Жанр: Фантастика
Лабиринт снов
...ь такая детская предпраздничная радость,
что у нее не хватило духа снова заговорить о работе.
По правде сказать, было и еще одно: море. Оно угадывалось где-то совсем
близко, и за прыжок с трехметровой вышки она сейчас, не задумываясь, отдала
бы все праздники мира.
Между тем улица, монотонно отсчитав десятка три домов, закончилась
стойбищем уже знакомых контейнеровозов. Собственно говоря, никакой Амбарной
площади, а тем более амбаров, здесь не было и в помине, а просто довольно
значительная территория вдоль древней стены была занята гаражами, складскими
бастионами, аккумуляторными колодцами и стойлами кибов. И между всем этим
громоздились небрежно набросанные монолиты, вытесанные из цельных скал много
тысячелетий тому назад. Время строительства гигантского комплекса, кем-то
случайно названного Пресепторией, никто точно не определял, и эти монолиты
можно было принять и за блоки для контрфорсов, и за развалины циклопических
амбаров - в скудной литературе по истории Тамерланы их осторожно именовали
"руинами". Пока до них никто не дотрагивался - руки не доходили; глубинное
зондирование уныло констатировало, что внизу под ними тоже нет ничего
интригующего.
Несколько человек суетилось возле контейнера с алой четверкой на
дверце, все остальные потрошили кибы, и было очевидно, что дело у них
находится в самой безнадежной фазе, то есть максимум выгружен, но минимум
разложен строго по местам.
- Опоздали маленько, - сокрушенно заметила Кони. - Так как же быть? Я
предложила бы вам любое из своих платьев, но боюсь, что вместе с собой вам
пришлось бы засовывать в него и своих роботов, и еще осталось бы место.
- А у вас роботов приглашают к столу?
- Думаю, что при нашем демократизме к ним относились бы
по-человечески... если бы они вообще существовали на Степаниде. Беда в том,
что они дороговаты в обращении - тут им и робомеханики, и психотехники, и
вариопрограммисты требуются... Одним словом, семь нянек на каждую единицу.
Кибы проще - валяются где попало, и никаких обид. И чиним сами, своими
руками.
Варвара не удержалась, вскинула уголки пушистых бровей. Кони
засмеялась, помахивая пухлыми ладошками:
- Нет, нет, не этими. Я ведь тут состою в телятницах, так что мы с вами
будем работать рядышком, под начальством уважаемого Евгения Илановича
Сусанина, от которого я вас обязуюсь по мере сил защищать, тем более что вы
мне очень нравитесь...
Варвара насупилась и изо всех сил прикусила язык.
- ...уже хотя бы тем, с каким мужеством вы воздерживаетесь от лишних
вопросов. Это вы молодец. Наша Степушка - только на первый взгляд планета
как планета, разве что моря коричневые да по вечерам все в золоте червонном.
А если копнуть поглубже, то будет это сплошная сказка, без конца и без
начала, так что каждый открывает ее на своем месте и читает по собственным
способностям. Вот так. Но что же нам все-таки делать с вашим вечерним
облачением? Спросить у кого-нибудь из лаборанток-маринисточек, там найдутся
примерно таких же габаритов...
Варвара категорически замотала головой. Уж лучше чехол от робота, чем
чужое платье.
Другое дело - рубаха...
Это была светлая мысль.
- А белой рубашки у вас не найдется? Обычной, мужской?
- Что может быть проще! - Кони стремительно повернулась на каблуках - и
как только они, сердечные, выдерживали! - Киб! Найти коттедж шесть "С",
взять в стенном шкафу белую рубашку, доставить мне. Да выбери ту, что новая
и получше накрахмаленная! - крикнула она уже вслед посыльному кибу, который
метнулся по улице со скоростью, приближающейся к звуковой. - Рубашку мы,
считайте, уже достали. А сейчас знаете что? Идите-ка да выкупайтесь с
дороги. Вот так, прямиком мимо трапезной, а там ступеньки. В море безопасно.
Купальник есть?
- На мне.
- Впрочем, сейчас там никого нет, одни аполины, заодно и познакомитесь
- это ведь почти наши сотрудники. Ну, счастливо!
