Жанр: Фантастика
Воин древнего мира
...огда Кхай сошел на землю, Аштарта обняла его, как и Манека, и снова воцарилась
тишина, пока они разглядывали друг друга. У Кхайя раздалась грудная клетка, плечи стали
широкими, глаза казались более голубыми, а светлые волосы еще светлее, чем раньше.
Царица почувствовала, как щеки ее заливает румянец, и, потупившись, спросила,
указывая на нубийцев:
- Кто они? И почему они не встают?
- Они твои, кандасса, - засмеялся Кхай. - И даже если им придется лежать так целый
день, они не встанут, пока ты не прикажешь.
- Тогда скажи им, чтобы поднялись, - попросила она.
- Ты сама должна приказать им, - ответил Кхай, - потому что я больше не отдаю им
приказов, а если и прикажу что-то, они не станут мне подчиняться. Эти восемь рабов
принадлежат тебе, царица.
Кандасса неуверенно повернулась к распростертым на земле рабам.
- Встаньте, - приказала она. - Немедленно.
И они тут же вскочили на ноги.
Аштарта отступила на шаг от гигантов, нависающих над ней, - огромных черных воинов
с телами, раскрашенными яркими красками. Из курчавых волос нубийцев торчали перья.
- Посмотри, Манек, ты только посмотри, кого мне привел Кхай!
- Да, - Манек с восхищением оглядел нубийцев и шагнул вперед, чтобы пожать руку
Кхайю. - Великолепные воины, но носилки не слишком удобный способ передвижения. Я
думаю, Ваше Высочество, что вы предпочтете лошадь.
Оба мужчины засмеялись и обнялись. Затем Манек добавил:
- Не только Кхай принес подарки. Взгляни. - Он достал из кармана пригоршню
крупных драгоценных камней, переливавшихся всеми цветами радуги. В руке полководца они
напоминали огни. - Сидонцы прислали тебе целый сундук! - сообщил он кандассе. - Это
лишь малая часть.
Манек помолчал, но вскоре заговорил снова:
- Я привел домой твоих воинов, хотя четыре тысячи уже никогда не вернутся. - Потом
он кивнул на огромный лагерь, разбитый выше по склону.
- Мы тоже понесли большие потери, - сообщил Кхай. - Но я привел с собой
пополнение. Ваше Высочество. Если вы скажете своим телохранителям, чтобы они пригласили
своих товарищей...
- Моим телохранителям? - Она в удивлении уставилась на него. - Своих товарищей?
Кивнув, Кхай показал на нубийцев.
- О! - поняла Аштарта и сделала так, как он предложил.
Огромные нубийцы тут же резко и оглушительно засвистели, и свист эхом разнесся по
склонам, испугав оленей и птиц. Когда эхо затихло, послышались другие звуки: топот ног и
стук ассагайев о кожаные щиты.
Звуки быстро переросли в оглушительный грохот, и вскоре из-за холма показался такой
отряд, что Аштарта и Манек не могли произнести ни слова от удивления.
Воины шли, разделившись на две группы по пятьдесят человек. Отряд нубийцев
остановился менее чем в сотне ярдов, бойцы одновременно в последний раз топнули ногами,
сотрясая землю. А за ними шли войны-кушиты - зрелище, невиданное доселе в степях Куша.
Когда царица смогла говорить, она повернулась на запад и помахала желтым платком
высоко над головой. Вдалеке дозорный поднял руку, сообщая, что заметил сигнал, и тогда
кандасса сказала своим полководцам:
- Вы думали перещеголять свою царицу, решив, что она вернулась домой с пустыми
руками? Вы ошиблись!
Послышались крики всадников и удары кнутов.
В первое мгновение Кхай был поражен, а потом его обуяла дикая радость. Он смеялся и
кричал, размахивая руками и потрясая кулаками, потому что с запада стройными рядами с
грохотом к ним неслась тысяча, нет, две тысячи колесниц. Их колеса сверкали в солнечном
свете.
Этого было достаточно, слишком много для одного дня. Кхай не хотел смущать Аштарту
и решил подождать перед тем, как преподнести ей десять тысяч железных мечей. Да, позднее...
