оборотня они точно
сожрали - разбросанные по всему двору клочки серовато-бурой шерсти говорили об этом
однозначно.
Мертвяки, скорее всего. Оборотни не стали бы есть убитого собрата, а вампирам
мертвая плоть ни к чему. Только мертвяки могли подчистить все без остатка, сглодав даже
кости. Падальщики городских улиц жрут все, что только можно сожрать. Из-за них в старом
городе не осталось даже коры на деревьях. И все равно, голод мертвых неутолим. Сколько б
они ни ели, пустота постоянно будет грызть их изнутри...
Все-таки глупо я поступил, назначив этот дворик в качестве места встречи. Мог бы
выбрать что-нибудь менее болезненное для памяти Ирины. Но в тот момент было не до
раздумий, и я просто брякнул первое пришедшее на ум.
То есть сотворил очередную глупость.
Кстати, о глупостях. Почему Ира одна? Где Хмырь? Я снова осмотрел двор. Нет.
Бывшего инквизитора не было. Неужели сбежал? Или что-то случилось?..
Тихо пробормотал что-то инстинкт предощущения опасности, заставив меня
отшатнуться и внимательно прислушаться... Слабый, едва уловимый шорох раздавался
откуда-то сзади. Будто кто-то очень осторожный пытался подобраться ко мне со спины,
мягко ступая по растрескавшемуся пыльному тротуару.
Ага. За углом...
Я кувыркнулся назад, описывая мечом сверкающий полукруг. И замер, стоя на коленях.
Холодно блестящее острие моего меча чуть заметно подрагивало в миллиметре от
человеческого горла. Мне достаточно было лишь чуть довернуть руку, и кровь хлынула бы
ручьем, унося вместе с собой и чужую жизнь.
Но... Прямо в глаза мне смотрел черный провал пистолетного дула. И чужаку было
достаточно всего лишь шевельнуть пальцем, чтобы моя кровь хлынула ручьем.
Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, понимая, что сейчас достаточно
одного лишь легкого движения, чтобы забрать чужую жизнь... скорее всего, лишившись при
этом и своей.
Я первым отвел в сторону меч. Почти сразу же опустился вниз пистолет. И хотя я был
уверен, что он не выстрелит, все равно почувствовал облегчение.
- Ты неосторожен, - фыркнул я. - Я ведь мог бы и рубануть с ходу, не разбираясь,
кто тут крадется у меня за спиной.
- Ты тоже не похож на пример для подражания. Я ведь мог бы и выстрелить, не
разбираясь, кто к нам подбирается.
Мы обменялись кривыми усмешками:
- Ну что, значит, в расчете.
Я встал, на ходу забрасывая меч в ножны. Хмырь молча сунул пистолет в кобуру. Попрежнему
дурашливо ухмыляясь, мы выходим во дворик... И я вижу, как Ирина, подняв
взгляд, несмело улыбается мне...
Вот только глаза ее меня пугают. Я вижу в них лед. Синий колючий лед. А еще - боль.
И, погрузившись в нее, я вздрагиваю...
- Что? - моментально спросил Хмырь, обернувшись ко мне и хватаясь за рукоять
пистолета. - Что такое?
- Воспоминания, - вздохнул я. - Всего лишь воспоминания... Зачем ты оставил ее
одну? Будь на моем месте оборотень...
- Будь на твоем месте оборотень, я бы его убил.
Я устало кивнул:
- Может быть. Но сначала он убил бы ее... Иван, я же просил тебя охранять...
- Она сама себя охраняет лучше всех нас, вместе взятых. - Хмырь нагнулся, будто
почесывая колено, и торопливо, сбиваясь, зашептал: - Мы сегодня мертвяка встретили. Как
раз по Батумской шли, там он за нами и увязался. Гнался, наверное, квартала четыре... Ну, ты
же знаешь, что из пистолета мертвяка не завалить. На пули - даже серебряные - ему
плевать.
- И что? - я оборвал разглагольствования Хмыря. В пояснениях на тему, почему
нельзя убить мертвяка из пистолета, я не нуждался. Сам знал лучше него...
- А то, что она только посмотрела... Всего лишь посмотрела - и он сбежал. Драпал
так, что во все стороны сопли летели. Чуть нас самих не задели...
Я фыркнул, услышав столь поэтичный оборот речи. А потом вспомнил, как всего пару
часов назад бездушный пытался точно так же шугнуть вампира. У него не получилось. Но
вампир - это не мертвяк. А рядовой служитель Люцифера - это не мессия Света.
