Жанр: Фантастика
Тайные тексты 1. Дипломатия волков
...для самой себя. Спасибо
богам - всем и каждому - за то, что она Превращалась вчера, иначе, невзирая на любые
успокоительные голоса на свете, все-таки выдала бы себя. Ярость вскипала в ней, отказываясь
подчиняться воле; Кейт глядела вниз на прекрасного мальчугана, более не являвшегося им.
Трансформация сделала его четвероногим существом, лишь отчасти пораженным проклятием
Карнея. Должно быть, тюремщики мучили и пугали ребенка, и он много времени проводил в
своем втором состоянии; они истощали топливо, питавшее пламя Превращения. Он был еще
мал, однако в состоянии Карнея мог представлять опасность для врагов. Преобразившись
наполовину, не имея возможности ни закончить Трансформацию, ни сделаться прежним, он
только лишь доказывал всем высказанное обвинение: да, он - чудовище. Монстр.
Толпа трепетала от восхищения. Их ожидало зрелище более занимательное, чем
раздирание воров на части, более волнующее, чем растерзание медведем; один из почтенных
соседей укрывал у себя чудовище, и вот мерзкое создание разоблачено, а с ним и грязные тайны
Семьи, сделавшейся преступной. Верховный парнисса крикнул, обращаясь к параглезу:
- Этот ребенок - сын Маршалиса Силкмана, и первые пять лет его жизни в Гаервандий
перед богом Абджаном и парниссами ставили другого ребенка, так что чудовищная природа его
осталась неразоблаченной. Параглез, в первый истинный день года моего Славненького
Жирненького Поросенка Абрамакнара я спрашиваю у тебя, что ты скажешь Семье Силкман?
- Скажу так. За нарушение клятвы, за укрытие чудовища среди нас, за ложь перед
людьми и богами, за созданную ими угрозу народному благополучию и за злоумышление
против Семей Иберы и народа Халлеса я объявляю виновным всю Семью Силкман -
практическим доказательством - и приговариваю всех живых членов этой семьи,
принадлежащих к ней по рождению или браку, к смерти во всех поколениях.
Такой приговор мог быть вынесен и семье самой Кейт - не Семье, потому что Галвеи как
целое не подлежали общему суду, а именно семье - отцу, матери, сестрам и братьям, ибо ни
одну из ветвей Семьи нельзя было считать настолько ценной, чтобы ее нельзя было срезать -
ради умиротворения толпы или сохранения власти Семьи как целого.
- Жалуешь ли ты их прощением или милостью?
- Сами боги осудили эту тварь со всеми родичами. Им не будет ни милости, ни
прощения.
Мальчик рыдал. Его семья взывала к богам. Стражники привязали ребенка к лошадям.
Толпа завизжала в припадке восторга. Кони рванулись вперед.
Глава 9
С полдюжины молодых людей элегантно подпирали колонны или сидели развалясь на
белых каменных скамьях, украшавших двор таверны. Единственная служанка, раскрасневшаяся
и тревожно поблескивающая глазами, подавала им поднос за подносом. Закупоренные бутылки
эля сменяли блюда с нарезанной полосками тушеной свининой и поджаренным хлебом, однако
мысли ее были явно обращены не к клиентам и не к увесистым чаевым, на которые она вполне
могла рассчитывать; заслышав призывные крики, она всякий раз морщилась. Подав наконец
последнее блюдо из заказанного Ри Сабиром угощения, она спросила:
- Потребуюсь ли я вам для чего-нибудь еще?
Наивная крестьянка всем сердцем своим была обращена к религиозному празднику,
который она пропускала.
Кто-то из мужчин отозвался на подобный вопрос грубым смешком, однако движением
руки Ри велел им молчать.
- Нет. Ступай. Порадуйся на своем празднике. И кланяйся от меня богам, - добавил он,
когда женщина исчезла под арками.
- Мы могли бы потешиться с ней, - сказал еще один. Щеки его были украшены двумя
доблестными вертикальными шрамами. Рубашка на нем, сшитая из самого легкого и дорогого
красного шелка, была столь прозрачной, что служила лишь для того, чтобы подчеркнуть
плавные очертания торса; кожаные штаны в обтяжку, намасленные до блеска, выпячивали
прочие детали его фигуры.
