Жанр: Фантастика
Сага о Плоской Земле 1. Владыка ночи
...сосуда, сделанного из желтого нефрита.
- Ты будешь служить мне два года в благодарность за мой труд. Я назову тебя Кебба, что
означает "Тот, о котором много говорят".
Кебба не отказывался ни от работы, ни от своего нового имени. Его лицо было серым и
осунувшимся, как лицо человека, умирающего от нескончаемого и неутолимого голода. Он с
трудом мог говорить членораздельно. Кеббе разрешили ехать на запятках экипажа. Иногда в
забытьи его язык высовывался изо рта, а взгляд становился диким, как у лесного зверя. Люди,
видевшие это странное создание, когда экипаж волшебника проезжал по городу, принимали его
за лунатика и удивлялись, недоумевая, почему он сопровождает Великого Качара.
Был уже поздний вечер, но, несмотря на это, судно ожидало волшебника. На пирсе в
результате странных манипуляций Качара прекрасный экипаж уменьшился до размеров ореха,
и волшебник положил его в карман. Шесть черных лошадей превратились в шесть чудесных
жуков, черных с белыми крапинками. Качар поместил их в удобной коробочке. В
сопровождении слуг и под приветственные возгласы удивленной команды и восторженной
толпы на берегу он взошел на борт. Кебба последовал за ним.
Море было спокойным, дул легкий попутный ветер. Через два дня корабль подошел к
заповедному острову. Черные обсидиановые скалы подпирали голубое небо. Шлюпка с судна
уткнулась носом в галечную береговую полосу. Волшебник и его слуги сошли на берег. Этот
бесплодный остров и был домом Качара.
Вскоре судно, словно розовая чайка, скрылось из виду. Качар ударил по непроницаемой
обсидиановой скале, и огромная дверь, невидимая до сих пор, отворилась, пропустив их внутрь,
а потом со скрежетом закрылась. За скалистой грядой остров показался вовсе не таким
бесплодным и мрачным, каким выглядел снаружи. Внутри скал притаился чарующий и
необычный сад.
В саду Качара росли усыпанные розами деревья, высотой с вековые сосны,
светло-зеленого и пурпурного цветов. Розовые ивы склонялись к розовым прудам, где вместо
воды плескалось вино. На синих газонах резвились львы. Они подбегали к магу и, играя, лизали
его руки, словно собаки. Совы с круглыми изумрудными глазами мелодично пели, будто
молодые девушки.
Дом мага был сделан из зеленого фарфора с крышей из разноцветного стекла,
пропускающей свет. Аллея черных деревьев с плодами из чистого золота вела к главному
входу.
Кебба оглядывался вокруг, ошеломленный видом волшебного сада и произошедшими с
ним самим переменами.
- Только предупреждаю, пока ты будешь мне служить, тебе придется обучиться
кое-какой магии. Но не пытайся узнать слишком много или неосмотрительно использовать то,
что узнаешь. И никогда не срывай золотых плодов с этих деревьев, - посоветовал Качар.
Дом мага оказался не менее удивительным, чем сад. Разноцветные лучи света,
попадавшие внутрь сквозь стеклянную крышу, придавали комнатам причудливые оттенки,
солнечные блики играли на разнообразных предметах из драгоценных металлов. Большие
водяные часы из меди и серебра в форме галеона показывали время. В сумерках лампы
таинственным способом зажигались сами собой.
В тайной комнате, расположенной за двумя большими черными лакированными дверями,
Качар упражнялся в магии. Ручки этих дверей были сделаны в форме человеческих рук из
белого нефрита. Чтобы открыть дверь, надо было пожать нефритовые руки и повернуть их. Это,
как заметил Кебба, делали только особо доверенные слуги Качара, и то лишь тогда, когда
волшебник вызывал их помочь при проведении некоторых экспериментов. Самого Кеббу туда
не пускали. Он и не собирался входить в эту комнату без приглашения, но предполагал, что это
место было достойно восхищения.