Варвара посмотрела на нее с благодарностью, граничащей с восторгом, а
это по ее-то характеру ой как дорого стоило. Но продвинуться к морю ей
удалось едва ли на десять шагов. От шумливой кучи людей и кибов, потрошивших
четвертый контейнер в поисках шампанского (одни кибы сделали бы это впятеро
быстрее), отделился некто долговязый, как аистенок. Варвара со вздохом
отметила, что у него прямо-таки на лице написано, какой он фантастический
болтун. И он не замедлил это подтвердить:
- Степуха миа, кого я вижу! Новенькая, и прехорошенькая притом!
Позвольте представиться: Солигетти, застенчивый гений.
- Норега.
- Что вы делаете сегодня вечером?
- По-моему, я приглашена на свадьбу. А вы?
- Четыреста чертей и спаржа в майонезе, совершенно забыл! В таком
случае, куда вы направляетесь сейчас?
- Купаться.
- Разрешите...
- У меня нет купальника.
- О пульсары небесные, мигалки запредельные! Миллион килопарсеков
извинений! Но уж вечером...
Она бесцеремонно повернулась к нему спиной, удивляясь тому, насколько
может утомить трехминутный разговор с невоспитанным человеком. На сей раз ей
удалось пройти шагов двадцать. За пустым контейнеровозом ей открылось весьма
причудливое строение с широкими воротами в стиле пряничного терема, стены
которого были расписаны под примитивную каменную кладку. На каждом условном
камне виднелся рисунок или надпись, и какой-то убогий киб-инвалид всего с
пятью конечностями торопливо закрашивал эти художества, орудуя четырьмя
кистями сразу. Сбоку от резной арки недвусмысленно просматривался не злой,
но довольно точный шарж на Кони вкупе с двумя истинно академическими
личностями; на арке значилось: "ХАРЧЕВНЯ ТРИ СКЕЛЕТА", и даже мусорный бачок
был украшен затейливой вязью, провозглашавшей, что "Наши отходы - самые
отхожие во Вселенной". Во всем этом чувствовался стиль и дух скромного
гения, и Варвара мысленно пожелала колченогому кибу завершить работу к
началу застолья.
Из-за покачивающейся створки ворот виднелась стойка, с которой
свешивалась пара безжизненных щупальцев.
- Новенькая, - произнесли за ее спиной негромко и в высшей степени
удовлетворенно. - Только что прибыла со всеми этими невежами. Последние,
естественно, не накормили.
Оборачиваться все равно пришлось бы, и Варвара решила, как советовал
Эгмонт, мужественно идти навстречу неминуемой беде, в очередной раз вставшей
на ее пути к морю.
- Имею честь представиться: Артур Келликер, ксеноэколог.
- Варвара Норега... радиооптик.
- Из нашей трапезной изъяты все столы и стулья, но мы можем расстелить
на полу циновку. Какую кухню вы предпочитаете?
- Я - эврифаг, сэр Артур. Поскольку я иду купаться, а обеда не
предвидится, то съем сырую рыбку.
- Вы меня безмерно огорчили, юная леди. А я-то надеялся найти в вашем
лице достойного сотрапезника. В нашей так называемой Пресептории проживает
сто шестьдесят два едока, исключая юного наследника четы Пидопличко, который
не в счет, ибо ему исполнилось едва три месяца. Так вот, ни в одном я не
нашел единомышленника, ибо я придерживаюсь системы средневековой
южноевропейской кухни, которая...
В бессильной тщете отыскать эпитет к упомянутой кухне он развел руками,
и Варвара подумала, что его горбоносый хищный профиль, бесцветные кудри в
едином ансамбле с отвислыми усами и холодный блеск чуть выкаченных
зеленоватых глаз больше подходили бы изголодавшемуся кормчему северного
драккара, нежели пресыщенному и утонченному потомку Гаргантюа.
- И все-таки я оставляю за собой право пригласить вас на печенку
молодого оленя, когда высокочтимое начальство передаст мне лицензию на
кухонные поставки, не вполне объяснимо присвоенные уважаемым Лероем. Я сочту
за честь напомнить о своем приглашении. А что вы делаете сегодня вечером?..
Но Варвара уже не слушала его. Утренний ужас, отступивший перед
пестрыми впечатлениями от нового места - и не просто места, а первой в ее
жизни незнакомой планеты, - обдал ее липким густым жаром. Олень.
Король-олень, выметнувший свое угольно-черное тело в бирюзовую прозрачность
горного утра...
Как могло забыться такое?
И совсем по-иному зазвучали в памяти восторженные слова Кони:
"Наша Степушка - это сплошная сказка, без конца и без начала, так что
каждый открывает ее на своем месте и читает по собственным способностям".
Да, вот тебе и сказка. Вернее, вот тебе и твое место в ней...