Черные, приспущенные с голеней сапоги и широкая шляпа алого бархата, золотые ленты,
тщательно вплетенные в длинные светлые локоны, выдавали в нем денди, но только дурак
принял бы этого человека за слабака. Звали его Янф, был он богат, принадлежал к одному из
младших ответвлений Семьи Сабиров и большую часть своей жизни являлся наилучшим
другом и ближайшим союзником Ри.
Ри пожал плечами. Он был вымотан, раздражен, тело болело, его терзал волчий голод -
как всегда после Трансформации. Если б не праздник, он весь день провалялся бы в постели, то
и дело гоняя слуг за едой. Однако сейчас обстоятельства позволяли ему переговорить с глазу на
глаз со своими лейтенантами - вдали от посольства Сабиров, а также вдали от шпионов,
которыми мог кишеть приятный для глаза наружный дворик этой небольшой таверны и
одновременно постоялого двора.
- Верно. Но тогда мы не могли бы побыть вместе.
- Какой в этом толк? Что вообще может быть лучше хорошенькой девчонки?
- Мне нужна ваша помощь.
Пятеро лейтенантов Ри переглянулись, и выражения на их лицах являли гамму различных
соотношений любопытства, удивления и опаски.
- Ты знаешь, что можешь располагать нами, - ответил зеленоглазый Валард, тряхнув
каштановой головой.
- Не в данном случае. То, что мне нужно сегодня, противоречит обычаям Семьи. Вам
придется решить, помогать мне или нет; поэтому я ничего не стану требовать от вас, ибо дело
это может поссорить нас с Семьей или погубить.
Ри заметил, что теперь его подручные действительно заинтересовались. Он еще никогда
не восставал против законов Семьи, и они понимали это.
Янф отошел от колонны, которую только что подпирал с видом беспредельно
утомленного жизнью человека, и опустился на каменную скамью. Просто сел, не приняв самой
выгодной позы, не обратившись прекрасным профилем к коридору, - на случай, если в нем
вдруг объявится какая-нибудь хорошенькая штучка. Наклонившись вперед, он подпер голову
поставленными на колени руками и нахмурился.
- За остальных не скажу, но я готов. И не потому, что в долгу перед тобой, хоть и не
забыл об этом, а потому, что ты - мой друг.
Валард кивнул.
- То же скажу и я. Веди, и я последую за тобой. Все равно - куда и зачем.
Широколицый, бледный Трев промолвил:
- Я лично хочу заранее знать, что речь идет не о перевороте. Я не могу рисковать своей
семьей по прихоти.
У Трева были две маленькие сестры, ради которых он перевернул бы мир. И хотя во всем
остальном на него можно было положиться в той же мере, что и на Валарда или Янфа, Ри знал:
Трев никогда не пойдет на дело, способное причинить даже малейший ущерб его сестрам. Он
принадлежал к дальней родне и в будущем надеялся устроить выгодный брак своим девушкам.
- Измены не будет, - ответил Ри. - Однако, если вскроется ваша роль, в Семье за это
нас не похвалят.
Карил, кузен Ри, старше остальных на несколько лет, задумчиво поглядел на главаря.
- Если ты собираешься сморозить какую-то глупость, по-моему, я просто обязан быть
рядом, хотя бы для того, чтобы собрать останки и доставить их твоей матери - когда случится
самое худшее. Так что рассчитывай на меня.
Ри засмеялся: Карил всегда ожидает самого худшего.
И повернулся к Джейму, пока не сказавшему ни слова. Такова у него привычка - не
браться за дело второпях; но и поражение свое он тоже признает в последнюю очередь. Ри
подумал, что, заручившись поддержкой Джейма, может рассчитывать на успех.
- А как насчет тебя?
Джейм неторопливо растянул губы в улыбке.
- Прежде чем сказать да или нет, я хочу знать, что мы будем делать.
