Жанр: Фантастика
Гобелены Фьонавара 2. Блуждающий огонь
Гай Гэвриел Кей
Блуждающий огонь
Гобелены Фьонавара 2.
Библиотека Луки Бомануара: Spellcheck - Sigma http://www.bomanuar.ru/
"Блуждающий огонь": Эксмо-Пресс; Москва; 2001
ISBN 5-04-007303-8
Оригинал: Guy Gavriel Kay, "The Wandering Fire"
Аннотация
Война с Ракотом Могримом, повелителем сил Тьмы, в изначальном мире великого
Гобелена разгорается. Пол Шафер, прошедший испытание смертью на Древе Жизни, и его
друзья, каждый из которых отмечен даром Богов Фьонавара, вновь возвращаются в этот
мир, чтобы встать плечом к плечу с теми, кто защищает Свет. Нити их судеб сплетаются
на полотне времени в причудливый и неожиданный узор.
Гай Гэвриел Кей
Блуждающий огонь
(Гобелены Фьонавара-2)
Часть I
ВОИН
Близилась зима. Выпавший прошлой ночью снег так и не растаял, и теперь голые ветви
деревьев были укрыты им, точно кружевной мантильей. Да и весь Торонто в то утро проснулся
одетым в белые зимние одежды, хотя был еще только ноябрь.
Переходя площадь перед двумя изогнутыми "рогами" здания муниципалитета, Дейв
Мартынюк старался двигаться как можно осторожнее, чтобы не упасть, и очень жалел, что не
надел ботинки на толстой рифленой подошве. То и дело оскальзываясь, он пересек площадь и,
подойдя ко входу в ресторан, с некоторым изумлением обнаружил, что остальные трое его уже
ждут.
- Дейв! - тут же заметил зоркий Кевин Лэйн. - Да у тебя никак костюм новый? И
когда же это ты им обзавелся?
- Всем привет, - с невозмутимым видом поздоровался Дейв и только тогда ответил
настырному Кевину: - На прошлой неделе купил. Не могу же я весь год ходить в одном и том
же вельветовом пиджаке, верно?
- Безусловно! - ухмыляясь, заверил его Кевин. Сам он был в джинсах и короткой
дубленке. И, разумеется, в ботинках на толстой рифленой подошве! Закончив обязательную
практику в юридической фирме, что Дейву еще только предстояло, Кевин теперь вступил в
период не менее утомительной, но хотя бы не связанной с ношением официального костюма,
шестимесячной практики перед вступлением в Коллегию Адвокатов. - И, между прочим, -
продолжал он, - если это костюм-тройка, то мне придется совершенно переменить мнение о
тебе.
Дейв молча расстегнул теплый плащ, под которым обнаружился потрясающий
темно-синий пиджак.
- Ангелы господни, а также всемилостивые министры нашего дорогого правительства,
спасите меня и помилуйте! - И Кевин осенил себя крестом - причем сделал это левой рукой,
одновременно скрестив пальцы правой руки, чтобы отогнать зло. Пол Шафер рассмеялся.
- Вообще-то, - не унимался Кевин, - смотрится очень неплохо. Вот только интересно,
а почему ты не купил свой размер?
- Ох, Кев, хватит! Дай ему передохнуть! - вмешалась Ким Форд. - Костюм на самом
деле отличный и очень тебе идет, Дейв. А Кевину просто завидно.
- Ничуть, - возразил Кевин. - Я просто его слегка, чисто дружески поддразниваю.
Кого же мне еще дружески поддразнивать, как не Дейва?
- Да ладно, - сказал Дейв. - Мне-то что. Пусть себе поддразнивает. Чисто
дружески. - Но думал он совсем о другом: он вдруг вспомнил, какое лицо было у Кевина
Лэйна прошлой весной, когда они снова оказались в одном из номеров отеля "Парк Плаза". И
голос его, чересчур спокойный и ровный, готовый вот-вот сорваться, он тоже хорошо помнил, и
как он глядел, как все они глядели на растерзанное безжизненное тело женщины, распростертое
перед ними на полу.
"Я заставлю ответить того, кто в этом виновен, будь он хоть богом, хоть чертом! Жизни
своей не пожалею!"
