Жанр: Фантастика
темная башня 5. Волки кэллы
...цать или восемнадцать
месяцев мой брат спал, ел, кричал и
рос. Я до сих пор помню, как он кричал даже во сне. Я вылезал из кровати,
подходил к нему и слышал тихий свист,
доносящийся из его груди, головы, ног. Ты был звук растущих в ночи костей,
слушайте меня.
Эдди мог понять весь этот ужас. Он слышал и читал немало историй о
великанах, но до этого момента никогда не
задумывался о том, каково это, вырасти в великана. "А тут режется все тело", -
Эдди повторил про себя слова Тиана, и кожа
его покрылась мурашками.
- Рост продолжался не дольше полутора лет, но мне остается только гадать,
каким этот срок казался им, ибо,
возвращаясь назад, они напрочь теряли чувство времени.
- Вечностью, - ответила Сюзанна, сильно побледнев. - Эти полтора года
казались им вечностью.
- Свист по ночам, вызванный ростом их костей, - Оуверхолсер тяжело
вздохнул. - Головные боли, вызванные
ростом черепа.
- Один раз Залман кричал не переставая семь дней, - голос Залии звучал
бесстрастно, но Эдди видел ужас в ее
глазах; видел его очень хорошо. - Скулы выпирали. Лоб закруглялся и выдавался
вперед, а наклонившись к нему, можно
было услышать, как трещат расширяющиеся кости черепа. Совсем, как ветки дерева
под тяжестью льда.
Девять дней он кричал. Девять. Утром, днем, ночью. Кричал и кричал. Из
глаз хлестали слезы. Мы молились богам,
чтобы он сорвал голос, но нет, не срывал. Если бы у нас была винтовка, я
уверена, мы бы пристрелили его, чтобы положить
конец этой боли. Мой добрый отец уже собрался перерезать ему горло, когда все
закончилось. Потом кости какое-то время
росли, его скелет, правильно... но голова, причинявшая особую боль, перестала,
спасибо вам, боги, и Человеку-Иисусу
тоже.
Она кивнула Каллагэну. Он кивнул в ответ, простер к ней руку, потом
опустил. Залия повернулась к Роланду и его
друзьям.
- А теперь у меня пять своих детей. Аарон в безопасности, я говорю,
спасибо, но Хеддону и Хедде десять лет, для
Волков самый возраст. Лайману и Лиа только пять, но они берут и пятилетних.
Пятилетние...
Она закрыла лицо руками, не в силах продолжить.
4
После того, как рост прекращался, говорил Оуверхолсер, некоторые могли
выполнять хоть какую-то, самую
элементарную работу. Но в большинстве своем они не могли даже корчевать пни или
копать ямы под столбы. Сидели на
ступеньках магазина Тука или группами бродили по округе, молодые мужчины и
женщины, невероятно высокого роста,
мощные и глупые, иногда улыбались друг другу и что-то лопотали, иногда просто
таращились в небо.
Они не спаривались, к счастью для всех. Их умственные и физические
способности, пусть и очень ограниченные,
но разнились, а вот в одном все они были одинаковы: после возвращения ни у кого
не возникали сексуальные желания.
"Извините за грубость, но я не верю, чтобы у моего брата Уэлленда что-то
вставало, после того, как он вернулся из
Тандерклепа. Залия? Ты хоть раз видела своего брата с... ты понимаешь..."
Залия покачала головой.
- Сколько тебе было лет, когда они приходили, сэй Оуверхолсер? - спросил
Роланд.
- Ты спрашиваешь про первый раз? Уэлленду и мне было девять, - теперь он
заговорил быстрее, словно уже
отрепетировал свою речь. Эдди, впрочем, в этом сомневался. В Кальи Брин Стерджис
Оуверхолсер представлял собой
немалую силу. Крупный фермер, Господи, спаси нас и забей камнями ворон, он
приложил значительные усилия, чтобы
мыслями вернуться в то время, когда он был маленьким, испуганным, беззащитным. -
Наши родители пытались спрятать
нас в подвале. Так, во всяком случае, мне говорили. Сам я ничего не помню, это
точно. Заставлял себя все забыть, наверное.