Она круто повернулась и, рискуя показаться крайне невежливой, нырнула в
тень зеленой галереи, причудливыми уступами бегущей вниз навстречу шуму и
запаху тамерланского моря.
Она с разбегу выскочила на узенький пляж и остановилась.
Пляж воображения не поражал. Перед нею лежала бухта, ограниченная двумя
далеко выдвинутыми в море горами; левая, благодаря причудам выветривания,
казалась средневековым замком, правая, порядком обезображенная метеостанцией
с грузовым фуникулером, не вызывала никаких романтических ассоциаций. Узкая
дуга галечника пестрела под ногами. Слева над нею, на монолитной и
подозрительно ровной плите, расположились три ангароподобных сочлененных
корпуса биолаборатории. Виадуки стрельчатых пирсов уходили от каждого
корпуса прямо в море. Похоже, что ни прибоя, ни штормов здесь не боялись.
Впрочем, гряда темно-рыжих голых островов, с различной четкостью
просматривающихся вдали, должна была ограждать бухту от шалостей здешнего
Нептуна.
И снова Варвара подивилась тому, что ни сама бухта, ни внутреннее
чутье, которому девушка привыкла доверять как слуху или зрению, не подавали
сигналов тревоги - а она ждала этого сигнала с особенным страхом именно
сейчас, когда до воды остался всего один шаг. Море, небо, скалы - не
прозвучит ли предостерегающее: "Стой, ты ведь не на Земле!" Нет. Тихо
кругом.
Бесшумно погружая ступни в тепловатую воду, она вошла в море. По
колено. По пояс. Вода была какая-то нейтральная, не враг и не друг. Из
глубины тянуло и осторожной медлительностью придонных ползунов, и плескучей
резвостью кого-то сильного и сытого. Сонные золотистые искорки - не то
кусочки янтаря, не то плавучие икринки - мерцали неподалеку, метрах в трех;
Варвара потянулась к ним - не то растворились, не то ушли в глубину. А
поодаль опять заискрились. Ну не все сразу...
Больше озираться она просто не могла. Море тянуло, словно и оно
соскучилось по ней. Тело привычно вошло в экономный, естественный ритм.
Метров пятьсот - и обратно. Ну шестьсот...
В бок легонечко поддали. Варвара изумилась и на всякий случай пошла в
глубину - надо же хорошенько разглядеть того, кто к тебе пристает. У себя
дома она настолько привыкла, что из любой массы купающихся дельфины выбирают
именно ее, что нисколько не удивилась и тут, тем более что и прикосновение
было знакомым, точно в бок тебя ткнули галошей. Она узнала его сразу по
многочисленным рисункам и снимкам, чуть ли не в первую очередь переданным на
Большую Землю, - это был аполин, и не очень крупный - значительно меньше
касатки, с удивительной длинной шеей, делающей его похожим на плезиозавра.
Поглядывая на нее небольшим поросячьим глазком, он ходил кругами над купой
сиреневых водорослей и как-то по-собачьи дружелюбно вилял хвостом. От его
движений из зарослей выметывались разнокалиберные рыбки, и он внимательно
выбирал ту, что поупитаннее.
Наконец выпорхнуло нечто радужное - Варвара не сразу признала морского
фазана, редкой красоте которого в атласе Сусанина было отведено
предостаточно места. Аполин цапнул красавца поперек живота, впрочем не
повредив шести кружевных плавников; подлетел к девушке, галантно переместил
добычу из пасти в правую клешню и неловко преподнес свой дар.
- Спасибо, - сказала она. Пузырьки воздуха вырвались у нее при этих
звуках, и аполин испуганно шарахнулся в глубину. Трусишка...
Варвара вынырнула на поверхность, легла на спину и резким движением
подбросила фазана вверх. Плавники затрепетали, слились в единое радужное
сияние, словно на воду медленно опускалась причудливая японская игрушка, а
потом рыбка сложила свои плавники и крошечной торпедой без всплеска ушла в
глубину. Да, зрелище было редкостное, жаль, камеры с собой не захватила.
Аполин, вероятно, обиженный, что его подарком пренебрегли, больше не
показывался, и девушка без помех проплыла метров четыреста. Оглянулась:
белые полукружья лабораторных корпусов выглядели изящно и совершенно
безлюдно; остальной поселок утопал в пятнистой растительности - оливковое
вперемешку с пурпурным. Ей хотелось, конечно, размяться по-настоящему, но
вдруг на берегу забеспокоятся... Варвара повернула назад.