Если человек способен пообещать такое, думал Дейв, нужно быть с ним терпимым, даже
если этот человек порой - и, к сожалению, чересчур часто - действует тебе на нервы. Он был
готов проявить эту терпимость, потому что именно Кевин сказал в тот вечер то, что уже не в
первый раз полностью соответствовало и его, Дейва, чувствам - той глухой ярости, что кипела
у него в душе.
- Ну хорошо, - тихо сказала Ким Форд, и Дейв понял, что она прочитала его мысли и не
обратила ни малейшего внимания на его ничего не значащие слова. Если бы это была не Ким,
такое наверняка встревожило бы его, но это была Ким - юное лицо, седые волосы, браслет с
зеленым камнем на запястье и кольцо с красным камнем на пальце; именно этот камень тогда,
ослепительно вспыхнув, помог им всем вернуться домой. - Может, мы все-таки войдем? -
предложила она. - Нам есть о чем поговорить.
Пол Шафер, Пуйл Дважды Рожденный, уже, оказывается, вошел внутрь, не дожидаясь их,
и они двинулись за ним следом.
Сколько же оттенков, думал Кевин, у человеческой беспомощности?! Он вспомнил, как
год назад мучился, глядя на Пола Шафера, упорно продолжавшего закручивать собственную
душу в тугую пружину, хотя после гибели Рэчел Кинкейд прошло уже немало времени. Да,
тяжело это было. Но Пол сумел выбраться. И сумел так далеко уйти по какому-то не ведомому
остальным пути за те три ночи, что провел на Древе Жизни во Фьонаваре, что его стало не
догнать, не понять, причем в самых порой простых жизненных вопросах. Впрочем, душу свою
он исцелил, и Кевин считал, что это великий дар Фьонавара, что-то вроде компенсации за то,
что сотворил с Дженнифер этот ужасный Бог по имени Ракот Могрим, Расплетающий Основу.
Хотя "компенсация" - слово, вряд ли подходящее; да и не было, не могло быть никакой
"компенсации" ни в этом мире, ни в каком бы то ни было ином - только надежда на
возмездие, тонкий язычок пламени, горевший в душе, совсем слабый, едва теплившийся,
несмотря на то, что тогда он поклялся непременно отомстить. Но кто они такие - любой из
них - перед этим Богом? Даже Ким с ее ясновидением, даже Пол, даже Дейв, который так
сильно изменился, пожив у этих дальри с Равнины, да еще и отыскав Рог Оуина в
Пендаранском лесу...
И как только он, Кевин Лэйн, осмелился давать клятву об отмщении? Пустые
патетические слова! Особенно когда сидишь в ресторане у Маккензи, лакомясь филе морского
языка и слушая перезвон посуды и привычную болтовню за ленчем здешних завсегдатаев, в
основном юристов.
- Ну что? - спросил вдруг Пол таким тоном, что все вокруг как бы тут же
переменилось, и в упор посмотрел на Ким. - Ты что-нибудь видела?
- Прекрати! - рассердилась она. - Прекрати меня подгонять! Если я что-нибудь увижу,
то уж тебе первому сообщу. Или, может, лучше в письменной форме?
- Не сердись, Ким, - вмешался Кевин. - Ты пойми, мы-то все себя чувствуем уж
совсем по-идиотски, не зная о них ровным счетом ничего. Ты наша единственная связь с
Фьонаваром.
- Ну, сейчас-то я никакой связи как раз и не чувствую, в том-то и дело. Есть одно место,
которое мне нужно увидеть, но своими снами управлять я не умею. Я знаю только, что это
где-то здесь, в нашем мире, и ничего не могу: ни куда-нибудь пойти, ни что-нибудь сделать,
пока не найду это место. Вы думаете, это приятно? Или, может, вы считаете, что я с вами
играю?
- А ты не можешь отправить нас обратно? - спросил Дейв и тут же почувствовал, как
глупо это прозвучало.
- Я же не метро, черт возьми! - взорвалась Ким. - Я тогда сумела вытащить всех нас
оттуда только потому, что могущество Бальрата каким-то образом вырвалось на свободу. Я не
могу совершать Переход по команде.