Кебба занимался странными вещами. То ему поручали следить за большой птицей на
полуденном небе, подсчитывать, сколько кругов она совершит над домом мага, пока не улетит
прочь, и записывать это число на пергаменте. То ему приходилось идти к двенадцатому пруду,
собирать камыши, растирать их в ступке и размазывать полученную пасту перед дверьми дома.
Через каждые десять дней Кеббу посылали на крышу полировать стекло. Похоже, оно было
очень толстым и прочным, поскольку ни разу не треснуло под ногами Кебба. Иногда ему
приказывали пасти львов, которые питались травой и зеленым виноградом в другой части сада.
Прошло два месяца. Кебба не знал ни счастья, ни горя. Он выполнял свой долг, ел мясо и
хлеб, спал в предназначенном ему месте. Временами он поглядывал на черные лакированные
двери с белыми ручками, но не думал туда входить. Он вообще ни о чем не думал. Даже теперь
он порой забывался, высовывал язык, пытался волочить ноги, будто вместо них у него был
хвост ящера.
Однажды утром Качар позвал его и сказал:
- Кебба, сходи к черным деревьям на главной аллее и сорви золотые фрукты.
Кебба повернулся было, чтобы выполнить поручение, но потом, заколебавшись,
напомнил:
- Но хозяин, ты же говорил, что я не должен этого делать.
В ответ на это Качар засмеялся и ушел. Он испытывал Кеббу, проверял, можно ли ему
доверять. В тот же день он снова подозвал Кеббу:
- Вот тебе золотое решето. Пойди ко второму пруду и принеси мне в нем вино-воду.
Кебба на этот раз не стал спорить. Пусть это решето, но если волшебник требует, чтобы
оно было наполнено, значит, оно будет наполнено. И действительно, когда Кебба зачерпнул им
вино из второго пруда, ни капли воды не вытекло сквозь отверстия. Он принес решето Качару,
и волшебник, улыбнувшись, сказал:
- Я так и думал. За годы, проведенные в шкуре заколдованного животного, ты приобрел
некоторую способность к колдовству. Теперь поедем, ты можешь войти в мой кабинет.
Оказалось, что Кебба владеет магической силой, сам того не осознавая. С самого начала
чародей подозревал это. Все задания Кеббы были лишь испытаниями. Кружащаяся птица была
невидима для человеческого глаза, ни один человек не смог бы растереть магические камыши в
пасту. Под ногами обычного человека стеклянная крыша непременно бы раскололась при
первом же шаге, да и мало кто смог бы пасти синего и белого львов. Что касается последнего
испытания, то кто, кроме владеющего магией, удержит воду в решете?
Итак, Кебба вошел в комнату за черными лаковыми дверями.
За окном кабинета волшебника виднелся вовсе не сад, а любая часть мира, которую хотел
бы увидеть маг. В комнате оказалось темно, но тем не менее все предметы были различимы. На
медной подставке лежал белый череп древнего Волшебника, которого Качар мог заставить
говорить в случае необходимости. В хрустальном кувшине с агатовой пробкой притаилась
крошечная женщина размером со средний палец. Но несмотря на свой размер, она была очень
красивой, а ее волосы напоминали красновато-коричневый лист, обернутый вокруг ее тела.
Когда Качар стучал по хрусталю, она сладострастно танцевала.
Среди всех этих волшебных вещиц Кебба начал постигать магию под руководством
самого Великого Качара.
Обучение проходило в странной форме, приходилось поститься, вести аскетический образ
жизни, а также использовать огонь и кровь. Мозг Кеббы, медленно реагирующий на события
реальной жизни, быстро схватывал уроки волшебника. И по мере роста магической силы Кебба
все более волновался. Все же он всегда ожидал указаний чародея, называл его "хозяин",
целовал его рубиновое кольцо и всячески благодарил. Он был ребенком, а Качар стал его
отцом. И это нравилось Качару. Волшебник строил далеко идущие планы относительно этого
способного ученика и не видел в его растущем могуществе никакой опасности для себя. Талант
Кеббы в сочетании с его невероятной тупостью превратили его в лучшего и наиболее полезного
слугу. Кебба выполнял все поручения Качара, кроме одного.
