Жанр: Фантастика
Гобелены Фьонавара 1. Древо жизни
...ь "проверками" -
мне они не нужны. - При этих ее словах по залу снова пронесся ропот.
Пол медленно опустил руку. И спокойно, высоко подняв голову, посмотрел старой
женщине прямо в глаза. И, что было самое удивительное, первой отвела глаза Исанна!
А потом, потом... потом она повернулась, не взглянув ни на Дженнифер, ни на Кевина, не
обратив ни малейшего внимания на застывшую Джаэль, и стала смотреть на Кимберли. И перед
резным троном Бреннина, под дивными витражами Делевана одни серые глаза заглянули
наконец в другие, такие же серые.
- Ах! - воскликнула Исанна, судорожно вздыхая. И через секунду прошептала чуть
слышно: - Я так давно ждала тебя, дитя мое!
И лишь сама Ким успела заметить, как на мгновение лицо Исанны исказилось, словно от
страха, когда она произносила эти тихие, похожие на благословение слова.
- Что это значит? - с трудом выговорила Ким. - Что вы хотите этим сказать?
Исанна улыбнулась.
- Я же ясновидящая Бреннина. Живу в мире снов и видений. - И Ким вдруг поняла,
ЧТО это означает, и на глаза ей навернулись светлые слезы.
- Ты приходи ко мне, - прошептала Исанна. - Лорин покажет тебе дорогу. - И
ясновидящая опять повернулась к королю Бреннина, который так и остался стоять, возвышаясь
надо всеми в зале, и склонилась перед ним в глубоком реверансе. - Будь же добр и
справедлив, Айлиль, - молвила она. - А теперь я назову вторую причину, по которой пришла
сюда: я пришла попрощаться. Я больше не вернусь, и мы никогда уже не встретимся с тобой,
Айлиль, по эту сторону Ночи. - Она помолчала. - Запомни: я тебя любила.
- Исанна!.. - вскричал король.
Но она уже повернулась, чтобы уйти. И двинулась, опираясь на свой посох и на сей раз в
полном одиночестве, через весь этот великолепный, застывший от изумления зал к дверям,
ведущим наружу, навстречу солнечному свету.
В ту же ночь, далеко за полночь, Пола Шафера пригласили к Верховному правителю
Бреннина - играть в та'баэль.
Сопровождал его какой-то незнакомый стражник, и следуя за ним по полутемным
коридорам, Пол испытывал горячую благодарность Коллу, который незаметно шел за ними по
пятам.
Шли они довольно долго, но в бесконечных коридорах людей попадалось мало. Редко кто
еще бодрствовал в столь поздний час. Какая-то женщина, расчесывая волосы, выглянула в
открытую дверь и призывно улыбнулась Полу; потом мимо, бряцая мечами, проследовал
небольшой отряд стражников. Из-за дверей доносились порой чьи-то негромкие разговоры, а
один раз Пол услышал, как тихо и нежно вскрикнула и что-то пролепетала женщина - этот как
бы оборвавшийся на вздохе возглас отозвался в его душе мучительными воспоминаниями.
Наконец они - по-прежнему в сопровождении невидимого Колла - остановились у
массивных дверей, ведущих в королевские покои. Пол Шафер и глазом не моргнул, когда на их
стук эти двери отворились и его провели в просторную, богато украшенную комнату, в центре
которой стояли два глубоких кресла и столик с расставленными на нем фигурами, очень
похожими на шахматные.
- О, добро пожаловать! - Горлас, королевский канцлер, вышел навстречу Полу с
протянутой для рукопожатия рукой. - Это такая любезность!
- Да, я очень благодарен, - послышался тихий голос короля, который тоже вышел Полу
навстречу, - что ты столь снисходительно отнесся к моей старческой слабости и постоянной
бессоннице. Сегодняшний праздник отнял у меня слишком много сил. Спокойной ночи, Горлас.
- Но, господин мой, - быстро возразил Горлас, - я бы с удовольствием остался и...