- А значит, мы так тут пока что и останемся, - сказал Кевин.
- Может быть, за нами явится Лорин? - снова не выдержал Дейв.
- Не явится, - покачал головой Пол.
- Почему?
- По-моему, Лорин сейчас намеренно умыл руки. Он все привел в движение, а решать
главную задачу предоставил нам самим. И еще кое-кому.
Ким согласно кивала, точно подтверждая его слова.
- Он вложил свою нить в Станок, - прошептала она, - но ткать свой собственный
Гобелен он не станет. - И они с Полом обменялись понимающими взглядами.
- Но почему? - никак не мог уразуметь Дейв, и Кевин услышал в голосе этого могучего
атлета детское отчаяние. - Мы же так нужны ему... по крайней мере Ким и Пол... Почему же
он не хочет прийти за нами?
- Из-за Дженнифер, - тихо сказал Пол. И после некоторой паузы пояснил: - Видишь
ли, он считает, что нам и так уже достаточно досталось. И не хочет, чтобы на нашу долю
выпали еще какие-то страдания.
Кевин откашлялся.
- И все-таки, насколько я понимаю, - сказал он, - все, что происходит во Фьонаваре,
так или иначе обязательно отражается и на нашем мире, а также - на других мирах, где бы они
ни находились. Разве я не прав?
- Прав, - спокойно подтвердила Ким. - Совершенно прав. Может быть, не сразу, но
если Ракот обретет власть над Фьонаваром, то ему удастся захватить господство и над всеми
прочими мирами. Ведь Гобелен-то один.
- Но даже и в этом случае, - вмешался Пол, - мы за себя должны все решать сами.
Лорин у нас помощи никогда не попросит. Так что если мы четверо захотим туда вернуться, то
сами и должны изыскать способ для этого.
- Четверо? - переспросил Кевин. Господи, до чего же мы все-таки беспомощны! Он
посмотрел на Ким. В глазах у нее стояли слезы.
- Я не знаю, - прошептала она, глядя на него. - Я просто не знаю, что делать. Она
никого из вас даже видеть не хочет! Она и из дома-то никогда не выходит! Со мной она
разговаривает о работе, о погоде, о каких-то пустяках, и она, она...
- Она по-прежнему хочет его оставить, - решительно закончил Пол Шафер.
Кимберли в отчаянии кивнула.
Золотая... она ведь была совсем золотая, подумал вдруг Кевин, словно выныривая из
глубин непереносимого горя.
- Ладно, - сказал Пол. - Теперь моя очередь. Его очередь, Стрелы Бога.
В двери был глазок, так что она всегда могла посмотреть, кто к ней стучится. Большую
часть времени она проводила дома, разве что днем выходила прогуляться в парке. В дверь часто
и звонили, и стучались: рассыльный из магазина, газовщик, почтальон с заказными письмами...
Некоторое время, поначалу, приносили никому не нужные цветы. Она вообще-то думала, что
Кевин умнее. И ей было все равно, справедлива она по отношению к нему или нет. Она из-за
этого даже как-то поссорилась с Ким - когда та однажды вечером, придя домой, обнаружила в
помойном ведре присланные Кевином розы.
- Неужели тебе даже в голову не приходит, что и ему сейчас несладко? Неужели тебе все
равно? - кричала тогда Ким.
Ответ был один: да, мне все это совершенно безразлично.
Как, откуда теперь могли у нее взяться такие простые человеческие чувства, как забота о
ком-то? Бесчисленные, не имеющие над собой мостов пропасти отделяли ее теперешнюю от
них четверых, да и вообще от всего на свете. И все для нее по-прежнему было окутано мерзким
смрадом того чудовищного лебедя, хищной Авайи. Она и свой родной мир видела как бы
сквозь неясный зеленоватый полусвет Старкадха. И постоянно слышала - тоже словно сквозь
какую-то пелену - голос Ракота, видела его глаза, чувствовала его бескрайнее могущество; он
словно выжег ее изнутри, и душа ее, некогда бывшая такой целостной, такой прекрасной,
полной любви, сгорела, превратилась в пепел.
Она знала, что разум ей удалось сохранить, только не понимала, как и почему.