Но через несколько взмахов совсем еще не уставших рук она скорее даже
не услышала, а почувствовала, что ее догоняют. Изрядная стая аполин шла
весьма странным образом: в середине группировалось несколько животных,
двигавшихся плавно и неторопливо, зато все остальные являли собой самый
беспорядочный эскорт, который носился и взад, и вперед, и по кругу, нередко
совершая трехметровые ориентировочные прыжки. Как только они завидели
Варвару, к ней устремилось сразу пять или шесть крупных самцов, отличающихся
ярко-лиловой полосой вдоль хребта. Все они были гораздо больше, чем ее
давешний знакомец, и тем не менее, явно не соизмеряя свои габариты с
достаточно изящным телом девушки, они повели себя по крайней мере как
старинные и довольно развязные друзья - один даже пристроился рядышком,
задрал хвост и легонечко хлопнул им девушку по спине.
- Но-но, полегче, - сердито крикнула Варвара, - а то еще утопите по
простоте душевной...
Топить они ее, естественно, не собирались, но явно направляли ее
внимание на центральную группу, которая осторожно несла нечто
зеленовато-бурое и бесформенное. Не иначе, как решили преподнести еще один
дар из морских глубин!
Аполины приподняли этот зеленый тючок над поверхностью воды, на Варвару
пахнуло мерзким запахом прелых водорослей, и вдруг она увидела перед собой
растерянную щенячью мордочку с подрагивающими вибриссами. Это был детеныш
ламантина... нет, пожалуй, кого-то покрупнее, но неважно, кого именно,
главное, он совершенно очевидно был новорожденным, и по мутноватой пленочке
на глазенках нетрудно было догадаться, как ему плохо.
- Да держите же его, держите! - Варвара протиснулась между скользкими
тушами аполин и приподняла мордочку звереныша как можно выше, и аполины по
мере сил и понимания подставляли свои диковинные плавники-клешни, помогая
ей.
Звереныш забился, хлебнул воды и заперхал.
- Э-эй, на берегу! - отчаянно закричала Варвара. - Да кто-нибу-у-удь!
Сусанин!
Из крайнего павильона вылетела незнакомая фигура, скатилась по пирсу
вниз, шлепнулась в крошечную лодчонку и издала неопределенный клич. Тотчас
же три аполина ринулись к нему, подхватили какую-то сбрую, свешивающуюся с
борта, и потащили навстречу Варваре со скоростью, которой позавидовал бы и
неплохой катер. По мере того как сей своевременный спасатель приближался.
Варвара рассмотрела, что одет он в стандартный халат, наброшенный прямо на
алые кардинальские плавки, бос, бородат и прекрасен в степени, для мужчины
прямо-таки недопустимой. "Ну вот и погибель моя", - сказала себе Варвара.
- Зелененький, - с тихим восторгом пробормотал бородатый Антиной. - Ну,
давайте, давайте...
Он свесился с кормы, запустил руки в воду; звереныш отчаянно
трепыхнулся и принялся тыркаться в намокший белый рукав.
- Ах ты, дурашка, думаешь, если белое, то обязательно мамино брюхо? -
Он засопел и принялся втаскивать увесистого малыша в лодку. - Тяжеленький,
килограммов на сорок...
Он снова издал переливчатый птичий звук, только уже другой тональности,
и аполины повлекли лодку к берегу. То, что Варвара оставалась в окружении
целой стаи похожих на плезиозавров морских чудищ, его нисколько не
волновало. Лодка ловко прилепилась к пирсу, он вылез и засеменил к
распахнутым дверям биолаборатории, неловко прижимая "зелененького" к животу.
- Похоже, что за меня тут переживать не будут, - сказала Варвара
аполинам. - И правильно сделают. Так что поплыли!
Она выбрала направление на ближайший остров - это было километра четыре
с половиной, так что если пройти всю дистанцию в хорошем темпе, то можно и
поразмяться после нудного сидения в каюте, а потом еще и в грузовике. Она
пошла классическим кролем, который у нее был доведен до предела
элегантности, но у аполин, видимо, отсутствовало эстетическое восприятие,
потому что они без особого восторга проводили ее туда и обратно, не
приближаясь к ней на длину прыжка, но и не теряя из виду. Варвара пожала
плечами - легонько, дабы не выйти из ритма. Обогнула рыжий столпообразный
островок, шелушащийся лишайником и окольцованный исчезающим при ее
приближении плавучим точечным янтарем. Повернула назад. Хватит на сегодня
впечатлений. И разбираться с медовыми пузырьками, и налаживать дружественные
взаимоотношения с вольным братством аполин будем завтра. Сегодня - еще
встречи с сотрудниками.