Вначале он покажет их кандассе, а затем, затем - Хасатуту!
Глава 6
Кхай и Кандасса
Допоздна Аштарта, ее полководцы и вожди племен разговаривали и строили планы на
будущее, сидя вокруг стола в огромном шатре. Семь магов тоже находились тут. Они пришли с
юго-запада вскоре после воссоединения племен. После полуночи, когда собравшиеся обсудили
все планы - по крайней мере, в общих чертах - съели мясо и опорожнили множество
кувшинов с вином, снаружи налетел ветер - жгущий, как зажженный людьми огонь. Когда он
ворвался в огромный зал, в светильнях затрепетало пламя. Это был хамсин - ветер западных
пустынь, которые, как гласили легенды, простирались за землей гиксосов. Хамсин будоражил
кровь людей, как великие ветры будоражат океаны.
Когда он налетел, семь магов закивали головами и улыбнулись многозначительными
улыбками, а затем одновременно забормотали что-то неразборчивое. Они сидели отдельно от
других, и, похоже, никто не обращал на них внимания. Поскольку дела все были сделаны, а
вожди хотели вместе выпить, вспомнить старое и поговорить о пустяках, Аштарта решила
покинуть зал. Ее сопровождали внушающие благоговейный страх нубийцы с бесстрастными
лицами. Телохранители держались на почтительном расстоянии, вооруженные тяжелыми,
толстыми палицами из твердого дерева с длинными ручками. Но перед тем, как покинуть зал,
царица остановилась перед семью магами и спросила:
- Хамсин тоже прислали вы? Я думаю, нет, потому что это его время года... Или вы
просто приблизили его появление на день или два? А если это так, то зачем?
- Мы не звали его, Аштарта, - тихим голосом ответил желтокожий маг. - Хотя это
было бы неплохо и помогло бы нам. Через шесть дней, когда твои воины отправятся на Кемет,
хамсин высушит земли, превратив их в твердую дорогу. Только самые глубокие болота,
которые не успеют высохнуть, могут задержать твои армии. Но мы сейчас тут ни при чем. На
этот раз котел мешали другие руки...
А вожди за столами хвастали своими подвигами.
Они пили вино и говорили, все громче, стараясь перекричать друг друга.
Горячий ветер больше не выл снаружи, он накрыл Нам-Кхум жаром, подобно одеялу.
Казалось, он берег дыхание для следующего удара, когда отправится на восток, в долину Нила.
Аштарта обвела глазами огромный зал, откуда три с половиной года назад вывезли всю мебель,
все украшения. Его еще не восстановили до былого великолепия. И вновь царица повернулась к
семи магам и спросила так, чтобы ее не слышали другие, находившиеся в зале:
- Если это не ваших рук дело, то чьих же?
- Семи черных магов фараона. Ваше Высочество.
Хасатуту хамсин нужнее, чем нам. Через четырнадцать дней он собирается послать триста
тысяч своих лучших воинов в Сидон и Нубию!
- Но тогда он конечно победит! - воскликнула кандасса. - Потому что без генералов
Кхайя и Манека...
- Нет, кандасса, - желтокожий маг покачал головой и улыбнулся. - До этого дело не
дойдет. Фараон просто заносит копье, но он его еще не метнул. И не метнет, потому что до
этого армии Куша нанесут упреждающий удар, и армия Кемета попадет в капкан между
кушитами и воинами тех стран, которые фараон хотел уничтожить.
- Ты этого раньше не говорил, - обвинила мага Аштарта. - Это не соответствует
планам, которые мы приняли сегодня вечером.
- Мы не знали этого раньше, Ваше Высочество.
Весть об этом принес нам хамсин. А что касается планов, то их не надо менять.
- Но триста тысяч воинов, - прошептала царица, словно разговаривая сама с собой.
- Больше, кандасса, потому что в Кемете собрались наемники из Тира и Аравии.
Несколько секунд царица молчала, а потом поинтересовалась:
- А мы сможем выиграть эту войну?