И только одно обстоятельство тянуло ее за собой в будущее. Недоброе - да и как теперь
что-то в ее жизни могло быть добрым? - но такова была реальная действительность. И это
было нечто настоящее, хотя и случайное, и принадлежало ей одной. И никаких доводов против
она бы не потерпела.
Так что, когда Ким впервые сказала об ЭТОМ остальным, и все четверо явились - это
было еще в июле - спорить с ней и уговаривать ее, она просто молча встала и вышла из
комнаты. И с того дня больше не желала видеть ни Кевина, ни Дейва, ни Пола.
Она решила, что непременно выносит этого ребенка, ребенка Ракота Могрима. И умрет,
рожая его.
Она бы ни за что не впустила его, но увидела, что он один. Это было весьма неожиданно,
и дверь она все-таки открыла.
- Я хочу кое-что рассказать тебе, - сказал ей Пол Шафер. - Выслушаешь меня?
На крыльце было холодно. Выждав с минуту, она все же отступила назад и впустила его в
дом. Снова заперла дверь и, не дожидаясь его, прошла в гостиную. Он разделся в прихожей,
повесил пальто в стенной шкаф и присоединился к ней.
Она сидела в кресле-качалке. Он сел на диван напротив и внимательно посмотрел на нее,
высокую, светловолосую, все еще грациозную, хотя уже и не такую хрупкую: все-таки
сказывались семь месяцев беременности. Голова Дженнифер была, как всегда, гордо вскинута,
широко расставленные зеленые глаза смотрели непримиримо.
- Я ведь в прошлый раз не стала вас слушать, Пол, и просто ушла. Я могу и снова уйти.
Так что можешь зря не стараться.
- Я же сказал: я хочу кое-что тебе рассказать.
- Что ж, рассказывай.
И он впервые в жизни рассказал ей о том сером псе на стене Парас Дерваля и о бездонной
печали, что таилась в песьих глазах; он рассказал ей о своей второй ночи на Древе Жизни, когда
Галадан, достаточно хорошо знакомый и ей, явился, чтобы отнять у него жизнь, но его у Древа
Жизни встретил тот пес, невесть откуда оказавшийся там, и в Священном лесу Морнира
разразился меж ними смертный бой. Он рассказал ей о том, как впервые почувствовал, сколь
крепки те узы, что связывают его с Древом Морнира, и как в безлунную ночь взошла красная
луна, и как серый пес изгнал повелителя волков Галадана из Священного леса.
Он рассказал ей о Дане. И о Морнире. И о том, как в ответ на устроенный Ракотом на
севере взрыв горы Рангат Боги продемонстрировали и свое могущество. Голос Пола звучал
непривычно, как-то ниже и глуше, и она чувствовала, какие сложные чувства обуревают его.
- Мы не одиноки в этой борьбе, - сказал он ей. - В конце концов Ракот действительно
может превратить нас, отдельных людей, в пыль, но и ему будет оказано жестокое
сопротивление, и что бы тебе ни довелось увидеть и пережить в том мире, ты должна понимать,
что Ракот не в силах, согласно одному лишь своему желанию, полностью изменить рисунок
Гобелена. Иначе тебя бы здесь сейчас просто не было.
Она слушала - почти не желая того. И вдруг вспомнила свои собственные слова,
произнесенные ею тогда в Старкадхе: "Ты ничего от меня не получишь; можешь только взять
силой". Но это она сказала еще до того. До того, как он все-таки решил взять все и взял -
почти все... а потом Ким вытащила ее оттуда...
Дженнифер слегка приподняла голову.
- Да? - Пол по-прежнему не сводил глаз с ее лица. - Ты понимаешь? Конечно, он
сильнее любого из нас, сильнее, наверное, даже того Бога, что принял мою жертву и отослал
меня обратно. И он, безусловно, сильнее тебя, Дженнифер; об этом даже и говорить нечего.
Если бы не одно обстоятельство: он не может отнять у тебя твое "я"!
- Это я знаю, - молвила Дженнифер Лоуэлл. - Именно поэтому я и намерена выносить
и родить его ребенка.
Он чуть отодвинулся от нее и выпрямился.
- Но тогда ты станешь его служанкой.