- Пойди и сорви золотые фрукты на аллее, - во второй раз предложил Качар.
- Ты же мне запретил это делать, - удивился Кебба.
В ответ на это Качар опять засмеялся. Но даже умные люди совершают глупости.
Уже в третий раз Кеббе напоминали о существовании золотых фруктов. В первый раз это
случилось, когда он был молодым, счастливым и сообразительным. И теперь какие-то забытые
образы зашевелились в его голове. В эту ночь ему снилось, что он срывает множество золотых
фруктов и они дождем сыплются на него. Когда же какой-нибудь из плодов касался его, Кебба
будто бы чувствовал теплый поцелуй прелестной девушки, а сияние золота было сиянием ее
волос в свете ламп.
Кебба проснулся со слезами на глазах и, с трудом отдавая себе отчет в том, что делает,
бросился в ночной сад. Подбежав к аллее черных деревьев, он протянул руку и схватил
сияющий плод.
И тут же в ветвях, извиваясь, появилась пятнистая, малиновая с зеленым, змея и
вцепилась в руку Кеббы. На свое счастье, Кебба уже знал заклинание против зверей, летающих
тварей и рептилий и, не мешкая, произнес его. Змея засохла, превратившись в перевитую
веревку из зеленого и красного шелка, и упала в кусты.
Расправившись со змеей, Кебба снова схватился за плод, но теперь золотой шар стал
горячим, словно огонь. Кебба обжегся и не смог его удержать. Тогда он произнес заклинание,
охлаждающее горячие предметы, и плод опять стал холодным.
Потом Кебба взял двумя руками заветный плод и потянул его, но тот никак не срывался с
дерева. Пришлось произнести заклинание, освобождающее предметы, и плод упал.
Кебба осмотрел плод, лежащий на синей траве газона. Сорвав золотой шар, он не знал, что
с ним теперь делать. Но через мгновение Кебба услышал шорох внутри плода, будто бы там
что-то шевелилось, а потом раздался скрежет, словно это что-то хотело выбраться наружу.
Ученик мага забеспокоился, но чувство тревоги не смогло ослабить страстного желания
завершить начатое. Из дома мага вылетели лампы. Они парили в воздухе сами по себе, а вслед
за ними шел Качар узнать, что происходит в полночь в саду.
И тут Кебба произнес заклинание, открывающее предметы. Золотой плод разломился на
две половинки, над ними появился слабый дымок.
Осмелился бы кто-нибудь, кроме Кеббы, призвать такой дым? Одних он излечивал,
других мог погубить. Когда его вдыхали, то казалось, что этот дым заполняет глаза, уши и мозг.
Человеку, который много знал, он открывал новые тайны, но человек, знавший крайне мало,
легко мог погибнуть. Дым этот называли самопознанием.
Кебба вдохнул дым. Зашатавшись, он выронил половинки расколотого плода и схватился
за голову. Он вспомнил все: свое прошлое, имя, юность, любовь, потери, ужасную жизнь в
скалистых холмах. Несчастный понял, что с тех пор минуло сто лет и все, что он любил, уже
давно исчезло с земли. Его обманули, и теперь он остался совсем один. Он нес на себе тяжесть
человеческой злобы безо всякой вины. Люди смеялись, оскорбляли, били, жгли и проклинали
его.
И даже теперь кое-кто собирался обмануть его. Ему не пришло в голову, что Качар
поступил справедливо, он забыл, что еще недавно уважал его и успокаивался в его присутствии,
словно испуганный ребенок, оберегаемый отцом. Кебба считал, что его опять обманывают.
Кебба знал, кто он есть, и теперь в нем кипели ярость и ненависть, он жаждал отплатить всему
миру за то, что мир и его обитатели принесли ему боль. Ему, бедному Кеббе, который забыл
даже свое настоящее имя. Конечно, теперь он вспомнил его, но это не помешало ему остаться
бедным Кеббой, плачущим в саду волшебника.