Ри усмехнулся. Как это похоже на Джейма. Среди них он был воплощением
благоразумия, всегда соблюдал осторожность, раньше всех замечал слабое место в планах и
знал, как находить решение еще до того, как ему становилась известна задача. Ри желал, чтобы
Джейм был с ним.
- Я хочу украсть девушку, которую Семья намеревается убить.
Лейтенанты Ри дружно разинули рты.
- Девушку? Чего ради? Семья просто засыпает тебя ими, только ты и ловить не
хочешь, - заметил Карил.
- Эта - особенная.
- Еще бы не особенная! Ты уже отказал почти всем красавицам в Калимекке.
Янф ухмыльнулся.
- Хотелось бы знать, что именно делает ее такой замечательной.
На этот вопрос Ри откровенно ответить не мог; не потому, что опасался доверить правду
пятерым друзьям, а потому, что и сам не знал, в чем она заключается. Как объяснить им, что
встреченная им вчера женщина из Семьи Галвеев проникла в самую суть его; что даже сейчас,
когда ее нет рядом, он ощущает тепло ее тела, прикасавшегося к нему после схватки с
бандитами... Как мог он объяснить им, что мысли его больше не принадлежат ему. Как
объяснить, что, закрыв глаза и подумав о ней, он может непостижимым образом определить,
где она находится и что чувствует... что сейчас, например, она разгневана из-за какой-то
несправедливости и эта несправедливость непонятно отчего незримыми нитями связана и с
ним, и с нею. Ри вздохнул.
- Она... такая, как я. Кроме того, она из Галвеев, поэтому мне не позволят взять ее, и
поэтому наши хотят ее смерти.
Теперь уже все хмурились, не слишком-то одобряя его намерение вступить в борьбу с
Семьей из-за женщины.
Янф спросил:
- И в чем же она похожа на тебя? Такая же безрассудная? Упрямая? Своевольная?
- Она - Карнея, - ответил Ри.
Молчание, последовавшее за этим откровением, по меньшей мере затянулось: лейтенанты
Ри удивленно переглядывались между собой. Оно длилось и длилось - по мере того, как
взгляды их обращались к нему.
- Карнея, - прошептал Янф. И вновь - молчание. Наконец Джейм сказал:
- Карнея - непростая девушка. Если мы ошибемся, она уничтожит нас. Я бы не вышел
против тебя и с дюжиной вооруженных людей... едва ли она окажется слабее. Учитывая то, что
сумела прожить так долго. - Он задержал в груди дыхание и с шумом выдохнул. -
Единственная неосторожность... и все.
Джейм уставился на свои руки.
- Полагаю, ты собираешься взять ее во время захвата Дома Галвеев?
Ри кивнул.
- Мне кажется, в общем смятении можно будет вывести ее наружу так, что никто не
обратит внимания. Я не могу выкрасть ее прямо сейчас - чтобы не поставить под угрозу планы
Семьи, касающиеся нападения на Дом Галвеев. Ну а если я позволю себе подождать, покуда
оно свершится, девушка почти наверняка окажется мертвой.
Янф спросил:
- Итак, во время вторжения мы в соответствии с планом отправляемся в Дом, но вместо
того чтобы ловить и брать в плен Галвеев, ищем во всем этом колоссальном сооружении
одну-единственную женщину?
- Правильно.
- Женщину, которая знает весь Дом изнутри, которая не хочет идти с нами и к тому же
по чистой случайности способна превратиться в самый смертоносный кошмар, какой даже
невозможно себе представить.
- Именно.
Янф пожал плечами.
- Я просто хотел убедиться, что все правильно понял.
Джейм вздохнул.
- Хорошо, в таком случае я просто не могу найти основания для отказа - иначе все вы
не переживете и первой стычки. Так что записывайте и меня.
Никто не смог удержаться от смеха. Легко смеяться, подумал Ри, когда все хлопоты и
опасности впереди. Когда у собравшихся здесь шестерых молодых людей только и заботы, что
пить и есть в приятной тени пальмовых листьев, среди сладких ароматов жасмина и роз.