- Нет. Теперь ты послушай меня, Пол, потому что и ты тоже всего не знаешь. Когда он
сам наконец оставил меня... когда он отдал меня этому гному... Его имя Блод... Я была для
него наградой, игрушкой, но Ракот кое-что сказал этому Блоду: он сказал, что меня непременно
нужно убить и что ТОМУ ЕСТЬ ПРИЧИНА. - В ее голосе звучала холодная решимость. - Я
выношу его ребенка, потому что осталась жива, а он хотел, чтобы я была мертва... и этот
ребенок - случайность, он не входил в его планы!
Пол некоторое время молчал. Потом сказал:
- Так же как и ты, живая и невредимая. Смех ее прозвучал жутко.
- Ну и чем же мне, живой и невредимой, еще ему ответить? Нет, Пол, я непременно рожу
его сына, и этот сын станет моим ему ответом.
Он покачал головой.
- Во всем этом слишком много зла и горя. И затеваешь ты это лишь для того, чтобы
доказать уже доказанное.
- И тем не менее! - Дженнифер вскинула голову. На губах Пола мелькнула улыбка.
- Ну что ж, я разубеждать тебя не собираюсь. Я пришел ради тебя, а не ради него.
Кстати, Ким уже видела во сне, как его назовут.
Глаза Дженнифер сердито сверкнули.
- Пол, да пойми же! Я бы все равно сделала это, что бы там Ким ни говорила, что бы там
ей ни привиделось во сне! И ребенка я назову так, как захочу сама!
Невероятно, но Пол уже улыбался во весь рот.
- Ну так зачем же замыкаться в себе, Джен? Делай, что хочешь, только оставайся с нами!
Мы все очень хотим, чтобы ты вернулась, ты нам очень нужна. - И только когда он это сказал,
она поняла, что невольно проговорилась. Он же меня провел, думала она, просто исподволь
заставил сделать то, чего делать я совсем не собиралась! Но почему-то сердиться на него она не
могла. Она и сама не знала, почему. И если бы эти шаткие мостки, которые он только что
перебросил через разделявшую их пропасть, оказались чуточку прочнее, она бы, если честно,
сумела, наверное, даже улыбнуться. Пол встал.
- В Художественной галерее выставка японской гравюры. Сходим?
Она довольно долго смотрела на него снизу вверх, раскачиваясь в кресле. Такой же
темноволосый и хрупкий на вид, хотя, пожалуй, не настолько хрупкий, как прошлой весной...
- А как звали того пса? - спросила она.
- Не знаю. Но очень хотел бы это узнать.
Через несколько минут она поднялась, надела пальто и сделала свой первый осторожный
шажок на только что перекинутый через пропасть мостик.
Темное семя темного Бога, думал Пол, старательно изображая повышенный интерес к
гравюрам XIX века из Киото и Осаки. Журавли, узловатые деревья с перекрученными ветвями,
изящные дамы с длинными шпильками и гребнями в высоких прическах.
Его спутница говорила мало, но уже одно то, что она пошла с ним на выставку, было
великой милостью. Он вспомнил безжизненный истерзанный комок плоти на полу - такой
предстала перед ними Дженнифер семь месяцев назад, когда Ким отчаянным усилием
вытащила их всех из Фьонавара с помощью дикой, неукротимой силы Бальрата.
Он знал, что в этом и заключается могущество Ким: в Камне Войны и снах, во время
которых она проживает некую вторую жизнь, став такой же седовласой, как Исанна,
ясновидящая Бреннина, и неся в себе две души и знание двух миров. Должно быть, тяжкая
доля. "Очень быстро узнаешь цену, которую нужно платить за всякую власть", - вспомнил
Пол слова Айлиля, прежнего Верховного правителя Бреннина, сказанные им в ту ночь, когда
они играли в та'баэль. В ту ночь, которая была лишь прелюдией к последующим трем ночам,
ставшим самым тяжелым испытанием в его прежней жизни, но и вратами в его новую жизнь -
какой бы она ни была - ту, которую он вел сейчас, будучи повелителем Древа Морнира.