- Да, Ваше Высочество, - ответил желтокожий маг. - Но дело не в победе, а во
времени, которое потребуется, чтобы ее одержать. Мы попробуем помочь тебе, но семь черных
магов фараона тоже обладают колдовской силой. Если Куш одержит победу, то фараон, увидев,
что побежден, может призвать силы, которыми не в состоянии управлять ни один человек, даже
царь-бог.
Аштарта вновь посмотрела на семерых мудрейших и заметила:
- Вы не сняли камень с моей души.
- Правду всегда трудно слушать, Аштарта.
Когда она собралась уходить, желтокожий маг добавил:
- Не стоит сильно волноваться, кандасса, приход кеметов предопределен.
Аштарта кивнула и вышла из зала. Ее нубийцы-телохранители последовали за ней с
суровыми лицами.
В ту ночь Аштарте снова снился Кхай, но на этот раз ей мешала спать жара хамсина.
Когда царица проснулась с криком, к ней бросилась служанка, а когда кандасса увидела, что это
девушка, а не герой ее сна - она отослала ее прочь. Однако теперь Аштарта, знала, что пришло
время заплатить долг кемету.
Когда он находился так близко, сложно было думать о чем-то еще! Надо отбросить
ложный стыд...
Если Кхай не приходит к ней, то Аштарта сама должна пойти к нему, но делать это нужно
осторожно.
Девушка не хотела, чтобы генерал Манек узнал о ее чувствах, по крайней мере, до битвы с
Кеметом. Что-то подсказывало царице, что, узнай кушит о ее любви к Кхайю, может
возникнуть ссора. И хотя ей это очень не нравилось, она понимала, что должна действовать
тайно. Царица долго ворочалась в постели перед тем, как снова заснуть.
Но не она одна провела, беспокойную ночь. Кхай, не сомкнув глаз, лежал весь в поту.
Манек Тотак же спал, как младенец.
Утром хамсин снова задул, не неистово, но с таким жаром, что обжигал легкие. Аштарта с
радостью оставалась в своих прохладных покоях. Что касается Кхайя и Манека, то они
находились в степи, где, несмотря на раскаленное дыхание хамсина, тренировались в
управлении колесницами. Во второй половине дня ветер затих, и жара немного спала. Тогда
Аштарта отправилась на поиски генерала Манека, чтобы еще раз поговорить о планах и
передать слова семерых мудрейших. А на самом деле царица отправилась к нему, чтобы
позднее у нее появился повод увидеть Кхайя.
Она нашла Манека в полупустом лагере его армии.
Многие женатые мужчины вместе с женами отправились в свои деревни и поселения,
откуда им следовало в скором времени вернуться. Аштарта беседовала с Манеком около часа.
Она очень старалась затянуть разговор, но все мысли ее были только о Кхайе.
Наконец, не в силах больше притворяться, зная, что может себя выдать, она заявила
Манеку, что отправляется на поиски Кхайя, чтобы передать и ему слова магов. Нубийцы
усадили ее на носилки и понесли прямо в лагерь кемета. Там царица узнала, что Кхай
отправился купаться в горном озере. Аштарта знала, где находится ее возлюбленный, потому
что он всегда ездил в одно и то же место, которое очень любил. Вода там была холодной, озеро
глубоким, а дно устилали круглые камешки.
Кандасса взяла с собой старшего из восьми нубийцев и поехала на своей колеснице на
юго-запад, пока не оказалась у подножия скал, где раскинулось красивое озеро. Из него
вытекала небольшая речушка.
Там, в тени скал, царица нашла колесницу, в которую была впряжена пара лошадей.
Предоставленные самим себе, животные беззаботно щипали сочную траву.
Аштарта спрыгнула на землю и велела нубийцу отправиться к Кхайю и передать, что она
приехала поговорить с ним. Полководцу следовало вылезти из воды и одеться, чтобы предстать
перед царицей. Через несколько минут нубиец вернулся и сообщил, что Кхай ждет свою
повелительницу.