Тем временем Качар приблизился. Неровная тень упала на спину Кеббы, став последней
каплей, переполнившей его терпение.
Кебба вздрогнул, сбрасывая тень.
- Ты все ищешь удобного случая, как бы обмануть меня! Ты превратил меня в червяка и
теперь насмехаешься надо мной. Слишком часто ты смеялся над моей глупостью. Наконец я это
понял. Я теперь умный, по неосторожности ты учил меня слишком хорошо. Я тоже стал
чародеем! - прокричал Кебба.
Качар произнес заклинание, которое должно было связать Кеббу крепче, чем веревка, но
Кебба вывернулся и произнес ответное заклинание, снявшее чары. Тогда Качар побледнел и
вцепился зубами в большой рубин на своем кольце. Кебба и в самом деле учился чересчур
хорошо. Качар понял, что напрасно доверял своему ученику, животное так и не стало ручным.
Но было уже поздно.
- Замечательно! - победно воскликнул Качар. - Твое могущество только радует меня.
Ты был моим слугой, теперь же ты станешь моим братом. Я спас тебя, ведь ты уже был заживо
погребен, почти умер! Будь рассудительным. Безрассудство может сбить тебя с праведного
пути.
Но Кебба лишь ухмыльнулся, оскалив зубы. В нем еще оставалось кое-что от волка.
- Однажды меня уже обманули. Как и ты сейчас, он пришел ночью, с той лишь разницей,
что его я не видел. Мне не надо лживой доброты и подарков, не важно от кого, от людей или от
демонов. Теперь я смогу сам защитить себя. Кебба повернулся и зашагал прочь.
Качар испугался так, как не пугался уже много лет. Собрав всю свою силу, он метнул
шаровую молнию вслед своему ученику, оказавшемуся таким негодяем. Но дым самопознания
намного увеличил способности Кеббы. Он почувствовал приближение шаровой молнии и,
повернувшись, бросил ей навстречу свою. Молнии столкнулись в воздухе и взорвались голубой
вспышкой.
- Теперь я знаю, что ты боишься меня, - засмеявшись, сказал Кебба.
Рядом с утесом, в котором была потайная дверь, стоял лев. Он бил хвостом и рычал. Но
Кебба без труда убил льва сверкающей пикой, которую тут же сотворил из воздуха, и вышел на
берег моря. Несмотря на огромную силу приобретенного мастерства, Кебба не смог бы
бороться с водой, поскольку море жило по своим собственным законам и там правили свои
короли. Поэтому Кебба вынул из-за пояса кусок дерева, который подобрал в саду Качара,
оторвал лоскут от рукава своей рубашки, произнес заклинание и бросил все это в воду. Материя
и дерево превратились в небольшой корабль. Кебба поднялся на борт и навсегда покинул
остров.
Качар следил за его отплытием через магическое окно в своем кабинете за лакированными
дверьми. Его сердце наполнилось гневом и волнением.
Кебба плыл семь дней и наконец добрался до скалы, уходившей высоко в небо. Она была
высокой и широкой. Кебба решил построить свой дом именно здесь среди острых скал,
поскольку красота и комфорт отныне стали ему отвратительны. Он питался растущими вдоль
берега водорослями и рыбой, которую приносил прилив. Жажду он утолял вызванным с неба
дождем, собирая воду в ладони.
Кебба погрузился в пучину внутренней борьбы. Сила Качара заключалась в искусном
владении магией, а бездонная сила Кеббы таилась в его неослабной, безумной, железной
ненависти. Словно человек, на которого внезапно обрушилось горе, он бессознательно крушил
все, что попадается под руку. Кебба даже пожелал смерти своему учителю, поскольку не мог
отомстить настоящим обидчикам, искалечившим его жизнь. Он обрушился на старого колдуна,
подобно безумному вихрю.