Аполины, по всей видимости, рассуждали аналогично, потому что, проводив
девушку до берега, они равнодушно вильнули хвостами и отправились по своим
делам, не прощаясь.
На Большой Земле ее дельфины такого себе бы не позволили...
Когда она выползла, наконец, на пляж, тело изнывало от блаженной
усталости. Теперь с полчасика поваляться бы... Только сначала выжать
купальник, а то время к вечеру и отнюдь не жарко.
Варвара огляделась, примериваясь, под какой обрывчик или пирс
сподручнее забраться, и в каких-нибудь ста метрах от себя увидела то
загадочное существо, которое в пресловутом атласе Сусанина именовалось
"асфальтовой обезьяной".
Девушка удивилась.
Во-первых, секунд тридцать назад на этой прибрежной полосе абсолютно
никого не было, а обрыв, подымающийся от галечника к пятнистому кустарнику,
составлял метров пять.
Во-вторых, на территории, ограниченной Древней стеной, никаких диких
животных не должно было находиться. Во всяком случае, по собственной
инициативе они сюда не забирались. Никогда.
В-третьих, эта особь не была голой: тело покрывала великолепная бурая
шерсть, вот только на груди сиял удивительно правильный серебряный круг
величиной с тарелку.
Обезьяна стояла на самой черте прибоя, свесив тяжелые лапы и с какой-то
безнадежностью глядя в морскую даль.
Несомненно, Варвара углядела бы и другие особенности этого
двухметрового меланхолика - хотя бы то, что бронзово-бурое тело гиганта
опоясывают такие же коричневатые шерстяные плавки, но она невольно
проследила за взглядом этого удивительного существа - и оцепенела: между
скалистыми островами, сверкая на солнце золотой чешуей, точно резвящийся уж,
вольно и плавно бороздил морские воды настоящий водяной змей.
- Ну, это уж слишком для одного дня! - сказала она и принялась
натягивать комбинезон прямо на мокрый купальник.
x x x
"Майское дерево", к дубу, как она и подозревала, отношения не имеющее,
было щедро украшено бумажными цветами, пестрыми полосками шелка, надутыми и
раскрашенными лабораторными перчатками и одним зеленым ленивцем средней
упитанности. Неопытный глаз мог бы принять его за игрушку или чучело, но
Варвара, бывалый таксидермист, сразу определила, что он жив-здоров.
Между тем ее окружили все жаждущие получить последние новости с Большой
Земли. Сусанин, неожиданно элегантный в черном не летнем костюме, представил
ее собравшимся как "нашего нового радиооптика - очаровательного, но крайне
немногословного". И Варвара тут же подтвердила правильность его слов.
Обстановка праздничного стола не располагала к разговорам о работе, но всем
хотелось услышать о своих друзья и близких, оставшихся на далекой родине; к
досаде окружающих, девушка не припомнила ни одного общего знакомого. Поэтому
толпа любопытны тут же отхлынула от нее, и центром внимания и шума сразу же
сделалась блистательная Кони, рядом с которой можно было углядеть и Сусанине
и бородатого красавца, повелителя аполин, и всех троих космолетчиков. Все
они располагались на противоположной стороне кольцеобразного стола,
замкнувшегося вокруг Майского Дуба. Стол был застелен разномастными
скатертями и заставлен самой разнообразной посудой, включая и лабораторную.
Между тем по тому как все принялись торопливо рассаживаться, стало
ясно, что прибыло начальство. Возле Варвары остался один юноша, почти
мальчик, потому что аскетическая худоба отнимала у него добрых пяток лет,
которыми обычно так дорожат в его возрасте. Он все допытывался, не
передавали ли для него годовой комплект "Галактического следопыта", -
Варвара о таком не помнила, но обещала порыться в багаже. Она еще раз
оглядела стройную фигурку в оливковой рубашке - покрой и размер на удивление
совпадали с той, которую ей доставил киб. Да, похоже было, что хозяин ее
вечернего туалета определился; но вот запонки, тоже найденные ею на диване
рядом со снежнокрахмальным заказом, были явно не мужские - тонкие срезы
великолепнейшего лабрадорита, отливавшего глубокой лазурью, были скреплены
причудливым захватом из серебряных птичьих лапок. Подарок Кони?