Аштарта нашла его сидящим на плоском валуне на берегу озера. Над ним склонились
деревья, а лучи солнца, пробивавшееся сквозь ветви, высветили его лицо. Когда царица
приблизилась, Кхай поднялся, но Аштарта жестом показала, чтобы он не вставал. Она подошла
к нему, разложила на камне квадратный кусок ткани и села, не рядом, а чуть-чуть поодаль, и
лишь после этого заговорила:
- Кхай, я...
- Да, Ваше Высочество?
- Я... я хочу сообщить тебе, что мне сказали семеро мудрейших. Мы говорили о хамсине.
- Он высушит землю, - механически заметил Кхай. - Именно это нужно Хасатуту для
своей армии, но это нужно и нам для колесниц. С нашими колесницами и железными мечами
мы сотрем их в порошок.
- Да, так говорят маги, - ответила царица. - И еще они говорят, что мы вначале
должны нанести удары на границах Сидона и Нубии с Кеметом. Это будет означать, что...
- Войска фараона, собравшиеся напасть на Нубию и Сидон, повернутся, чтобы встретить
нас, и окажутся в ловушке между...
- Разве маги уже говорили с тобой? - с удивлением спросила царица.
- Нет, кандасса, - повернулся к ней Кхай. - Но мне кажется очевидным, что...
- Кхай, - снова перебила его Аштарта, ее слова походили на стон и звучали, как
мольба, - если ты так умен, а столько вещей кажутся тебе очевидными, почему же ты не
заметил самого главного?
- Царица, я... - в удивлении посмотрел на нее кемет, не понимая, что она имеет в виду.
Это разозлило владычицу Куша.
Аштарта спрыгнула с камня, и Кхай встал вместе с ней.
- Я помню то время, когда в тебе горел огонь, - сказала она, жаля Кхайя словами. - Ты
был мужчиной по духу, хотя был мальчиком... кеметом!
Она отступила, но подвернула ногу и упала бы, если бы Кхай не поймал ее и не
поддержал. Его руки не были такими нежными, как могли бы быть, и Аштарта заметила, как
скривилось его лицо. У Кхайя на скулах заходили желваки, а глаза блестели, как горный лед.
- Ты забываешься, царица, - сказал он резким тоном. - Ты помнишь время, когда во
мне горел огонь? - Она кивнула. - А я помню время, когда ты была испорченным ребенком.
Но теперь ты кандасса Куша! Скажи, чем я тебя оскорбил?
- Испорченным ребенком? - завизжала Аштарта в ярости. - Оскорбил меня? Отпусти!
Отпусти меня немедленно!
- Проклятье! - в сердцах воскликнул Кхай, пораженной такой сменой настроения. - Я
тебя не держу!
Это было правдой, потому что как только Аштарта восстановила равновесие, он выпустил
царицу. Но теперь происходящее напоминало одно из старых видений Кхайя. Это все случалось
раньше - или должно было еще случиться, Кхай не знал точно - но внезапно мужчина понял,
что должен сделать и сказать.
- Мне следовало бы разорвать на тебе одежду, как поступили насильники в тот день,
когда я впервые увидел тебя, - рявкнул он, хватая царицу за руки так, чтобы она не смогла его
ударить. - Я должен был бы бросить тебя на этот валун и овладеть тобой прямо здесь и
сейчас!
- Что? - прошептала Аштарта, с округлившимися от удивления глазами. - Как ты
смеешь...
- Что ты мне дашь, - продолжал Кхай, боясь, что его видение может предать его, -
если я тебя освобожу?
Теперь он до конца вспомнил свой сон. Он знал, что скажет царица, но тем не менее
вздохнул с облегчением, когда она произнесла нужные слова:
- Я дам тебе... все, что ты пожелаешь.
- Тогда дай мне то, что едва не украли у тебя!
Изменившимся голосом царица ответила:
- Когда-нибудь, странный, голубоглазый мальчик, я сдержу свое обещание...
И Кхай отпустил ее руки, и Аштарта обвила ими его шею, стала искать его губы.
Она чувствовала его мужскую плоть, прижавшуюся к ней, стремящуюся к ней, и резко
вдохнула воздух, когда их рты наполнились кровью от неистовства поцелуя. Руки Кхайя
соскользнули по спине царицы.