Сначала Качар сосредоточился на защите. Кебба поступал по-детски, но его шалости от
этого не становились менее опасными. То он посылал дождь из черных лягушек в сад Качара,
то заставлял литься грязь; торнадо ударяли в скалы, небо темнело от туч насекомых или стай
хищного воронья. Всю эту нечисть Качар отводил в сторону и обезвреживал. Вскоре в
волшебном саду начались бедствия. Невидимый червь подточил розовые ивы изнутри,
прелестные розы завяли, винные пруды покрылись отвратительной пеной. Качар восстановил
сад и удалил невидимого червя. После этого он наложил печати и установил защиту на каждом
дюйме земли. Теперь туда не могло проникнуть ни пылинки. Качар, сидя перед волшебным
окном в своем кабинете, нашел остров, где лежал, изобретая пакости, Кебба. Лицо Кеббы
позеленело от злости, а глаза ввалились, будто два злобных зверя, затаившихся в пещерах. Его
зубы стали желтыми и острыми, потому что ему приходилось жевать морские водоросли и
обгладывать рыбьи кости - такими же желтыми и острыми, как когда-то, когда у него была
волчья голова. Одна нога Кеббы онемела из-за недостатка движений на узком острове и сырого
климата. И теперь он, передвигаясь, волочил ногу, как когда-то тащил хвост ящера. Но его
сердце, будто сердце борова, оставалось крепким и здоровым.
Качар разными способами пытался избавиться от своего врага. Он посылал штормы в
надежде, что они сокрушат скалу, но Кебба отбрасывал их назад.
Качар послал женщину-призрак, которая разделась перед Кеббой, встряхнув своими
рыжими волосами, но никакие соблазны, кроме желания отомстить, не привлекали несчастного.
Он швырял в призрачную красавицу камни, пока она не исчезла.
Качар послал необычайно мощную молнию, и она расколола остров на две части, словно
он был игрушечный. Но Кебба уцелел и теперь лежал, усмехаясь, на большей из
образовавшихся частей.
Чародеи никак не могли побороть друг друга. Поэтому Качар решил обратиться к Кеббе
сквозь волшебное окно:
- Давай прекратим этот спор. Чего ты от меня хочешь?
- Твою жизнь. Мои силы растут. Я это чувствую. Никто на земле не познает счастья,
потому что я сам никогда не был счастлив. Никого не останется в живых, поскольку я сам
никогда не жил по-настоящему. А любить они смогут только в могиле, потому что именно так
выглядело мое любовное ложе, - ответил Кебба, и в его запавших глазах сверкнула ненависть.
Качар понял, что все уговоры бесполезны. И тогда он наконец рассердился. И гнев его
был совсем не таким, как ненависть Кеббы. Гнев Качара оказался тяжелым и устрашающим.
Старый маг вызвал четыре шторма и из вихрей, созданных ими, из перевитых
пульсирующих прядей свил магическую сеть.
Затем Качар благодаря своему мастерству смог вызвать одного из морских королей.
Неизвестно, как выглядел и как добрался до скалы этот король, возможно, он носил одежды из
голубой чешуи, а вместо волос у него были потоки соленой воды. Вероятно, так же выглядели и
его придворные. Они могли приехать на коралловых колесницах, влекомых упряжками
огромных акул, черных и белых, питающихся людьми. Возможно, вокруг узких голубых
зрачков их глаз сверкали золотые круги, как у некоторых глубоководных рыб. Скорее всего, им
не очень понравилось, что воздух затрудняет их дыхание, из-за этого их тонкие суставчатые
пальцы, сверкающие драгоценностями, украденными с утонувших судов, крепко сжимали
трепещущие связки маленьких стеклянных шариков, в которых, словно любимые канарейки,
летали драгоценные рыбки, распевавшие голосами, доступными лишь для слуха морских
обитателей.
Во всяком случае, сделка состоялась. Кольцо морской магии окружило скалу Кеббы и
полностью отрезало несчастного от внешнего мира, исключив любую возможность побега. В
качестве платы за эту службу Качар обязался кидать в море ежегодно в определенный день по
прекрасному драгоценному камню. И пока Качар будет выполнять свою часть договора,
морской король обязался выполнять свою.