Возможно, Ирина на его месте смогла бы разогнать все гнездо сразу... А, может быть, и
нет. В любом случае практических экспериментов я всеми силами постарался бы избежать.
- Все равно, ты не должен был оставлять ее. Сам же знаешь, что стоит на кону.
Хмырь проницательно взглянул на меня. И вдруг согласился:
- Знаю... И вину свою признаю. Глупо поступил, не подумал. В следующий раз
исправлюсь. Я вяло повел плечами.
- Надеюсь, следующего раза не будет... Ладно. Проехали.
Присев рядом с Ириной, я осторожно, будто боясь обидеть, потрепал ее по коленке. И
почувствовав, как в ответ тонкая ладошка скользнула по моему плечу, чуть повернул голову,
улыбнувшись.
Улыбка получилось неожиданно легко. Казалось, я был готов улыбаться весь день.
Вроде бы сейчас и не до веселья было. Идущие по нашим пятам инквизиция, бездушные и
армия поводов для радости не давали. А уж после навек впечатавшейся в память картины
учиненного вампирами побоища улыбаться, кажется, не захочешь целую вечность. И вот
поди ж ты...
Хмырь садиться не стал. Держа руку поближе к рукояти пистолета, он прислонился к
стене. И ни на минуту не переставал озираться по сторонам, высматривая возможные
опасности. Сразу видно: он относится к мертвым землям так, как к ним и следует относиться.
С постоянной и неусыпной бдительностью.
Раньше и я так относился - до того, как завязалась вся эта катавасия. А сейчас... Может
быть, я стал слишком самоуверенным, но почему-то чувствовал (хотя нет, я не чувствовал -
я знал), что поблизости нет ничего враждебного. Сидя на бетонном поребрике в центре
кишащих нечистью брошенных районов старого Челябинска, я как никогда ощущал себя в
безопасности. Возможно, это ощущение и было ложным, но я ему верил. Хотел верить.
Я только сейчас понял, насколько устал. Устал бегать, драться, убивать. Устал день за
днем видеть эти унылые пустые улицы и терять друзей. Устал постоянно ходить по самому
краю, каждый раз рискуя сорваться и потерять не только жизнь, но и душу.
Еще неделю назад я не мог представить себя без меча за спиной и осиновых колышков
на поясе. Сегодня же с удовольствием променял бы их на возможность хотя бы немного
пожить нормальной человеческой жизнью. Просто жить и не слышать, не видеть, не знать о
тех ужасах, что происходят за пределами несокрушимого городского периметра. Просто жить
и держаться подальше равно как от света, так и от тьмы.
Я сидел, неловко подтянув ноги. Сила кружила вокруг меня. Справа - там, где
касалась меня плечом Ирина, мягко давила сила света, по ощущениям похожая на слегка
задрапированную бархатом несокрушимую сталь. Слева - распускал невидимые щупальца
тьмы заткнутый за пояс кинжал.
Я сидел между светом и тьмой, между Богом и Дьяволом, между добром и злом, мечтая
если не навсегда, то хотя бы на время освободиться от влияния этих сил. И понимал, что это
невозможно.
Добро и зло всегда будут во мне. А свет и тьма всегда будут бороться за мою душу.
Конца этому нет, и никогда не будет. До самой смерти мне придется балансировать между
ними, выбирая свой путь сквозь тернии жизни. А потом... Что будет потом, человеку знать не
дано.
Это та цена, которую каждый из нас платит за высший дар Господа - свободу воли...
- Ну, хорошо. Мы все выбрались, - подытожил Хмырь. - Все живы и здоровы.
Честно говоря, я потрясен - не верил, что у нас получится... Но что вы собираетесь делать
теперь?
Я мигнул, с сожалением вырываясь из объятий мыслей и образов в жестокую
реальность. Вздохнул. Переглянулся с Ириной, которая вялым движением руки вновь
предоставила мне право выбрать дальнейший путь.
- Не знаю... -Я потер лоб. - День X, как ты его назвал, - завтра. Наверное, надо
поискать укрытие для ночевки. Ближе к периметру есть высотные дома. Можно посмотреть
там.
Я встал. Помог подняться Ирине.
- Пойду впереди. Проверю дорогу. Ира, ты иди метрах в тридцати сзади. Иван,
присмотри за тылом...
Молчаливое согласие, шумный протест, встречное предложение. Я ожидал чего угодно,
но только не этого.
- Идите вдвоем, - помотал головой Хмырь. - Я с вами не пойду.
- Что?.. Почему это?
- Потому что я вам больше не нужен. То, что случится завтра, все равно не
предназначено для моих глаз и ушей. - Он едва заметно улыбнулся: - Я всего лишь
человек, случайно затесавшийся среди мессий и апостолов. И я должен уйти.