Однако все пятеро только что согласились умереть за него, если придется, и он не мог себе
позволить забыть этого или не обратить внимания на то, сколь много значит такое согласие.
- Сейчас она находится в посольстве Галвеев. Перед свадьбой они отправят ее в
Калимекку - вместе с прочими, кто не способен участвовать в бою. И до того нам придется
выяснить, кто она.
- Так ты не знаешь ее имени? - простонал Янф. Джейм вздохнул.
- Но если мы не знаем ее, то каким образом ты предполагаешь ее найти?
- Я покажу ее сам.
Ри шел на это без особой охоты; хотя создание видимого образа не считалось
сколь-нибудь выдающимся и тем более губительным чудом, до сих пор даже лучшие друзья не
знали о его умении ворожить. Им было известно о лежащем на нем проклятии Карнея: однажды
он перевоплотился, чтобы спасти жизнь Янфу, когда оба они, еще совсем юные, проявили
неосторожность и очутились лицом к лицу с превосходящим численностью врагом. О магии Ри
тем не менее помалкивал, потому что занятие это считалось весьма предосудительным, чего,
пожалуй, ему не простили бы и лучшие друзья.
И это лишь доказывало, насколько он обезумел. Он собирался открыть перед ними секрет,
который хранил пуще всего, причем осмеливался сделать это для того, чтобы спасти жизнь
женщины, рожденной его врагами. И остававшейся его врагом. Женщины, которую он просто
обязан ненавидеть.
Только почему в сердце его не было ненависти к ней?
Хотелось бы знать.
Набрав в горсть толченой каберры, он нарисовал ею кружок на земле, а друзья уставились
на него круглыми глазами. Ри пробормотал заклинание, полоснул кинжалом по левой руке и
нарисовал каплями крови крошечный кружок внутри первого. Обратившись к той связи,
которую он ощущал внутри себя, Ри призвал единственное ее изображение, жившее в памяти:
покрытая своей и чужой кровью, измученная, все еще сохраняющая облик Карнеи. Закрыв
глаза, он притянул к себе это подобие, вспоминая при этом ее запах, звуки голоса, то
немыслимое, невозможное чувство, возникшее в нем в ее присутствии. Он не стал привлекать
ее в круг такой, какой она была вчера ночью, но, положившись на необъяснимую связь между
ними, попытался представить ее нынешней, какой она была в этот миг.
Кто-то охнул, и все принялись пожирать ее глазами.
В середине очерченного Ри круга, опершись на парапет, стояла женщина, находившаяся
на балу в центре Халлеса, - вырезанное из черного камня ощерившееся чудовище трудно было
перепутать с чем-нибудь еще; она вглядывалась в происходящее где-то внизу. Прямые черные
волосы трепетали на ветру, словно шелковый вымпел. На ней было элегантное темно-синее
шелковое платье, скроенное по калимеккийской моде, еще не пришедшей в столь далекое от
моря место, как Халлес. Знатная и утонченная, рожденная в почете и власти, она ничуть не
была похожа на вчерашнюю женщину, перебившую целую банду воров и насильников.
Впервые увидев ее в человеческом обличье, Ри еще сильнее был очарован незнакомкой. Он
понял, что должен или добиться ее, или погибнуть сражаясь.
Его друзья - его лейтенанты - как бы вмерзли во время: они разглядывали мерцающую
фигуру распахнутыми глазами, не скрывая своего потрясения. Медленно, один за другим,
отводили они глаза от обворожительного, эфемерного, светящегося неярким светом
изображения женщины и обращались к нему. Ри ждал вспышек гнева, знаков измены, но
увидел только удивление.
- Как?.. - шепнул Янф.
И долго еще все они пребывали в молчании. Наконец Джейм промолвил:
- Мне все равно - как. А научить этому можешь?