- В этом нет никакой необходимости. Ступай спать. Тарн отлично со всем справится. -
И король кивнул в сторону юного пажа, который, собственно, и впустил Пола в королевские
покои. Горлас явно хотел было снова возразить, но сдержался.
- В таком случае спокойной ночи, господин мой, - сказал он. - Еще раз от всей души
желаю тебе счастья и поздравляю с этим, из дивных нитей сотканным, праздником! - Горлас
подошел к королю, преклонил колено и поцеловал милостиво протянутую Айлилем руку. Затем
он ушел, и Пол остался с королем наедине, если не считать юного пажа.
- Подай-ка нам вина, Тарн, а дальше мы и сами справимся. Иди спать, мальчик. Я тебя
разбужу, когда захочу лечь, - сказал Айлиль, медленно опускаясь в кресло.
Пол молча сел во второе кресло, стоявшее у столика. Тарн быстро принес поднос с
кувшином вина и двумя бокалами, поставил его на столик рядом с игральной доской и
незаметно удалился, исчезнув за дверью в дальней стене комнаты, видимо, ведущей в
королевскую спальню. Окна были распахнуты настежь, тяжелые шторы раздвинуты, чтобы
поймать хотя бы слабое дыхание ночного ветерка. За окном на дереве пела какая-то птица -
пела очень похоже на соловья.
Прелестные резные фигурки поблескивали в свете горящих свечей, зато лицо самого
Айлиля оказалось в глубокой тени, когда он, вытянув длинные ноги, откинулся в кресле и
сказал негромко:
- Лорин говорил, что у вас есть примерно такая же игра, хотя фигуры и называются
иначе. Я всегда играю черными. Итак, твои белые - начинай.
В шахматах Пол Шафер особенно любил стремительные с первого же хода атаки, причем
именно белыми. Его игре всегда были свойственны сменявшие друг друга гамбиты, и, жертвуя
фигуры, он стремился как можно быстрее загнать короля противника в угол и создать патовую
ситуацию. Ну а то, что сегодня противником его был САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ король, для Пола
никакого значения не имело, ибо его, Шафера, собственный кодекс чести, как и правила игры, в
любых обстоятельствах оставались незыблемыми. Он был столь же решительно настроен на
победу в игре с Айлилем, как и в игре с любым другим противником. А в эту ночь он
чувствовал на сердце такую тоску и казался себе таким уязвимым и беззащитным, что
включился в игру с особым жаром, надеясь в холодном черно-белом мире шахмат найти
убежище от душевных мук. Так что белые в стремительных и безжалостных атаках
завоевывали одну позицию за другой, наталкиваясь, впрочем, на искусно организованную и
весьма упругую оборону черных. И даже если ныне Айлиль и уступал себе прежнему в
физической мощи и интеллектуальном величии, он все равно оставался человеком поистине
неистощимого интеллекта - это Пол понимал отлично, поскольку сделал уже по крайней мере
десяток ходов. Король медленно и терпеливо выстраивал оборону, осторожно выдвигая
"передовые войска", и как-то так получилось, что вольная и стремительная атака белых сама
собой начала выдыхаться, а потом и откатываться назад. После почти двухчасовой игры Пол
положил своего короля на доску и сдался.
Оба игрока откинулись в креслах и впервые с начала игры посмотрели друг на друга. И
одновременно улыбнулись, хотя ни тот ни другой не знали - у них просто не было
возможности узнать это, - как редко на лице каждого из них можно увидеть улыбку. И все же
на этот раз, улыбаясь королю, Пол поднял в его честь свой серебряный кубок и сразу
почувствовал странную близость к этому человеку, свое сродство с ним, несмотря на разницу в
возрасте, несмотря на трудные испытания, выпавшие на долю обоих, несмотря на жизнь,
прожитую в разных мирах.
Разумеется, такой исход игры в та'баэль никем не был предусмотрен, и все же игра эта
многое изменила в их отношениях, и эта ночь непременно должна была вскоре принести свои
плоды - изменить кое-что и в отношениях между существующими мирами.