Да, скорее всего. Некоторые помнят больше других, Роланд, но итог всегда
одинаков: одного из близнецов берут, другого
оставляют. Тот, кого забрали, возвращается рунтом, иногда может выполнять какуюто
физическую работу, но всегда мертв
ниже пояса. Потом... потом, когда им переваливает за тридцать...
Когда рунтам переваливало за тридцать, они начинали резко,
катастрофически стареть. Волосы седели и зачастую
полностью выпадали. Зрение ухудшалось. Могучие мускулы (как сейчас у Тиа
Джеффордс и Залмана Хуника) становились
дряблыми и теряли силу. Иногда они умирали легко, прямо во сне. Чаще смерть
несла с собой страдания. Появлялись язвы
на коже, обычно на животе и голове, очень болезненные. Все умирали молодыми,
задолго до срока, отмеренного людям
природой, и многие умирали, крича от боли, как в период превращения из детей в
гигантов. Эдди оставалось только гадать,
скольким из этих идиотов, умиравших, как он понял, от рака, помогали уйти из
этого мира или давали такие сильные
обезболивающие, что они просто лежали пластом, ничего не чувствуя. Таких
вопросов задавать не принято, но он полагал,
что многим. Роланд иной раз произносил слово delah, обычно сопровождая его
взмахом руки в сторону горизонта.
Много.
Гости из Кальи, объединенные общим горем, могли бы и дальше одну за
другой рассказывать эти печальные
истории, но Роланд им этого не позволил.
- Теперь поговорим о Волках, прошу вас. Сколько их обычно приходит?
- Сорок, - ответил Тиан Джеффордс.
- Если брать всю Калью? - переспросил Слайтман - старший. - Нет, больше,
чем сорок, - посмотрел на Тиана и
продолжил таким тоном, словно извинялся. - Тебе было только девять, когда они
приходили в последний раз, Тиан. Мне -
больше двадцати. В город действительно приходило порядка сорока, но другие
отправились на дальние ранчо и фермы. Я
думаю, их было никак не меньше шестидесяти, Роланд-сэй, может, и все
восемьдесят.
Роланд посмотрел на Оуверхолсера, приподняв брови.
- Прошло двадцать три года, ты понимаешь, - ответил тот на невысказанный
вопрос, - но я думаю, порядка
шестидесяти.
- Вы называете их волками, но кто они на самом деле? Люди? Или что-то
еще?
Оуверхолсер, Слайтман, Тиан, Залия: на мгновение Эдди почувствовал, как
между ними установилась
телепатическая связь, буквально слышал их мысли. Особенно остро почувствовал
свое одиночество, свою непричастность,
как бывает, когда видишь парочку, целующуюся на углу: они обнимаются, смотрят
друг другу в глаза, тонут в них, и
окружающий мир для них просто не существует. Но ведь у него теперь не должно
возникать таких чувств, не так ли? У него
появился свой ка-тет, было с кем обмениваться мыслями, обходясь без слов. Не
говоря уже про женщину, которая
принадлежала только ему.
Тем временем Роланд нетерпеливо взмахнул рукой, этот жест Эдди уже хорошо
знал: "Скорее, дорогие мои, время
уходит".
- Никто не может сказать наверняка, кто они, - ответил Оуверхолсер. -
Выглядят, как люди, но носят маски.
- Волчьи маски, - уточнила Сюзанна.
- Ага, леди, волчьи маски, серые, как их лошади.
- Вы говорите, они все приезжают на серых лошадях? - спросил Роланд.
На этот раз пауза была короче, но Эдди все равно уловил обмен мыслями,
хотя, похоже, консультироваться им
было не о чем: все знали одно и то же.
- Ага, - ответил за всех Оуверхолсер. - Все на серых лошадях. Они носят
серые штаны, которые выглядят, как кожа.
Черные сапоги с большими стальными шпорами.
Зеленые плащи с капюшонами. И маски. Мы знаем, что это маски, потому
иногда при отъезде они их оставляют.
Вроде бы сделаны они из стали, но на солнце начинают гнить и разлагаться, как
плоть. Мерзкие штуковины.
- Ага.
Оуверхолсер бросил на него, по разумению Эдди, оскорбительный взгляд, как
бы спрашивая: "Ты тугодум или
глупец?" И тут подал голос Слайтман: "Их лошади мчатся, как ветер. Некоторые
Волки сажают одного ребенка перед собой,
а второго сзади".