Какой бы она ни была. Они перешли в зал, где были выставлены работы XX века: снова те
же журавли, длинные гряды невысоких холмов, лодчонки с низкими бортами, плывущие по
широким рекам...
- Тематика разнообразием не отличается, - заметила Дженнифер.
- Да уж.
Морнир тогда отослал его назад, он стал ответом Бога силам Тьмы, но у него не было
кольца, способного обжечь, и не было снов, с помощью которых можно было разгадывать
тайны великого Гобелена, или такого волшебного Рога, какой нашел Дейв, и он не обладал
Небесной мудростью, как Лорин, или королевской короной, как Айлерон; у него не осталось
даже - хотя при этой мысли он весь похолодел - ребенка во чреве, как у той женщины, что
стояла с ним рядом.
И все же. Рядом с ним, почти у него на плечах, сидели тогда древние волшебные вороны:
Мысль и Память. И еще он помнил, как лесной Бог на поляне перед Древом Жизни - трудно
было разглядеть его как следует, но он успел заметить рога у него на голове - низко ему
поклонился. А потом там был белый волшебный туман, поднимавшийся от земли и как бы
проходивший сквозь него, Пола, и питавший его своей магической силой, и та красная луна,
вдруг появилась в небесах накануне новолуния. И наконец, там был тот благословенный дождь.
И Морнир.
Морнир по-прежнему оставался с ним. Порой по ночам Пол ощущал его неслышное
присутствие, его безграничное могущество - в бурном токе крови, в приглушенном громе
своего, человеческого, сердца.
А что, если сам он теперь всего лишь символ? Некое воплощение всего того, о чем он
только что рассказывал Дженнифер: сил, противодействующих проискам Ракота Могрима? В
этом действе были, наверно, и роли похуже. Ему еще отвели центральную роль, но какой-то
внутренний голос - может быть, голос Морнира, что жил в его душе, - твердил ему, что этого
мало. "Повелителем Древа Жизни может стать только тот, кто был рожден на этот свет
дважды", - так сказала ему Джаэль в своем святилище.
Нет, он не просто символ. И это затянувшееся ожидание в преддверии грядущих событий
- похоже, часть той цены, которую ему придется еще уплатить.
Они уже почти закончили осматривать экспозицию и остановились перед большой
гравюрой, на которой изображены были река, выстроившиеся у пирса рыбачьи лодки и людный
причал, а за рекой виднелись лес и дальше - горы в белых снеговых шапках. Впрочем,
гравюра висела плохо: Пол видел в стекле отражения людей - двух студентов, сонного
дежурного у дверей. А потом вдруг увидел чуть смазанное отражение волка, стоявшего на
пороге зала.
Затаив дыхание, он резко обернулся и встретился глазами с Галаданом.
Повелитель волков был в своем истинном обличье, и Пол, услышав, как ахнула
Дженнифер, понял, что и она тоже его не забыла - это истинное воплощение силы и изящества
в отливавшей серебром темной волчьей шкуре, покрытой шрамами.
Схватив Дженнифер за руку, Пол резко повернулся и пошел, таща ее за собой, переходя из
зала в зал и временами поглядывая через плечо: Галадан неотступно следовал за ними, и с его
губ не сходила язвительная усмешка. Он не спешил.
Они завернули за угол. Воззвав к Морниру, Пол с трудом приподнял тяжелый засов на
двери с надписью "Аварийный выход", успел услышать, как у него за спиной заорал что-то
дежурный, но сирена сигнализации не сработала, и они оказались в каком-то коридоре,
ведущем к служебному выходу. Снова услышав крик того же дежурного и звук открываемой в
коридор двери, Пол поспешил дальше.
Но выхода все не было, и Пол, рывком отворив какую-то дверь, поспешно втащил туда
Дженнифер. На пороге она споткнулась, и он едва успел ее подхватить.
- Я не могу бежать, Пол!
Он выругался про себя. Интересно, где здесь этот чертов выход! Дверь, в которую они
нырнули, вела в самый большой зал галереи, где размещалась постоянно действующая
выставка скульптора Генри Мура .
Эта выставка была гордостью Художественной галереи и славилась среди знатоков всего
мира.
Похоже, именно здесь им и предстояло умереть.