Так во второй раз за время своего несчастного существования Кебба оказался в заточении.
Его магия оказалась бессильна, а его злость обратилась на него самого.
Сначала он кричал сквозь невидимые, но непроницаемые стены своей ловушки. Но шум
штормов заглушил его крик. Затем он пытался договориться с морским народом, но в этом не
было никакого смысла, потому что Кебба ничего не мог предложить взамен. Океан остался глух
к его мольбам.
Наконец, он совершенно обессилел, уткнулся лицом в мшистую скалу среди
выброшенных водорослей и больше не двигался.
Однако мозг Кеббы продолжал работать. Он грыз себя изнутри, словно крыса. В его душе
осталась только ненависть. И ненависть глодала его. Она добралась до его сердца. Эта
ненависть не находила выхода, не могла реализоваться. И как всякая содержащаяся в чем-то
большая сила, она начала бродить и бурлить.
Время шло. Качар не жаловался на жизнь. Он продолжал творить чудеса и стал очень
уважаемым чародеем. Каждый год в определенный день он бросал в море драгоценный камень.
Он никогда не забывал об этом. Но однажды ночью, когда Качару исполнилось уже двести лет,
он наконец устал от жизни и с улыбкой умер. В этот год никто не бросил в море драгоценный
камень для короля, и магическая ограда вокруг скалы Кеббы рассеялась.
Но, конечно же, Кебба, лишенный пищи, воздуха и движения, не дожил до этого времени.
Псевдобессмертие, дарованное ему пребыванием в шкуре чудовища, исчезло вместе с самой
шкурой. Нет, Кебба не мог дожить до этого времени и не дожил. И само тело, разумеется, давно
пропало со скалы, там не сохранилось даже его белых костей.
И все же что-то осталось, то, что не могло умереть. То, что кипело, бурлило и
приобретало все большую силу в этом заточении. Неослабевающая, бессмертная, голодная
ненависть.
И теперь она наконец вырвалась на свободу.
Глава 5
Ненависть всегда существовала на земле, какой бы земля ни была, плоской или круглой.
Ненависть Кеббы ринулась со скалы через море в раннюю ночную мглу. Она пока еще не
обрела форму, но уже имела слабый запах металла, разъедаемого кислотой. Ненависть
требовала пищи, поскольку до сих пор была вынуждена питаться лишь собой. А земля стала
для нее изобильной кладовой с широко открытыми дверями.
Начался шторм. Ураган разрывал небо, а океан вздымался навстречу ему. Ненависть
Кеббы нашла тонущее судно. Его паруса были разодраны, как и само небо, а нижнюю палубу
заливала вода. В трюмах пищали крысы, проклиная свою судьбу. Люди пытались спустить
маленькую шлюпку с верхней палубы. Но они так ожесточенно боролись за место в шлюпке,
что не успевал кто-нибудь убить своего соперника, как появлялся еще один и убивал его
самого. Здесь Ненависть Кеббы пообедала и поужинала, набравшись новых сил.
Подкрепившись, Ненависть полетела к берегу. В сосновом лесу пятеро разбойников
напали на путника и зарезали его. Но, поскольку каждый пытался отхватить себе больший
кусок добычи, началась драка. Ненависть снова перекусила. В освещенном многочисленными
огнями городе муж навалился на жену, доказывая свои права на нее и проклиная несчастную за
то, что она его ненавидит и хочет свести в могилу. Во дворе разъяренная женщина секла своего
раба, еще совсем ребенка. Раб же, распластавшись на холодном камне, под ударами плетки
мечтал лишь о том, как бы выбить ей глаз. В уютной таверне два бедняка замышляли убийство
богача, завидуя его богатству. В башне девушка сидела на бархатной кровати и втыкала
булавки в сердце восковой фигуры бросившего ее любовника. Под мостом двое подростков
дрались за право обладать третьим, который лишь смеялся над ними, презирая обоих. На дороге
до смерти забили прокаженного...