- Ты это утверждаешь? - спросил его Роланд.
Слайтман энергично кивнул.
- Говорю богам, спасибо, - он увидел, как Каллагэн вновь начертил в
воздухе крест, и добавил. - Извини, Старик.
Каллагэн пожал плечами.
- Ты жил здесь до меня. Призывай всех богов, каких хочешь, но только не
забывай, что я их всех полагаю
ложными.
- И они приходят из Тандерклепа, - тираду Каллагэна Роланд
проигнорировал.
- Ага, - кивнул Оуверхолсер. - И отсюда видно, где это. В сотне колес
отсюда, - он указал на юго-восток. Леса
заканчиваются вместе с горами. Выйдя из них, мы увидим перед собой всю Восточную
равнину, а за ней - великую тьму,
словно грозовое облако на горизонте. А ведь говорят, Роланд, что когда-то давно
в той стороне человек мог увидеть
вершины гор.
- Как Скалистые горы из Небраски, - выдохнул Джейк.
Оуверхолсер повернулся к нему.
- Ты о чем это, Джейк-са"Кинг вводит новое слово soh, обыгрывая
стандартное английское son - сын, сынок.
Переводчику ничего не остается, как следовать за ним"?
- Ни о чем, - Джейк смущенно улыбнулся крупному фермеру. Эдди, однако,
отметил, как Оуверхолсер назвал
Джейка. На сэя мальчик не потянул, стал са. Ничего особенного, но все-таки
любопытно.
- Мы слышали о Тандерклепе, - изрек Роланд. Начисто лишенный эмоций голос
нагонял страх, и Эдди порадовался,
почувствовав, как пальцы Сюзанны нашли его руку.
- Эта страна вампиров, привидений и чудовищ, так говорят истории, - голос
Залии вибрировал от страха. -
Разумеется, истории эти давние...
- Истории правдивые, - вмешался Каллагэн. И в его грубом голосе Эдди без
труда уловил страх. Очень уж
явственно он слышался. - Вампиры есть, остальные твари, наверное, тоже, и
Тандерклеп - их гнездо. В другой раз мы
сможем поговорить об этом подробнее, стрелок, если захочешь. И сейчас только
послушай, прошу тебя: о вампирах я знаю
многое. Мне не известно, отвозят ли Волки детей Кальи к ним, я думаю, что нет,
но вампиры есть, это точно!
- Почему ты говоришь так, будто я в этом сомневаюсь? - спросил Роланд.
Каллагэн опустил глаза.
- Потому что многие сомневаются. Я сам сомневался. Очень даже сомневался,
и... - у него перехватило дыхание. Он
откашлялся, а потом продолжил, едва слышным шепотом, - ...и был за это наказан.
Роланд несколько мгновений посидел, обхватив руками колени, покачиваясь
взад-вперед. Потом задал
Оуверхолсеру очередной вопрос: "В какое время они приходят?"
- Моего брата, Уэлленда они взяли утром, - ответил фермер. - Вскоре после
завтрака. Я помню, потому что Уэлленд
спросил нашу мать, можно ли ему взять в подвал чашку кофе. Но последний раз...
когда они взяли сестру Тиана и брата
Залии и многих других...
- Я потерял двух племянниц и племянника, - Слайтман - старший тяжело
вздохнул.
- ... они пришли незадолго по полуденного удара колокола в Зале собраний.
Мы знаем день, потому его знает Энди,
и вот день он нам сообщает. Потом мы слышим топот копыт их лошадей, доносящийся
с востока, видим поднимаемый ими
шлейф пыли.
- Значит, вы знаете, когда они приходят, - кивнул Роланд. - Вы знаете об
этом по трем признакам: слово Энди,
топот копыт и шлейф пыли.
Оуверхолсер, по своему истолковав слова Роланда, густо покраснел, от шеи
до корней волос.
- Они приходят вооруженными, Роланд, понимаешь? С винтовками,
револьверами, вроде твоего, гранатами и
другим оружием. Наводящим ужас оружием Древних людей. Лучевыми трубками, которые
убивают при прикосновении,
летающими жужжащими металлическими шарами, которых называют стрекотунами или
лопастниками. Дубинками,
которые обжигают кожу и останавливают сердце... может, электрическими, может...
Следующее слово, которое произнес Оуверхолсер, Эдди расслышал, как "АнтНОМИК".
