Жанр: Фантастика
Повелители теней
...ля осады Беш-Дарока.
Командующий покачал на руке тяжелый кубок.
- Надеюсь, вы позволите мне посмотреть эти отчеты.
Коррен улыбнулся:
- К сожалению, мне не разрешили привезти их с собой. В наши дни путешествия
опасны.
- Я понимаю. Но будьте уверены, мастер Коррен, если в наши планы и будет
входить продвижение по северным Великим Равнинам, то только в свете развития
событий на юге. И даже тогда...
Он не закончил фразу, Коррен понимающе наклонил голову.
- Однако, - продолжал Мазарет, - не в моей компетенции отложить кампанию на
указанный вами срок. Планы уже одобрены и приняты, нельзя прервать их
осуществление.
- Я понимаю. - Дов Коррен допил остатки вина и посмаковал его. - Значит, нам
нечего больше обсуждать сегодня, господин Командующий. Начало положено, я с
нетерпением жду продолжения переговоров после полудня. А теперь мне необходимо
обсудить кое-что с моими товарищами.
Глядя, как северянин осторожно ставит пустой бокал на круглый столик, Мазарет
осознал, что появившаяся в их отношениях трещина никогда не исчезнет. Коррен видел в
нем не главу армии, а досадную помеху в осуществлении планов Совета Севера. Это
напомнило Мазарету об интригах при Императорском дворе, когда одно слово иногда
действовало сильнее, чем кинжал убийцы.
Дов Коррен на миг остановился на пороге и достал из-под плаща небольшую
коробочку.
- Какой я рассеянный. Господин Командующий, я едва не забыл передать вам это.
Мазарет взял коробочку, поднял крышку и достал оттуда пергамент.
- Это подробный список наших ближайших поставок, - пояснил Коррен. - Все
прибудет с побережья Долбара через несколько дней.
Мазарет пробежал глазами несколько строк и поднял голову, стараясь сдержать свое
возмущение:
- Но это наверняка ошибка. Почти все урезано более чем вполовину. Одежда,
стрелы, железо, инструменты, фураж... фуража меньше четверти от того, что мы просили.
Коррен кивнул, на его лице было написано сочувствие.
- К несчастью, на несколько наших караванов напали могонцы, а поскольку
корабли не могут ждать, мы решили отправить то, что осталось, надеясь, что другие
союзники смогут восполнить недостающее. - Он улыбнулся. - Они, конечно же, смогут.
Итак, мой господин, до встречи?
- Я должен был ответить этой змее по-другому, - горько произнес Мазарет.
- Не слишком дипломатично, - согласился Бардоу, намазывая масло с травами на
толстый ломоть хлеба, который он потом накрыл изрядным куском сыра. - Но это можно
понять.
- Он хочет поссорить нас с Детьми Охотника, это очевидно. Но в чем его конечная
цель? - Мазарет забарабанил пальцами по столу. - Зачем они по собственному почину
поддерживали нас и Детей Охотника почти четыре года, и вдруг, когда все планы начали
осуществляться, они суют нам палки в колеса?
Сотрапезники сидели за квадратным столом в небольшом архиве в центральной
части храма. Крошечные свечки в металлическом подсвечнике бросали яркие желтые
отсветы на стеллажи, от пола до потолка забитые свитками, книгами, связками
пергаментов, коробочками и шкатулками всевозможных видов. Здесь пахло пылью и
кожей и еще тянуло дымом от топящейся в углу железной печки.
- Дов Коррен, возможно, сказал правду, - пробормотал Бардоу с набитым ртом.
Мазарет некоторое время смотрел на Архимага:
- Думаешь, это возможно?
Бардоу поднял бровь:
- Сомневаюсь. Но, учитывая наши общие дела, нам лучше сделать вид, что
поверили. Тогда мы несколько лишим его равновесия, он не сможет понять,
действительно ли мы так доверчивы или чрезмерно хитры. И там, где он будет вести одну
игру, у нас будет две.