Первым заговорил Айлиль. Голос его звучал хрипло:
- Никто, - заявил он, - никто и никогда так не играл со мной! Я в та'баэль не
проигрываю. Но сегодня я почти проиграл.
Пол улыбнулся во второй раз.
- Да, ваше величество, вы действительно чуть не проиграли сегодня, а в следующий раз,
возможно, и проиграете, но я в этом не очень-то уверен. Вы блестяще играете, господин мой!
Айлиль покачал головой.
- Нет, я играю осторожно. А вот ты играл действительно блестяще, хотя известно, что
порой осторожность и медлительность способны подавить любые блестящие начинания...
Когда ты пожертвовал второго коня... - Айлиль только рукой махнул. - По-моему, только
молодые на такое способны. Я-то не делал ничего подобного уже столько лет... Похоже, я стал
забывать, что это вообще возможно. - Он поднял свой кубок и сделал несколько больших
глотков.
Прежде чем ответить, Пол снова наполнил кубки. Он чувствовал странное опустошение в
душе; голова отказывалась работать. Он заметил, что та птица за окном давно уже перестала
петь.
- По-моему, - сказал он, - дело в общем стиле игры, а не в молодости или старости
игрока. Я, например, вообще не отличаюсь особым терпением, вот и стиль у меня
соответствующий.
- При игре в та'баэль?
- И в остальных случаях тоже, - ответил Пол, чуточку подумав.
Айлиль, к его большому удивлению, согласно кивнул.
- Я тоже когда-то был таким, хотя тебе в это, может быть, и трудно поверить. - На лице
у него было написано презрение к самому себе. - Во времена смуты я ведь захватил этот трон
силой, да и удерживал его сперва только с помощью меча. Когда ты намерен создать династию,
то она начинается с тебя, а продолжателем ее должен стать... У нас, я полагаю, им станет
Дьярмуд. - Пол молча слушал, и через некоторое время король продолжил: - Терпению
правителя учит именно власть; вернее, необходимость ее удержать. И очень быстро узнаешь ту
цену, которую приходится за эту власть платить, - в твоем возрасте я об этом и понятия не
имел, считая, что все на свете можно решить с помощью меча и способности быстро
соображать. Да, о реальной цене власти я тогда и не подозревал... - И Айлиль, склонившись
над доской, выбрал одну из фигурок. - Возьмем, например, королеву - ферзя, как ты ее
называешь. Это самая активная фигура на доске, однако же и она нуждается в защите, ей тоже
могут угрожать ладья или конь противника, и если ее не спасти, то партию можно считать
проигранной. Но королем в та'баэль жертвовать ни в коем случае нельзя...
В голосе Айлиля дан Арта звучало нечто более глубокое, чем просто эмоции, вызванные
шахматным поединком, однако Пол не сумел угадать, что же слышится в голосе короля и что
скрывается за суровым выражением его старого, но все еще прекрасного лица.
Айлиль, похоже, заметил, что его молодой собеседник чувствует себя неловко, и снова
чуть заметно улыбнулся.
- По ночам я малоприятный собеседник, - сказал он. - Особенно сегодня. Слишком
много воспоминаний. Слишком много.
- Меня тоже часто одолевают воспоминания, - поддавшись внезапному порыву,
признался Пол и тут же возненавидел себя за эти слова.
Айлиль, впрочем, смотрел на него ласково, даже сочувственно.
- Я, в общем-то, так и подумал, - сказал он. - Не уверен, что правильно понял
причину, но подумал сразу именно так.
Пол опустил голову и жадно сделал несколько больших глотков вина.
- Скажите, ваше величество, - начал он, желая прервать затянувшуюся мучительную
паузу и сменить тему, - а почему та жрица сказала, что Лорин должен был спросить у нее
разрешения, прежде чем приводить нас сюда? Какое это...
- На сей счет она была не права, и я пошлю к ней гонца, чтобы передал ей эти мои слова.