- Но...
- Он прав. - Ирина коснулась моей руки. - Он не может видеть то, что будет явлено
нам. Он не может пойти с нами.
Все. Точка поставлена. Спорить со словами мессии бесполезно. Но я все равно никак не
мог согласиться.
Неправильно это было. Неправильно.
- Ты можешь уйти завтра. Перед тем как мы пойдем... Снова улыбка. Теперь уже явная
и заметная:
- Мне еще надо напиться. Не забыл? - Бывший инквизитор посмотрел на небо. -
Конечно, вряд ли Господь пошлет ради меня дождь, но уж бутылочку-то я найду. Может
быть, даже не одну.
Он подмигнул.
- Сегодня ночью я надерусь до чертиков. Просплю весь завтрашний день. А когда
проснусь, надеюсь увидеть рядом тебя с обещанной бутылкой коньяка в руках, которую мы
выпьем вместе за счастливое избавление от конца света.
Я шумно сглотнул.
- Но я еще хотел поговорить...
- О том, что вам делать завтра и какой путь избрать? - Хмырь помотал головой.
Вздохнул. - В этом я все равно не смогу тебе помочь. Это будет ваш... вернее, ее выбор. Я
не смогу увидеть того, что случится завтра, но последствия возможной ошибки представить
могу. И знаешь, я действительно боюсь, больше всего на свете боюсь толкнуть вас, тебя, ее в
неверном направлении.
- То есть ты не хочешь нести ответственность?
- Конечно! А кто бы хотел? Ты? Она?.. Тот, кто утверждает, что ему по нраву нести
ответственность за весь этот безумный мир, - либо сумасшедший, либо Бог. И ни тому, ни
другому я бы ее не доверял.
- Но послушай...
- Нет, это ты послушай, Алексей, - неожиданно резко перебил меня бывший
инквизитор. - Открою тебе страшный секрет: все, что ты слышал по этому поводу от меня,
Матери Ефросиний и Еременко - не более чем слова. А рядом с Богом любые слова теряют
свой смысл. Важны только души - частички Господа. Важны только чувства - частички
души. Смотри в себя, пробуй разобраться в том, что ты чувствуешь. И пойми: я не смогу тебе
помочь ничем.
Ну что тут можно было сказать? Не держать же мне его силой.
- Вернешься в город?
- Конечно. Куда ж еще?
- А как?
Хмырь расплылся в шаловливой улыбке. Ну прямо как мальчишка, затевающий
очередную каверзу:
- Так же, как и всегда, - через ворота.
Через ворота? Хм... Интересно. Как можно проникнуть внутрь периметра незамеченным
прямо через ворота. Я такого способа не знаю...
Спросить?
Нет. Не хочу знать.
- Может быть, тебя проводить? Хотя бы до периметра. А то мало ли...
Я все еще сомневался. Хмырь же только усмехнулся:
- Ты лучше свою подружку проводи. Романтическая прогулка по мертвым улицам -
что может быть лучше для влюбленных?
Я устало вздохнул:
- Слушай, может, уже хватит. Она мне не подружка. И любовь здесь ни при чем.
Бывший инквизитор послушно кивнул.
- Да-да. Конечно. Ни при чем. И я не вижу ее в твоих взглядах и не вижу в ее. Конечно
же, ни при чем. - Он вдруг дернул меня за рукав и, подтянув поближе, зашептал прямо в
ухо: - Одного прошу: постарайся ради нее не погубить весь наш бренный мир... Ну ладно,
удачи вам!
Иван Симонов, бывший верховный инквизитор Екатеринбургской епархии, а ныне -
опасный еретик, разыскиваемый церковью по многим обвинениям, легонько хлопнул меня по
плечу. Осторожно, будто опасаясь обжечься, провел пальцами по руке Ирины. Поцерковному
широко и размашисто перекрестил нас обоих. И легким прогулочным шагом, не
вязавшимся с напряженно стиснутым в руке пистолетом, вышел со двора. Я смотрел ему
вслед, но он так и не обернулся.
Когда пробирающаяся мимо пустых домов и брошенных автомобилей коренастая
человеческая фигурка скрылась за углом, я шумно выдохнул. Повернулся к Ирине... И
врезался взглядом в холодную синеву смотрящего из ее глаз льда.
Миллионы тонких и острых как бритва лезвий вонзились в мою душу. Иглы синего
льда терзали меня изнутри. Это было больно. Но я терпел. Теряя клочки шкуры и оставляя на
холодных клинках мертвого льда темные капли своей крови, я упрямо шел вперед.