Поначалу подумал, что тот
пытался сказать "антомия". Мгновение спустя осознал, что слово это, скорее
всего, "атомные".
- После того, как детекторы засекают твое присутствие, они нагоняют тебя,
как бы быстро ты ни бежал, -
воскликнул Слайтман-младший. - А потом хватают, как бы ни пытался вырваться.
Так, папа?
- Ага, - подтвердил тот. - И лопасти на этих металлических шарах
вращаются так быстро, что человеческий глаз не
может их увидеть. А того, кто попадает под них, просто рассекают.
- Все на серых лошадях, - размышлял Роланд. - Все лошади одного цвета.
Что еще вам известно?
По всему выходило, что ничего. Они рассказали все. Волки появлялись в
день, названный Энди. В течение
ужасного часа, может, чуть дольше, Калью оглашал топот копыт серых лошадей и
крики несчастных родителей. Развевались
зеленые плащи. Скалились волчьи маски, напоминавшие металл, но гниющие на
солнце, как плоть. Детей увозили.
Случалось, что некоторых близнецов пропускали, что говорило о сбоях в работе
детекторов. Однако, в принципе работали
они чертовски хорошо, думал Эдди, поскольку Волки быстро находили детей, которых
или пытались увезти (что случалось
достаточно часто), или прятали дома (практически всегда). Их вытаскивали и из -
под куч свеклы, и из-под стогов сена. Тех
из жителей Кальи, кто пытался сопротивляться, пристреливали, сжигали лучевыми
трубками (лазерами?) или разрубали на
куски лопастями. Позже, пытаясь все это представить, Эдди вспомнил кровавый
фильм, на который как-то затащил его
Генри. Назывался фильм "Фантазм"""Фантазм" - культовый фильм 1979 г. Режиссер
Дон Коскарелли", показывали его в
"Маджестике", на углу Бруклин - и Марки-авеню. Как и многое в его прежней жизни,
"Маджестик" попахивал мочой,
попкорном и вином, которое продавалась в пакетах. Иногда в проходах валялись
иглы от шприцов. Эдди понимал, что это
не делает ему чести, но иногда, обычно ночью, когда сон никак не шел, в глубине
души он плакал о прежней жизни, частью
которой был "Маджестик". Плакал, как украденный ребенок плачет о матери.
Детей забирали, топот копыт смолкал, Волки исчезали, чтобы появиться
вновь уже при жизни следующего
поколения.
- Как такое может быть? - воскликнул Джейк. - Они же привозили детей
назад, не так ли?
- Нет, - ответил Оуверхолсер. - Рунты возвращались на поезде, слушайте
меня, их тут у нас целое кладбище, и...
что? Что я такого сказал? - рот Джейка раскрылся, он побледнел, как мел.
- Совсем недавно поезд доставил нам очень уж много неприятностей, -
ответила за мальчика Сюзанна. - Ваших
детей привозили на монорельсовых поездах?
Выяснилось, что нет. Оуверхолсер, Джеффердсы и Слайтманы понятия не
имели, что такое монорельсовый поезд
(Каллагэн, в детстве побывавший в "Диснейленде, имел). Поезда привозившие детей,
состояли из старенького локомотива (
"Надеюсь, ни один из них не назывался "Чарли", - подумал Эдди), в кабине
которого не было машиниста, и одной или двух
открытых платформ. На них, сбившись в кучку, сидели дети. Плачущие от страха,
обожженные солнцем, поскольку к западу
от Тандерклепа небо редко закрывали тучи, сидящие среди еды и собственного
засыхающего дерьма, обезвоженные.
Станции на железной дороге не было, хотя Оуверхолсер высказал мнение, что когдато,
столетия тому назад, она и
существовала. Как только детей снимали с платформ, жители Кальи подгоняли
лошадей и стаскивали короткие поезда с
рельсов. Эдди пришла в голову мысль о том, что они могли определить число
набегов Волков по количеству ржавых
локомотивов, как подсчитывают возраст спиленного дерева по кругам на пне.
- Сколь долго могла длиться их поездка? - спросил Роланд. - Судя по
состоянию, в котором они прибывали.
Оуверхолсер посмотрел на Слайтмана, потом на Тиана и Залию.
- Два дня? Три?
Они пожали плечами и кивнули.