Они прижимали ее все сильнее и сильнее. Ее длинные ногти пронзили влажный хлопок
его рубашки и впились в спину. Аштарта разорвала кожу воина. Она извивалась, прижимаясь к
нему, не в силах получить столько, сколько ей хотелось. Затем...
- Нет! - вырвалась она из объятий кемета. - Нет, Кхай. Не здесь, не сейчас.
- Прошлой ночью я не спал, - сказал он, с трудом хватая ртом воздух и протягивая к
ней руки. - Сегодня я даже не буду пытаться. Когда, Аштарта? Когда?
- Когда? - отступила царица и чуть не упала. Ее щеки покрыл румянец. Она не
находила слов и вся дрожала, как пойманная в силок птица, потом повернулась и бросилась
бежать туда, откуда пришла.
- Ш'тарра! - крикнул вслед ей Кхай голосом, больше напоминающим стон отчаяния. -
Когда?
Она оглянулась.
- Когда мы встанем лагерем под Гилф-Кебиром, - ответила она, тяжело дыша. - В
ночь перед тем, как твоя армия вторгнется в Кемет. Тогда, и не раньше.
Ты придешь ко мне, Кхай, в мой шатер с пурпурными стенами? Ты придешь, невидимый в
ночи, как вор, к той, которая любит тебя?
- Да, - ответил молодой полководец, звуки клокотали в его пересохшем горле. - Я
пойду за тобой куда угодно, даже в преисподнюю, если ты меня позовешь... Ш'тарра?
Но царица уже исчезла.
Завоеватели
Время тянулось для Кхайя очень медленно, пока не наступил последний день, и армии
Куша не разбили лагерь под нависающими скалами Гилф-Кебира. Все обсуждения к тому
времени были закончены, все планы одобрены и приняты. Семеро мудрейших вернулись на
край плато, но обещали, что в предстоящих битвах будут рядом и, когда потребуется, придут на
помощь.
Так они сказали своим иносказательным языком. Генералы Аштарты не поняли значения
их слов.
Вечером перед началом наступления Кхай нашел тихое озеро и искупался в нем, стараясь
смыть все беспокойство и напряжение, плавая в прохладной глубокой воде. Хамсин улетел в
Кемет на раскаленных, подобно печи, крыльях, но оставил жару. А она изматывала, и людям
казалось, что кровь кипит в венах.
Кровь Кхайя кипела... Но не только от жары. Не от той жары, которую чувствует кожа или
подошвы...
К тому времени, как спустилась ночь, Кхай вернулся в лагерь и увидел Имтру,
поджидающего его в шатре. Старый маг зашел поговорить, потому что они давно сделались
добрыми друзьями. С момента воссоединения племен для разговоров времени не было.
Увидев Имтру, Кхай расслабился. Они побеседовали, выпили вина. Когда стемнело и
звезды на небе зажглись, подобно алмазам, Имтра почувствовал нетерпение Кхайя. Считая, что
генерал хочет пораньше лечь спать, старик пожелал ему спокойной ночи и ушел. Кхай
подождал еще несколько минут, а затем проскользнул под задней стеной своего шатра и
направился к окраине лагеря.
Он пробирался туда, где, как он знал, стоит шатер Аштарты. В этот раз его установили в
стороне от лагеря. Задней частью он повернулся к горному массиву Гилф-Кебир. Все чувства
Кхайя были напряжены. Как сказала царица? "Как вор в ночи". Именно так он подошел к ее
царскому шатру. Кхай уже собирался проскользнуть под задней стеной, как вдруг из темноты
вынырнул гигант-нубиец, прижал полководца к земле и приставил черный клинок к шее своего
пленника. Кхай с трудом выдавил:
- Остановись! Это я, Кхай!
Рука, державшая его за горло, расслабилась. Чернокожий гигант склонил голову к лицу
Кхайя и понюхал его.
- Полководец Кхай! - в удивлении пробормотал он. - Я...
- Ш-ш! - прошептал кемет, потирая горло. - Ты все правильно сделал. Теперь я вижу,
вы хорошо охраняете кандассу. Только, пожалуйста, не шуми!