Мазарет откинулся на стуле и нахмурился. Переговоры и дискуссии были частью его
обязанностей с момента появления в Крусивеле, но он до сих пор ненавидел все эти
догадки, обманы, стремление к собственной цели, лицемерно прикрытое высокими
словами. Ему повезло, что у него в советчиках последние годы были Бардоу и Джилли,
они гораздо лучше него чувствовали настоящие мотивы и тайные цели.
В войне он действительно разбирался: как победить врага малыми силами, как
разработать хороший план, как изо дня в день выкручиваться, имея мизерные запасы. Но
после того, что сообщил Джилли о войсках могонцев, и того, что устроил ему Коррен с
поставкой припасов и материалов, грядущая кампания казалась ему заведомо
проигранной. Мазарет уже видел рыцарей и Детей Охотника, скачущих к назначенному
для битвы с могонцами месту, а также закономерные последствия. И где-то в глубине
своего сердца он точно знал, что с самого начала кампании они окажутся в руках судьбы,
которая уже давно готова сорваться с кончика меча.
И внезапно ощутил на себе пристальный взгляд Бардоу.
- Она в безопасности, - сказал Архимаг. - Я уверен.
Мазарет на миг смутился, потом понял, что его долгое молчание было расценено как
приступ беспокойства о Сувьель и об остальных. Бардоу рассказал ему о своем
путешествии, о том, как он увидел живого и здорового Таврика и связанного с заткнутым
ртом Койрега. Услышав это, Мазарет взволновался. Он не знал, заслужил ли его брат
подобное обращение, или же Кодель просто вымещает на нем злобу. Ответ на этот вопрос
он скоро получит. Однако все его переживания за брата мигом улетучились, когда Бардоу
сказал, что не увидел Сувьель.
Сейчас Мазарет ощущал укоры совести за то, что все его дни были заняты заботами
о припасах и состоянии повозок, а не ею. Он ценил ее общество и ее советы, но знал, что
не может посвятить ей всю свою жизнь, он просто не смел взвалить на нее все свои
заботы.
- Я верю, - ответил он Бардоу, выпрямляясь. - А что с нашими друзьями из
Южного Совета?
Бардоу криво усмехнулся:
- Кажется, у некоторых из них могонцы отняли собственность. Так что они, в
отличие от северян, наоборот, подгоняют нас и хотят начать наступление как можно
раньше.
Мазарет невесело рассмеялся и покачал головой:
- Но что мы можем для них сделать?
Архимаг немного помолчал, собирая со стола крошки сыра небольшим ножичком с
бронзовой ручкой. Потом ответил:
- Обольстить их.
Мазарет нахмурил брови, склоняясь поближе к Архимагу, который принялся
объяснять свою мысль.
Спустя более чем два часа Мазарет стоял на берегу озера и при свете факелов
потягивал темный душистый хетунский эль, наблюдая, как у него на глазах
осуществляется план Бардоу.
Члены обоих Советов беседовали друг с другом, слушали играющего на мандолине
музыканта, внимательно следили за человеком, жонглирующим шарами и кольцами,
заставляющим их то исчезать, то снова появляться. Под старым корявым деревом стояли
четыре бочонка, спешно доставленные сюда вызванным из казарм человеком, который
сейчас разливал их содержимое по бокалам. Вечер был приятно прохладным, кругом
царила доброжелательная, почти радостная атмосфера, и везде был Бардоу. Излучая
благодушие, он успевал говорить комплименты то тут то там, шутил, участвовал в
разговорах, сводя все к шутке, если речь вдруг заходила о спорных или проблемных
вопросах.
Все было выполнено мастерски. Мазарет с изумлением заметил, как Дов Коррен
улыбнулся чему-то сказанному Бардоу, потом радостно захохотал вместе с Архимагом.
Стоявшие вокруг люди тоже заулыбались. Бардоу извинился и подошел к Мазарету.
- Мои поздравления, - сказал Мазарет. - Ни повышенных тонов, ни злых лиц, ни
кислых взглядов.
- Они появятся, - горько ответил Архимаг. - Как только мне надоест
разыгрывать роль ученой обезьянки. - Он вздохнул. - По крайней мере, твои люди на
высоте, я рад, что тебе удалось убедить их развлечь эту публику.