- Два или три дня, - теперь Оуверхолсер повернулся к Роланду и
уверенности в его голосе прибавилось, потому что
он чувствовал молчаливую поддержку остальных. - Достаточно долго, чтобы обгореть
на солнце и съесть большую часть
оставленной им еды...
- И обделаться этой едой, - пробурчал Слайтман.
- ... но не настолько долго, чтобы умереть от жары и жажды. Если ты
спрашиваешь, на каком расстоянии от Кальи
находится место, куда их увозили, то едва ли я смогу ответить на твой вопрос.
Никто не знает, с какой скоростью этот поезд
пересекал равнину. К Калье он подъезжал тихим ходом, но это, скорее всего,
ничего не значит.
- Пожалуй, не значит, - согласился Роланд. Чуть задумался. - Осталось
двадцать семь дней?
- Уже двадцать шесть, - ответил Каллагэн.
- Одно но, Роланд, - голос Оуверхолсера звучал виновато, но он
воинственно выпятил челюсть. И, по мнению Эдди,
вновь стал тем неприятным типом, которые с первого взгляда вызывают
отрицательные эмоции. С другой стороны, Эдди
никогда не питал особой любви к власть имущим.
Роланд вопросительно изогнул бровь.
- Мы еще не сказали да, - Оуверхолсер взглянул на Слайтмана-старшего, как
бы в поисках поддержки, и тот кивнул.
- Ты должен понимать, что мы никак не можем узнать, что ты тот, за кого
себя выдаешь, - с теми же
извиняющимися нотками в голосе заговорил Слайтман. - В моей семье не было книг,
нет их и на ранчо, я, руковожу
ковбоями на "Рокинг Би" Эйзенхарта, за исключением племенных книг, но в детстве
и юности я, как и любой другой
мальчишка, слышал множество историй о Гилеаде, стрелках, Артуре Эльдском...
слышал о Холме Джерико и другие
кровавые истории... но я никогда не слышал о стрелке без двух пальцев на правой
руке, или о стрелке - чернокожей
женщине, или о стрелке, щеки которого еще не знали бритвы.
На лице его сына отражались ужас, замешательство, смущение. Слайтман и
сам заметно смутился, но продолжил.
- Прошу извинить меня, если мои слова покажутся тебе оскорбительными, у
меня и мыслей таких нет...
- Слушайте его, слушайте его внимательно, - пробурчал Оуверхолсер. Эдди
подумал, что его нижняя челюсть
просто выскочит, если крупный фермер продвинет ее вперед еще на миллиметр.
- ...но любое наше решение будет иметь очень серьезные последствия. Ты
сам должен понимать, что это так. Если
мы примем неправильное решение, итогом станет гибель нашего городка и всех его
жителей.
- Я просто не верю своим ушам! - воскликнул Тиан Джеффордс. - Ты думаешь,
он - самозванец? Добрые боги, да
разве ты не видишь, кто он? Разве ты...
Залия схватила его за руку и так крепко сжала, что на загорелой коже
остались отметины от ее пальцев. Тиан
посмотрел на нее и замолчал, плотно сжав губы.
Где-то вдали каркнула ворона, ей пронзительным воплем ответила расти. На
поляне воцарилась мертвая тишина.
Один за другим они повернули головы к Роланду из Гилеада, ожидая его ответа.
"Всегда и везде все одинаково, - устало подумал он. - Им требуется
помощь, но они хотели и рекомендательные
письма. А лучше, живых свидетелей. Они хотят спастись, ничем не рискуя. Просто
закрыть глаза, а открыть их уже
спасенными".
Роланд какое-то время качался взад-вперед, обхватив колени руками. Потом
кивнул сам себе и поднял голову.
- Джейк, подойди ко мне.
Джейк взглянул на Бенни, своего нового друга, поднялся, подошел к
Роланду. Ыш, как всегда шагал рядом.
- Энди, - позвал Роланд робота.
- Сэй?
- Принеси четыре тарелки, из которых мы ели, - когда Энди принес тарелки,
Роланд обратился к Оуверхолсеру. - Вы
останетесь без этих тарелок. Когда стрелки приходят в город, что-то да
разбивается. Такова жизнь.
- Роланд, я не думаю, что мы нуждаемся...