Пол помог Дженнифер добраться до противоположного конца зала. Они миновали
несколько огромных скульптур - обнаженную Мадонну с младенцем Христом, какую-то
абстрактную композицию...
- Подожди здесь, - сказал он Дженнифер, усаживая ее на широкий постамент одной из
скульптур. В зале больше никого не было, что для буднего ноябрьского дня было совершенно
естественно.
А ведь это неспроста, подумал он. И обернулся. Повелитель волков входил в зал через ту
же самую дверь. Во второй раз они с Галаданом сталкивались лицом к лицу в таком месте, где
время, казалось, не движется.
Дженнифер что-то прошептала. Он расслышал лишь свое имя и, не сводя глаз с Галадана,
прислушался. Джен удивительно спокойным, даже холодным тоном говорила:
- ... слишком рано. Пол, ты во что бы то ни стало должен найти сейчас подходящее
место. Иначе я прокляну тебя перед смертью!
У него голова закружилась от этих слов. И тут же он увидел, как Галадан поднял длинный
изящный палец и поднес его к красному рубцу на виске.
- Вот это, - сказал повелитель андаинов, - я положу на траву у самых корней вашего
Древа Жизни, когда лягу там отдохнуть.
- Тебе крупно повезет, - сказал Пол, - если ты вообще останешься в живых и сможешь
положить свою башку хоть куда-нибудь - отдохнуть.
- Возможно, - откликнулся Галадан и снова усмехнулся. - Впрочем, тебе тоже не
очень-то везло до сих пор. Вам обоим. - В руке у него блеснул нож; Пол не заметил, как
Галадан его выхватил. Он хорошо помнил этот клинок. Галадан приблизился к ним еще на
несколько шагов. И никто больше - Пол прекрасно понимал это - войти в зал так и не
сможет.
И вдруг он понял еще кое-что. Что-то ожило у него внутри, зашевелилось, задвигалось,
некая мощная волна поднялась в груди, и он, оставив Дженнифер сидеть на постаменте, один
подошел к Галадану почти вплотную и холодно спросил его:
- Ну что, готов ты сразиться с Дважды Рожденным?
И повелитель волков ответил:
- Именно за этим я сюда и явился. Учти: когда ты умрешь, я убью и девушку. Помнишь,
кто я? Дети Богов падали передо мной ниц и с готовностью мыли мне ноги. А ты пока еще
никто, Пуйл Дважды Рожденный, и ты успеешь дважды умереть, прежде чем я позволю тебе
войти в полную силу.
Пол молча покачал головой. В крови у него бушевал настоящий прибой. И он услышал
собственный голос, доносившийся как бы издалека:
- Твой отец почтительно склонял передо мною голову, Галадан. Не хочешь ли и ты мне
поклониться, СЫН КЕРНАНА? - И Пол, ощутив новый огромный прилив силы, увидел, что
его противник смутился.
Но лишь на мгновение. Затем повелитель волков, который вот уже тысячу лет был также и
могущественным властелином андаинов, рассмеялся и одним движением руки погрузил зал в
кромешную тьму.
- А где ты видел такого сына, который в точности следовал бы дорогой своего отца? -
спросил он. - Теперь здесь нет пса, который охранял бы тебя, А Я ОТЛИЧНО УМЕЮ
ВИДЕТЬ В ТЕМНОТЕ!
И те невероятные силы, которые Пол ощущал в своей душе, вдруг оставили его.
Зато вместо их шумного прибоя возникло нечто иное, скорее похожее на тихое лесное
озеро, и он - совершенно инстинктивно - понял, что в этом-то и заключается самая главная
его сила - и в настоящем, и в будущем. И чувствуя себя как бы заключенным внутрь этого
великого покоя, он отступил назад, к Дженнифер, и сказал ей:
- Не волнуйся и ни на шаг не отставай от меня.
И она крепко схватила его за руку и встала с ним рядом, а он снова заговорил с
повелителем волков, и голос его теперь совершенно переменился.
- Раб Могрима, - сказал он, - я пока еще не могу одолеть тебя, как не могу и как
следует разглядеть тебя в темноте. Но мы еще встретимся, и в третий раз ты расплатишься
...Закладка в соц.сетях