Он словно бы прорвал плотину, и слова хлынули потоком. Друзья хотели, чтобы он
показал им еще одно чудо; они желали немедленно увидеть все, что он знает; они жаждали
стать частью того прекрасного и запретного мира, который он открыл перед ними. Их не
пугало, что люди платили своей жизнью, дабы вновь открыть те знания, которыми он обладал,
и что утрачены они были по разным причинам; они и слышать не хотели о том, что их всех
прилюдно казнят на площади, если застанут за этим делом. Они и не думали попадаться... чудо
захватывало их воображение, сулило тайны, открывало мир, уходящий за пределы
повседневности. И они стремились в этот мир. И были готовы закрыть глаза на любой грех,
любое преступление, лишь бы получить доступ к ведущей в него дверце.
- Мы поможем тебе добыть девицу, - заявил Янф, выражая общее мнение. - Но
обещай, что взамен обучишь нас магии. Окажи эту честь нам, своим верным друзьям и
молчаливым соратникам.
Они предлагали ему свои жизни, свою честь - и по справедливости за все это полагалась
более внушительная компенсация. Он подумал о землях и новых титулах... пусть у них будет
право потребовать чего захочется. И он не откажет. Ри дал обещание.
- Я и помыслить не могла, что доживу до конца представления.
Кейт расхаживала взад и вперед по узенькой библиотеке. Отупевшая, измученная,
по-прежнему разъяренная, она воевала с внутренним демоном, молившим ее, требовавшим
всего только одной возможности расправиться с теми, кто устроил это кошмарное истязание
неповинных.
Во время церемонии Дугхалл не сказал ни слова. Оставаясь рядом и ничего не делая для
этого, он отгонял от Кейт всякого, кто приближался, чтобы заговорить с ней, он помогал ей
соблюдать спокойствие, а потом отвез ее с Типпой в посольство Галвеев при первом же
удобном случае. Впрочем, когда Дугхалл привел ее в библиотеку, Кейт поняла, что он хочет
поговорить с ней.
- Ты справилась с делом, - отметил дядя, - и забудем об этом. Ты еще не сыграла
свою роль до конца, и Семья надеется, что ты исполнишь ее без ошибки. Особенно теперь...
Он преградил ей путь и заглянул племяннице в глаза.
- Особенно теперь, когда твоя информация выдержала проверку. Доктиираки и Сабиры
злоумышляют против нас - как ты и говорила. Ты обладаешь некоторыми... скажем так,
талантами. Да, талантами... которые делают тебя незаменимой для Семьи.
Кейт глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула.
- Дядя, ты должен знать, кто я такая.
- Я уже догадывался... по крайней мере, мне кажется, я вычислил некоторые из твоих
способностей. Однако рано или поздно ими заинтересуются, возможно, и некоторые другие
члены Семьи. Но не нужно думать, будто твое отличие от остальных может отторгнуть тебя от
нас. Кейт, ты просто сокровище. Ты прекрасна, ты умна, ты очаровательна, ты образованна... и
твои особые способности позволяют тебе делать то, чего не могут другие. - Он потрепал ее по
руке. - Ты была чудесным ребенком - никогда ничего не боялась. А теперь становишься
великолепной молодой женщиной. Более того, ты можешь стать оружием в руках Галвеев -
оружием, какого нет у других Семей.
Кейт приподняла бровь, подумав о Карнее-Сабире. Если Дугхалл не подозревает о его
существовании, значит, он не знает о той степени опасности, что грозит Галвеям.
- Это все, чего я хочу. И все, о чем мечтала когда-либо, - служить моей Семье. Я хочу
защитить ее от врагов. Потому что Семья защитила меня и дала мне возможность стать своею.
Помедлив, она пристально посмотрела на Дугхалла.
- Но, быть может, я не имею права рисковать матерью и отцом, оставаясь на службе?
Может быть, у меня вообще нет права служить, потому что за мою неудачу заплатят многие -
не я одна?
- Садись.
Дугхалл указал на стул с высокой резной спинкой, пристроившийся в уголке, под
хрустальными стеклами библиотеки. Он сел рядом на подобный стул и продолжал:
- Ты служишь Семье - этого требует долг. И ты делаешь свое дело, не ставя под угрозу
членов твоей малой семьи: ведь этого требуют одновременно и долг, и любовь. Однако,
Кеит-ча, на первом месте должны стоять нужды Семьи. Выслушай заповедь, которой
руководствовался я сам, по которой надлежит жить и тебе: "Ты рожден для величия, но каждое
поколение должно заново заслужить его. Твоя жизнь...