- А теперь тихо, - и хотя Роланд говорил очень мягко, Оуверхолсер тут же
замолчал. - Вы рассказали свою историю;
теперь черед рассказывать нашу.
Тень Энди падала на Роланда. Стрелок посмотрел на робота, взял тарелки,
еще не вымытые, блестевшие от жира.
Повернулся к Джейку, с которым произошла разительная перемена. Сидя рядом с
Бенни-Малышом, наблюдая, как Ыш
исполняет свои трюки, и раздуваясь при этом от гордости, Джейк ничем не
отличался от любого двенадцатилетнего
мальчика, беззаботного и веселого. Теперь улыбка исчезла, и возраст Джейка както
разом стал неопределенным. Синие
глаза смотрели на Роланда, цветом практически не отличаясь от глаз стрелка.
Рукоятка "ругера", который он взял из отца
стола в другой жизни, по-прежнему торчала из самодельной кобуры. Но вот кожаную
петлю, закрывавшую спусковой
крючок, Джейк, не отдавая себе отчета, распустил. На это ушло мгновение.
- Повтори свой урок, Джейк, сын Элмера, и будь крепок в нем.
Роланд где-то ожидал, что Эдди или Сюзанна вмешаются, но ни они не
произнесли ни слова, не шевельнулись. Он
посмотрел на них. Лица такие же холодные и суровые, как и у Джейка. Хорошо.
В голосе Джейка не слышалось эмоций, но слова звучали ясно и четко.
- Я не целюсь рукой; тот, кто целится рукой, забыл лицо своего отца. Я
целюсь глазом. Я не стреляю рукой...
- Я не понимаю... - начал Оуверхолсер.
- Заткнись, - бросила ему Сюзанна и наставила на него палец.
Джейк, казалось, их и не слышал. Его глаза не отрывались от глаз Роланда.
Правая рука мальчика лежала на груди,
с растопыренными пальцами.
- ...Тот, кто стреляет рукой, забыл имя своего отца. Я стреляю рассудком.
Я не убиваю оружием; тот, кто убивает
оружием, забыл имя своего отца.
Джейк замолчал. Набрал полную грудь воздуха. Закончил.
- Я убиваю сердцем.
- Убей их, - приказал Роланд и высоко подбросил четыре тарелки. Вращаясь,
они разлетелись в разные стороны,
черные круги на фоне белесого неба.
Рука Джейка, только что спокойно лежавшая на груди, обрела невероятную
скорость. Пальцы охватили рукоятку
"ругера", вытащили его из кобуры, подняли вверх и начали нажимать на спусковой
крючок еще до того, как Роланд опустил
руку, подбросившую тарелки. А они разлетелись вдребезги вроде бы не по одной, а
все сразу. Осколки посыпались на
поляну. Несколько упали в догорающий костер, выбив фонтанчики искр. Один или два
со звоном отскочил от стальной
головы Энди.
Роланд вскочил, и его руки задвигались с той же невероятной скоростью.
Эдди и Сюзанна, хотя и не получили
соответствующей команды, повторили его маневр, тогда как посланцы Кальи Брин
Стерджис сжались в комок, вобрав
голову в плечи, испуганные и громкостью выстрелов, и скорострельностью Джейка.
- Посмотрите на нас, прошу вас и говорю, спасибо вам, - Роланд вытянул
руки. То же самое сделали Эдди и
Сюзанна. Эдди поймал три глиняных черепка. Сюзанна - пять (один порезал ей
подушечку пальца). Роланд - дюжину. Их
хватило бы, чтобы собрать одну тарелку.
Шестеро из Кальи не верили своим глазам. Бенни-Малыш все еще зажимал
руками уши; теперь он их медленно
опустил. А на Джека смотрел, как на призрака или небесного пришельца.
- Боже мой, - выдохнул Каллагэн. - Прямо-таки трюк из шоу "Дикий
Запад""Шоу "Дикий Запад" - цирковое
представление о "Диком Западе. Включало скачки, стрельбу, элементы родео и охоты
на бизонов. Первое представление
прошло в 1883 г. Труппа с успехом гастролировала по всей стране и в Европе до
1916 г., затем интерес к шоу упал из-за
конкуренции со стороны кинематографа. Попытки возродить шоу в 1933 и 1938 гг. не
увенчались успехом.".