Вот только Джаэль вряд ли станет меня слушать. - Лицо короля было печально. - Она любит
сеять раздоры и смуту - они ей на руку. Джаэль всякое напряжение в отношениях между
людьми способна обратить себе на пользу. Она невероятно честолюбива и мечтает о возврате
тех времен, когда Богиня-мать правила всем нашим миром через свою Верховную жрицу, а так
действительно было до тех пор, пока Йорвет не вернулся из заморских стран. Честолюбивых
людей хватает и у меня при дворе - их всегда немало близ любого трона, а тем более трона
стареющего короля, - но амбиции Джаэль ни с чем не сравнимы.
Пол кивнул:
- Ваш сын вчера тоже говорил что-то в этом роде.
- Вот как? Дьярмуд? - В смехе Айлиля явственно слышалось одобрение. - Неужели он
в кои-то веки был трезв, раз мыслил так ясно?
Губы Пола тронула легкая улыбка.
- Если честно, трезв-то он вовсе не был. Но вообще он, по-моему, всегда мыслит
достаточно ясно.
Король только отмахнулся.
- Да, порой он действительно способен кого угодно очаровать, тут возразить нечего. -
Он помолчал, подергал себя за бороду и спросил: - Прости, о чем это мы говорили?
- О Джаэль, - подсказал Пол. - О том, что она сказала сегодня утром Лорину.
- Да-да, конечно... Иногда ее суждения бывают удивительно метки, хотя в последнее
время она все реже попадает в цель. Дело в том, что, когда помощь дикой магии можно было
получить лишь в подземелье и это почти всегда было связано с кровопролитием, силы,
необходимые магу для осуществления Перехода, черпались как бы из самой земли, и в этом
магическом обряде главную роль играли жрицы Богини-матери, ибо без помощи Верховной
жрицы невозможно было добраться до корней земли и получить от них подпитку. Хотя уже
много лет - с тех пор, как Амаргин постиг Небесную премудрость и основал Совет магов, -
подпитка мага происходит исключительно благодаря его Источнику, а корни земли остаются
нетронутыми.
- Я не понимаю... Какая подпитка?
- Я, видимо, плохо объяснил... Никак не усвою, что ты из другого мира. Попытаюсь
объяснить иначе. Когда магу необходимо воспользоваться своими знаниями - ну, хотя бы
разжечь огонь в этом очаге, - требуется определенная энергия, сила. Некогда всеми
магическими силами в нашем мире распоряжалась Богиня-мать, и маги свое могущество
черпали непосредственно из земли; так что взятая из земли Фьонавара и истраченная на его
земле магическая сила эта неизменно вновь возвращалась в землю, и количество магической
энергии всегда оставалось неизменным. Однако при осуществлении Перехода магическая
энергия, извлеченная из земли, как бы переходит в другой мир...
- И вы ее теряете!
- Совершенно верно. Точнее, когда-то теряли. Но с тех пор как Амаргин освободил
магов из-под власти Богини-матери, каждый маг черпает энергию лишь из своего Источника, а
Источник постоянно восстанавливает ее количество.
- Вы говорите, он... Значит, Источник - это живой человек, мужчина?
- Или женщина.
- Значит... у каждого мага есть свой... или своя...
- Да, разумеется. Маг связан со своим Источником теснейшими узами - как, например,
Лорин с Мэттом или Метран с Денбаррой. Маг и его Источник - это основа Небесного знания.
Маг не может в своих деяниях превышать возможности своего Источника, и связь между ними
устанавливается на всю жизнь. Что бы ни сделал тот или иной маг, цену за это всегда платит
кто-то другой.
Господи, сколь многое теперь стало ему ясно! Пол припомнил, какая дрожь била Мэтта
Сорина и как он был изможден, когда они совершили Переход; и с какой нежностью и
беспокойством Лорин относился к гному... А потом он вспомнил еще и тот эпизод, теперь уже
вполне понимая его значение, когда престарелый Метран в самый первый их вечер во
Фьонаваре одним мановением руки заставил потухающие факелы на стенах гореть ярче, и
Лорин легко предоставил ему эту маленькую возможность пощеголять своим могуществом и
сам не предпринял ровным счетом ничего, как бы отойдя на задний план. Он просто хотел дать
своему Источнику - Мэтту Сорину - возможность немного восстановить силы. Пол
прямо-таки физически ощущал, что, хотя и с превеликим трудом, начинает выходить из
состояния абсолютной погруженности в самого себя, начинает интересоваться чем-то вне
пределов собственной души и собственного горя. Однако все это сопровождалось такой болью,
какой, бывает, отзываются мышцы тела, долгое время пребывавшие в бездействии и наконец
получившие достаточную нагрузку.