- ...продолжение жизней моих предков, - перебила его Кейт, - и мост, направленный в
будущее, и посему моя жизнь никогда не сможет полностью принадлежать мне, ибо каждый
мой сегодняшний поступок пожинает вчерашний плод и роняет семя будущего урожая".
Она завершила цитату из Хабата патетическим тоном.
- Я знаю свой долг.
- Тогда нечего сомневаться, имеешь ли ты право служить. Ты избрана и должна служить.
- Хочу заметить, что избрана я не теми, кто знал обо мне правду... Не уверена, что они
взяли бы меня на службу, если б она стала известна.
- А как насчет того, что ты сумела дожить до нынешнего дня и стать взрослой?
Подумай! Не мне, оспаривать цену чуда - неисповедимы пути Господни. Я выбираю тебя и
ныне думаю, что выбор мой оказался лучше, нежели мне прежде казалось. Не важно, что могут
подумать другие. Твой секрет я буду держать при себе; я не настолько доверяю всем членам
Семьи, чтобы извещать их о внезапно свалившемся на голову даре.
Кейт засмеялась.
- Откровенно говоря, и я не так уж им доверяю... Отогнать меня от лошадей на площади
могут лишь действительно близкие - члены моей семьи и ты.
- Ты и не должна этого делать. Будь настороже, и я не сомневаюсь, что ты получишь
назначения, соответствующие твоим особым дарованиям. - Откинувшись назад, он переплел
пальцы на животе. - Кстати о твоих талантах... Какова, в сущности, их природа? Я уже понял,
что слух твой лучше моего, и знаю, что ты способна подняться по отвесной стене, на которой
- на мой взгляд - без крючьев и молотка делать нечего. Но как ты сумела это сделать?
- Я - Карнея, - ответила Кейт.
Дугхалл задумчиво посмотрел на нее и вздохнул.
- Я предполагал это. И потому предостерегал тебя в отношении казненного сегодня
мальчика... До меня дошли... кое-какие слухи - прежде чем мы оставили посольство, - будто
подобное создание прошлой ночью вырвалось на свободу и было схвачено рано утром. Однако
сомневаюсь, чтобы этот мальчик был причиной резни в переулке.
Он помрачнел.
- Так, значит, семейное проклятие еще не изжито?
- Перед тобой прямое доказательство этого.
- И в чем же оно проявляется? В остром слухе, зрении? Большей силе, энергии, похоти?
Кейт невесело засмеялась.
- Во всем: и в скверных качествах, и в благородных. Я - Карнея в полной мере, как и
убитый сегодня на улице мальчик. Я Трансформируюсь в гневе, или от другой сильной эмоции,
или когда долго воздерживаюсь от Превращения. Я одновременно и женщина, и чудовище в
едином теле, и лишь мне второй, чудовищной, ведомы радость и удовольствия без сожалений.
Я - Карнея, моя кровь алчет чужой крови, охоты и случки, я беспощадна и не ведаю
угрызений совести.
- Дитя, бывают времена, когда и угрызения совести, и снисходительность можно назвать
только проклятием.
- Возможно, и так, - тихо молвила Кейт. - Но человеческое во мне раскаивается за нас
обоих - и при этом вдвойне.
Дугхалл откинулся на спинку стула, соединив перед собой пальцы домиком.
- Чтобы уживаться с самими собой, мы примеряем себя таких, какие мы есть, с теми, кем
хотели бы быть. "И если нам суждено познать счастье в этой короткой жизни, мы радуемся, не
обманывая себя, и не забываем про доброту". Снова Винсалис. Я все-таки должен найти тебе
экземпляр "Служи с честью", когда мы вернемся домой. Вместе с Тайными Текстами эта
книга будет особенно полезна тебе. Особенно полезна.
- Я прочту и то, и другое, - ответила Кейт, - если эти книги помогут мне служить
Семье.