Тогда надо не забыть ее поблагодарить.
- Кстати, - не слишком громко обратилась она к юноше, - а как полное
имя Кони? А то мне как-то неудобно...
- Консуэло, но она этого не любит. Идемте-ка к столу. А мое имя
Теймураз, и я очень не люблю, когда меня зовут Темрик.
Варвара молча кивнула, усаживаясь от него справа. Место по другую
сторону от нее осталось пустым.
Все еще немножечко подождали, затихая, и тут появились сразу две пары:
одна - в традиционном свадебном наряде, другая - более чем запросто и с
орущим младенцем, вероятно, первым малышом, появившимся под золотыми
небесами Тамерланы.
Чету с отпрыском приветствовали даже более восторженно, чем
новобрачных. На столе появились пузатые бутылки, покрытые пылью и какой-то
бутафорской плесенью. Поплыл сказочный, но уже знакомый по космодрому
малиновый запах.
Ленивец на дереве проснулся и принюхался.
Варвара наклонилась к уху своего соседа:
- А разве на Тамерлане не действует сухой закон?
- На нашей Степухе действуют все законы дальних планет, и перед вами -
сок ежевики. Но главное, не называйте этот шарик Тамерланой. У нас это
считается дурным тоном.
Бокалы зазвенели, и Варвара, естественно, приготовилась услышать первый
тост, обращенный к виновникам торжества, но за полтора года существования
колонии здесь уже установились четкие и незыблемые традиции.
- За нашу Степаниду! - проговорил кто-то на той стороне стола, и хотя
его негромкие слова едва были слышны, все встали и наклонили бокалы,
проливая несколько капель на землю.
Что поразило Варвару более всего, так это серьезность, с которой был
совершен сей языческий обряд. Она искоса глянула на Теймураза - он тоже
прошептал несколько слов на незнакомом и, вероятно, древнем языке и капнул
соком себе на брюки.
Девушка поймала себя на том, что ей совершенно не хочется следовать
общему примеру.
- Ваша очередь! - шепнул ей Теймураз.
- Я пока воздержусь, - так же шепотом отвечала она. - Для меня это
как-то неорганично...
Юноша посмотрел на нее примерно так же, как полчаса назад она сама
глядела на морского змея.
Но кругом закричали, зазвенели, двинулись в обход стола к новобрачным с
протянутыми бокалами; перекрывая общий гвалт, возопил отпрыск Пидопличко и,
вероятно, произвел еще какое-то решительное действо, потому что раздался
звон разбитой посуды и единодушное "к счастью, к счастью!..".
Варвара, насупившись, жевала какую-то душистую травку с майонезом, в
которую были зарыты крошечные крутые яички, вероятно черепашьи. Кому к
счастью, а кому и не очень. Сейчас бы сидеть где-нибудь на стене, свесив
босые ноги, и принюхиваться к прелому вечернему духу прибрежных зарослей, и
только теперь, когда солнце стало по-вчерашнему желтым, а ближние горы
словно окатило кофейной гущей, потихонечку вживаться в то, что ты все-таки
не на Земле и это надолго. Дневное знойное марево сгустилось, обернувшись
хорошо взбитыми предзакатными облаками, и небо сразу стало много ниже,
словно все происходило уже в торжественном зале, где до изжелта-зеленоватого
свода рукой подать, и от него время от времени отделялись блестки-шелушинки,
падающие вниз так неспешно, как будто они делали это не из уважения к силе
тутошнего тяготения, а исключительно по собственному капризу...
Но в геофизических описаниях Земли Тамерлана Степанищева ничего о
подобном явлении не говорилось.
Варвара облизала вилку, тихонечко постучала ею по рукаву Теймураза и
скромно указала вверх.
- Внимание, небо!!! - крикнул он, срывая голос, и в тот же миг завыла
сирена.
За долю секунды все были на ногах.
В стороне Амбарной площади что-то крякнуло, как распахивающийся сундук,
засвистело, и по крутой параболе пошел, расправляя куцые крылышки,
автоматический зонд. За кустами что-то недружелюбно лязгало; осьминоги,
подобрав бурдюки, проскакивали по касательной мимо Майской поляны и ныряли в
парковую зелень. Безмятежное спокойствие хранил один полусонный ленивец, на
котором не дрогнул ни один зеленый волосок.
Что же касается первенца планеты, то он, воспользовавшись тем, что
родители переключи
...Закладка в соц.сетях