- Но как? - воскликнул он. - Каким образом осуществляется их связь друг с другом?
- Мага и его Источника? О, существует великое множество законов и правил, а также
требуется огромный опыт, долгие тренировки... Ну и, в конце концов, если обоюдное желание
сохраняется, они проходят специальный обряд, очень и очень непростой. Во Фьонаваре
настоящих Источников осталось всего три. Помимо Сорина это племянник Метрана Денбарра,
который является сыном его родной сестры. А Барак, Источник Тейрнона, - с детства самый
близкий его друг. Некоторые пары, впрочем, были довольно странными: например, Лизен
Лесная была Источником Амаргина, самого первого из магов...
- И что же странного было в их отношениях?
- Ах, - вздохнул король, и в голосе его Полу послышалась едва заметная зависть, - это
длинная история! О ней слагались песни. Возможно, ты еще услышишь, как поют одну из них,
наиболее часто исполняемую, в Большом зале Парас-Дерваля.
- Ну хорошо. А Лорин и Мэтт? Как они стали...
- Это тоже довольно странная история, - сказал Айлиль. - Под конец своего обучения
Лорин испросил у Совета магов и у меня разрешения некоторое время постранствовать. Его не
было три года. А вернулся он облаченным в свой знаменитый плащ и с королем гномов в
качестве Источника! Прежде такого никогда не случалось. Ни один гном...
Король внезапно умолк. И в резко наступившей тишине оба уже не в первый раз
услышали тихое постукивание по той стене, что находилась как раз напротив распахнутого
настежь окна. Пол с изумлением посмотрел на короля. Звук повторился.
В глазах Айлиля вспыхнула странная нежность.
- Клянусь Морниром, они все-таки его прислали! - выдохнул он и с некоторым
сомнением посмотрел на Пола. Однако потом, точно приняв какое-то решение, сказал: - Что
ж, побудь еще немного здесь, со мной, юный чужеземец по имени Пол, точнее Пуйл . Но
прошу тебя: молчи, ибо сейчас ты увидишь нечто такое, что до сих пор дано было увидеть
очень немногим.
Король приблизился к стене и осторожно приложил ладонь к тому месту на ней, где
камни чуть потемнели - видимо, от множества подобных прикосновений. "Левар шанна", -
прошептал он и отступил, и в неколебимой, казалось бы, тверди стал проступать тонкий контур
какой-то дверцы. Еще мгновение - и дверь стала видна отчетливо, а затем беззвучно
отворилась, и в комнату скользнула тонкая гибкая фигурка, укутанная в плащ с капюшоном.
Некоторое время странный гость, заметив присутствие Пола, не открывал лица, видимо, ожидая
какого-то знака от Айлиля. Но после того как тот молча ему кивнул, он одним изящным
движением скинул свой плащ и низко поклонился старому королю.
- Прими поздравления от всего моего народа, о Верховный правитель Бреннина, а также
- наш дар по случаю этого великого события. Я принес тебе важные вести из Данилота.
Позволь представиться: Брендель с Кестрельской марки.
Вот так Пол Шафер впервые увидел светлого альва. И перед этим неземным существом с
серебристыми волосами, легким и изящным, как язычок пламени, он вдруг почувствовал себя
на редкость неуклюжим, громоздким, неповоротливым, словно ему явилось некое иное
измерение грации и красоты.
- Добро пожаловать в Парас-Дерваль, На-Брендель из Кестреля, - тихо молвил
Айлиль. - Это Пол Шафер, которого, как мне кажется, мы во Фьонаваре вскоре станем звать
Пуйлом. Он один из тех четверых, которых Серебряный Плащ привел к нам из другого мира,
дабы они могли вплести свою нить в ткань нашего празднества.