- Мне не потребовалось особенно убеждать их, - заметил Мазарет, указывая
глазами на играющего на мандолине рыжеволосого стройного человека, который
улыбнулся и кивнул им, заметив внимание к нему. - Аннсил не раз завоевывал призы на
музыкальных соревнованиях в Долбаре, прежде чем приехал к нам, а Брак, - он указал на
низенького бородатого жонглера, который, как казалось, совсем забыл о своей публике, -
прибыл с оволнийцами, после того как его племя полностью вырезали могонцы.
Бардоу задумчиво покивал:
- Они очень полезны мне, пока я острю, льщу, соблазняю. Вытанцовываю свой
скромный танец.
Мазарет с пониманием посмотрел на мага.
- И как идет наше дело?
Архимаг криво улыбнулся, глядя в глаза Икарно:
- Я попытался, мой господин. Но я обнаружил, что наши друзья с севера не совсем
беззащитны.
- Что... неужели амулеты и заговоры?
- Нет, нет, не то. Дов Коррен привез с собой мага оберегающего его. Видишь вон
того небольшого человека в длинном плаще, который стоит рядом с ним? Хоть он едва
владеет Низшей Силой, он тут же сумеет почувствовать, что кто-то рядом с ним
использует ее.
- Хм... этот Коррен такой предусмотрительный, похоже, его что-то сильно
беспокоит, - произнес Мазарет, внимательно разглядывая всех присутствующих. Потом
он свел брови к переносице. - Капитан Волин получил наше приглашение?
- А, ты заметил его отсутствие.
- Как отсутствие больного зуба, который наконец-то удалили, - ответил Мазарет.
- Но он наверняка отправил сюда свои глаза и уши.
Бардоу согласно кивнул, опустив глаза в свой бокал:
- Вон там, за бочками, два человека в потрепанных одеждах.
- Похоже. - Мазарет посмотрел в указанном направлении. - Капитан специально
прислал сюда таких неприметных типов?
- Кто знает? - отозвался маг. - Пока нет Коделя, Волин боится допустить ошибку
в переговорах. Возможно, он неуверенно себя чувствует, находясь в центре внимания. -
Он постучал по пустому бокалу. - Пора получить еще немного эля и выдать новую
порцию ужимок и прыжков. Или лучше наоборот?
Он поклонился, улыбаясь, и отошел. Мазарет увидел, что он направился к бочкам,
где вовлек в беседу людей Волина, пока ему наполняли бокал. Командующий только
восхищенно покачал головой, когда через несколько секунд люди Волина уже смеялись,
глядя на Архимага, энергично жестикулирующего и насмешливо поглядывающего по
сторонам.
Вечеринка шла своим ходом, стемнело, но вечер по-прежнему оставался приятно
прохладным. Мазарет дважды позволял вовлекать себя самого в разговор, но следил за
тем, чтобы его реплики были короткими и никак не касались переговоров. Его роль в этом
маленьком представлении сводилась к молчаливому и серьезному присутствию
облеченного властью человека. Но он позволил себе принять настороженный вид, беседуя
с Пейлоном, председателем Совета Юга, о достоинствах и недостатках дичи в лесах
Южного Кабригана.
Он случайно поймал взгляд Бардоу, переходившего от группы к группе, попрежнему
балагуря и развлекая гостей. Потом он заметил одного из людей Волина на
другой стороне поляны, рядом с дорожкой, ведущей к храму. Тот стоял в стороне от
других, неловко вертя в руках пустой бокал, его взгляд метался от поляны с гостями к
храму и обратно. Мазарет извинился перед тремя купцами, которые уже до смерти
надоели ему своими торговыми байками, и начал обходить поляну против часовой
стрелки, намереваясь подойти к человеку с тыла. Но тут он увидел нечто удивившее его.
Бардоу стоял в центре поляны между главами Советов, Коррен бессмысленно
улыбался, Пейлон казался совсем пьяным, а Архимаг говорил с ними обоими. Мазарет
быстро огляделся и выругался - человек Волина исчез.