- Помогут. Ну а если ты действительно хочешь послужить Семье, отыщи для нас
Зеркало Душ. - Дугхалл рассмеялся.
Кейт не поняла шутки.
- Зеркало Душ? Что это такое?
- Миф, наверное, - сказал Дугхалл. - Нам удалось найти несколько упоминаний в
самых старых наших книгах... ну, конечно, и в Тайных Текстах.
Он вздохнул.
- Предположительно, это Зеркало - величайшее создание Древних. Лучшие из
имеющихся у нас переводов утверждают, что это устройство могло призывать из могил
усопших и возвращать их в мир живых. Представь себе возможность вернуть к жизни всех
наших мертвых родичей.
На его лице было написано восхищение.
- В считанные дни мы бы одолели и Сабиров, и Доктиираков и овладели всей Иберой.
Закончились бы войны, и убийства, и насилия.
- Судя по всему, ты веришь, что подобное устройство могло существовать.
- Так тебе показалось? Прости размечтавшегося старика. Я просто хочу, чтобы оно было
- и, конечно, чтобы Галвеи смогли заполучить его. Однако, несмотря на несколько
упоминаний о Зеркале в древней литературе, полагаю, даже если оно и существовало
когда-нибудь, то давно уже исчезло с лица земли. Впрочем, я отношу себя к скептикам -
существование его едва ли возможно вообще. Подобные чары оказались бы...
Он распрямился.
- Забудь о моих размышлениях вслух, Кейт, - с улыбкой молвил он. - Глупо с моей
стороны забивать тебе голову фантастическими представлениями Древних. Тебе эти бредни не
нужны. Постарайся держать Типпу подальше от неприятностей, делай все возможное, чтобы
она не подозревала о предательстве Доктиираков, иначе она может выдать нас. Типпа - милое
дитя, но уж слишком она наивна.
- Я сделаю так, чтоб она не сомневалась в нашем положении. Как долго мне изображать
это?
Дугхалл хищно усмехнулся.
- Ты, я и Типпа отправляемся в Калимекку аэриблем - через четыре дня, на рассвете.
- В день свадьбы?
- Да.
- А все остальные?
- Большая часть уедет завтра. Остальные на следующий день.
Кейт вздрогнула.
- Доктиираки заметят это.
Дугхалл взмахнул рукой.
- В этом-то и вся красота. После того как мы вчера отправили весть домой, аэрибли
доставляют равномерным потоком "свадебных гостей", которые на самом деле таковыми не
являются. Это солдаты в праздничных нарядах, многие в женской одежде - они заменят
немногих женщин, стрелков из лука и мечников, которые есть у нас. Замаскированный под
балласт персонал посольства мы отправляем назад в якобы пустых аэриблях. Мы трое не
можем лететь до самой последней минуты, потому что Типпе и этой крысе Калмету предстоит
совершить обряд очищения в ночь перед свадьбой; я должен стать свидетелем, а ты, как всегда,
компаньонкой. Однако когда мы вернемся в посольство, нас будет ждать аэрибль, а на свадьбу
вместо вас под вуалями отправятся солдаты, мой же дублер укроется капюшоном.
Кейт улыбнулась, и впервые за этот день улыбка ее казалась искренней.
- Значит, свадьба будет не такой, на какую рассчитывают Доктиираки?
- Естественно. А когда она закончится, праздновать будут только Галвеи.
Его конь - хотя Хасмаль ни под каким видом не мог бы назвать это животное своим, -
точнее конь, которого он украл, довольно уткнувшись в сено, стоял в сооруженном на скорую
руку загоне вместе с прочими лошадьми Гиру. Пленник сразу узнал и пятнистую шкуру
животного, и кривое клеймо на правом боку... Хасмалю даже показалось, будто он уловил
мстительный блеск в глазах этого создания. Он заметил коня, когда стража повела его к ручью
- ополоснуться; Гиру содержали своих лошадей подальше от людского жилья - ниже по
течению и по склону холма, - показав себя с
...Поділитися у соцмережах