- Это мне известно, - сказал Брендель. - Я уже два дня как прибыл в Парас-Дерваль и
все это время ждал возможности поговорить с тобой наедине. Так что всех твоих гостей я
видел, в том числе и ту, ЗОЛОТУЮ. Только из-за нее я и вытерпел столь долгое ожидание.
Иначе, Верховный правитель, я, вполне возможно, был бы уже далеко от стен твоего дворца, и
подарок тебе так и остался бы неврученным. - В глазах альва плясали веселые огоньки, а сами
глаза в свете свечей казались золотисто-зелеными.
- Ну что ж, спасибо, что подождал, - сказал Айлиль. - А как Ра-Латен?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Бренделя, он посуровел.
- Ах! - негромко воскликнул он. - Как скоро ты напоминаешь мне о моих прямых
обязанностях, Верховный правитель! Латен, Плетущий Туманы, услышал свою песнь еще
прошлой осенью и ушел - туда, за море; с ним ушел также и Лаин Копьеносец, последний из
тех, кто участвовал в сражении у горы Рангат. Теперь не осталось никого, хоть их и было уже
среди нас совсем немного. - Глаза альва потемнели и теперь казались фиолетовыми. Он
минутку помолчал, затем сказал: - Сейчас в Данилоте правит Тенниэль. Я принес тебе привет
и поздравления от него.
- Значит, и Латена больше нет... - очень тихо промолвил король. - И Лаина...
Печальные вести принес ты мне, На-Брендель.
- К сожалению, есть и более печальные, - отвечал светлый альв. - Среди зимы по
Данилоту пронесся слух о том, что с севера на нас движутся несметные полчища цвергов.
Ра-Тенниэль выставил дополнительные посты, и в прошлом месяце мы убедились, что слухи
отнюдь не были ложными. Часть войска цвергов проследовала мимо нас на юг, к
Пендаранскому лесу. И с ними были волки. И на опушке леса нам пришлось принять бой!
Впервые со времен Баэль Рангат! Мы отогнали их и большую часть перебили - ибо в нас еще
жива память о великом прошлом нашего народа, - но в том бою пали шестеро моих братьев и
сестер. Шестеро тех, кого мы любили, никогда уже не услышат своей песни. Смерть снова
явилась в обитель светлых альвов.
Айлиль бессильно опустил плечи.
- Цверги на опушке Пендаранского леса! - простонал он чуть слышно. - О, великий
Морнир, за какие грехи ты так наказываешь меня на старости лет?! - Король действительно в
эти мгновения, казалось, еще больше постарел. Он в горестном недоумении медленно
покачивал головой, и руки его на резных подлокотниках явственно дрожали. Пол быстро
перевел взгляд на светлое лицо альва и, хотя его собственное сердце разрывалось от жалости к
старому королю, не заметил в глазах гостя, теперь ставших серыми, ни малейшего сострадания.
- А теперь позволь вручить тебе наш небольшой подарок, Верховный правитель, -
сказал Брендель с Кестрельской марки, - и, по просьбе Ра-Тенниэля, заверить тебя, что наш
нынешний правитель совсем иной, чем был Плетущий Туманы. Надеюсь, мой рассказ о битве
близ Пендаранского леса помог тебе это понять. Ра-Тенниэль не намерен прятаться в Данилоте,
так что отныне ты будешь видеть нас значительно чаще, чем раз в семь лет, как то было
прежде. В честь этого, а также в знак нашей долгой дружбы, благодаря которой столь тесно
переплелись нити наших судеб, король светлых альвов посылает тебе вот это.
Никогда в жизни не видел Пол столь прекрасной вещи! Брендель вручил Айлилю нечто
вроде тонкого хрустального скипетра, в котором, казалось, сосредоточился свет всех
светильников, горевших в комнате, и теперь сам этот дивный жезл стал светиться неким
волшебным светом, вобравшим в себя все оттенки и цвета радуги. Красновато-оранжевые огни
факелов, отблески пламени свечей, даже бело-голубое сияние звезд за окном - все это,
казалось, сплелось в бесконечно прихотливом световом рисунке, точно вытканном
заключенным внутри этого жезла крошечным ткацким станком.