- Это не трюк, - возразил Роланд, - никогда так не думай. Это путь Эльда.
Мы - ка-тет, по праву и крови, ка и кхефу.
Мы - стрелки, пора это понять. А теперь я скажу вам, что мы сделаем, - его
взгляд нашел глаза Оуверхолсера. - Что мы
сделаем, говорю я, и ни один человек не сможет нам помешать. Однако, я думаю,
мои слова не поставят вас в неудобное
положение. А если вдруг поставят... - Роланд пожал плечами, как бы говоря: "Если
поставят, тем хуже для вас".
Он бросил глиняные черепки на землю и стряхнул пыль с ладоней.
- Если б это были Волки, из шестидесяти их бы осталось пятьдесят шесть.
Четверо лежали бы мертвыми до того,
как вы успели вдохнуть. Убитые мальчиком, - он мотнул головой в сторону Джека. -
Да только мальчик он только внешне, -
Роланд помолчал. - Мы привыкли к численному перевесу противника.
- Этот юнец - потрясающий стрелок, - признал Слайтман-старший. - Но есть
разница между глиняными тарелками
и конными Волками.
- Для тебя, сэй, возможно. Но не для нас. Во всяком случае, после того,
как началась стрельба. После того, как
началась стрельба, мы убиваем все, что движется. Не потому ли вы искали нас?
- А если их нельзя подстрелить? - спросил Оуверхолсер. - Если их нельзя
свалить выстрелом из самого крупного
калибра?
- Зачем ты тратишь время, если времени в обрез? - спросил его Роланд. -
Ты знаешь, что их можно убить, иначе вы
не пришли бы сюда. Я не спрашивал, потому что ответ очевиден.
Оуверхолсер вновь густо покраснел.
- Прошу меня простить.
Бенни, тем временем, продолжал смотреть на Джейка широко раскрытыми
глазами, и Роланд даже пожалел
мальчиков. У них уже завязалась дружба, а случившееся все изменило, кардинальным
образом, показало, что между ними
не год-другой разницы в возрасте, а пропасть. Печально, конечно, потому Джейк,
когда от него не требовали стать стрелком,
оставался самым обычным мальчишкой. Сам Роланд был немногим старше, когда его
вынудили сдать экзамен на право
зваться мужчиной. Вот и Джейку вскорости предстояло повзрослеть. Жаль, конечно,
но что делать?
- А теперь слушайте меня, - заговорил Роланд, - и слушайте внимательно.
Сейчас мы вернемся в свой лагерь и
проведем свой совет. Завтра, придя в ваш город, мы остановимся у одного из
вас...
- Приходите в "Семь миль", - предложил Оуверхолсер. - Мы с радостью
примем тетя и твой ка-тет, Роланд.
- Наш дом гораздо меньше, - сказал Тиан, - но Залия и я...
- Мы будем очень рады принять вас у себя, - перебила его Залия, покраснев
так же сильно, как и Оуверхолсер. - Ага,
очень рады.
- У тебя есть не только церковь, но и дом, сэй Каллагэн? - спросил
Роланд.
Каллагэн улыбнулся.
- Есть, и я говорю, спасибо тебе, Господи.
- Мы бы хотели провести нашу первую ночь в Калья Брин Стерджис в твоем
доме. Это возможно?
- Конечно, я говорю вам, добро пожаловать.
- Ты сможешь показать нам свою церковь. Приобщить нас к ее таинствам.
Каллагэн смотрел ему в глаза.
- С превеликой радостью это сделаю.
- А потом, - Роланд улыбнулся, - мы будем рассчитывать на гостеприимство
вашего города.
- И не пожалеете об этом, - воскликнул Тиан. - Это я вам обещаю.
Оуверхолсер и Слайтман кивнули.
- Если трапеза, которой вы нас угостили, о чем-то говорит, тогда я в этом
не сомневаюсь. Мы говорим, спасибо
тебе, сэй Джеффордс, спасибо всем и каждому. Неделю мы четверо будем ездить по
городу, совать нос туда и сюда. Может,
чуть дольше, но, скорее всего, неделю. Осмотрим территорию, поглядим, как
расположены дома. Подумаем, как
подготовиться к приходу Волков. Поговорим с людьми и люди поговорят с нами...
те, кто сейчас здесь, поспособствуют
этому, не т
...Поділитися у соцмережах