Бардоу тем временем продолжал говорить перед молчаливо внимающей аудиторией.
Мазарет услышал, как маг произносит "консенсус" и "согласие", но он продолжал
вглядываться в пространство за деревьями. Что задумал Волин? Эти двое оказались здесь
с целью увидеть все, а потом донести ему, это было ясно.
Потом он заметил движение на дороге, ведущей от храма, и насчитал пять силуэтов,
приближающихся к поляне. Мазарет отшвырнул свой опустевший кубок и поспешил им
навстречу. Главы Советов расступились, чтобы дать ему дорогу, Бардоу обратился к нему,
но он ничего не ответил, просто прошел мимо и зашагал к дорожке, где и встретился
прямо с капитаном.
Капитан был одет в костюм для верховой езды: темно-зеленый плащ поверх
кожаных доспехов, плотные шерстяные чулки и тяжелые башмаки. Его четыре спутника
были закутаны в плащи, но они не скрывали тяжелых арбалетов, которые принесли с
собой. Мазарет по очереди оглядел их, потом посмотрел на Волина.
- Вы сильно рискуете, придя сюда в таком виде, - спокойно произнес он.
Волин молча достал из-под плаща небольшой, свернутый в рулон пергамент,
который Мазарет тут же узнал: это было соглашение о союзничестве, которое он и Волин
подписали год назад. Злобно сверкая глазами на Мазарета, Волин разорвал пергамент на
клочки и выхватил из-за пояса кинжал.
Послышался шорох, перед капитаном появился Бардоу, и один из людей Волина тут
же прицелился в него. Мазарет покачал головой, глядя на Бардоу, потом снова повернулся
к капитану, который прижал клочки пергамента к стволу дерева и поднял над головой
кинжал. Лезвие со стуком пригвоздило остатки соглашения к стволу, и Волин шагнул
назад.
- Все, - произнес он. - Хватит.
- Во имя Матери, почему? - воскликнул Мазарет. - Почему вы делаете это, когда
мы на пороге войны?
- Я не слепой и не глухой, я прекрасно замечаю, как вы ведете ваши тайные
переговоры. Тысяча солдат с севера, я прав? - Лицо Волина исказилось от ярости. - И
разумеется, поставки продовольствия от северных друзей. - Он ткнул дрожащим
пальцем в Мазарета. - Вы считаете, что подобные действия не достойны называться
предательством?
- Вас обманули сплетни, капитан...
- Я так не думаю. Это последняя капля. С тех пор как мы связались с вами, все
время возникали недоразумения, это будет последним. Все кончено! - Волин рубанул
рукой по воздуху и развернулся, чтобы уйти.
- Послушайте меня, капитан! Вы не знаете правды...
- Меня больше не интересует то, что вы говорите! Мои воины ждут меня у ворот
Крусивеля, я иду к ним.
Бардоу выступил вперед:
- А как же Таврик, капитан? Вы обещали, что он будет в безопасности.
Волин мрачно уставился на него:
- Я отправил почтовую птицу, маг. Ваш принц-калека вернется через несколько
дней в целости и сохранности. - Он посмотрел на Мазарета. - Наши дороги расходятся.
У нас есть свои цели и предназначения. Мой добрый совет - не вмешивайтесь.
Мазарет промолчал, ничем не выдавая своего гнева. Вспышка ярости ни к чему бы
не привела, он знал это, и остатки уважения к нему Волина пропали бы навсегда. Когда
могучий силуэт капитана исчез в темноте, Мазарет повернулся к Бардоу. Лицо мага было
бледно и разгневано, он с такой силой сжимал бронзовый кубок, что Мазарет испугался,
что тот может лопнуть.
- Нас обошли! - произнес Архимаг почти изумленно. - И очень ловко. Дов
Коррен, должно быть, сознательно возбудил подозрения Волина, или же это сделал кто-то
из его помощников.
Дов Коррен. Мазарет поискал его взглядом, но Совет Севера во главе со своим
председателем уже возвращался к храму. Ему на миг показалось, что Коррен оглядывается
на ходу через плечо, но потом все идущие растворились в темноте.