Ненависть не просто кормилась, она пировала. Ненависть летела дальше по земле и
пировала.
Мир был большим банкетным столом, за которым подавались блюда на различный вкус.
Ненависть, горячая как огонь, - та, что убивала; ненависть, холодная как лед, - та, что
распространяла ложные слухи и лгала; еще одна ненависть, которая просто молчаливо
ненавидела; была и черная, как глубокая шахта, самая жестокая из всех, ненависть,
направленная внутрь. Она вбирала энергию зла и умножала ее. Вот какими деликатесами
объедалась Ненависть Кеббы. И она, становясь все энергичнее, все активнее, набухала и давала
ростки.
Вскоре и она, защищенная своей аурой, научилась зарождать сама ненависть на земле.
Там, где она проносилась по воле случая, летая, будто туча, неудовольствие перерастало в
дикую скрипящую зубами ненависть. Девушка, утомленная болтовней своей сестры, хватала
кинжал и пронзала грудь несчастной. Слуга, долгое время завидовавший богатству своего
хозяина, наконец-то покупал яд. Все поддавались минутной слабости. Даже король,
раздосадованный пустячной обидой, начал войну против своего брата.
И тогда на земле наступила новая эра, эра Ненависти.
Города и королевства воевали между собой. Убийства отдельных людей быстро
переросли в массовую резню. Повсюду лилась кровь, свирепствовал огонь и раздавался лязг
стали. Воздух наполнился плачем и проклятиями.
Маленькое семечко, попадая на плодородную почву, прорастает и становится деревом.
Ненависть Кеббы, небольшая по размерам, передвигаясь по земле, поглощала в себя все Зло и
разрасталась. И вскоре это дерево накрыло своей тенью весь мир. Конечно, до того момента
прошло много лет, но время не имеет значения для бытия. Пока Ненависть могла питаться,
смерть ей не грозила. А еды на земле было предостаточно. Время играло ей на руку.
Ненависть неустанно работала. Сама земля начала корчиться и стонать от злобы. Ее
прекрасные просторы превратились в поля сражений, вороны хлопали крыльями над
усеявшими ее трупами. Когда-то она гордилась своими лесами и огромными городами, теперь
же все деревья были сожжены, а города превратились в руины. Землетрясения раскололи
землю, горы изрыгали огонь, а моря бурлили, словно кипящие котлы. Некогда прекрасный лик
солнца теперь был весь в синяках, а луна стала красной. Чума поднималась из болот, кутаясь в
желтые и черные одежды. Голод шел по ее стопам, обгладывая собственные косточки. Смерть
царила повсюду, но, возможно, даже Он, один из королей Тьмы, Владыка Смерти, с трудом
собирал такой урожай, его амбары были переполнены трупами.
Люди начали проклинать богов. По утрам они убивали друг друга, по ночам же, после
битв, они бесновались перед алтарями безмолвных богов. В слепой ненависти к своим богам
они ломали их изображения и оскверняли их святыни.
- Богов не существует. Но кто же тогда создал их для нас? - кричали тут и там. В свете
раскалывающихся гор на берегах бушующих морей люди не видели накрывшую их тень, тень
Ненависти, которую они сами же и вскормили.
- Я знаю, кто источник всех наших бед. Это он - Владыка Ночи, приносящий мучения,
с крыльями орла. Тот, о котором не принято говорить. Он сделал все это, - утверждали люди
на разных концах земли.
Если падали башни, то вспоминали о нем... Когда разверзалась земля и проглатывала
людей, они, задыхаясь, выкрикивали его имя. Его перестали бояться. У людей появились новые,
более жуткие страхи.
- Азрарн придумал все это. Князь демонов хочет уничтожить мир.
А Азрарн был тут ни при чем. Шутка заключалась в том, что он, творец человеческих бед,
даже пальцем не шевельнул - не считая мести в далеком прошл
...Закладка в соц.сетях