- Полководец плохо видит ночью, - ответил чернокожий страж. - Дверь в шатер
кандассы расположена с другой стороны. Пойдемте, господин, я покажу вам...
- Нет, - покачал головой Кхай, хватая в темноте черную руку. - Я... Я не хочу входить
с той стороны.
На несколько секунд воцарилось молчание. Огромный нубиец внимательно рассматривал
Кхайя, потом в темноте блеснули его зубы. Губы воина растянулись в широкую улыбку. Кхай
нахмурился и спросил:
- Ты что, смеешься над Кхайем-Мстителем?
- Нет, господин, - нубиец перестал улыбаться. - Я подумал совсем о другом -
вспомнил то время, когда сам ухаживал за девушками.
- Я не хочу, чтобы меня видели, - суровым голосом ответил Кхай. - Ты понял?
- Господин, я вас не видел, - сказал страж и отвернулся. - Я не видел и не слышал
ваших шагов.
Вы - тень в ночи.
- Прекрасно, - сказал Кхай и повернулся к шатру, но нубиец снова окликнул его:
- Господин?
- Что?
- Если моя госпожа станет ночью кричать, мне тоже сделать вид, что я ничего не слышу?
- Она не станет кричать, - ответил Кхай. - А теперь возвращайся к своим
обязанностям.
В следующую секунду страж исчез, растворившись в темноте, но Кхай мог поклясться,
что слышал, как тот усмехается себе под нос...
И вот... Кхай снова оказался во сне, в том, который повторялся множество раз, только
теперь его никто не прерывал. Все шло, как и всегда: песчаный пол (потому что шатер стоял на
берегу высохшего русла реки, которая много столетий назад принесла песок с гор), сундук с
драгоценностями, привезенными Манеком из Сидона, даже пурпурный цвет матерчатых стен в
спальне царицы.
Что касается кандассы, то она, конечно, не знала про сны Кхайя, так что когда пришло
время ей открыть свое тело, она не смогла понять, почему с губ ее возлюбленного сорвалось
ругательство, почему он сжал зубы, а лицо его внезапно скривилось от боли. Но Кхай вздохнул
облегченно, когда главный момент наступил, миновал, и не прозвучало сигнала тревоги, этого
нервирующего, раздирающего барабанные перепонки звука, который нарушал сон Кхайя
именно в эту секунду.
Сон стал реальностью, и впервые Кхай почувствовал себя целостной личностью. Время и
пространство снов и реальности соединились. Мечты и грезы внезапно осуществились.
Картинка-загадка сложилась воедино из маленьких частичек. Вселенная сомкнулась вокруг
Кхайя и кандассы и прижала их к своей груди...
А утром, когда взошло солнце, восточный горизонт превратился в туманную дымку, а с
земли между Кушем и Кеметом стал подниматься пар, армия Куша отправилась в поход.
Ранним утром с грохотом покатились вниз к саванне колесницы и повозки. Одетые в броню
всадники казались великолепными, готовыми к битвам и настроенными на победу.
Кхай отправился на север, потому что Манек не хотел возвращаться на границы Сидона,
как и Кхай не горел желанием увидеть нубийские джунгли. Поэтому Манек ехал на юг, а
Гендухр Шеббитон, теперь тоже полководец, направился на восток к кеметскому форту Петосу.
Вновь армия Аштарты разделилась на три части.
Кхай по пути взял форты Кураг и Гира, а потом понесся дальше на север, обходя по краю
западные болота, направляясь к Таносу и лесам, за которыми лежал Нил. Манек взял форт
Афаллах и уничтожил большой отряд кеметов к западу от Пех-Ила, затем отправился в Нубию,
чтобы поддержать черные легионы Ньяки и уничтожить отряды фараона там, где они вновь
перебрались через реку. Чуть больше чем через неделю кеметские армии отказались от
вторжений в Нубию и Сидон.
Полководцы фараона решили укрепить границу Куша, который простирался от
Милах-Тона на севере до Субона на юге. Кеметы разбили лагерь к западу от реки. Там
разместились тысячи воинов. В Асорбесе семи черным магам приказали временно оставить
поиски бессмертия для Хасатута и заняться более неотложными делами.