И постепенно далеко-далеко впереди я увидел свет. Слабую, беззащитную искорку
тепла, изнемогающую под гнетом бесконечных тонн мертвого льда. Я шел к ней. Каждый
шаг отдавался немыслимой болью в изрезанном беспощадным холодом теле. А огонек,
казалось, вовсе не становился ближе...
И я не выдержал. Мигнул, прерывая контакт. Тяжело дыша, привалился к
успокаивающе прохладной стене дома. Прямо под лопатку мне впилась ржавая
перекрученная железка, когда-то, видимо, служившая держателем водосточной трубы. Но я
даже не обратил на нее внимания.
Я рассматривал свои заметно дрожащие руки. На них не было ни глубоких царапин, ни
хирургически ровных кровоточащих разрезов. Только загорелая неповрежденная кожа,
усеянная редкой сеточкой старых шрамов. От предпринятого мной путешествия через страну
синего льда на теле не осталось ни малейших следов. И только душа, изрезанная и избитая,
все еще трепетала от боли, вызванной прикосновением к затопившему глаза Ирины
божественному началу...
До потонувшего в бездне льда огонька я так и не дотянулся. Но, может быть, это и к
лучшему. Чего стоит эта любовь, когда жить ей осталось от силы сутки? Пусть лучше она
спит там, под панцирем синего льда, и не мучает ее и меня своей невозможностью.
Вздохнув, я поднял глаза. Ирина, чуть склонив голову набок, печально смотрела на
меня. На ее губах застыла тонкая ироничная полуулыбка. И увидев ее, я готов был
поклясться: она знала. Она все знала. Но, будучи мессией- посредником между божественной
силой и людьми, - приняв свою судьбу, не собиралась ей противиться. Она была готова
сделать все, что от нее потребует Бог. И умереть, ценой своей жизни изменяя лик этого мира.
Я же в свою очередь готов был умереть сам, но не дать умереть ей. И мне наплевать,
слышишь, ты там, с нимбом и на облаке, мне наплевать, сколь сильно я при этом поломаю
твои планы!
Через силу улыбнувшись, я протянул руку. И с трудом подавил дрожь, когда теплые
мягкие пальцы легли в мою заскорузлую от рукояти меча ладонь.
- Пойдем, Ира. Поищем себе местечко для ночлега.
Ночь...
Брошенные дома слепо пялятся на меня темными провалами окон. Пустынные улицы
хранят высокомерное молчание. Бесформенными тенями застыли в неверном лунном свете
оставшиеся без хозяев автомобили. Бессчетными искорками горят позади огни далекого
города.
Я знаю, что они там, хотя и не оборачиваюсь.
Мне знакомы эти места. Знакомы вплоть до последнего покосившегося столба, до
последней трещины в асфальте. Несчетное количество раз я уже бывал здесь, уходя и
возвращаясь, преследуя и убегая. Убивая и умирая...
Мне хорошо известен этот район. И я знаю, куда идти.
Я иду один. Но в то же время чувствую, что рядом есть кто-то еще. Невидимый,
неслышимый, неощутимый кто-то, чья суть есть Сила, беззвучно ступает рядом со мной по
растрескавшемуся грязному асфальту.
Мертвую тишину ночи пронзает заунывный вой оборотня. Я слышу в нем
одновременно голод и боль, нетерпение и страдание, вожделение и страх. И усмехаюсь, тихо
и спокойно, потому что знаю: оборотень не посмеет напасть на меня. Нет нужды тянуться за
мечом или лихорадочно передергивать затвор пистолета. Сегодня драки не будет.
Потому что сегодня рядом со мной идет Сила.
Я неторопливо иду по ночному городу, пересекая мертвые проспекты, оставляя позадитихие
улицы и сворачивая в темные переулочки. Мне некуда торопиться. До рассвета еще
есть время. Я успею.
Медленно-медленно ползет к горизонту луна. Медленно-медленно гаснут звезды, и
светлеет ночное небо. Власть тьмы уходит. Скоро вновь наступит день - время света и
жизни. Но пока... Пока меня окружают сумерки- причудливое переплетение света и тьмы,
тонкая грань между двумя мирами, ниточка таинственного нечто, ставшая временным
пристанищем постоянно колеблющегося на грани добра и зла человека.
Сумерки. Время, не принадлежащее ни Раю, ни Аду. Время, когда свет и тьма ступают
по земле рука об руку...
До места я добираюсь вовремя. У меня даже остается несколько минут на то, ч
...Поділитися у соцмережах