- Господа?
Мазарет повернулся и увидел одного из южан. Он выглядел озабоченным и
смущенным.
- Мастер Пейлон просил меня передать наши извинения, мы должны вас покинуть,
чтобы подготовиться к отъезду, намеченному на завтрашнее утро. Отчет о событиях будет
представлен Совету, потом будет принято решение. - Он замолк и покачал головой. -
Мне жаль, господа, искренне жаль.
Пока он говорил, Мазарет лихорадочно размышлял:
- Поблагодарите мастера Пейлона за его доброе отношение и сообщите ему, что я
хотел бы поговорить с ним утром, до отъезда.
- Как скажете, господин. - Южанин поклонился и ушел.
Бардоу, нахмурясь, открыл рот, чтобы заговорить, но Мазарет взглядом попросил
его молчать. Когда последний из южан растворился в ночи, Архимаг заговорил:
- Но зачем? Что мы выиграем?
Мазарет немного подумал, прежде чем сформулировать ответ:
- То магическое путешествие, которое ты совершил, чтобы найти Сувьель... ты
можешь его повторить?
Бардоу сразу заметно сник и вздохнул:
- Да, могу, если ты прикажешь. Могу еще раз использовать Крыло Духа. Кого мне
искать?
Мазарет обвел взглядом опустевшую поляну: перевернутое кресло, пустые кубки и
стаканы, оставленные на столах, один из бочонков, лежавший на боку. Из него вытекла
лужица эля, в которой отражались огни фонарей. Заметно похолодало, и Командующий
дрожал.
- Помнишь, Волин сказал о предназначении? Предназначении Детей Охотника,
которое может заключаться только...
- Посадить на трон наследника Дома Тор-Каварилл. - Бардоу смотрел Мазарету в
глаза. - Ты хочешь, чтобы я нашел его, этого мужчину?..
- Или женщину...
- ...или ребенка, который неизвестно как выглядит, никто не знает его имени, и
который может оказаться где угодно.
- Несмотря на все это, я хочу, чтобы ты попробовал. Если я смогу убедить Пейлона
и его спутников, что мы... уговорим Детей Охотника остаться с нами, тогда все будет
хорошо. Но я должен знать, где и кто этот наследник.
Бардоу пристально смотрел на Мазарета:
- И если я найду его для тебя, что ты станешь с ним делать? Возьмешь в
заложники?
- Да, я использую его для заключения сделки.
- Хорошо. Я вернусь к себе и сразу же приступлю.
Через минуту Мазарет остался на поляне один. Холодный ветер дул между
деревьями, фонари раскачивались и гасли. Он шагнул к стволу с воткнутым в него
кинжалом, взял оружие за рукоятку и выдернул из раненого дерева - обрывки
пергамента так и остались на лезвии. Фонарь, горевший рядом с деревом, начал угасать,
тени на стволе казались вытекающей из разреза кровью. Мазарет вышел на дорожку и
медленно побрел навстречу бессонной ночи.
ГЛАВА 15
Поток расширяет русло.
Семя пускает росток в камне.
Искра рождает пожар.
Колеса судьбы человека вращают:
Страдание, злоба, мятеж.
Анхал Гандерлек. Письма в Кабриган
Таврик остановился перевести дыхание, не доходя до перекрестка разрушенного
лабиринта. Кровь стучала в висках, все тело горело, по нему ручьями стекал пот. Рукоятка
учебного меча в живой руке стала мокрой и скользкой, он вытер ее о рукав другой, его
новой правой длани.
Суставчатые стальные пальцы тускло поблескивали в пробивавшемся сквозь
потолок тоннеля утреннем свете. На каждом пальце был старательно выгравирован ноготь
и складки кожи на сгибах суставов, но блестящий металл был уже покрыт
многочисленными царапинами и углублениями, полученными в ходе упражнений. К тому
же в данный момент искусственная конечность была покрыта пылью до самого локтя, где
соединение живой плоти и металла скрывали кожаные повязки. Чистить руку было легко,
Оружейник сам показал ему, как орудовать щеткой, подставив протез под проточную
воду, и как натягивать на него длинный кожаный рукав, который давал дополнительную
защиту в настоящем бою.