- Магический кристалл! - прошептал Айлиль, не сводя глаз с подарка. - Это же
настоящее сокровище! Прошло не менее четырех сотен лет с тех пор, как стены этого дворца
видели подобный кристалл.
- И чья в том вина? - холодно заметил Брендель.
- Ты несправедлив, друг мой, - возразил Айлиль, пожалуй, несколько резковато. Слова
альва, похоже, задели-таки его гордость. - Вайлерт, тогдашний Верховный правитель,
действительно разбил волшебный кристалл, но ведь то было лишь одно из проявлений - и еще
далеко не самое страшное! - ужасного безумия, его охватившего. И Бреннин заплатил за
безумие Вайлерта кровавую цену: началась гражданская война. - Голос короля звучал
удивительно уверенно и твердо. - Передай Ра-Тенниэлю, что я с благодарностью принимаю
дар светлых альвов. И если он решит воспользоваться кристаллом, чтобы призвать нас на
помощь, его призыв не останется без ответа. Это ты тоже ему непременно передай. Завтра же я
доложу на Большом совете о том, что ты мне только что рассказал. А с Пендарана мы теперь
глаз не спустим - это я тебе обещаю.
- Сердце подсказывает мне, что этого будет недостаточно, Верховный правитель, -
тихо сказал Брендель. - Во Фьонаваре зашевелились пособники великого Зла!
Айлиль медленно покивал, соглашаясь, и сказал:
- Так мне и Лорин говорил совсем недавно... - Он некоторое время молчал, точно
колеблясь, потом, словно нехотя, спросил, запинаясь: - Скажи мне, На-Брендель, а как ...
ведет себя ваш Сторожевой Камень?
- Точно так же, как и в тот день, когда Гинсерат сделал его! - вдруг отчего-то
рассердившись, воскликнул альв. - Светлые альвы ничего не забыли, король! Ты бы лучше на
свой собственный Камень чаще смотрел!
- Я вовсе не хотел никого обидеть, друг мой, - спокойно сказал Айлиль, - но тебе ведь
известно, что для сохранности Сторожевых Камней непременно следует поддерживать
священный огонь нааль и не забывать об этом. Я же могу лишь заверить тебя, что потомки
Конари и Колана, да и самого Гинсерата, никогда не забывают о Баэль Рангат! Наш Камень
тоже пока что светится синим, как и прежде, и, если Боги будут к нам милостивы, таким он и
останется. - В наступившем молчании Пол заметил, как ярко горят глаза Бренделя. -
Пойдем! - предложил вдруг Айлиль, поднимаясь с кресла и возвышаясь над ними. - Пойдем,
и я покажу тебе!
Круто повернувшись, он подошел к двери в спальню, открыл ее и двинулся дальше не
оглядываясь. Брендель шел за ним, и Пол тоже постарался не отстать, мельком успев увидеть
огромное королевское ложе на четырех резных ножках под балдахином и юного пажа Тарна,
спавшего в уголке на кушетке. Айлиль по-прежнему на них не оглядывался. Он отпер еще одну
дверь, в дальней стене спальни, и прошел в нее. Пол и Брендель поспешили за ним. За дверью
оказался небольшой коридор, в конце которого тоже виднелась дверь, весьма мощная, надо
сказать. Возле нее Айлиль наконец остановился и перевел дыхание.
- Эта дверь ведет в Зал Камня, - сказал он, чуть задыхаясь, своим спутникам и нажал на
небольшое углубление в центре двери. В руку ему тут же соскользнул деревянный
прямоугольник, закрывавший глазок, через который можно было заглянуть внутрь. - Ее
сделал сам Колан, - пояснил старый король, - когда привез сюда Камень после сражения у
горы Рангат. Говорят, ему суждено вечно вставать по
...Закладка в соц.сетях