Фараон еще не решил, как наилучшим образом использовать их колдовскую силу.
Хасатут знал, что его солдаты не могут противостоять железным мечам Куша, а
колесницы кушитов оказались ужасными боевыми машинами, подобных никто никогда не
видел в древнем мире. Простой численный перевес больше не имел значения, потому что
клинки и колесницы кушитов превращали в насмешку все старые военные концепции. Тут и
понадобились фараону семь черных магов, силу которых армии Куша скоро предстояло
испытать.
Прошла еще неделя. За это время армии Аштарты укрепили свои позиции, исследовали
захваченные ими территории в лесах между болотами и вдоль края саванны к востоку от
Дарфура. Нубия и Сидон были готовы нанести удар одновременно с Кушем. Но и фараон не
терял времени даром. Паромы перевезли тысячи наемников и новобранцев через реку, и теперь
к западу от Асорбеса из них формировали новые полки.
Но, несмотря на всю мощь Кемета (его армии по численности все еще превосходили в три
раза армии Куша и его союзников вместе взятых), Хасатут знал, что реальная сила его армии и
армии Аштарты равны, но оружие Куша лишило его преимущества, поэтому он и обратился к
семи черным магам. Первое оружие, выбранное приверженцами темноты из своего арсенала,
достаточно часто встречалось вдоль берегов Нила: это были крысы.
В войну вступают колдуны
Черные маги фараона работали быстро и уверенно, потому что их новое задание
нравилось им гораздо больше и они могли выполнить его без особого труда.
- Уничтожьте Куш! - приказал фараон. - Сотрите с лица земли кушитов, а также
Нубию и Сидон.
Делайте, что хотите, но уничтожьте их. Разбейте их армии и приведите ко мне их
военачальников - тех, кто уцелеет!
Если бы фараон пожелал этого семь лет назад, то колдуны тут же исполнили бы его
желание, но тогда они лишили бы своего повелителя источника рабов, сырья для строительства
пирамиды, посягнув на устои империи Хасатута. Какой смысл быть правителем пустынных
земель? Однако теперь казалось предпочтительней править опустошенными землями, чем
полностью лишиться власти. Отказываться от жизни, пока она не пришла к естественному
концу, пока не удовлетворены амбиции, фараон не желал. Ныне же полное уничтожение врагов
стало необходимостью.
Так что семь черных магов разбудили силы тьмы, и те дали чародеям совет. Колдуны
приняли его и постарались исполнить то, что им советовали...
Кхай взял Танос два дня назад. Теперь его армия стояла лагерем в лесу между Таносом и
Милах-Тоном, на краю высохших болот. Хамсин царствовал над Нилом. Пелена пыли затянула
небо на востоке, но жгучий ветер пустынь оставил свой след: трава пожелтела, ветви и листья
деревьев и кустарников высохли и опали, Стояла ночь, Кхай лежал в своем маленьком шатре и
спал, стараясь отдохнуть - настолько, насколько позволяли условия. На следующий день он
планировал начать наступление на Милах-Тон, а еще через день взять его. Однако полководец
спал беспокойно и не только из-за жары, которая проникала сюда из сердца Кемета. Сон
приходил и уходил, легкий, как привидение. Кхай вертелся на своей грубой постели и потел. Он
лежал в полутьме. Его шатер освещала лишь небольшая, свисающая с потолка светильня.
Наконец сон овладел полководцем, Кхай поддался его чарам, и к нему явились видения.
...Он оказался в сердце Куша.
Над головой Кхайя горели звезды, а рядом с ним стоял маг - толкователь снов, тот, что с
коричневой кожей и проницательными глазами. Неподалеку застыли Гендухр Шеббитон и
Манек Тотак. Они стояли рядом и смотрели на восток, на Кемет.
- Ты боролся с моими чарами, Кхай, с силой, которую мне редко доводилось
встречать, - сказал маг. - Разве ты не почувствовал, что это я. Тот, кто не только
растолковывает сны, но и использует их в других целях? Хотя неважно, потому что сейчас
...Закладка в соц.сетях