Это было просто чудом, первый миг, когда он опустил глаза и увидел новую руку.
Он даже поверил, что уже никогда не будет вспоминать то, что сделал Бернак. Но сны
лишили его этой надежды, он редко спал спокойно.
Таврик поднял металлическую руку и пошевелил пальцами, потом сжал их в кулак.
Он все еще плохо чувствовал, что происходит, поэтому предпочитал видеть, и Оружейник
советовал ему как можно чаще использовать левую руку.
Тут он услышал голос, произносящий:
- Я слышу, как замедлилось твое дыхание. Это означает, что ты остановился, еще
несколько таких ошибок, и я тебя настигну.
Собравшись и держа наготове деревянный меч, Таврик начал медленно уходить
прочь от голоса, двигаясь в сторону перекрестка. Пыль висела в воздухе плотной вуалью.
Коридоры лабиринта были так широки, что по ним могла бы проехать телега, стены
обшиты досками, в некоторых местах уже сгнившими. Время от времени ему приходилось
обходить кучи булыжников и земли, насыпанные под застекленными некогда отверстиями
в потолке или рядом с разломами в стенах. Он не обратил внимания на поворот, от
которого начинался узкий лаз в темноту, и пошел дальше по главному коридору.
Темнота в некоторых местах становилась совершенно непроглядной, и юноша
тяжело дышал, чувствуя, как к горлу подступает страх. Когда-то давным-давно, так
рассказывал ему Оружейник, за несколько столетий до появления Лиги Яфрена, люди,
поклонявшиеся Ночному Медведю, построили подземный лабиринт для своих
мистических ритуалов, скорее всего здесь держали медведей, которым приводили живых
людей на съедение...
Пройдя несколько шагов, Таврик остановился, выровнял дыхание и с тревогой
прислушался. Ничего, ни звука шагов, ни скрипов, ни шорохов, только какой-то слабый
стук.
Раздался грохот обвала, стена перед ним обрушилась, выбросив кучу земли, корней
и гнилых досок. Таврик в панике отскочил назад, увидев надвигающуюся на него из
пыльного облака высокую фигуру. Он быстро сориентировался, развернулся и, подбежав
к ближайшему отверстию в потолке, подпрыгнул, ухватился за край и подтянулся.
Прокатившись по мокрой от утренней росы высокой траве, он вскочил на ноги, перебежал
к другой дыре в потолке тоннеля и снова нырнул в сумрак.
Там он, скорчившись, замер в темноте, прислушиваясь к шороху оползающей за его
спиной земли и камня. Потом наступила тишина, нарушаемая только стуком сердца, слабо
отдававшимся в ушах. И тут до него донесся голос мастера-оружейника, тихий и
приглушенный, словно с большого расстояния:
- Любопытная тактика, мальчик. Вместо того чтобы воспользоваться моим
замешательством, ты удрал. Помни, что мы здесь для того, чтобы упражняться в
нападении, а не бегстве. В следующий раз, я надеюсь, ты примешь бой. Помни, побеждает
тот, кто первым наносит удар.
Таврик слабо кивнул, соглашаясь. Потом нахмурился: его отец, то есть герцог
Патрейнский, не стал бы искать ему оправданий за его попытку бежать. Он даже
услышал, как герцог произносит что-то вроде "Внезапность дает преимущество", и
почувствовал пронзительный взгляд его голубых глаз и устремленный на него сухой
указательный палец.
Юноша внезапно содрогнулся от приступа тоски и чувства потери, острого и
всепоглощающего. Вздохнув, он вернулся к настоящему моменту, заставив себя думать
только о сражении, о своих слабостях и преимуществах. Он рассеянно взвешивал в живой
руке учебный меч - связку длинных тростинок, прикрепленных к тяжелому деревянному
противовесу. Пусть и не настоящий, он ударял по другому мечу с оглушительным стуком
и оставлял на коже раны и синяки, особенно когда его держал в своих руках Оружейник.
Он едва не засмеялся вслух. Оружейник (у которого, как казалось, не было другого
имени) был выше, тяжелее и быстрее его, не говоря уже о том, что он прекрасно владел
всеми видами оружия. Когда все преимущества у противника, что же остается тебе?
У него в голове зазвучал голос герцога: "Хитрость и изобретательность".
Таврик прислонился спиной к скрипнувшим доскам стены и задумался. Потом он
подошел к ближайшей куче мусора и стал копаться в ней, разгребая каменную пыль, пока
не вытащил две хорошо сохранившиеся доски. Одну из них он укоротил с помощью пары
булыжников, потом оторвал от подола рубахи узкую полоску и привязал к длинной доске,
создав подобие креста. Снял рубаху, накинул ее на получившийся остов, прислонил к
стене и отошел назад. Сердце его упало, это чучело производило впечатление чего-то
неживого, чем, собственно, и являлось.
Он покачал головой. Оно и не должно быть похоже на него, решил он. Просто на
некоторое время отвлечь внимание.
Тишину нарушил шорох и звук шагов, донесшиеся из темноты, притаившейся за
конусом серого света, сочившегося через люк в потолке. Таврик натянул рубаху на доски
и на цыпочках отступил назад, туда, где коридор заворачивал и кончался тупиком. Он
шлепнул башмаком по грязи, достаточно громко, чтобы его услышали, потом затаился за
углом и нащупал на полу небольшой камень, напряженно вглядываясь в темноту. Прошло
совсем немного времени, и он заметил, как на черном фоне появилась еще более черная
тень, обретавшая контуры по мере приближения. Таврик узнал высокую фигуру и
широкие плечи Оружейника, бледный свет придавал его кожаному доспеху
металлический блеск, в одной руке Оружейник сжимал учебный меч.
Таврик кинул камень, который упал в другом коридоре с коротким, но достаточно
громким стуком. Оружейник развернулся на звук, шагнул к стене и затаился с другой
стороны угла, где и ждал Таврик.
Схватив остов с рубахой, мальчик шагнул из-за угла, швырнул Оружейнику свое
чучело и упал на колени. Он ощутил порыв холодного ветра над головой и услышал
звонкий стук учебного меча, ударяющегося о стену, в тот самый момент, когда в свою
очередь делал замах на уровне ног Оружейника.
Его меч нашел свою цель. Оружейник обрушил град проклятий, а Таврик откатился
в сторону. Встав на ноги, он увидел Оружейника, растирающего красную полосу на
голени. На какой-то миг в его глазах загорелся злобный огонек, потом он потянулся к
рубахе на деревянном кресте. Поднял чучело, засмеялся и перебросил его Таврику.
- Приманка, отлично! - сказал он, отряхивая руки о штаны. - Но она редко
срабатывает два раза подряд.
Таврик снял с остова свою теперь уже грязную рубаху и надел ее на себя.
- А если это будет приманка получше? Или их будет несколько?
Оружейник кивнул:
- Это то, что ты освоишь, когда начнешь упражняться с войсками. - Он поднял
вверх руку, увидев, что Таврик раскрыл рот. - Скоро, обещаю. А теперь нам нужно
вернуться и отчистить твою руку и тебя самого к приходу учителей.
Снаружи воздух был холодным и сырым, приближался дождь. Таврик шел за
Оружейником по высокой мокрой траве в гору, к Крепости Баринока, пар вырывался изо
рта при каждом выдохе. Крепость когда-то была монастырем Ордена Древа-Отца, именно
этим объяснялся ее вид. Она была прекрасно укреплена, отвесные каменные стены
укрепляли два холма и закрывали проход в долину. За стенами возвышалась длинная
постройка, нелепая и неаккуратная. Когда-то она состояла из нескольких различных
зданий, но потом что-то заставило обитателей крепости перестроить все.
"Монахи Ордена, наверное, чувствовали реальную угрозу нападения, если не
поленились взяться за столь хлопотное дело, - подумал Таврик. - Возможно, это
произошло после падения Лиги Яфрена, этот период был полон жестоких войн и
восстаний".
Т
...Закладка в соц.сетях
